Каркаде

— Привет, Эрен, — Армин, который прибыл к началу рабочего дня вместе с ним, улыбнулся и помахал ему рукой.  Эрен махнул в ответ, нагнав его на входе.  — Приветики, — улыбнулся он, замечая выходящую из машины Армина сестру. Они поступили в медицинский все вместе, как и обещали друг другу в детстве, чтобы никогда не разлучаться. Все годы провели за одной партой, и лишь в последние, когда разделись на специальности, оказались в разных местах. Армин ушел в педиатрию, Эрен — в психиатрию, а Микаса предпочла общую практику. В связи с этим им достались разные общежития, когда они оказались в интернатуре — Трост не был родным городом ни одного из них.  — Ты какой-то бледный, — заметила Микаса. Эрен едва удержался, чтобы закатить глаза. — Наверное, немного приболел. Я сегодня проспал одиннадцать часов. Может быть, это от чрезмерного сна.  — Ты просто переутомился, — пожурила его Микаса, — тебе нужно больше отдыхать.  — И не поспоришь, — хмыкнул он. — Только декану Шадису об этом не скажешь, он не знает, что такое отдых и пощада.  Оба друга согласно кивнули. Эрен вошел первый, придерживая для них дверь, и натолкнулся на обеспокоенный взгляд Арлерта.  — М-м? — вопросительно протянул Эрен, направляясь следом к лифту, но Армин притормозил его. Глядя снизу вверх, он коснулся своими тонкими пальчиками подбородка друга и отвел его голову в сторону.  — У тебя сыпь, — заметила вслух Микаса, обернувшись к ним, — ты её расчесал.  Эрен коснулся рукой шеи. И в самом деле, с утра там что-то чесалось, но он не придал этому значения. Парень снова провел ногтями по зудящему месту, но Микаса перехватила его руку.  — Не чеши. Зайдешь в обед, я посмотрю и, может, выпишу мазь.  — Ладно, — без боя согласился Эрен, и его наконец отпустили работать.  В обед он снова вспомнил про сыпь и отошел в туалет, чтобы посмотреть. В течение дня никто больше не упоминал о ней, поэтому, думал он, проблема не существенна.  Так и было. Всего лишь два маленьких расчесанных прыщика. Может, после бритья появились вросшие волоски, воспалились, начали чесаться, и нет тут ничего страшного? Проблема выглядела именно так. Но к Микасе он потом все равно зайдет, иначе сестра с гиперопекой ещё трижды будет звонить и спрашивать об этом.  В столовой за обедом он сел рядом с друзьями: Армином, Микасой, Жаном, Конни и Сашей. Они единственные с курса попали в эту больницу на интернатуру и теперь проводили все обеды вместе. По общежитию они знали еще Райнера и Бертольда, но те пошли получать образование уже в позднем возрасте, поэтому сразу начали совмещать работу санитарами с учебой и были сейчас только на первом курсе.  — Я такую девчонку вчера подцепил! — сообщил Жан на подлёте к их столику. Он так торопился, что задел стул, и тот слишком сильно отодвинулся в сторону, поэтому когда Жан попытался сесть, то едва не плюхнулся на пол. Микаса поймала его под руку.  — Если так же, как этот стул, то я ей сочувствую... — пробормотал Эрен в свой суп.  — А вот завидовать не надо! — Жан грубо бросил свой поднос на стол, пролив немного чая, и его задница наконец-то нашла стул. — Я не виноват, что у вас сексуальная жизнь, как у моей бабушки! — Ты следишь за сексуальной жизнью своей бабушки? — спросил Конни, и ребята прыснули со смеху.  — Если ты не знаешь, чем мы занимаемся по ночам, это ещё не значит, что у нас ее нет. Есть те, кому не обязательно, чтобы про их похождения знали все пациенты, — съязвил Эрен.  — Ой, ну ты-то мог помолчать! У самого, небось, уже и мозоли от дрочки! — Жан! — смущённо осадил его Армин. — Мы же в публичном месте.  — А вот и нет, — загадочно бросил Эрен. — Я вчера провел ночь с кое-кем.  Жан, Конни и Саша, переглянувшись, восторженно заулюлюкали. Микаса привычно одарила его обеспокоенным взглядом. Эрен покраснел, но удержал спокойное лицо.  — И кто же была эта счастливица? — поинтересовался Жан, а потом с притворной задумчивостью добавил: — Как же это я забыл... Ведь для тебя нет лучше влагалища, чем очко товарища.  Эрен прицельно пнул Жана ботинком в колено, и тот подавился супом, разбрызгивая его на окружающих.  — Я пожалуюсь директору Смиту, и тебя отправят на повышение квалификации в сфере инклюзии, — пригрозил ему Армин. — Я сбил его на машине, – все же ответил Эрен. — А потом он предложил поехать ко мне. И мы переспали, — торопливо добавил он и быстро начал работать ложкой.  Жан присвистнул.  — То есть ты вместо того, чтобы отвезти его в травму, забрал к себе домой и попытался добить бедолагу своим членом?  Эрен хрюкнул от смеха в суп.  — Если так, то выходит, это он мне мстил, — пробормотал парень.  Жан неподдельно скривился.  — Я не хочу знать, кто из вас, ребята, кого! Эрен, ухмыляясь, пожал плечами. И улыбнулся Армину, который поддерживающе похлопал его по плечу.  — И как он? — тихо спросил друг.  — Да странный. Все говорил, что в больницу ему не надо, и хотел, чтобы я ушел. А потом сам предложил перепихнуться. И зрачки у него всё время узкие были, даже в темноте. Неразговорчивый. Немного грубый. Невысокого роста, тело как у бога. Я серьезно, мне до его мышц еще десяток лет качаться, а он явно не жрет протеины, просто пиздецки сильный. И он... старше. На четырнадцать лет. Хотя выглядит, как мой ровесник. И я не помню, как он уходил.  После монолога Эрена на некоторое время повисла тишина. У их друга не так часто были интрижки, тем более такие неоднозначные.  — При употреблении опиатов зрачки узкие, — сказала Микаса, прерывая тишину. — Ты должен был знать.  — Я знаю, — сказал Эрен, дернув плечом. — Я спросил у него, принимал ли он что-то. Он сказал, что проблема с глазами — это генетическое.  — Не слышала о таком, — откликнулась Саша, которая проходила интернатуру в офтальмологии.  — Надеюсь, ты хотя бы пользовался защитой, когда спал с возможным наркоманом... — негромко произнесла сестра, и Эрен едва ли не зашипел на нее.  — Конечно же да! — Не уверен, хочу ли я знать еще что-то... — пробормотал Жан. Все пятеро уставились на него с осуждением. — Что?  — Мы тоже многое не хотели бы знать из твоей жизни, Жан... — вздохнул Конни. Они закончили обед, и Эрен уже попрощался со всеми, поэтому совершенно не ожидал, что за его спиной вдруг вырастет Микаса. Она потянула его прочь из столовой, и завела в укромное место под лестницей. — Эрен, про то, что ты сегодня сказал... — начала она, и парень едва не закатил глаза. — Ты что, переспал с каким-то парнем вчера?  — Я думал, ты и так поняла это с моих слов, — ответил он, осторожно выбираясь из ее хватки. Она тут же сжала ладонями его плечи, вжимая в стену.  — Я поняла, что у тебя снова начинаются вспышки импульсивности. О Эрен... Почему ты не сказал мне? — Все в порядке! — ему отчаянно хотелось уйти. Все было в порядке уже целый год, почему один хороший трах должен сразу считаться симптомом? — Бога ради, у меня никогда не было импульсивности в действиях такого рода! — Не правда. Ты всегда импульсивен во время обострения. У тебя все всегда начинается с этого: промискуитет, алкоголь, чрезмерный сон, внезапные решения... — Эрен цокнул и скривился, и Микаса прерывала свое перечисление, чувствуя, что ему неприятно. — Ты же знаешь, что если опоздать на этом этапе — дальше будет хуже. Покажи руки.  — Микаса! — воскликнул Эрен. Поднимающиеся по ступенькам люди начали подозрительно оглядываться на них. — Не здесь же! На девушку это не произвело никакого впечатления. Она лишь прикрыла дверь, чтобы проходящие мимо лестницы люди не увидели их.  — Закатай рукава. Я хочу быть уверена, что все в порядке.  Эрен снова цокнул, но послушно подтянул рукава белого халата. На его чуть смуглых руках полоски белых старых шрамов были хорошо видны. Но новых следов не было. Микаса облегченно вздохнула.  — Ну, убедилась? — тяжело спросил Эрен, поджимая губы, и оправил халат. — Я в порядке. Этот парень... Этот мужчина мне просто понравился. Мы даже ничего не пили. И я не покупал ничего, кроме еды. Или, может, ты хочешь проверить выписки по моему счету? — последнее он спросил более ядовито, чем хотел бы и чем стоило бы, так что Микаса выглядела почти задетой.  — Нет, я верю тебе, — она отступила на шаг и сложила руки на груди. — Эрен, ты же понимаешь, как это серьезно... — Конечно же, я понимаю, — он сам сделал шаг к ней и положил руку на плечо. — Сегодня только вторник, но, хочешь, сходим куда-нибудь в субботу вечером? Эрен знал: чтобы Микаса была спокойна, она должна быть рядом и все контролировать. Он вполне мог отдать один вечер человеку, который любил его, казалось, больше жизни. И тому, кто, собственно, вытягивал его из ямы.  Вздохнув, он сам притянул ее за плечо к себе, и девушка с удовольствием прижалась лицом к его груди, обнимая за пояс. Пальцы Эрена привычно зарылись в волосы у нее на затылке, а губы прижались к макушке в нежном поцелуе. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, — тихо сказал Эрен. Весь вечер после работы, валяясь дома на постели, Эрен размышлял о вчерашнем приключении. Под пристальными взорами Армина и Микасы он старался воздерживаться от всяких... глупостей. Они никогда не давали ему выпить слишком много или поехать не пойми с кем куда-то, но вчера их не было. Было ли решение переспать с Леви импульсивным? Очевидно, что да. Но разве было какое-то эмоциональное потрясение, которое он мог бы захотеть заглушить этим? В голове прозвучало отчетливое "БАМ" и Эрен едва не треснул себя по лбу — вместо этого он зарылся двумя руками в волосы. Конечно же, было! Черт, это нехорошо… Он, конечно, все равно не признался бы Микасе, но доля правды в ее словах была. У него была долгая ремиссия, он вел обычный, сдержанный образ жизни, шрамы на руках белели, в душе – затягивались, и он давно не закидывался никакими колесами, чтобы успокоиться. Поэтому импульсивный трах — хорошо, что хотя бы с резинками — не звучал как часть нормы.  