За стеной дождя

Кевина будит ощущение холодных пальцев на щеках. Он почти подрывается, в ужасе представляя, как те переместятся на шею и немного сожмут, но следы последнего урока – болезненно ноющие рёбра – удерживают его на месте. Не двигаться. Притвориться спящим. Оценить ситуацию. Голос Мэри сам возникает в голове. Кевин пытается расслабиться, но не может остановить разогнавшееся сердцебиение. Он сжимает кулаки, понимая, что ничего не получится. Единственный выход – закончить этот цирк и попытаться отбиться. Кевин распахивает глаза. Худое лицо, склонившееся над ним, тут же уходит в сторону. В блестящих льдом глазах и сухой шевелюре нового – тёмно-русого – цвета, Кевин узнаёт Натаниэля. Тот в глубокой задумчивости прокусывает губу и выжидающе смотрит из-под чёлки. — Ты проснулся. Голос у Натаниэля тихий, но не хриплый. Он звучит достаточно безлико, чтобы походить на призрачный шепот. В темноте чужое лицо освещает только слабый лунный свет и отблеск вывески из магазина напротив, проникающий в комнату через узкую полоску окна. Кевин смотрит наполовину вопросительно, наполовину встревожено, даже если этого никто не увидит. Оно к лучшему. — Что случилось? Натаниэль подвигается чуть ближе. Его впалые щёки кажутся ещё более бледными в тусклых бликах. — Звонил мистер Ди. Документы готовы. Они никогда не называли по имени ни информаторов, ни подельников Мэри. «Для вас они никто», – так она ответила на робкий вопрос Кевина и больше никогда не возвращалась к этой теме. Они должны быстро выносить уроки, даже если они не написаны кровью. Позже он понял, что это была лишь одна из десятков вещей, необходимых для выживания. То, что важно им всем. Поэтому, Натаниэль и Кевин часто развлекались, придумывая прозвища “маминым друзьям”. Ди было сокращением от дилера, того, чем по большей части промышлял тот мужчина. Он согласился достать им поддельные паспорта, и сейчас они были готовы. Кевин медленно кивает, раскладывая всё по полочкам. Как старший, он должен разработать безопасный план действий. Так учила Мэри. Она ушла утром чтобы выведать информацию и замести след. После прошлой стычки с людьми Веснински, они смогли оторваться, но нет никакой гарантии, что это спасёт их. Мэри дала самые обычные инструкции. Не высовываться из дома. Не отвечать на стук в дверь. Сразу покрасить волосы и не снимать линзы. Не отвечать на телефон – но тут пришлось сделать оговорку. Ди, её последний подельник, был человеком параноидальным и явно говёным. Он поставил немало условий, и первым было забрать документы сразу же как они будут готовы. Мэри не могла рисковать, оказавшись на разведке, но искать нового помощника тоже не решилась, поэтому приказала Кевину забрать документы, если она не вернётся домой. Поэтому он встаёт с кровати, надевает старую куртку и поношенные кеды. Часто они спят прямо в одежде на случай, если придется подрываться и бежать. Натаниэль поворачивает голову вслед за его движениями, не сводя пристального взгляда. Он похож на горгулью, спрятанную в нише какого-нибудь храма. Почти жуткое зрелище в полутьме. Кевин не обращает внимания. Он лишь с тоской смотрит на противный моросящий дождь за окном и натягивает на голову капюшон. Кем он будет выглядеть, когда выйдет на улицу? Бездомным голодранцем, выгнанным из дома или безликой тенью? Ответ прост: мишенью. Паранойя, всегда звучащая в его голове голосом Мэри, визжит сиреной. Кевин чувствует холодные прикосновения к спине и не знает, воспоминания это или страх. Его рука чуть-чуть подрагивает, когда он тянется к двери. Их новый дом – это небольшая коробка, и всё же он надёжней пустых узких улочек. Кевин просит себя сосредоточиться, по памяти перебирая все тёмные тупики в их квартале. Выходит плохо. Чёрт, они совсем не успели изучить город. Кевин заламывает пальцы, поворачиваясь к Натаниэлю. В темноте удивительно легко встретить взгляд его голубых глаз. Тот различает немой вопрос. — Встретишь его за у подвального помещения за гаражами на Онести-индастриал-стэйт. Там должен быть закрытый клуб "Свобода". Пароль: мама просила забрать. — Очень оригинально, — хмыкает Кевин и вновь отворачивается, — где это? Натаниэль задумчиво мычит. — Рабочий район... Южная часть города, там ещё... — ...