Горячая рыбалка

— Если я еще раз услышу слово «шопинг», я выкину свой паспорт в Ханган и уеду жить в монастырь, — прошипел Минхо, заталкивая в багажник старый надувной матрас и ящик пива. Хёнджин, обмотанный шарфом так, будто он собирался покорять Эверест, а не ехать на озеро в пригороде Сеула, согласно кивнул. Его девушка вчера три часа выбирала между «нежно-розовым» и «пудровым» лаком для ногтей, и Хёнджин чувствовал, как его IQ медленно стремится к отрицательным значениям. — Мы им покажем, — пафосно заявил Джинни, поправляя свои идеальные волосы. — Никаких звонков. Никаких фото в соцсетях. Только мы, удочки и дикая природа. Мы — альфа-самцы, Минхо. Минхо посмотрел на Хёнджина, который пытался отряхнуть пылинку с брендового худи, и вздохнул. — Альфа-самец, садись в машину, пока твоя «самка» не вышла и не заставила тебя перебирать крупу. Прибыв на место, они обнаружили, что «дикая природа» пахнет тиной и сыростью, а единственный доступный пирс выглядит так, будто по нему ходил еще дедушка Пак Чинёна. — Смотри, — Минхо лихо забросил удочку, — это искусство. Это медитация. Через пять минут Хёнджин запутался леской в собственных ногах, а Минхо случайно поймал... старый резиновый сапог. — Кажется, сапог был не против, чтобы ты его «подцепил», хён, — прыснул Хёнджин, открывая первую банку пива. — Глядишь, к вечеру выловим вторую пару, и у тебя будет обновка. Смех лился рекой, подкрепляемый алкоголем. Они вспоминали нелепые привычки своих девушек, смеялись над тем, как Хёнджин боится жуков (которых на озере оказалось легион), и в какой-то момент Минхо сильно надолго молча засмотрелся на младшего. — Хён, ты чего так смотришь? — Хёнджин привалился плечом к Минхо, чувствуя приятное одурманивание. — Неужели я красивее того сапога? — Ты красивее всего, что я видел за последние пару лет, — серьезно ответил Минхо, и в его голосе исчезла привычная насмешка. В тесном пространстве палатки их колени соприкасались. Хёнджин облизнул губы, на которых остался привкус хмеля, и Минхо не выдержал. Он всегда был человеком действия. — Знаешь, — прошептал Минхо, притягивая Хёнджина за затылок, — план «проучить девушек» официально провален. В палатке стало невыносимо тесно. Стенки из нейлона едва удерживали внутри тяжелый, пропитанный желанием воздух. Минхо не просто доминировал — он владел пространством, каждым дюймом кожи Хёнджина, который в этой темноте казался светящимся и пугающе хрупким. — Ты ведь этого хотел, когда предлагал сбежать? — прошептал Минхо, прижимая ладонь к горлу Хёнджина, не сдавливая, но напоминая о своей силе. — Хотел, чтобы я сорвал с тебя этот пафосный шмот и показал, кто здесь на самом деле ведет игру? Хёнджин только всхлипнул, когда колено Минхо грубо развело его бедра. Все его хваленое изящество испарилось, оставив лишь дрожащую потребность. Когда пальцы старшего, грубые и мозолистые от гитарных струн и танцев, коснулись самого сокровенного, Хёнджин выгнулся дугой, впиваясь ногтями в плечи Минхо. — Хён… пожалуйста… — это была не просьба остановиться, а мольба о большем. Минхо не заставил себя ждать. Он действовал без лишних прелюдий, жестко и уверенно. Каждый его толчок был выверенным, глубоким, заставляющим Хёнджина задыхаться и терять связь с реальностью. Звуки снаружи — плеск воды, стрекотание сверчков — слились в один фоновый шум, на фоне которого стоны Хёнджина звучали оглушительно. — Смотри на меня, — приказал Минхо, перехватывая лицо младшего и заставляя его открыть затуманенные глаза. — Забудь про своих девчонок. Забудь про всех. Сейчас у тебя есть только я. Внутри Хёнджина всё буквально плавилось. Ритм Минхо становился всё более рваным, неистовым. Он не давал Хёнджину передохнуть, раз за разом доводя его до грани и удерживая там, наслаждаясь властью. Когда финал накрыл их обоих, в палатке на мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами. Минхо не отстранился сразу. Он остался лежать сверху, тяжело дыша в шею Хёнджина, чувствуя, как под его кожей бешено колотится сердце младшего. — Это была… — Хёнджин попытался выдавить из себя шутку, хотя голос дрожал, — …очень крупная рыба, хён. — Самая лучшая в моей жизни, — усмехнулся Минхо, кусая его за мочку уха. — И теперь ты официально мой трофей. Когда на рассвете они начали собираться, Хёнджин с ужасом обнаружил в маленьком зеркальце заднего вида последствия «рыбалки». — Минхо! Ты видел, что ты сделал?! — он в панике оттянул ворот худи, демонстрируя багровое пятно прямо под челюстью. — Как я это объясню? «Комар-мутант»? «Засосало в камыши»? Минхо, который выглядел подозрительно бодрым и даже не помятым, лениво подошел сзади и обнял его за талию, глядя в то же зеркало. — Скажешь, что мы боролись с сомом. Очень агрессивным сомом, — он снова притерся к нему, заставляя Хёнджина вздрогнуть от воспоминаний. — А если серьезно, Джинни, просто не снимай шарф. И не смотри на меня так, будто хочешь, чтобы я повторил это прямо здесь, на капоте. — Я не… я не смотрю! — соврал Хёнджин, хотя его взгляд невольно опустился к губам Минхо. Машина затормозила у подъезда. Во дворе было подозрительно тихо — девушки, видимо, еще не вернулись из своего бесконечного рейда по бутикам. — Ну вот мы и дома, — выдохнул Хёнджин, но из машины выходить не спешил. В салоне всё еще витал запах ночи, смешанный с ароматом кожи и крепкого кофе, который они купили на заправке. Минхо откинулся на водительском сиденье, прикрыв глаза. Усталость приятно ломила мышцы, а губы всё еще горели от воспоминаний о палатке. — Иди первый, — лениво бросил он. — Я сейчас докурю и поднимусь. Но Хёнджин не пошевелился. Вместо этого он медленно, с кошачьей грацией, перебрался с пассажирского сиденья на колени к Минхо, заставляя того резко распахнуть глаза. — Знаешь, хён, — прошептал Джинни, и в его глазах плясали черти, — ты вчера столько раз повторил, что я твой «трофей»… Кажется, трофеи должны приносить радость своему владельцу. Минхо не успел вставить ни одной своей фирменной колкости — Хёнджин уже плавно сполз вниз, на коврик между сиденьями. Пространства было критически мало, но это только добавляло остроты. Когда длинные тонкие пальцы младшего расправились с ремнем и молнией джинсов Минхо, тот прерывисто вдохнул, вжимаясь затылком в подголовник. — Джинни, чёрт… нас же увидят… — выдавил Минхо, хотя его рука уже сама собой запуталась в длинных волосах Хёнджина, направляя его. Хёнджин не ответил. Он поднял на него взгляд — влажный, обещающий, — и медленно, с издевательской неторопливостью, взял его в рот. Минхо едва не вскрикнул от контраста: прохладный воздух салона и обжигающая, влажная теснота губ Хёнджина. Младший работал мастерски, используя язык так, будто рисовал картину, каждым движением доводя Минхо до состояния белого каления. Салон кроссовера наполнился звуками, от которых у любого случайного прохожего заложило бы уши: глубокими гортанными стонами Минхо и чавкающими, откровенными звуками работы Хёнджина. Минхо чувствовал, как мир сужается до одной точки. Его пальцы сжали волосы Джинни до боли, он уже был на грани, когда боковым зрением уловил движение. Две яркие фигуры с кучей брендовых пакетов показались из-за угла дома. — Блять… — рвано выдохнул Минхо, его тело свело судорогой. — Они… они идут… В этот самый момент Хёнджин сделал финальный, максимально глубокий глоток, заставляя Минхо выгнуться и издать тихий, сорванный стон, который перешел в хриплое рычание. Весь мир на секунду взорвался искрами. Буквально через две секунды, когда девушки поравнялись с тонированным стеклом машины, Хёнджин резко выпрямился, поправляя воротник. Он выглядел безупречно, если не считать чуть более ярких, чем обычно, губ. — О, привет, девочки! — Хёнджин широко улыбнулся, открывая дверь и демонстрируя телефон в руке. — Представляете, выронил мобильник прямо под сиденье, еле нащупал в этой темноте! Девушки остановились, глядя на них с подозрением. — Вы чего так долго сидите? — спросила его подруга, скептически оглядывая запыленный салон. — И почему у Минхо такой вид, будто он только что пробежал марафон? Минхо всё еще сидел за рулем, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Его руки на руле слегка подрагивали, а внизу живота всё еще пульсировал сладкий жар. Он перевел взгляд на Хёнджина. Тот стоял на солнце, щурясь, и улыбался — не той невинной улыбкой айдола, а настоящим оскалом хищника, который только что сытно пообедал. — Просто рыбалка была… изматывающей, — выдавил Минхо, бросая на Хёнджина многозначительный взгляд. — Джинни так старался помочь с уловом, что мы оба выдохлись. — Помогать — это моё призвание, — сладко добавил Хёнджин, подмигивая Минхо так, чтобы видела только «жертва». — Пойдемте домой, хён? Кажется, нам обоим нужно… в душ.