Да и Леви... Почему он вообще согласился так быстро? Они были не в клубе и он, очевидно, не искал партнера на ночь. Он вообще был... странным.  Леви ведь ударился головой так, что пошла кровь, но когда в постели Эрен тянул его за волосы, он не реагировал, словно там и не было никакой раны. Если он был на опиатах, это многое объясняло... Эрен вздохнул и перевернулся на бок. Задница почти не ныла сегодня, в отличие от его прошлых перепихов с другими. Наверное, сказалась достаточная подготовка, презервативы с хорошей смазкой и то, что Леви двигался именно так, как хотелось: в меру резко, но глубоко, не причиняя боли, но давая прочувствовать себя внутри.  В штанах начало становиться тесно от воспоминаний. Он прикрыл глаза, вспоминая лицо напротив: серые глаза, равнодушные все время, но такие влажные и горящие восторгом после минета; черные волосы, красивой челкой спадающие на лоб; блестящие припухшие губы, приоткрытые от частых вздохов и стонов. Он вспомнил твердые уверенные руки, которые сжимали его ноги, и как мышцы на спине перекатывались под ладонями, когда Эрен хватался за него. Во время оргазма Леви жмурился, словно ему было больно, сжимал губы добела и расслаблял ладони, словно из них уходила вся сила.  Леви не был похож на того, кто сидит на веществах. У него была нормальная речь, реакция, здоровое тело и никаких следов от инъекций. Правда... этого было мало, чтобы сказать точно. У него были синяки под глазами и узкие зрачки, он не чувствовал боли, не хотел общаться, не имел ни к чему интереса, принимал спонтанные решения, был скрытным и грубым. Все это могло свидетельствовать... Черт, Эрен, где был твой мозг?! Почему в нужный момент думает не голова, а головка?! Парень перекрутился на кровати, уткнувшись носом в подушку. Дурак. Какая разница, что Леви сказал. Симптомов "за" опиаты было гораздо больше, чем "против".  Поздравляю, Эрен Йегер, ты трахнулся с нариком. И поверил, когда он сказал тебе, что не принимает. Такими шагами тебе придется проходить интернатуру второй раз. Ты же чертов психиатр и должен помнить, как себя ведут такие люди! Эрен несколько раз со злости ударился головой о подушку и затих. Потом повернул голову на бок, чтобы было, чем дышать.  Но стоял у Леви отменно. И двигался он очень хорошо. Может, его зависимость только началась? Тело ещё не успело претерпеть изменений... Может, его можно вытащить? Скажем, сообщить его семье о симптомах, а те пусть думают. Эрен знал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и никто точно не станет принимать помощь парня с улицы, но... вдруг он мог помочь?  Например, чайная. Точно. Леви определенно работал в чайной. Можно было прийти, поймать кого-то из его коллег или начальника, выпросить номер родственников, позвонить и сказать. И всё. Моральный долг выполнен, руки чисты, а дальнейшее Эрена не касалось.  Эрен вздохнул. Инициатива была горько наказуема, но он не мог пройти мимо. Это же словно оставить золото валяться в грязи! То, что Леви был золотом, Эрен не сомневался — в нем даже на вид было что-то от королевских кровей, не меньше, как у породистого пса. Увидев в подворотне щенка ротвейлера, мимо не пройдешь. Из мыслей его вытянул стук. Эрен удивленно оторвался от подушки, которая почему-то пахла чаем, и посмотрел на двери.  — Эрен, ты дома? — услышал он голос Кристы.  Эрен быстро сел на постели и поправил просторные домашние штаны, чтобы не было видно навеянный воспоминаниями стояк. Он раскрыл дверь с дружелюбной улыбкой — Криста была одним из его многочисленных друзей на курсе, и хотя на интернатуру они попали в разные места, они все еще продолжали тепло общаться.  — Привет, — сказал он, а Криста почему-то прыснула, прикрыв рот рукой. На вопросительный взгляд Эрена она указала на его пучок, который теперь небрежно скосился на бок, позволив части волос растрепаться и образовать гнездо. — Ты такой милый, — вздохнула она и добавила: — Микаса попросила зайти и передать, чтобы ты отдохнул, а не сидел за учебниками. Хочешь, попьем чай и посмотрим кино? Улыбка маской застыла на лице Эрена. Все-таки Микаса слишком сильно переживала за него. Эрен был, откровенно говоря, счастлив, когда их поселили в разные общежития; Микаса едва не порвала на лоскутья коменданта, но так ничего не смогла сделать.  Она уже говорила ему сегодня про отдых, в сообщении спрашивала про его настроение, но Эрен не ответил — стоило поддержать разговор, и тема свелась бы к его внезапным интрижкам. Он понимал, что Микаса не только беспокоится, но и немного ревнует, все еще не способная до конца принять, что друг в ней не заинтересован. И в чем-то она даже была права: сначала беспорядочный секс, чтобы поднять настроение, потом покупка чего-то вроде моторной лодки, а потом Эрен просто не может самостоятельно вернуться в нормальное состояние, подсаживаясь на дофаминовые вспышки, и способен только на хаотичное принятие решений в попытке получить очередную порцию счастья.  — Ты не выглядишь счастливым... — замечает Криста, глядя на его кислое лицо. — Ты в порядке? — Да, — вздохнул он. — Кино — тоже да. Только я кофе хочу.  — Тогда делай кофе и приходи! — Криста всплеснула ладонями. — Только... ммм... Микаса попросила заглянуть к тебе в холодильник и сказать, что там. Я не знаю, почему она так волнуется об этом, но... Эрен сквозь зубы раздраженно выдохнул, и Криста испуганно замолчала. Он молча отошел в сторону, грубо сдирая с волос резинку.  — Просто зайди и сфоткай ей его. И скажи, чтобы больше не писала тебе об этом. Не надо вмешивать в ее манию контроля других, — пробурчал Эрен, снова закручивая волосы.  Криста осторожно ступила внутрь, словно несмелый любопытный котенок. Прошмыгнула к холодильнику, открыла его, один раз кликнула и захлопнула. Она развернулась, одновременно отправляя фото и ступая обратно к дверям, но не рассчитала, что на ее пути встанет преграда. Эрен поймал девушку за плечи, когда она впечаталась ему в грудь.  — Ауч... — Криста потерла нос, чем еще больше напомнила Эрену котенка.  — Извини, если сказал что-то резкое, — сказал он, заглядывая ей в глаза сверху вниз. — Просто Микаса бывает... сама знаешь... немного... — Гиперопекающей, — улыбнулась Криста. — У нас у всех есть проблемы. В медицинский здоровые не идут. Так что мне не сложно утешить ее, если ей это поможет. И мне в радость провести время с тобой, чтобы ты не чувствовал себя одиноко.  Для Эрена Криста всегда была лучиком света в темном царстве непроглядной учебы и работы. Они сдружились после первой же студенческой вечеринки, когда оба сидели на террасе чьего-то дома, распивали из горла одну бутылку вина на двоих и смотрели на звезды. Тогда Криста рассказала ему про жизнь с отцом, который видел в ней только наследницу своего бизнеса, а не личность или хотя бы дочь. Эрен же после полбутылки рассказал ей о том, как ему бывает тошно. О том, как вел себя отец, про первый побег из дома, потом про второй и третий, и как мама даже не замечала его отсутствие. У него всегда были брат, Микаса и Армин, и он никогда не мог назвать себя одиноким, но это все было... Не то. И он понимал, что все дело не в одиночестве, а в том, что он будет его чувствовать, даже если его обнимет десяток панд. Это тошнотное, черное чувство могло прийти в любой момент, и с ним мало что можно было сделать. И тогда, пьяные вдрызг, они пообещали, что в самые хреновые моменты жизни позвонят друг другу и поддержат.  С тех пор обещание исполнялось прилежно.  — Спасибо, — Эрен наклонился и чмокнул ее в затылок. Мимолетно он подумал, что она была одного роста с Леви. — Тогда пойдем смотреть кино. Что у нас сегодня? В программе была, как обычно, любовная мелодрама, такая сопливо-сладкая, про недопонимание, войну и разлуку, что Эрена и самого развезло. Ему нравилось смотреть такие фильмы с Кристой: когда девушка откровенно ревела на грустных моментах, ему было не стыдно, что и по его щекам катятся слезы. К концу фильма они обычно сидели в обнимку, синхронно всхлипывая, когда герои признавались друг другу в любви. С ней Эрен не чувствовал, что его эмоции неправильные.  * * * Жмурясь от бьющего в глаза закатного солнца, вечером следующего дня Эрен припарковался у чайной (на этот раз никого не сбив). Он заранее выяснил, что «Рассвет» сегодня только открылся: часы работы были дневными, до раннего вечера. Вот почему во время той аварии кафе было закрыто.  Сквозь полупрозрачные двери виднелся мягкий белый свет. Черная деревянная стойка подсвечивалась светодиодной лентой, вокруг клубился легкий дым, поэтому казалось, что она окутана магическим туманом. Бар за стойкой не подсвечивался — загадочно поблескивая боками, в нишах прятались глиняные, железные, фарфоровые и чугунные чайнички и чашки. Столы, в основном, четырехместные, стояли ровными рядами вдоль стен и маленькими островками возле декоративных стоек, прикрывающих обозрение из зала.  Стены были обиты черным деревом с несимметрично вырезанными иероглифами. Столы из белого, будто бы необработанного дерева, дополняли матовые кожаные диванчики. На каждом столе стояла зажженная свеча.  В зале было несколько посетителей. Играла мягкая приглушенная музыка — что-то восточное, больше напоминающее то шелест листьев, то переливание воды, то пение птиц.  Эрен едва не развернулся, чтобы выйти и отказаться от своей идеи, когда понял, что в зале из работников только Леви, стоящий за стойкой и протирающий белым хлопчатобумажным полотенцем чашку. Сегодня на нем была черная рубашка и белое, явно накрахмаленное жабо. Он поднял голову, встречаясь взглядами с Эреном, и парень понял, что его поймали.  Так что оставалось только сделать непринужденный вид, снять пальто, оставить его на деревянной, напоминающей сухое дерево вешалке, и сесть за стол. Краем глаза Эрен видел, что Леви взял что-то со стойки и направился к нему.  