река проходит, я изучал те же карты, что и ты, — Кевин недовольно фыркает, — ориентиры какие-нибудь есть? Он уже предчувствует, как промокнет. Туда и назад путь был не самым близким, даже если он срежет через парочку не особо благополучных жилых районов. Натаниэль прикусывает губу. Это придаёт пустому выражению его лица некую осмысленность. — Я пытался выведать. Мистер Ди упорно твердил только про гаражи. — Класс, — дело всё больше походило на гиблое. Кевин бы даже не удивился, поджидай его у того самого клуба полицейская машина. Чёртов параноик Ди. Но им действительно нужны эти документы. В Америке оставаться всё опаснее, о чём им постоянно напоминали столкновения с людьми Морияма. И Мэри на него рассчитывает. Кевину просто не хватит сил подвести её. Он наконец нащупывает дверную ручку и тянет вниз. На кровати слышится копошение, и вскоре Натаниэль материализуется совсем рядом, вкладывая что-то в тёплую ладонь. Зонтик. Кевин качает головой. Ему сейчас очень кстати. — Ты сохранил его, — всё же он старается звучать недовольно. Это улика, а им нельзя оставлять следов. Натаниэль криво улыбается: — Значит, тебе придется избавиться от него. Кевин чертыхается. Вот дьявол! Опять нарушил правила, а разбираться с проблемами ему. Но заглушить благодарность он так и не смог. Дождь становился меньшей из зол на его пути. Напоследок он просит Натаниэля соблюдать правила, и тот выталкивает его из квартиры прежде, чем Кевин начнёт перечислять их. На лестничной площадке слабо горит одна лампочка. Так грязь и остатки краски на стенах выглядят чуть менее убого, чем есть на самом деле. Кевин всё чаще не обращает на это внимания и не вспоминает свою опрятную спальню в университете Эдгара Аллана, что определённо порадует Мэри. Он идёт вниз по лестнице, стараясь не наступать на осколки стекла и жестяные банки. Их новое временное пристанище явно собирало в себе все те слои общества, что старательно избегались остальной частью города. Для них это не имеет значения. Нужно затеряться, засесть на некоторое время, прежде чем снова драпать. Им необходима передышка. Лампочка на следующем этаже моргает как припадочная, и в такт ей дёргается глаз Кевина. Завывания ветра кажутся слишком громкими, а дом ненадёжным, будто его прямо сейчас может разнести на куски. Ему остаётся только затянуть шнурки толстовки в надежде, что ветер не сорвёт капюшон с головы. На улице ему кажется, что он попал в другой мир. Вязкие чернила неба стекают до самой земли неровными густыми кляксами. В редких местах сквозь них пробивается тусклый жёлтый свет фонарей и режущий белый вывесок. Капли дождя словно теряются в воздухе, и только круги на лужах напоминают о них. Ветер вплёлся в туманную дымку, как самый настоящий шпион. Почти незаметно, до момента, пока не ерошит волосы Кевина одним порывом. Он раскрывает зонт несколькими неаккуратными движениями, и ныряет под его купол. В воздухе всё равно витает слишком ощутимая сырость, и он не может отделаться от мысли, что зонт мало ему поможет. Тем не менее, он не собирается его убирать, начиная своё путешествие по улице. Протёртые кеды хлюпают по многочисленным лужам. Кевин не сразу понимает, что не один. Улица поглощает его, а дождь завлекает в свой кокон, отрезая от любой другой жизни. Он не чувствует чужого присутствия, пока оно не становится очевидным. На ступенях какой-то мелкой лавки сидит человек. Из тени выступают только его тонкие ноги в грязных спортивных штанах и изношенные ботинки. Тень козырька скрывает лицо и руки. Кевин замирает, чувствуя поднимающуюся паранойю. Стоит ему уйти? Сбежать? Бросить зонтик в качестве отвлекающего манёвра и скрыться в закрытом магазине? Он ненавидит себя за медлительность. Ненавидит за нерешительность и создание опасных ситуаций. Ничего бы не случилось, внимательней смотри он по сторонам. Не отвлекайся на дождь, зонтик и мысли. Удрал бы, спрятался, ещё до обнаружения проблемы. Можно было взять с собой оружие и не шататься в страхе. Во время очередного переезда им пришлось избавиться