Зависть

      Я не хочу, чтобы ты считал это предсмертной запиской. Я хочу быть сильным в твоих глазах — сильным до конца. Оно меня прикончит, но это лишь факт, и я не хочу, чтобы кто-то грыз себя за это, тем более — ты.       До появления тебя в моей жизни и, зачастую, впервые после него, я оставался тем, кем остаюсь. Я — душа компании. Над моими шутками смеются все. Я нашел свою роль в обществе, а затем появился ты. Ты маленький демон, который вонзил мне жало в спину, стоило только его пригреть. Но ты не специально, я знаю.       Ты особенный. К тебе тянутся люди, и тебе не нужно прикладывать к этому усилий. Тебе это не необходимо. Тебе хватает себя, тебе хватает поверхности. Ты не опускаешься на глубину, желая завладеть вниманием всех, но невольно завладеваешь. И это бесит. Ты — центр вселенной. Ты везде. Я должен был быть им. Я тебе завидую — и даже больше, чем завидую. Я тебя ненавижу. Ненавижу и обожаю.       Они отвернулись от меня к тебе. Я завидую тебе. Ты отобрал у меня людей, отобрал моë внимание. Тебе не нужно играть людьми, чтобы им нравиться. Ты такой человек. Ты весел и упрям. Ты всегда «на позитиве» — и, бог весть, я ещë ни разу не видел тебя грустным. Я не удивлен, но обозлен. Но самое обидное — ты лишил меня своего внимания. Своего. С которым ты был со мной всë время. У меня фантастическая память, я помню каждое слово, сказанное тобой, я помню окраску, с которой оно было сказано…       Почему он. Вы с ним уходите в шутках туда, куда бы ты никогда меня не пустил. Он притянулся к тебе, как магнитом. Я не испытываю к нему ничего, кроме раздражения. Я не ненавижу его, лишь легонько недолюбливаю. Я чувствую себя человеком, который из последних сил пытается вернуть того, кто ушёл. Фактически, я им и являюсь. Почему он. Почему ты так притягиваешь людей? Я завидую. Я тебя ненавижу. Я попал в твои сети. Это бесит и это приятно.       Твои глаза… Я нашел их фотку и разглядывал в них всë. Они — эти глаза — они волшебны. Ты можешь сколько угодно говорить, что они обычные и серые. Серые выглядят не так. У серых темная без примеси кромка, у серых светлое ядро, от зрачка серых расходятся неровные линии, делящие радужку на сектора, видные лишь под чётким светом. А они — они голубые. Нет, не голубые — не небесные и не морские. Это нежно-бирюзовый, палевый слегка. Такой бывает морская волна, если нахлынет на светлый песок. Такого цвета я как-то видел лилии — мои любимые цветы. Они были помесью диких собратьев и их культивированных гибридов. Они росли посреди клумбы, едва заметные за пестростью сестричек-лилий, но при этом вселяющие в клумбу некую уверенность. Тем они и притягивали. Твои глаза похожи на два кианита. Большие, непостоянные, как эти камни. Не драгоценные, но такие редкие, что чтобы найти натуральный требуется, как минимум, очень сильно попотеть. С кучей хитросплетений и пятен. Особенные. С рейками полосок. Волшебные. Этой бирюзой у тебя залиты глаза от верха донизу. Вокруг края проходит тëмно-изумрудная полоса — неровная, слегка волнообразная по краю, как… Как океан в шторм. Она равномерно вздымается и возвращается вниз. Это красиво. Вокруг зрачка температура «накаляется» — сначала цвет становится чуть-чуть болотным, но с примесью желтого, таким прозрачным, что видны тонкие жилки, если присмотреться, а затем переливается в охру, у самого зрачка, у самой чёрной точки. Там разливается это малюсенькое жёлтое море. Ты сказал, что когда зрачок расширяется, то это желтое кольцо расширяется тоже. Просто представь, как обсидиановое море расширяется в диаметре на считанные секунды, чтобы желтая полоса коснулась темно-изумрудной, а затем вновь сужается, резко, как испуганный зверек. Да. Всë это обрамляют ресницы — я вгляделся, они расположены удивительно… Правильно. Десять по ребру, по шесть в уголках и чуть дальше, восемь в середине. Я представил, как ты моргаешь, и заплакал.       Я должен быть в центре. Я. Ты ходишь с ними. Ты их душа. В компании не бывает двух душ. Ты вытеснил меня и заставил ненавидеть, но при этом я готов кинуться на любого, кто положит на тебя глаз. Наверное, поэтому я так не люблю его. Ты лишил меня своего внимания и, как бы я не старался, — а я уже гуляю по кромке твоего терпения, уж точно — вернуть его будет не просто. А мне оно нужно. Ты изначально тянулся ко мне, а я — к тебе.       Ты намного лучше, чем я. Да, ты не ешь лакрицы, пьешь чай с пятью ложками сахара, что просто кретински, и слишком приветлив. Но не это не отменяет фактов. Перед тобой меркнут картины Дали и Ван-Гога — ты слишком яркий, слишком резвый, слишком сюрреалистичный. Я завидую тебе в этом.       Я бездарность — так мне говорят. Наверное, это так. Я тебя ненавижу и обожаю. Ты променял меня, затем вновь вернул и вновь кинешь. Я путаюсь.       Это моë место. Уделяй мне внимание. Прошу. Я обожаю тебя, всем сердцем обожаю и столь же ты мне отвратителен. Ты поиграл и откинул. Ненавижу. Ты причиняешь боль.       Ты — душа компании, я одинок. Я не умею ревновать любить. Останься. Но почему он ты, а не я? Почему ты не ревнуешь? Мне нравится, когда… Не играй мной. Ты мне нужен. Не касайся меня. Я не завидую.

2024