Стоило ему сесть, и на стол перед ним легло меню.  — Привет, Эрен, — сказал Леви, даже не пытаясь делать вид, что они не знакомы. Его немигающие глаза-точки смотрели в упор, словно пытались прожечь дыру. — Пришел выпить чай? — Э, да, — нашелся юноша. — Привет. Заинтересовался этим местом, хотел... попробовать.  — Ясно, — с безразличием произнес мужчина. — Что предпочитаешь? — Кофе, — честно признался парень. Он посмотрел снизу вверх в лицо Леви и заметил, как губы того искривились. — Поэтому пришел познакомиться с чайной культурой. Может, посоветуешь что-то.  Леви несколько долгих секунд молчал, и Эрену начало казаться, что если он сейчас же не вспомнит свой любимый сорт чая, его просто выгонят отсюда.  Но потом Леви глубоко вдохнул, выдохнул и произнес: — Попробуй белый чай. Я думаю, тебе понравится.  — Спасибо, хорошо, — кивнул Эрен. — А что из десертов есть? В этот раз Леви не скривился, но Эрен увидел его поджатые губы. Неужели сладкое к чаю — дурной тон? — Эклеры, Наполеон, черничный чизкейк. Что предпочитаешь? — Чизкейк, пожалуйста, — выдохнул Эрен, расслабляясь. Если здесь было сладкое, значит, он не один нарушает чайный этикет.  Леви кивнул, даже не записав заказ (впрочем, что записывать?), и удалился за стойку.  Весь вечер Эрен просто пил свой чай (между прочим, ему в самом деле понравилось не меньше, чем капучино с миндальным сиропом), ел чизкейк, а Леви обслуживал посетителей и не подавал никаких признаков неадекватного поведения. Принимал заказы, приносил чайнички, чашечки и сладости, мыл посуду, натирал до блеска бока чайничков, протирал столы, намывал большое зеркало неподалеку от уборной. Ничего, за что мог бы зацепиться чуткий взгляд психиатра для постановки диагноза. Впрочем, скоро ему стало скучно, и он просто сидел в телефоне, только иногда поглядывая на Леви. Закончив с чаем, Эрен подошел к стойке. Леви немедленно поднял на него взгляд.  — Счет, пожалуйста, — попросил Эрен, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Почему-то было обидно, что Леви даже не спросил что-нибудь банальное, вроде "как дела?".  Мужчина повернулся к дисплею с открытыми чеками и немного завис. Эрен не придал этому особого внимания — он больше думал про то, почему Леви не хочет с ним даже поговорить. Впрочем, и сам он не мог решиться начать разговор первым, даже чтобы занять эту неловкую паузу, пока Леви воевал с дисплеем. Ему ведь прямо сказали про связь на один раз... Аппарат наконец соизволил выплюнуть чек, и Леви подал его Эрену.  — Карточка, — буркнул парень, лишь мельком взглянув на сумму. Он приложил карту к терминалу и, едва дождавшись зеленого света, развернулся и направился прочь. Задержаться еще хотя бы на мгновение казалось невыносимым.  * * * — У него все чаще начались эти вспышки... Кажется, нужно что-то посильнее... Да, дорогой? — женщина на стуле перед Эреном крепко обнимала за руку мужчину, словно бы приклеившись к нему.  — Я от этих колес даже думать не могу, — раздраженно ответил мужчина. Он не спорил, но Эрен видел, что ему меньше всех хочется принимать эти лекарства.  — Что вы принимали до этого? Женщина рассказывала что-то про прием транквилизаторов, нейролептиков, медитации, а Эрен смотрел на мужчину. У него были впалые щеки со слегка обвисшей кожей, двухдневная щетина и, если посмотреть глубже, то за блеском гнева в глазах угадывалась пустота. Впрочем, другие в этом кабинете бывают редко.  — И как вы себя чувствуете? — Эрен отвел взгляд, делая пометки на компьютере, и в кабинете наконец воцарилась тишина. Женщина не могла ответить за своего мужа.  — Великолепно, — зло сплюнул мужчина. — Особенно, когда ваши колеса в унитаз спускаю. Ханджи подняла на него глаза, посмотрела пристально через очки и потянулась к телефону. Эрен догадывался зачем, но ему самому не казалось, что нужна помощь санитаров.  — Иными словами, вспышки агрессии на фоне непостоянного приема лекарств? — уточнил Эрен, концентрируя внимание на себе. — Почему вы их не принимаете?  — Я здоров! — мужчина вскочил на ноги. — Эта шлюха просто пытается выставить меня больным! Ей нужны мои деньги, мой дом! И как только она получит их, вышвырнет меня на улицу! Я знаю, когда меня нет дома, на моей кровати ее пялят любовники! — Дорогой... — глаза женщины наполнились слезами. — Что ты такое говоришь... Ты же сам почти всё время дома. Ты сам согласился сюда прийти... — она потянулась к его руке, но он больно отбросил ее.  — Сядьте и успокойтесь, — сказал Эрен, слыша, что Ханджи уже взяла трубку и произнесла кодовый номер.  — Нет! Вы... Вы! Она вас тоже подкупила, не так ли?! — мужчина вцепился пальцами стол Эрена. — Вы все... все хотите меня убить! — его кулак врезался в стол. Эрен вдохнул, выдохнул и поднялся, осторожно наступая на мужчину.  — Вы сейчас сядете, — приказал он, — и успокоитесь. И примите все, что я вам скажу, — надавил он.  — Я не позволю себя убить! — взвыл мужчина и дернулся к двери. Женщина и Эрен дернулись следом. Завязалась потасовка: женщину отбросили на пол, а Эрен поддел колено мужчины, заваливая его на бок, но пропустил удар в лицо. Руки ослабли, он отступил. Мужчина, утратив сопротивление, дернул за ручку двери.  Но было поздно. Райнер и Бертольд уже стояли за ней с закатанными рукавами. У Бертольда в руках была смирительная рубашка и шприц, у Райнера... Что ж, Райнер закрыл собой весь свет из большого окна в коридоре, и когда мужчина врезался лицом ему в грудь, даже не пошатнулся.  — Ну что ж вы так быстро уходите, мистер? — Райнер поймал его за плечи. — Может, чашечку чая?  Пока мужчина не опомнился, Бертольд приподнял рукав его рубашки. Райнер встряхнул его, не давая взглянуть на махинации Бертольда. Но мужчина дернулся, уходя от укола, и Райнер без особых усилий толкнул его к стене и вжал в нее, не позволяя дернуться.  Минута, две, и все вопли затихли. Вместе санитары недели на мужчину рубашку и завязали ее на спине.  — Готов подарочек, — с улыбкой заглянул в кабинет Райнер. Жена пациента сидела на стуле и потирала ушибленный локоть, Эрен сидел рядом, придерживая около будущего фингала прохладную бутылку с водой. И только Ханджи невозмутимо выписывала рецепты. — Привет, Эрен, — Райнер махнул ему рукой. — Есть планы на вечер? Бертольд звал в приставку порубиться у него в общаге. — Я с радостью, — сходу сказал Эрен и задумался: вообще-то, сегодня он кое-что планировал. — Хотя... Закончить мысль ему не дала женщина, которая бросилась благодарить Райнера, что придержал ее мужа, плакать и причитать. Бертольд, который к этому времени принес носилки, взялся ее утешать, обещать, что муж снова будет в порядке.  — Ну, в общем, спишемся, — бросил Райнер, выходя из кабинета. Эрен только кивнул и отставил уже нагревшуюся бутылку. Он видел, как санитары положили мужчину на носилки и укатили в сопровождении его жены. Эрен прикрыл за ними дверь.  — Как ты догадалась вызвать их вовремя? — спросил Эрен у Ханджи, возвращаясь к себе за стол.  — Лучше раньше, чем позже. Он ведь и в окно прыгнуть мог. Пусть не здесь, но в коридоре, — ответила Ханджи. — Выглядел плохо, вот и подумала. С опытом придет, — махнула она рукой. — Пойдем на обед лучше. * * * Весь вчерашний вечер Эрен корил себя, что вообще решил пойти в ту чайную. И сдалось ему следить за этим Леви! Только выставил себя идиотом. Даже если тот торчит, то какое ему дело? Совершенно никакого! И всё-таки... И всё-таки всю первую половину дня Эрен раздумывал, что негоже оставлять человека в беде, когда это стоит всего лишь крохотного разговора с его коллегами. В конце концов, в чайной было уютно, и он мог позволить себе провести вечер в хорошем месте. Можно было бы даже заняться конспектами там — всяко тише студенческого общежития.  Так что весь остаток дня Эрен предвкушал вечерний визит и в тайне фантазировал о том, что Леви обратит на него внимание. Скажем, спросит, не сбил ли Эрен еще кого-нибудь? Кажется, это было бы в его духе... В чайную Эрен приехал сразу после работы, но захватил с собой учебник и тетрадь. Леви принял у него заказ на белый чай. Его коллеги не наблюдались.  Попивая чай и ковыряя вилкой чизкейк, Эрен склонился над конспектом, усиленно думая о причинах возникновения чумы.  Сегодня тоже не произошло ничего необычного. Леви не проронил ни одного лишнего слова. Заказы, пузатые чайнички, грязные столы, белый магический туман вокруг стойки. Мужчина не вел себя как-то неправильно, не было нарушений координации, признаков ломки, странного зуда или сонливости, которые часто встречались у сидящих на опиуме. Или Леви ничего не употреблял, или делал это после работы, но тогда симптомы все равно должны были быть... Неужели не солгал и в самом деле был чист? Мысли Эрена, если не были заняты конспектами или анализом поведения Леви, отвлекались только на одну вещь — то, как красиво выглядит мужчина в своем черном наряде, дополненном белым жабо. Когда он наклонялся над столом, чтобы протереть его дальний край, и штаны обтягивали его упругие ягодицы, Эрен громко сглатывал. Когда он уже садился в машину, телефон пиликнул сообщением от Бертольда: «Мы купили по пиву и ждем у меня. Ты будешь?» Эрен опустился на сидение, захлопнул дверцу и завел двигатель. Он и так сегодня весь вечер занимался черт знает чем. А экзамены сами себя не напишут. Вздохнув, он быстро напечатал: «Давай в другой раз, сегодня как-то не хочется». На душе было тошно, хотелось забиться в самый дальний угол и пострадать в одиночестве.  Ответ от Райнера пришел незамедлительно: «Всю жизнь пропускаешь» и смайлик с высунутым языком. Эрен хмыкнул, криво улыбнувшись, и выъехал с парковки. Краем глаза он видел, как Леви в чайной тушит свет и выходит, закрывая двери снаружи. Желание проследить, куда он пойдет дальше, Эрен успешно подавил.   * * * — Ханджи, — Эрен подошёл к столу руководительницы на следующий день и протянул бумажку, — ты не могла бы обновить мне этот рецепт?  — М-м? — она бегло взглянула на название препарата. — Зачем? Я думала, ты с тех пор, как закончил школу, больше не принимаешь эти препараты? — Чувствую себя странно. — Эрен поскреб пальцами щетину на подбородке, которую забыл сбрить сегодня утром. — Я словно в скафандре в невесомости, где нет времени и пространства. Просто болтаюсь. Вроде как что-то пытаюсь делать и даже делаю, но... словно теряю над этим контроль. Недавно я сбил человека на машине — не сильно, ему даже не понадобилась помощь, — а утром проснулся разбитым и едва мог ходить. Конспекты забываю. Побриться. И поесть.  Ханджи поправила очки и внимательнее взглянула на своего студента, словно у нее в линзах был сканер.  — Ступор? Потеря памяти? Паралич? Судороги? — Нет, не было. Ступор, да, но… Я думаю, не как симптом, обычная задумчивость. Просто... не хочу в нужный момент оказаться без препарата под рукой, — объяснил он.  — Апатия? Суицидальные мысли? Самоповреждения? — Я даже не могу сказать про плохое настроение. Мне... нормально. Без горок, без вспышек счастья и апатии, просто нормальный я. Но порой все вокруг кажется невыносимым, словно с меня сняли кожу и обливают то кипятком, то ледяной водой. А еще навязчивые идеи.  — Какие? — заинтересовалась Ханджи. Раньше этого в анамнезе ее студента не было. — Я переспал с одним парнем, который работает в кафе. Через два часа после знакомства. Я не мог перестать о нем думать и пошел в то кафе. А потом обиделся, что он не заговорил со мной. Микаса волнуется, и мне бы не хотелось, чтобы она оказалась права.  — А, — Ханджи растянулась в улыбке от уха до уха, — тогда это другое. Ты просто влюбился. Это не расстройство, хотя один мой друг считает, что это еще хуже, чем шизофрения.  Эрен вспыхнул так же быстро, как гирлянда на елке, но почему-то только красным.  — Мы просто переспали! Ты сама велела мне больше отдыхать! Ханджи рассмеялась, взяла чистый бланк и принялась выписывать лекарство.  — Обещай мне, что не будешь караулить этого парня под домом, а пригласишь на свидание, — она протянула Эрену бумагу.  — Я же не маньяк, Ханджи! — А кто нас, психов, знает? — ухмыльнулась женщина.  * * * Вечером Эрен снова прямо с работы поехал в чайную — он припарковался чуть поодаль, у маленького вагончика, где делали хот-доги, и наскоро перекусил. В меню «Рассвета» еды не было, только чай и маленькие закуски, а Эрен ел последний раз около полудня, так что к пяти часам живот начал тихонько урчать.  Начисто протерев руки салфеткой, Эрен взял с пассажирского потрепаную старую сумку с конспектами. Он планировал сидеть до закрытия, поэтому не хотел тратить время впустую.  Эрен гадал, работает Леви два на два дня, или, может, неделя к неделе. График смен, конечно, мог быть и иным, но стоило проверить.  Он зашел и сразу занял место там же, где и предыдущие два раза. С этой точки открывался хороший обзор на чайную, поэтому Эрен мог наблюдать за Леви, не привлекая лишнего внимания. К тому же, тот работал и сегодня. Увидев нового посетителя, мужчина тут же взял меню и направился к нему. Стоило парню сесть, листок тут же лег к нему на стол.  — Белый, мне он понравился, — не глядя в меню, ответил Эрен. — И чизкейк. Черничный. Или посоветуешь что-нибудь другое? — Из чая — нет, белый тебе подходит, — также игнорируя формальное приветствие, Леви подобрал листок. — Но из сладкого у нас появилось кое-что новое: шоколадный пудинг со слоями из бисквита-крошки и сливочным кремом.  Эрен почувствовал, как его рот наполняется слюной. Леви смотрел на него спокойным, ничего не говорящим взглядом, ожидая ответа, а Эрен думал — как, черт возьми, его любимый десерт в стакане оказался в этом скромном заведении? Ладно, может быть, судьба решила вознаградить его за все эти труды маленьким призом?  — Да, — кивнул Эрен, понимая, что произнес это с придыханием. Леви кивнул в ответ, и хотел было уйти, но Эрен вдруг вспомнил, что у него появился вопрос. — Погоди! — он дернулся вперед, чтобы поймать Леви за предплечье, но тот ловко ушел от касания, словно знал о нем заранее, и обернулся. — Что-то еще? — спокойно спросил он.  — Ты сказал, что этот чай мне подходит. Что это значит? — Эрен смущенно притянул руки к себе — ему не стоило так хватать малознакомых людей. Тем более, бывших любовников.  Леви сделал шаг к его столику. Наклонил голову чуть в бок, глядя на стену темного дерева. Ощупал взглядом подставку с сахаром и салфетками. Казалось, он раздумывал.  — У каждого чая своя энергетика. Она разная, как и у людей. Активным и жизнерадостным подходят такие же сорта чая. Спокойным лучше брать с добавками трав. Когда выбираешь подходящий напиток, он правильно поддерживает твои силы, а не тратит их еще больше, — терпеливо объяснил Леви. — А еще нужно знать правила заваривания, иначе листья не отдадут свою энергию.  — Ты веришь во все эти... — Эрен вежливо прикупил язык, когда хотел сказать «глупости», — штуки с энергетикой? Леви наконец-то посмотрел ему в глаза, и Эрен почувствовал себя неуютно, словно сморозил какую-то чушь.  — Верить можно в то, что вызывает сомнения. А я не верю, я знаю, — твердо, но тем не менее спокойно ответил он. И вдруг добавил: — Можно вопрос? — Да, конечно... — пробормотал Эрен, словно прибитый к своему месту этим взглядом.  — Что с лицом? Не поделил девушку с кем-то? — Леви чуть наклонился, чтобы посмотреть на фиолетовый круг получше, и Эрен интуитивно отодвинулся. Непослушная прядь упала ему на лицо, заслоняя глаз, и Леви подхватил ее и попытался забросить ее за ухо, но она была слишком коротка. Подушечки его пальцев коснулись кончика уха, и Эрена будто бы прошил электрический заряд.  — А, — Эрен почувствовал, как окончательно краснеет. Леви смотрел на него прямо, неприкрыто, пристально, и сложно было не заметить намечающиеся круги под глазами. — Нет, это... — он коснулся синяка на правом глазу пальцами и сразу отдернул их: было больно. — Пациент буйный был. Не смог вовремя холодное приложить.  — Мажешь чем-то? — спросил Леви, бросив попытки убрать волосы с его глаз. На секунду показалось, словно мужчина сделал глубокий вдох, когда приблизился. Эрену отчаянно хотелось закрыть лицо руками. Сердце сбилось с ритма. Это было слишком близко, он не был готов к такому вниманию! — Нет, это же синяк, пройдет как-нибудь... — пробормотал Эрен, отворачиваясь и с преувеличенным интересом изучая стол. Леви прицокнул и выровнялся.  — Если бы мазал, прошло бы скорее, — он развернулся, собираясь уходить. — Я принесу чай, — добавил он.  Эрен посмотрел ему вслед — его глаза как раз упали на поясницу Леви. Поверх белой рубашки был завязан причудливый узелок фартука. Рубашка была заправлена в такие же черные брюки с кожаной эмблемой фирмы и двумя карманами ровно по крепким, округлым ягодицам. Шов между ними так хорошо уходил вниз, оттеняя половинки, что... Эрен моргнул и отвернулся, когда Леви повернулся за стойку и притягательная задница пропала из поля зрения. Он взъерошил челку, закинул ее наверх и полез в сумку за тетрадями.  Вскоре Леви принес ему пузатый ароматный чайничек, чашку и стаканчик желанной сладости. Эрен сладко вздохнул и сразу взялся за десерт, стараясь не смотреть вслед уходящему Леви, который, будто играючи, перекрутил деревянный поднос в руках и взял его подмышку. Мужчина передвигался между достаточно широко расставленными столиками спокойным, но быстрым шагом.  За все время Эрен заметил за ним лишь одну странность: Леви редко скучал, зависая в телефоне. Большую часть времени он намывал чайнички и натирал столы, словно хотел, чтобы те блестели. Но в чайной и так была такая чистота, что на столе можно было хоть сейчас проводить операцию по пересадке сердца. Можно ли было отнести манию чистоты к симптомам приема опиатов? Эрен задумчиво закусил ручку и полез в сумку за ноутбуком, чтобы поискать дополнительную информацию об эпидемиях чахотки в начале девятнадцатого века...  Его взгляд скользнул по Леви: сейчас мужчина что-то делал за барной стойкой, в его руках мелькала то мраморная, то деревянная ступка, он разминал какие-то травы в порошок, на глаз смешивал их между собой в маленьких пиалах. Куда-то добавлял воды и ставил на специальную подставку на плите, чтобы травы медленно сварились, как на водяной бане. Это действо было чем-то новеньким, но совершенно очаровательным. Руки мужчины не дрожали, отсыпали нужное количество грамм четко, и порой он приседал, чтобы видеть пиалки вблизи. Зрелище было завораживающим, эстетичным, и Эрен с трудом заставил себя отвлечься и вновь вернуться к конспектам. — Возьми это, — Леви появился около его стола внезапно, и Эрен вздрогнул, отвлекаясь от экрана. Рядом с ним на стол лег маленький прозрачный контейнер с какой-то смесью... кажется, перетертых в порошок трав. — Смешай с любым кремом. У меня здесь, к сожалению, нет ничего подходящего для лица, поэтому отдаю сухую заготовку. Намажь свой глаз на ночь. За два-три раза он пройдет без следа.  Эрен удивленно уставился на коробочку. В таких обычно подавали соус или какие-то добавки. Видимо, у Леви они были для тех же целей. Он удивленно посмотрел вверх.  — Это для меня? Что это? — Просто смесь трав. Зеленая медицина, слышал об этом что-нибудь?  — Эм... Да... Ммм, спасибо, — неловко пробормотал он. — Правда спасибо, — Эрен чуть улыбнулся. — Так все это время на баре ты делал это?  Ему показалось, что Леви нахмурился и смутился — на его лице не появилось ни тени румянца, но он отвернулся.  — Не только, конечно, — сказал он без присущей ему твердости в голосе. — Просто возьми это и наслаждайся. Принести счет? — быстро уточнил он.  — Да, пожалуйста, — Эрен чувствовал, как по губам ползет улыбка от уха до уха, которую он не может сдержать.  Леви развернулся и пошел прочь. Эрену даже показалось, что быстрее обычного.  Он намазал синяк вокруг глаза уже этим же вечером. И утром с удивлением обнаружил, что тот потемнел и припухлость сошла. К несчастью, мазь была слишком странного зеленого оттенка, так что при всем желании ускорить процесс заживления, он не решился тащиться с ней на субботние пары. Микаса, которую он встретил утром, восхитилась процессом заживления и попросила непременно ознакомить ее с лекарством. Но Эрен, памятуя о своем субботнем обязательстве, придумал кое-что получше.  Так что вечер субботы он, Микаса и Армин решили провести в "Рассвете".  — А здесь мило, — пробормотал Армин, оглядываясь, когда они сели за столик, который предыдущие два раза занимал Эрен.  — Да, чем-то напоминает бар и колдовской лес одновременно. Тут спокойно, — улыбнулся Эрен.  — Только я вот совсем не разбираюсь в чае, — вздохнула Микаса. Эрен ее понимал: кофе было и его ежедневным спутником, и то, что чай делится не только на черный и зеленый, казалось безумием.  — Я думаю, нам с этим помогут, — подмигнул ей Эрен и обернулся к стойке, тут же вздрагивая. Глаза уперлись в живот, скрытый белой рубашкой и черным фартуком — так близко, как он и не ожидал.  — Добрый вечер, — привычно спокойным голосом поприветствовал их Леви и разложил на столе три меню. — Подсказать что-то?  — Да, пожалуйста, — сияюще улыбнулся Армин. — Мы совсем в этом не разбираемся. Но наш друг был здесь, ему очень понравилось, поэтому мы тоже решили прийти.  — Вот как, — без эмоций ответил Леви и бросил на Эрена настолько пронизывающий взгляд, что тому захотелось спрятаться под стол. — А что бы вы хотели от чая? — Что значит "хотели от чая"? — удивилась Микаса. — А что от него можно хотеть? Губы Леви искривила беззлобная ухмылка.  — Искусство приготовления и подбора чая заключается в том, чтобы он соответствовал вашим запросам. Например, если вы хотите отдохнуть, то я бы предложил смесь трав, в которую войдет мята, мелисса и ромашка. Если хотите взбодриться — пуэр. Очищение — матча. Стойкость ресурса в течение дня — белый чай.  — Ух ты, просто магия какая-то, — неловко усмехнулся Армин, положив голову на руку и перебирая взглядом позиции меню. — Ну, мы хотели сегодня отдохнуть, так что подошло бы что-то расслабляющее, но мне не очень хочется пить отвар трав, хотелось бы именно чай... — Ройбуш, — подсказал Леви, едва тот успел закончить предложение. — Он снимет напряжение и поможет со сном.  — Что-нибудь, что поможет справиться с головной болью, — нахмурилась Микаса, касаясь своего виска. Мигрени преследовали ее еще со школы.  — Каркаде. Охлажденный. Помогает с циркуляцией крови и снимает спазмы, — кивнул Леви и обернулся к Эрену.  Он только собирался было открыть рот и сказать что-нибудь, может быть, об усталости, или напряжении, или веселье, но Леви не дал ему этого сделать, коротко обронив: — Улун.  Эрен удивленно моргнул. А потом пожал плечами.  — Ладно. Но почему? — Разгоняет плохие мысли. Что-нибудь к чаю? Эрен громко захлопнул открывшийся от удивления рот. Да блядь! Это парень что, читает его гребаные мысли?! — ...и чизкейк, — перечислил Леви, и до Эрена дошло только окончание.  — А ты что будешь? — спросила Микаса, когда они с Армином опредились с заказом, а Эрен все так же смотрел в стол, словно там ползал таракан.  — Чизкейк, — наугад сказал он и Леви, даже не делая пометок, кивнул им и удалился прочь. Эрен проводил его фигуру взглядом до стойки и отвернулся обратно к друзьям, стараясь собрать все чувства в кучу.  — Ты в порядке? — участливо спросил Армин. Микаса сложила руки в замок и Эрен напрягся — она всегда так делала, когда хотела сказать что-то, что ему бы не понравилось.  — Да, в порядке... Просто задумался.  — И часто ты так выпадаешь? — спросила она, и Эрен прицокнул. Ну конечно.  — Нет. Просто кое-что мне показалось странным, и я задумался. Только не говори мне, что ты сама никогда не думаешь, — скривился он прежде, чем Микаса могла сказать, что его задумчивость странная.  Это сработало, и несколько мгновений та молчала, поджав губы.  — Я просто за тебя волнуюсь, — сказала она наконец. — Твоя жизнь стоила тебе огромных трудов, и если сейчас, на самом финише, что-нибудь случится... — То что? — перебил Эрен. — Я провалюсь с дипломом? Да, ты права. Но если это вдруг случится позже, я провалюсь с работой. Когда бы у меня ни случился очередной заскок, он будет не вовремя и сломает мою жизнь.  — Ты реагируешь слишком остро, — сказала Микаса и Эрен почувствовал, как злость начала подниматься у него в груди – такая сильная, и это именно то, о чем и говорила подруга, поэтому он плотно сжал зубы.  Он реагирует остро. Всегда реагировал слишком остро. Армин и Микаса — единственные, должно быть, люди, кто может сказать ему это честно и прямо, не подразумевая манипуляции.  Он выдохнул и уперся локтями в стол, сжимая переносицу. И уже спокойно произнес: — Я в порядке, правда. Но я взял у Ханджи рецепт, так что если что-то будет не так, у меня будут таблетки и я все равно буду в порядке.  — Как она выписала тебе их мимо системы? — забеспокоился Армин. — Не думаешь, что она может... ну... навредить тебе? Она же психиатр, глупо с ее стороны поддерживать то, что ты скрываешь свой диагноз.  — Это не глупо. Она мудрый и понимающий человек. Тем более, я не скрываю свой диагноз — у меня стоит пометка, что я в ремиссии, — прицокнул Эрен, глядя, как Леви подошел к ним и принялся расставлять на столе пустые чашки и подставки. В подсвечнике он сменил потухшую свечу на свежую и поджег красивым жестом. По столу пополз мягкий вишневый аромат. Эрен проводил взглядом ровную спину Леви. — Она поняла, почему я скрываю и почему думаю, что справлюсь. Ханджи тоже думает, что я справлюсь. Она выписала рецепт на бумаге, и по правилам должна была внести в систему, но сказала, что не будет. А никто и не станет проверять это несоответствие.  — Она и правда хорошо к тебе относится, — мягко произнес Армин. — Тебе следует ценить это.  — Да, я обещал ей цветы, надо не забыть... — вздохнул Эрен, расслабленным взглядом отслеживая перемещения Леви по залу, словно смотреть больше было не на что.  Они молчали, и Эрен знал, что Микаса наблюдала за ним — как и всегда, не более. Она хорошая подруга, и как бы Эрен ни злился на ее чрезмерную заботу, но именно это вытягивало его в плохие дни. Микаса терпеливо и внимательно вытряхивала весь его мозг, и пару раз, когда это было нужно, устраивала ему ледяной душ, и держала его волосы, когда его рвало, и обрабатывала раны, которые он заработал в драках. И никогда ничего не просила взамен, кроме того, чтобы Эрен был в порядке.  От этих мыслей злость улетучилась совершенно, и он тепло перевел взгляд на подругу. Где бы он был, если бы не Микаса, Армин и Зик? Может быть, подсел бы на наркоту и колесил по миру с хиппи? — Спасибо, что присматриваешь за мной, — улыбнулся он, накрывая руку хмурой подруги. Этого было достаточно, чтобы ее взгляд посветлел, а морщины разгладились. Второй рукой он также коснулся руки Армина и, хитро улыбнувшись, добавил: — Спасибо, что не даёшь ей присматривать слишком сильно и я еще не позволил ей кормить меня с ложечки. Армин захохотал, а Микаса фыркнула и шлепнула его по руке. Ее это тоже развеселило, хотя она все еще пыталась показательно хмуриться. И это было так по-домашнему, что в сердце стало совсем легко. Эрен наслаждался этим, хотя печальный червячок на задворках и шептал, что его настроение сменилось слишком быстро. Он прогнал его: пусть плохое скорее сменяется хорошим, так ведь лучше? — Эрен, а почему именно "Рассвет"? — спросил Армин. — Я понял, что это ответ на вопрос, кто сделал тебе мазь для твоего фингала, но... Почему он сделал тебе мазь? — Не знаю, — честно пожал плечами Эрен. — Просто мог, наверное? Поругал меня, что я ничего с этим не делал, и приготовил мазь.  Микаса смотрела на него несколько мгновений, подозрительно склонив голову, а потом задала вопрос, который попал в цель так точно, будто в прошлой жизни она была снайпером.  — Эрен, как звали того парня, с которым ты переспал? Ты хоть помнишь его имя? Эрен посмотрел на нее в ответ и краем глаза увидел, как Леви взял поднос с тремя чайничками и пошел к ним. Эрен не мог выдавить из себя ни звука, потому что, потому что... Леви был все ближе, и... — Эрен? Ты слышишь, что я говорю?  Он сделал вдох и не почувствовал воздуха. Его щеки быстро покраснели, и он не мог ответить ничего, чтобы и Леви не обратил внимание на их разговор, и Микаса поняла, что он помнит не только имя, но и... — Я помню его имя, — севшим голосом ответил Эрен, когда Леви ставил поднос на их стол, и не смог оторвать от него взгляда, чувствуя, что его лицо уже просто вишневого цвета. Леви, очевидно, ощутил такой пристальный взгляд, поэтому коротко и ничего не выражающее взглянул в ответ, а потом удалился, прихватив поднос, и только когда он отвернулся, Эрен наконец может смог сделать вдох.  — Черт побери, — рассмеялся Армин, пряча лицо в руках.Он всегда быстро соображал, и ему вполне хватило увиденного, чтобы сделать парочку выводов. Но Микаса нахмурилась, и Армин, видя взгляд Эрена, направленный в чашку, пихнул ее локтем в бок. — Тот парень и этот, который сделал ему мазь — один и тот же человек. Эрен, это ты так пытаешься познакомить нас с... как его зовут?  Эрен потянулся к чайничку, налил себе, пролив пару капель на стол, и его руки совсем немного дрожали. Микаса вздернула брови и огляделась. Она смотрела на Леви,  тот смотрел в ответ, и Эрену отчаянно хотелось утопиться в чашке.  — Его зовут Леви Аккерман. Да, это... это был он.  — А он знает, что ты привел друзей, чтобы познакомиться? — хитро спросил Армин, и Эрен покачал головой.  — Нет, мы не... Мы почти не говорили с того вечера, кроме вот, разве что, мази. Он дал понять, что это была одноразовая связь и он не заинтересован, но я правда не знаю, почему он решил мне помочь, — Эрен коснулся своего подбитого глаза с почти незаметными следами. — Во всяком случае, тебя не тянет на поиски других приключений, раз ты сконцентрировался на нем, и пусть такое странное, но постоянство — это неплохо, — заметила Микаса, и Эрену хотелось взвыть от того, что она сводит все к его болезни. Ладно, выдохнул он, чувствуя отчаяние, но ничего не сказал, просто потому что это, черт возьми, Микаса и, кажется, забота об Эрене является частью ее генетического кода.  — Да, — кивнул он, лишь бы поскорее сменить тему. — Я собираюсь поехать домой на несколько дней. Тетя Карла заболела, а дядя в командировке, и ей нужна помощь. Не хочешь поехать со мной? — Нет, — ответил Эрен, даже не задумавшись. — Я ездил к ним на летних каникулах.  — Эрен, отца не будет дома, и твоя мама была бы рада... — Нет, — отрезает Эрен. — Приеду на Рождество. Мне нужно готовиться к экзаменам, и я не могу потерять несколько дней. Мне и так еще много учить.  — Но ты мог бы хотя бы позвонить ей, — печально пробормотала Микаса, и Эрен снова сжал переносицу.  Вот так, он снова будто дома, но по-другому, и это раздражало. Почему его друзья такие родные во всем, и это касается не только их теплой заботы и поддержки, но и их раздражающих советов и попыток примирить Эрена с родителями? Его снова посетило невыносимое желание сбежать от этого разговора, чтобы не чувствовать себя так паршиво, так по-старому, но он усилием заставил себя сидеть на месте: если он сбежит, то это будет в самом деле по-старому.  — Я позвоню ей, ладно? Обычно Зик звонит и рассказывает мне, как они, а им — как я. И это просто идеальное поддержание семейных отношений.  — Хорошо, — кивнула Микаса, но выглядела расстроенной. Она отпила немного чая и через несколько мгновений спросила: — Ты злишься, что я езжу к ним и общаюсь, когда ты этого не хочешь? — Нет, — покачал головой Эрен и снова сделал глоток улуна, чувствуя, наконец, его приятный и почти сладковатый вкус. — Они же не ненавидят тебя.  — Они и тебя не ненавидят, — Микаса нахмурилась, и возле ее бровей появились две ямочки. — Но я просто не могу этого не делать. Если бы не они, я бы росла в детском доме.  — Но ты забываешь, что если бы не я, ты бы вообще не выросла, — бросил Эрен зло и тут же укорил себя за вспышку, но было поздно: плечи Микасы поникли. Он поджал губы. — Извини, что я... — Я помню, Эрен, — ответила она, не дав ему извиниться. — Я всегда помню, кому обязана этим.  — Я просто хотел сказать, что ты не обязана им до конца жизни... Как и мне. Каждый сделал то, что посчитал нужным. Благодарность — это хорошо, но ты не обязана.  — Нет, обязана. — Об ледяную твердость в ее глазах могли разбиться корабли. — И им, и тебе. Я не собираюсь это забывать.  Эрен вздохнул. Ему больше нечего было сказать, и всё было так сложно и запутано, потому что отношение Микасы, может, и строилось на благодарности, но не к нему, а к родителям. Он давно понял, что когда она приезжает к нему среди ночи, потому что ему, черт возьми, грустно, то делает это не из благодарности, и он даже не хочет думать, что там еще крутится в ее голове. Просто не хочет.  — Знаете, ко мне сегодня приходил один ребенок... — разорвал их напряженную тишину Армин. — Он засунул в уши пластилин, потому что брат сказал ему, что ночью в его уши может забраться уховертка, — улыбнулся он, и Эрен фыркнул, срываясь на смех, потому что... — Это напомнило мне кое-кого, — добавил Армин, глядя на Эрена, и тогда засмеялась уже Микаса, потому что она помнила, как Зик сказал то же самое Эрену, и тот еще несколько лет мог спать только с чулком на голове, пока об этом не узнал отец.  — Тебе стоит написать статью по десять вредных вещей, которые говорят сиблинги и которые физически или психологически травмируют их младших.  — Я подумаю над этим, — рассмеялся Армин.  Он вспомнил еще несколько смешных историй, которые произошли за эту неделю. Армин рассказывал с воодушевлением, художественными деталями, и это было так смешно, что вскоре они уже держались за животы, не в силах продолжать смеяться.  Тяжелые думы ушли, только Эрен иногда посматривал на хмурого загадочного мужчину, который, словно ветер, перемещался по залу: быстрый, эффективный, спокойный и такой до безумия красивый, что Эрену хотелось сфотографировать его на память. Но он не решился: и телефон, и руки ему еще пригодятся. Они сидели, пока чайнички не опустели, а на душе не стало легко и приятно. Они ушли еще до закрытия, хотя Армин понимал, что Эрен хотел бы остаться и посмотреть еще немного на Леви Аккермана, может, даже решился бы на попытку заговорить. Армин мягко пошутил об этом, так, что только Эрен заметил эти подтексты и покраснел, но остаться не решился.  Он добрался до общежития достаточно скоро для вечера субботы, когда дороги были заполнены, и его встретила немытая посуда, которую он бросил на столе, учебники и незастеленная постель.  Эрен вышел на кухню, чтобы помыть тарелки (исключительно для того, чтобы тараканы не вернулись слишком быстро). За большим столом Энни, Райнер, Бертольд и Криста играли в покер. Эрен поставил приготовиться какой-то ленивый суп, вывалив в него все, что смог найти в холодильнике, в том числе и равиоли со шпинатом. И пока это варево булькало, наблюдал, как Райнер то и дело наклоняется к Кристе, чтобы рассказать ей что-то или пошутить, а она отвечает слишком уж сосредоточено, пытаясь не проиграть. Эрен подумал, знает ли Криста, что Райнер в ней заинтересован, или это очевидно для всех, кроме нее? Может быть, стоит ей сказать.  Криста проиграла. Оказалось, они играли на раздевание, и Эрен тихо хрипел от смеха, зажимая себе рот рукой, потому что черт возьми, как они смогли уломать на такую ставку этих двух девчонок?! Но Криста вдруг поднялась на ноги, сурово глядя на них свысока, даже учитывая ее небольшой рост... сняла полотенце с мокрой головы, повесила его на спинку стула и села обратно.  Энни ухмыльнулась и показала подруге большой палец, Бертольд фыркнул, а Райнер выглядел таким разочарованным, что Эрену стало его практически жалко.  Эрен ушел раньше, чем узнал результат следующей партии — слишком устал. Очевидно, что этим решением он пропустил самое лучше — должно было стать еще веселее, потому что девчонки точно решили обломать парней, иначе они не играли бы в покер на раздевание прямо на общей кухне.  Остаток вечера Эрен учился, листал инстаграм, видел, как на страничке "Рассвета" появляется новое фото с красным каркаде, похожим на кровь в черной чашке, окутанной белым дымом.  Он заснул с телефоном в руках, с легким сожалением думая, что его постель уже почти не пахнет чаем.  В воскресенье "Рассвет" был закрыт, и Эрен немного расстроился, что сегодня не сможет увидеть Леви, но гора его грязного белья была просто в восторге. Поэтому он провел весь день в прачечной, охраняя свои трусы от воровства (его любимые черные боксеры уже спер кто-то, а он совершенно не хотел щеголять без белья под штанами).  После он снова готовил, и когда в общий чат на троих пришло смс от Микасы с вопросом: "Как дела?", он даже не разозлился, а просто сфоткал ей сковороду с картофелем, баклажанами, перцем, кукурузой, рисом и кусочками плавленого сыра. Микаса лайкнула его фото, а Армин прислал ему смайлик с текущей слюной и спросил: "Можно я приеду?" Эрен, конечно же, был не против, но Армин непременно бы взял с собой Микасу, а ему вполне хватило ее внимания вчера, и еще за неделю на работе во время коротких перерывов, так что он быстро напечатал: "Я скоро ухожу" и грустный смайлик.  Может, он и не был прав, динамя друзей, но ему не хотелось проводить вечер за уборкой, которую непременно организует Микаса в его комнате. Впереди маячила сладкая перспектива в виде пачки чипсов и нового сезона сериала, когда он, наконец, закончит с этим разделом учебника, поэтому Эрен собирался предаться моральному разложению и гедонизму, поглощая чипсы с колой и попеременно посматривая то сериал, то порнушку.  Впрочем, на кухне снова собралась компания для игры в покер, его тоже позвали, и Эрен... подумав, согласился. Они с Бертольдом играли два на два против Райнера и Кристы и синхронно закатывали глаза, когда Райнер "незаметно" начинал накручивать прядь ее золотистых волос на палец. На раздевание играть отказались, но ставкой сделали желание. Бертольду пришлось бежать по коридору с кастрюлей на голове и кукарекать. Когда проиграл Эрен, Райнер предложил ему приготовить стейк. Это мгновенно взбесило, и если бы не Криста, которая заявила, что несмешно и грубо издеваться над этическими воззрениями человека, могла бы случиться драка. В итоге они сошлись на том, что Криста накрасила его своими тенями, помадой, тушью и тоналкой, а потом все вместе они сделали селфи, и это, черт побери, было действительно смешно. Криста была очень хороша в макияже, поэтому на фото Эрен выглядел почти аппетитно, если бы не легкая щетина над верхней губой, которая в сочетании с матовой красной помадой выглядела немного кринжово.  Так, веселясь, он провел воскресенье, все-таки съел пачку чипсов перед сном и даже посмотрел одну серию, но его просто нещадно клонило в сон, так что после сил хватило только на легкий душ. * * *  — И что там парень, с которым вы переспали? — как бы невзначай спросила Ханджи, разбивая тишину, прерываемую до этого только стуком пальцев по клавиатуре.  — Ничего, — пожал плечами Эрен. — Я был у него на работе. Дважды. Он в кафе работает. Мы не говорили.  — Статья в административном кодексе гласит, что... — Да не преследую я его! — вспыхнул Эрен. — Просто прихожу, делаю заказ и пишу конспекты. Это уже преступление?! — Не горячись, я тебя дразню. — Очки Ханджи блеснули поверх монитора. — Ну расскажи-и, мне же интересно, кто похитил сердце моего мальчика! Настолько, что он даже забыл о цветах для меня.  Эрен молча треснул себя по лбу. Черт, он ведь и вправду собирался купить цветы тем утром, когда чувствовал себя так, словно его асфальтоукладчик переехал! — Простите, Ханджи. Я исправлюсь, — галантно сообщил он. И добавил: — Этот мужчина... Он странный. И немного загадочный, — Эрен решил упустить свои предположения насчет наркотиков: ему не хотелось слушать нравоучения, из которых ничего нового он бы не почерпнул. — Он невысокий, но у него очень сильное и красивое тело. Он властный, хотя иногда это переходит черту грубости. И он горячий любовник, я даже не помню, как отключился после того, как кончил второй раз. Он все проглотил, и у него был такой вид, словно он наелся сливок, а не... — Цензура, Эрен! — фыркнула Ханджи, зажимая уши руками. Парень лукаво закусил губу, поглядывая на начальницу.  — Он не оставил мне свои контакты, и я не думаю, что он обрадовался, когда увидел меня снова, но... Мы мало говорили. На самом деле, думаю, я хотел бы повторить это, но не хочу навязываться.  — Знаешь, на моей памяти, когда одного человека тянет к другому, это часто взаимно, просто люди не могут решиться сделать шаг друг к другу. Попробуй с ним поговорить, вдруг он просто не может набраться смелости, чтобы признать, что ему тоже понравилось? — Спасибо, Ханджи. Я подумаю над этим, — обворожительно улыбнулся Эрен.  На самом деле, он не думал, что Леви не хватает смелости. Если тот не поговорил с ним, то лишь потому, что просто не хотел.   Когда Эрен пришел этим вечером, сходу бросив: «Мне как обычно» и сев за стол с розеткой, он вдруг осознал, что... Кажется, место ему нравится. Иначе почему он продолжал сюда приходить, хотя дело казалось безнадежным еще до того, как он переступил порог в первый раз? — Ты не мог бы пересесть? — вдруг попросил Леви, подходя к столику.  Эрен, увлеченно печатавший реферат, встрепенулся. Это были первые слова, сказанные не по теме заказа с тех пор, как Леви дал ему мазь.  — Что, почему? — удивился он. — Мне удобнее здесь, у розетки.  — Я принесу удлинитель. Не мог бы ты сесть туда, где сидел раньше?  Несколько раз моргнув, Эрен подхватил ноутбук и вернулся на то место, где сидел предыдущие четыре раза.  — Но почему? — еще раз спросил он. — Просто, — неопределенно дернул плечом Леви, опуская на стол чайничек, чашку и стакан с десертом. — Это же не ответ.  — А почему ты меня сталкеришь? — в ответ спросил мужчина.  Эрен вспыхнул. — Я не сталкерю тебя! Мне просто тут нравится.  — Да ну? — удивился Леви, опираясь бедром о его стол и складывая руки на груди. Эрен заметил, что вокруг его глаз залегли глубокие темные синяки, как от недосыпа. — Ты даже чай не любишь. Не умеешь его пить. И все время не сводишь с меня глаз.  — Может быть, это потому, что ты такой горячий и мне нравится на тебя смотреть, — сквозь смущение проговорил Эрен. — Я ответил. А почему ты сказал мне пересесть? Леви отвел в сторону свои глаза-точки.  — Мне так комфортнее, — сказал он, отрывая бедро от стола и собираясь уйти.  Эрен удивленно моргнул. Ответ был странным. Но... это был ответ.  Вечер продолжался так же, как и предыдущие. Эрен пил чай, ел и делал домашку. Леви разносил заказы, тер чайнички и мебельные поверхности. Эрену начало казаться, что когда он пришел сюда впервые, столы блестели не так сильно.  Леви подошел к столу напротив Эрена, брызнул на него чем-то из пульверизатора и принялся вытирать. Парень решил воспользоваться моментом, чтобы задать вопрос.  — Аммм... А ничего, что я с ноутом? Ты не против? — Нет, не против, — без эмоций ответил Леви. Помолчал и добавил: — Почему ты не занимаешься этим у себя? — Там шумно, — выдохнул Эрен. — Когда... ты был у меня, соседи как раз уехали. А теперь там стоит такой гам, что я и спать ложусь только в берушах. Сам понимаешь, общага, стены тонкие... Леви с пониманием кивнул.  — То есть я могу приходить сюда днем, на подольше, чтобы поучиться? — Конечно, — хмыкнул Леви. — Ты же делаешь мне выручку. Я надеялся, что у меня будут постоянные клиенты, но не думал, что так скоро и что из всех посетителей за две недели только ты и еще одна парочка вернетесь во второй раз.  Эрен замер, не донеся до него ложку десерта. Вопросов всплыло так много, что он даже не знал, как их задать. Леви бросил на него взгляд.  — Выглядишь тупо с открытым ртом.  Эрен быстро закрыл его и застонал — зубы больно сомкнулись на ложке. Быстро облизнув и проглотив содержимое, он решился.  — Так ты хозяин чайной?! — А ты видишь тут других работников? — Леви указал на бар. — Если да, то я звоню в психушку.  Эрен не удержался от смешка. Ага, и на вызов приехал бы он сам к себе.  — Нет, я думал, ты... сам нанятый работник.  — Подумай еще раз.  — Ладно, я понял... А что насчёт клиентов? Ты говоришь так, будто помнишь всех, кто был тут за две недели.  — Помню, — ответил Леви. — Всех. Та парочка вечно садится там, — он указал на огражденный перегородкой столик, — и начинает сосаться так, что блевать хочется.  Эрен весело хмыкнул.  — Да ладно, что ты имеешь против глубоких поцелуев?  «Ты, Леви, который слизывает сперму со своей руки». — Ничего. Но не тереться же деснами друг о друга? Это мерзко! Или, может быть, я переживаю, что кто-то из них может съесть второго.  Эрен не удержался от откровенного смеха. — Ну, ладно, — сказал он, критично оглядев стол и ржущего Эрена, — я пойду мыть стойку, — и развернулся, уходя.  Эрен еще несколько минут смотрел весело-шокированным взглядом ему вслед. Это был первый настолько долгий и содержательный разговор с момента их знакомства.  И Леви, кажется, не был наркоманом. Ведь они не открывают свои заведения. Может быть, у него и было какое-то отклонение, но только относилось оно к поддержанию чистоты.  * * * Когда Эрен пришел на следующий вечер, в чайной никого не было. Леви разбирал какой-то автомат на баре. Эрен уже сбился со счета, в который раз пришел. Чайная вписалась в его жизнь совершенно органично, как работа, учеба и еда. И готовиться здесь было комфортнее, чем в общежитии.  Леви, даже не бросив взгляд на двери, легко обронил: — Привет, сталкер. Тебе как обычно?  — Да, — улыбнулся Эрен, падая на привычное место. — Ты так и будешь называть меня сталкером?  — Я начал бояться возвращаться домой. Вдруг из-за угла выскочишь и надругаешься надо мной?  Эрен издал хрюкающий смешок.  — А ты ходишь пешком?  — Да, я живу неподалеку.  — Ого, снимать в центре — дорого.  — Я не снимаю, мне принадлежит дом. Наследство.  — Круто, — по-доброму позавидовал Эрен. — Ты стал разговорчивее. Что случилось?  — Решил действовать на опережение. Если ты сталкер, то нужно разузнать о тебе всё первым и напасть, пока ты не ожидаешь, — на полном серьезе произнес Леви. — Даешь! — рассмеялся Эрен. — Если ты так боишься маньяка, я мог бы подвозить тебя вечером, если хочешь. Когда у тебя заканчивается работа? — Ты прекрасно знаешь, когда у меня заканчивается работа, — огрызнулся Леви. — Ты перелайкал все фото в инстаграме чайной и уходишь с закрытием. Я не удивлюсь, если ты уже знаешь адрес моего дома и цвет белья. Эрен засмеялся.  — Чёрное. И я знаю это не потому, что слежу за тобой.  Леви одарил его скептическим взглядом.  Эрен и правда еще в четверг нашел чайную в соцсети и подписался. Там было много очень красивых фото и видео, сделанных на фоне пустого заведения. Он искренне наслаждался каждой, они выходили почти каждый день. Всегда разные чашки, чайники и чай. — Ну а вдруг ты задерживаешься для уборки? — нашелся парень. — Нет, — Леви наконец закончил очистку аппарата и захлопнул его. — Я прихожу за час до открытия для этого.  «Серьезно? За час? Да тут же и так все блестит, что можно убирать до открытия?» Но вслух он этого не сказал.  — Итак, что насчет подвозить? — вместо этого спросил Эрен.  Леви повернулся к нему лицом, протирая полотенцем влажные руки.  — Ты пытаешься так позвать меня на свидание? — уточнил Леви. — Или это эвфемизм для секса в машине? Кстати, почему ты живешь в общежитии, когда у тебя такое авто?  Эрен зарделся. Леви во всем найдет неприличный подтекст.  — Если бы было свидание, я бы предложил поехать куда-то и поесть. Но я просто предлагаю помощь. Я же все равно тут до закрытия торчу. А авто — подарок старшего брата на двадцать один год. Глупо отказываться от удобства. Но в остальном я предпочитаю зарабатывать сам, — объяснил Эрен.  Леви хмыкнул. Парень слышал, как шумит, греясь, вода для его чая.  — Я подумаю, — только и сказал Леви.  * * *  Эрен захлопнул дверцу своего авто и защелкнул ремень безопасности. Последние два дня он не заедал, и парень молился, чтобы так было и дальше и ему не пришлось обращаться на техобслуживание. Долго и дорого.  Леви опустился на соседнее пассажирское, прикрыл дверь и сел, разглядывая авто изнутри. Мысленно Эрен похвалил себя, что не так давно чистил салон, поэтому выглядело весьма прилично, а под зеркалом болталась лёгкая пахучка в виде рыжего котика.  Эрен завел двигатель и замер, сжимая руль. Ему не хотелось быть занудой, но однажды он уже ошибся подобным образом и не хотел повторения той неприятной истории. — Ты не мог бы... — осторожно начал он, и Леви отвлекся от созерцания котика на зеркале, — пристегнуться? Леви моргнул и безропотно кивнул, тут же натягивая поверх ремень. Что-то в этом жесте Эрену показалось странным, но он не мог понять, что именно.  Он благодарно улыбнулся, вынул свой телефон и протянул его Леви.  — Введи адрес, пожалуйста.  Дальше они ехали молча. До дома Леви было не то чтобы слишком близко, и Эрен был действительно удивлен, что тот ходит пешком. Неужели просто оздоровительные прогулки? Леви был похож на того, кто следит за собой, но не тратит время попусту. Но вопрос Эрен так и не задал: мужчина достаточно внятно произнес "неподалеку", чтобы не повторять этого снова.  