от старых пистолетов, а новые должна была принести Мэри, но ножи были всегда. Не самое надёжное спасения, но лучше прямой мишени. Какой же он дурак, боже. Незнакомец дёргает ногой, и Кевин быстро отходит назад. Он сжимает ручку зонтика как что-то полезное, пока в голове вопит серена. Глупо, глупо, глупо же он сейчас умрёт. Человек меняет позу, и хотя лица его не разглядеть, Кевин понимает, что тот прямо сейчас смотрит в его глаза. — Что? — его голос скрипит и ломается, но всё равно слишком высок, чтобы принадлежать взрослому. Он лезет лишним шумом поверх дождя, разрушая тот гармоничный мир, что был выстроен природой. — Ничего, — Кевин тратит секунды, разглядывая незнакомца, прежде чем ответить. Тот невысок, юн и вряд ли опасен, но выдолбленные инстинкты кричат не доверять. Кевин готов убегать. — Точно? — парень подаётся вперёд, и его тело попадает в хват тусклого света. Выцветшая толстовка в тёмных пятнах, блондинистые волосы, торчащие из-под капюшона, и худые плечи. Он не выглядит опасным, но почему-то демонстрирует явное преимущество. Это заставляет Кевина напрячься. Он почувствовал себя на шаг позади, а в бегах, где жизнь зависит от каждой ошибки, такое недопустимо. Он крепче стискивает рукоять зонта, ища глазами все возможные выходы из переулка. — Ты не местный, — говорит незнакомец, даже не подразумевая вопроса, — у тебя непонятный акцент, а ещё я ни разу тебя не видел. Странновато для окраины. Ты либо заблудился, либо искал что-то, и в любом случае пришёл не по адресу. Парень встаёт на ноги и делает несколько шагов вперёд. "Он, что, меня сейчас бить будет?" — Кевин находит это забавным. Он был на добрую голову выше неожиданного оппонента, а защищать себя его учила сама Мэри Хэтфорд. — Чего лыбу давишь? — незнакомец вскидывает бровь. Кевину подумалось, что тот подражает кому-то другому, тому, кого находит крутым, — говори куда топал. Может, ткну тебя в правильном направлении. — А может, я сюда и шёл, — ощетинивается Кевин, делая шаг назад. Десятки историй мелькают в его голове, силясь сплестись в целую ложь, — хотел в магазин зайти. — В этот? — парень машет рукой себе за спину. Вся его фигура буквально источает насмешку, — круглосуточный в соседнем квартале. Отсюда направо до конца улицы, потом налево и прямо. — Эм, спасибо, — Кевин теряется. То, что должно было оказаться нападком, становится незваной помощью. Парень что-то недовольно мычит. — Послушай, – он пытается убрать волосы, намокшие, и прилипшие ко лбу, но только сдвигает капюшон ближе к затылку, — я просто советую тебе убраться подальше, раз ты тут недавно. Это неблагополучный район, и часто здесь торчат наркоманы и алкаши, которые не против тебя ограбить и хорошенько припугнуть. — Но сегодня здесь отшиваешься ты. Хочешь пополнить их ряды или просто заняться нечем? — Кевин недоверчиво щурится. Он не верит в доброту и даже жалость, которые могли натолкнуть этого странного типа ему помочь. — Я тут ненадолго, — отвечает он так, словно это всё объясняет. — И что? — Кевину уже начало надоедать бессмысленное перекидывание словами. — И всё, — шикнул на него парень, прикладывая палец к губам. С другого конца улицы послышались крики, возня и лающий смех. Они приближались и нарастали, а длинные тусклые тени ползли по стенам. Какая-то компания направлялась в их сторону. Кевину пришлось стать боком, чтобы не проморгать их появление, и не упустить из виду незнакомца. Мало ли что у него с головой. К тому же, он не должен забывать один из уроков Мэри: опасность может придти отовсюду. Белобрысый парень замирает, вслушиваясь. В своей стойке он напоминает сурка, готового в любой момент драпнуть. Кевин даже засматривается на секунду, уж больно тот выглядит сосредоточенным. Когда едва различимые голоса становятся отчётливым, а силуэты добираются до ближайшего фонаря, незнакомец отмирает и тянет Кевина за рукав. — Пошли, — произносит он одними губами. Его тёмные глаза выглядывают из-под чёлки и отражают слабый уличный свет. Из-за бликов они кажутся особенно большими, с налипшими на ресницы каплями дождя. Кевин понимает, что залип, когда его уже тащат вдоль магазинчиков в узкий переулок. Он машинально продолжает идти, но тревожное осознание больно впивается в мозг: он позволяет себя увести. Не предпринимает действий, не берёт оружие, не сбегает первым. Кевин уже чувствует силу ударов Мэри на своей спине и крышку гроба, которая бы обязательно захлопнулась над ними, будь он чуть менее везучим. Кевин ощущает, как его потряхивает, а сердце бешено колотится в груди. В одной руке он всё ещё держит зонт, а вторую вытягивает вперёд, потому что парень продолжает за неё держаться. Кевин тормозит, решив, что с этим цирком пора заканчивать. Парень оборачивается сразу, и в его глазах легко прочесть молчаливый вопрос. Кевин вздыхает. — Это было очень мило, но дальше я сам. Парень закатывает глаза. Звать его незнакомцем после контакта – самого плотного, что был у Кевина с кем-либо, кроме Натаниэля, за последние года два – не хочется. — Я больше не верю. Твой магазин за углом. Докажи, что не вляпаешься ни во что, просто дойди до дверей. Кевин раздражённо ерошит затылок. Этот чудила отнимает его время практически профессионально. Стоит задуматься, не работает ли он на мафию и не забалтывает ли свою цель, ожидая подкрепления. — У меня особое поручение, — тоном "я не намерен с тобой объясняться" отвечает Кевин. Он разворачивается и хочет уйти, но насмешливый вопрос влетает прямо в спину. — И куда ты пойдёшь? Кевин задумывается. Он не знает этого места, и не знает, как отсюда найти дорогу в клуб. Единственный возможный проводник и спаситель – это подозрительный пацан, который всё больше напоминает посланника Морияма. Внимательно осмотрев переулок, Кевин не находит абсолютно никаких ориентиров. Скрывавшиеся в тени кирпичные стены, толстые ленты труб и пошарпанная плитка окружают его и давят. Нет фонарей, нет адресов, нет магазинов. Глаз не цеплялся абсолютно ни за что, кроме стопроцентной удалённости этого места от людей. Парень следит за ним цепким взглядом, но вряд ли собирается допытываться. В конце концов, Кевин решает рискнуть. Даже если Морияма выйдут на него, у Мэри с Натаниэлем будет шанс удрать. — Онести-индастриал-стэйт, – произносит он так, словно рассказывает величайший в мире секрет. Но его жизнь сплошь теперь состоит из секретов, а делиться ими Кевин отвык. Желудок скручивает в приступе накатывающей паники, стоит только понять, что он произнёс, однако уже поздно. Кевин трижды щиплет себя через ткань куртки, чтобы доказать себе, что он не спит и не сходит с ума, прежде чем замереть в поисках кары. Но парень выглядит лишь удивлённым. Осмотрев Кевина с головы до ног, он уточняет: — Клуб "Свобода"? Что-то в горле пересыхает, а мысли срываются в пропасть как по щелчку. Он знал, он знал, просто искал подтверждение. Тело Кевина будто каменеет, однако, он всё равно медленно кивает. Парень хмурится и заглядывает в глаза. Учитывая, что он несколько ниже, ему приходится задрать голову, демонстрируя своё бледное уставшее лицо в слабом свете. Кевин с удивлением рассматривает в нём сочувствие и понимание. Словно парень знает, каково это быть им, и ненадолго готов помочь. Словно он хочет сказать "мне жаль" и действительно пожалеть, но так, чтобы это не было обидно. Кевин думает, что таким когда-то был Натаниэль. Когда он сам только присоединился к нему и Мэри, и абсолютно не знал правил, а потому огребал заслуженные трёпки. Тогда Натаниэль приходил, чтобы помочь обработать раны, но ничего не говорил. Только смотрел так, что Кевин ловил себя на мысли: они теперь братья. Парень будто тоже находит в них что-то общее, заставляющее его сопереживать. Маленькая ниточка в большом клубке лжи. Кевин не знает, страх это или облегчение, но разряд мурашек проносится по его спине. Игра в гляделки не продлевается долго. Наверное, только Кевин ищет в ней двойные смыслы, пока парень тянет его дальше по переулкам и дорогам застывшего во сне города. Лабиринт построек неплохо переплетается с лабиринтом мыслей, в который Кевин проваливается очень некстати. Мэри была бы разочарована, но он почему-то не переживает об этом. Только боится, что никто не проведёт его по собственной голове так же, как этот парень вёл по улицам. Они