На самом деле, всё оказалось достаточно неловко. Эрен тщательно следил за полутемными улицами, чтобы не пропустить знаки, светофоры и пешеходов, пытающихся слиться с мраком и убиться об его капот. Леви скромно сидел на своем месте, приобнимая стильную кожаную мужскую сумку — в прошлый раз, припомнил Эрен, ее не было. Он слегка чувствовал себя таксистом, потому что надеялся, что им удастся поговорить, но молчание Леви словно было каким-то недружелюбным, и Эрен не решался начать диалог. Как прошел день? Глупее не придумаешь.  — Выглядишь так напряженно, словно у тебя запор, — вдруг сказал Леви, и Эрен вздрогнул, глянул на него искоса, совершенно не ожидая, что, оказывается, тот уже достаточно долго его рассматривал. — Расслабься. Включить радио? Ты что-то слушаешь?  — Э, да... — протянул Эрен, не понимающий, почему вдруг недружелюбие переросло в такую заботу о его комфорте, словно Леви не хотел, чтобы он чувствовал себя неуютно. Что происходит? Леви потянулся к магнитоле и ловко включил ее. На утренней линии было какое-то политическое ток-шоу, и Леви переключил на следующее, где играла ритмичная попсовая песенка о неразделённой любви, переключил еще раз и... оставил.  — Imagine dragons? — искренне удивился Эрен.  — Тебе не нравится? — Леви слегка нахмурился.  — Нет, нет! — поспешно сказал Эрен, потому что Леви уже потянулся к магнитоле снова. — Мне нравится. Я просто удивился, что тебе нравится.  — Что в этом удивительного?  — Ну, ты не похож на человека, которому может нравиться рок. Или альтернатива...  Голова Леви опустилась в бок, он хмыкнул, чуть ухмыльнувшись.  — По-твоему, я предпочитаю Шопена и Баха? Эрен смущенно поджал губы. И правда: Леви едва ли был похож на любителя попсы или рэпа, или к-попа, или еще бог знает чего, но... Шопен ему и правда подходил.  — Не улыбайся так, словно и правда думал, — осуждающе пробормотал Леви. — Я знаком с музыкой Шопена, и Баха, и даже Моцарта, хотя, как говорит моя подруга, мне медведь на ухо наступил. Но у меня другие вкусы.  А потом он сделал то, от чего Эрен едва не взвизгнул и чуть не сбил уверенно начавшую переходить дорогу бабку. Леви повернулся лицом к Эрену, закусив мизинец руки, которой опирался об дверцу, и а другой сложил "козу".  Да ладно!  Наверное, у него было такое удивленное, обалдевшее и потерянное выражение, что Леви фыркнул и беззвучно засмеялся, отворачиваясь к окну.  Остальную часть пути они снова молчали, и теперь Эрен не думал о неловкости — напряжение как рукой сняло, потому что его место занял чистой воды шок.  Леви казался ему очень серьезным человеком, хмурым и нелюдимым, и был скорее таинственным и угрожающим, чем тем, кто станет пытаться разрядить атмосферу, но именно это он и сделал. Просто в один миг словно бы сорвал с Эрена пелену неприятных ощущений своей выходкой, совершенно не соответствующей его сложившемуся ранее образу. И Леви, очевидно, знал это.  Так что, выходит, это все маска, которую он снимает, когда ему угодно?  Он мог бы и дальше размышлять на эту тему, но дорога была не такой длинной. За Imagine dragons прозвучала еще одна песня, тоже альтернатива, но Эрен ее не знал. Зато, как понял он по едва заметному шевелению губ Леви, тот был хорошо с ней знаком.  Эрен остановился неподалеку от дома Леви. Это было одно из нескольких, плотно прижатых друг к другу, как огурцы в банке, древних строений — типично для любого старого района в центре. Внешне дом был хорошо отреставрирован, хотя, кажется, строился не меньше двух или трех столетий назад. Вдоль здания и над входом висели витые фонари, стилизованные под старые масляные лампы, сверху здание украшала мелкая лепнина. Эрен прикинул, что с его работой ради такого дома пришлось бы продать почку. Но Леви не вышел сразу. Выдохнул. И повернулся к своему спутнику всем корпусом. Было очевидно, что он готовился и подбирал слова.   — Скажи, Эрен... Ты ведь ходишь в "Рассвет" не потому, что там вкусный чай. Ты ведь его и вовсе не любишь. Ты приходишь из-за меня, не так ли? Эрен закусил губу, раздумывая над ответом, выпустил ее и быстро облизал. Часть правды была в том, что он хотел помочь Леви, но еще ему просто нравилось наблюдать за мужчиной. Получить его внимание вдруг стало насущной потребностью, и Эрен уже не мог прервать эти визиты.  — Да, — Эрен лишь на мгновение бросил на него взгляд из-под опущенных ресниц и перевел его на руль.  — То, что мы провели вместе ночь, ничего не значит, — сухо произнес Леви.  — Но мы бы могли провести еще одну, или, может быть, несколько, а еще время днем, — Эрен улыбнулся. Призывно, с капелькой наглости, и позволил себе открыто взглянуть на Леви. — У тебя никого нет. Что тебе мешает?  — Эрен... — выдохнул Леви, упираясь двумя руками в торпеду, словно собирался в сотый раз повторять прописную истину ребенку.  — Может быть, я бы и не стал ходить, — перебил его Эрен, — но ты тоже этого хочешь. Ты не стал бы делать для меня эту волшебную мазь на травах, из-за которой мой фингал исчез на второе утро. Признай, Леви, ты тоже заинтересован. Не лги нам обоим. — Не надо, Эрен, — Леви перевал его, качнул головой и отвернулся к окну. — Не я тебе нужен. Найди себе кого-то нормального, твоего возраста. Какую-нибудь сладкую девочку или, раз уж ты предпочитаешь принимать, а не брать, — губы Леви исказила ухмылка, — хорошего мальчика. Того, кто будет смотреть на тебя влюбленным взглядом, кого можно будет представить маме, и с кем будет просто. Зачем тебе я? Со мной будет сложно. Я непростой человек, у меня много тайн. И я не стану их раскрывать даже любовнику. Со мной сложно в обществе, в моей компании не встретишься с друзьями. Я не смогу ответить на твои вопросы, когда они появятся, и точно не обещаю тебе совместного будущего. Брось это.  — Не могу, — просто сказал Эрен и пожал плечами. — Порой я делаю глупости, а потом жалею о них. Но знаешь, вернувшись назад, я не каждый раз думаю, что поступил бы иначе. Я не хочу сейчас никого. Или ты боишься, что я разобью тебе сердце? Грудной смех, который вырвался из груди Леви, был неожиданным и даже слегка напугал Эрена. Леви закрыл лицо рукой, сильно сжимая пальцами кожу на лбу.  — Глупости говоришь, пацан, — Леви нырнул в карман, вынул пачку сигарет и зажигалку. Он жестом показал Эрену, что собирается выйти, и как только за ним захлопнулась дверца, сунул сигарету между зубов и прикурил. Эрен со своей стороны оперся бедром о капот, и Леви обошел машину, прыгучим движением ступив на бровку, и застыл рядом. — Подумай как следует, — добавил он.  — Можно? — попросил Эрен, указывая на пачку.  Леви безразлично пожал плечами и протянул ему, приоткрывая крышку. Эрен вытащил сигарету. Леви сунул пачку в карман, зажал сигарету губами и помог Эрену прикурить, приблизившись и прикрыв его ладонью от ветра. Впервые с тех пор, как переспали, они оказались так близко, хоть и на мгновение.  Леви, словно почувствовав это, снова отступил на шаг и глубоко затянулся, выпуская в начавший холодать ночной осенний воздух столб серого дыма.  — Я не умею сдаваться, — сказал Эрен, глядя на Леви, который прижался к его капоту задницей, вытянув и скрестив ноги. От этого он казался еще ниже. Леви не смотрел на стоящего сбоку Эрена, только куда-то вперед себя. — Я буду пробовать, пока мне будет казаться, что в тебе есть хоть толика интереса.  Леви небрежно стряхнул пепел, постучав по сигарете пальцем.  — Я не боюсь, что ты разобьешь мое сердце. Некоторые, кто... знает меня дольше, говорят, что у меня его нет. Или что оно черное и каменное. Но рано или поздно я разобью твое сердце, Эрен. А мне бы не хотелось, — последние слова он произнес чуть тише, но в них звучала такая искренность, что парень широко раскрыл глаза.  Эрен рвано вдохнул дым. Голова чуть кружилась от скорости поступления никотина — он так давно не курил, что и забыл, как сладко расползается яд по венам. Слишком нравилось. Главное, чтобы Микаса не узнала — ох уж наслушается он... — А что, если... — после паузы начал Эрен, — если я скажу, что меня всё устраивает? Что ты можешь не отвечать на мои вопросы, если ты не хочешь. Или не можешь. Отвечай на те, что можешь. Мне нравится узнавать тебя, хотя бы даже какую музыку ты слушаешь, ведь такими вещами ты можешь поделиться. Мне хочется знать, что ты любишь на завтрак и что делаешь, когда тебе скучно. Мне нужно всё, но я готов принять то, что ты готов мне дать.  Леви вдруг тяжело, со стоном выдохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза и подставляя лицо ветру. Сизый дым поднялся над ним серебристым туманом. Он разогнал его ладонью, когда коснулся своего лица, с силой потирая, словно пытался отогнать какое-то ощущение.  — А ты решительно настроен, — сказал он, чуть приглушенно из-за ладони.  — Только так и умею, — улыбнулся Эрен.  — Тогда дай и мне время подумать, — ответил Леви.  Эрен кивнул, улыбаясь своей маленькой победе, и бросил окурок, собираясь затушить его ногой. Но почему-то фильтр земли не коснулся — ровно и четко в воздухе скользнула рука Леви, и тот остался зажат в его ладони.  — Он же горячий! — охнул Эрен, но Леви продемонстрировал ему здоровую руку, испачканную бумажным угольком с лежащим в центре смятым окурком.  — Не смей мусорить у меня под домом, вредитель, — шикнул на него Леви и оторвал свою великолепную задницу от его капота, добавляя к первому окурку в ладони и второй — свой. — Увидимся, — он направился к двери в дом и, не оборачиваясь, махнул рукой в воздухе на прощание.  — Увидимся... — выдохнул Эрен, провожая его взглядом. Что-то внутри подсказывало ему, что он движется по верному пути. Пусть он и сам не знал, к чему хотел прийти.