останавливаются на очередной узкой улочке, пропитанной влажностью и желтоватым светом. Парень кивает на тусклую вывеску без каких-либо светодиодов с полустёртыми буквами «Свобода». Кевин осматривает лестницу в околоподвальное помещение, находящуюся под вывеской, тёмную дверь без знаков отличия, и переводит недовольно-вопросительнй взгляд на своего проводника. Парень отвечает с вызовом, его глаза загораются, а бровь взлетает вверх. «Что не так?», — интересуется он беззвучно. Кевин взрывается. — Ты куда меня притащил, придурошный? — шипит он в ярости, вытягивая руку в попытке схватить этого приколиста за грудки. Кевин даже не знает, он больше напуган или разочарован. Отвращение само шевелится в груди. Дурак, дурак! На кой чёрт он доверился, зачем позволил себя увести. Фантомная хватка Мэри на затылке не кажется галлюцинацией, ведь он однозначно получит, если сможет уйти живым. Парень остаётся невозмутимым. — Постучи, — он кивает на дверь незаинтересованно, — ты думаешь, они будут заниматься этим открыто? Не смеши меня. Кевин ещё раз смотрит на дверь, на этот раз в некоторой задумчивости. Интересно, как только он войдёт, на него набросится толпа вооруженных мафиози, или какой-нибудь снайпер просто спустит курок? Какой план у Морияма? Парень раздражённо вздыхает и закатывает глаза. Демонстративно медленно спускается по лестнице и стучит в дверь. В его движениях, лице и позе Кевин явственно читает усталое «Так сложно это сделать, да?». Он не пугается внезапно глубокого понимания какого-то подозрительного малолетки только потому, что за дверью слышится копошение, шорох и, наконец, ровный стук замка. Им открывает небритый мужчина с грузным красным лицом. Даже с лестницы Кевин чувствует кислый запах перегара, и с усилием подавляет отвращение. Он узнаёт мистера Ди – даже если видел его всего один раз из-за тонированного стекла машины – но спокойствия эта мысль не внушает. Его всё ещё может поджидать полиция. — Аарон?! — голос мистера Ди похож одновременно на рык, и на сильный кашель. Он изрыгает слова, словно поток рвоты, но под конец оставляет только жидкие спазмы, — чего приперся, неужели долг отдать? — В другой раз, — парень, Аарон, качает головой. Он ведет себя невозмутимо, смотрит снизу вверх, но от Кевина не укрывается едва заметная дрожь в его руках и ссутуленные плечи, — я привёл тебе другого клиента. Взгляд мистера Ди наконец переходит на Кевина. В нём нет узнавания, как и настороженности, только пустое раздражение. Кевин находит нужным представиться, спускаясь вниз по лестнице. — Здравствуйте. Я от … — он с небольшой запинкой вспоминает новое имя Мэри, но старается звучать невозмутимо. Он останавливается на последней ступеньке, смотря глаза в глаза дилеру, и шепотом произносит пароль: — мама просила забрать. Слышится прерывистый вздох Аарона, будто поражённый, а может, испуганный. Мистер Ди держит его взгляд несколько секунд, которые нужны его пьяному мозгу, чтобы обработать информацию, а потом расплывается в улыбке и куда-то отходит. За дверью Кевин различает небольшую темную комнату с парой диванчиков. Дальше, из соседнего помещения, скрытого ещё одной дверью, гремят биты и вылетают слабые лучики прожекторов. Вот где спрятана настоящая «Свобода». Кевин пытается поймать взгляд своего проводника – наверное для вопросов, или может для ответов – но тот упорно смотрит только на свои кеды. Мистер Ди возвращается с громким пыхтением и стуком. Он передает Кевину толстую красную папку, и тот сразу же просматривает товар. Не хватает ещё быть обманутыми на документы, когда Морияма у них буквально на хвосте. Всё бумаги оказываются внутри и на проверку выглядят как подлинные. Кевин боится, что Аарон заинтересуется этим, но тот не сводит взгляда с мистера Ди. Словно ожидает удара или ловушки. — А твоя мамка ничего не просила забрать? — мистер Ди хихикает в насмешке, жир на его лице трясётся и блестит. Кевин поднимает голову, с опаской отслеживая зарождение конфликта. Аарон поджимает губы. — Нет, — говорит он резко, — не в этот раз. — И правильно, — тянет мистер Ди, — нече товар просить, коль долг не уплачен, — в жесте настоящего купца он разводит руки, в складках толстых пальцев поблёскивают крупные кольца. Кевин не знает, хочет мистер Ди выглядеть мудро или великодушно, но его образ вызывает только тошноту. Красное лицо, зализанный ряд темных волос и светлый костюм, дорогой, но грязный. Его желание казаться богатым напрочь перечёркивает перегар и жирные руки. Кевин поспешно отворачивается, лишь бы не думать об этом. Он быстро кивает, бормочет что-то вроде "в расчёте" и взлетает вверх по лестнице. Верный зонт снова укрывает от дождя. Кевин притворяется глухим, когда слышит окрики снизу. Сделка свершилась и ему больше ничего не нужно. Он уходит. Аарон оказывается рядом довольно быстро. Он двигается практически бесшумно, когда подходит ближе, но держит символическую дистанцию. Останавливается за пределами зонта, позволяя дождю намочить капюшон своей толстовки. Кевин разрешает себе замереть на несколько секунд, чтобы понять, что Аарон будет делать дальше. Неожиданно приходит осознание, что это должно стать прощанием, а им пора разбежаться, чтобы больше не встречаться. Никогда. И это будет правильно. Кевин давит в себе порыв, которому даже сложно дать название. Ему не хочется уходить. Не хочется отпускать Аарона и смотреть ему в спину. Кевин боится, что больше никогда не встретит человека, способного бескорыстно помочь, ничего не спрашивая. Кевин боится, что больше никогда не встретит того, кто одним взглядом проявит сочувствие и понимание. И плевать, откуда Аарон их взял. Кевин слишком долго чувствовал себя другим, лишним в социуме, чтобы отказаться даже от такой мелочи. Аарон делает шаг вперёд, заглядывая в глаза, и Кевин принимает этот вызов. Он не отводит взгляд, надеясь передать хотя бы часть эмоций, что испытывает сам. Благодарность. Признательность. Тёплый флёр тоски. Кевин знает, как ему, беглецу, опасно поддерживать такой контакт. Мэри всегда учила смотреть в пол, чтобы не привлекать внимание и реже демонстрировать линзы. Но это конец, и ему хочется оставить прощальный подарок в виде единственной доступной откровенности. – Мне жаль, – наконец говорит Аарон, кивая на папку. И ему действительно жаль, но не так, как жаль бездомных котят или инвалидов, а так, как жертва пожалела бы жертву. Кевин понимает это неожиданно отчётливо, и ему становится страшно. Но он поспешно мотает головой, силясь избавится и от эмоций, и от подозрительной компании. — Всё в порядке, — и он хочет думать, что это правда так, — я пойду. Почему-то в голосе образуется намёк на вопрос. Аарон просто кивает. – Найдешь сам дорогу? Там налево на ближайшем повороте и прямо по улице. Кевин ставит себе мысленную засечку. Он не уходит первым, не желая допустить даже шанса слежки со стороны Аарона, но когда тот уже поворачивается, в голову приходит идея. – Подожди, – Кевин хватает пальцами край чужой толстовки. Та настолько мокрая, что можно выжимать. Аарон поворачивается слишком быстро, чтобы это было естественно. В его глазах загораются огни, а брови сведены к переносице. Кевин тычет ему в лицо ручку зонта. — Бери, — говорит он твёрдо, — ты и так промок, не хватало ещё заболеть. Аарон хмыкает: — Всё самое худшее уже произошло, — но зонт послушно принимает. А потом уходит, и Кевин долго смотрит ему вслед. Зонт маячит напоминанием, что это всё было реальностью, и не только для него одного. Этот подарок должен стать платой за неожиданную помощь, и скромным напоминанием о Кевине. Возможно, так его личность проживёт хоть немного дольше. Он сам уверен, что никогда не забудет Аарона. Развернувшись на пятках, Кевин идёт назад. Дождь продолжает хлестать, но наползшая на губы улыбка и не думает исчезнуть. Он самую чуточку счастлив. Уже дома, под краткий вопрос Натаниэля, Кевин понимает, что натворил. Зонт является уликой, а не его собственностью, а значит, может вывести Морияма на Аарона и его семью. Тогда их подвергнут пыткам, чтобы получить информацию, а потом убьют, потому что они не знают ничего полезного. Кевин представляет мёртвого Аарона, изуродованного, слабого, и в животе шевелится тошнота. А это всё по его вине. Какой же он дурак. Вот же блядь какая тупость.