Puppy demon on drive

Сынмин стоял в огромном холле дома Феликса, чувствуя себя так, будто случайно забрёл в чужую сказку. Высокие потолки, тёмное дерево, стеклянные стены, за которыми мерцал ночной город. Всё выглядело дорого, стильно и… одиноко. Как и его собственный коттедж. Он специально отшагнул в сторону, когда Феликс потянулся обнять его — слишком быстро, слишком привычно. Руки Енбока замерли в воздухе, но он лишь усмехнулся, не обиделся. — Всё ещё злишься, щенок? — Не злюсь, — буркнул Сынмин, скрещивая руки на груди. — Просто не люблю, когда меня трогают без спроса. Феликс кивнул, будто принял правила игры, и жестом пригласил следовать за собой. Они прошли мимо широкой лестницы — и именно там Сынмин заметил их. Чан. Стоял, прислонившись к перилам, и тихо говорил с Чонином. Тот улыбался — мягко, почти нежно, — и что-то шептал в ответ. Чан коснулся его запястья, поправляя рукав рубашки. Движение было интимным, собственническим. Сынмин замер. «Так они и вправду друг с другом связаны…» Он знал, что Чан — опасен. Знал, что он часто с кем-то говорит которого точно никогда не видел Сынмин. Но видеть это вот так — в доме Феликса — было как удар под дых. Феликс заметил его взгляд и тихо хмыкнул. Феликс закрыл дверь в свою комнату, и мир за ней будто отрезало. Здесь всё было не таким, как в остальном доме: светлые стены, бежевый ковёр, большая кровать с кучей мягких подушек в пастельных тонах. Даже воздух казался теплее. Сынмин невольно подумал, что это место больше похоже на гнездо, чем на комнату демона. Или полуангела. Или кого там ещё. Он опустился на край кровати, утопая в мягком матрасе, и скрестил руки, стараясь выглядеть равнодушным. Феликс же, наоборот, ожил: начал ходить по комнате, размахивая руками, как будто рассказывал не о своей природе, а о новом треке на гонках. — Короче, слушай внимательно, щенок, — начал он, останавливаясь посреди комнаты и разводя руки в стороны. — Мама — ангел. Настоящий. Крылья, свет, всё как в книжках. Папа — демон высокого ранга. Рога, огонь, хаос. Они не должны были вообще пересекаться, но… любовь, знаешь ли. Или страсть. Или просто судьба решила потроллить оба мира. Он хмыкнул, подмигнул и продолжил, жестикулируя так активно, что одна подушка слетела с кровати. — Когда я родился, все ждали войны внутри меня. Типа ад и рай начнут драться за контроль, и я либо сойду с ума, либо взорвусь. Но нет. Силы… — Феликс положил руку себе на грудь, — они не враждуют. Они как… дополняют друг друга. Красная часть даёт разрушение, ярость, способность рвать тьму на куски. Белая — очищение, защита, исцеление. Вместе они усиливают друг друга в разы. Поэтому я и могу стирать таких монстров одним движением. Не просто убивать — стирать их суть, чтобы они даже в аду не возродились. Сынмин слушал молча, не отрывая взгляда. Феликс говорил легко, но в глазах мелькала тень — будто он привык, что после таких слов люди либо бегут, либо начинают бояться. — Из-за этого меня не любят ни там, ни там, — продолжил Феликс, садясь на подлокотник кресла напротив. — Ангелы считают предателем. Демоны — угрозой. Поэтому я здесь, среди людей. Свободен. Ну, относительно. Он замолчал, глядя на Сынмина. Тот всё ещё молчал, переваривая. — И… ты никогда не теряешь контроль? — наконец спросил Сынмин тихо. — Эти две части… они всегда в балансе? Феликс улыбнулся — не той солнечной улыбкой, а настоящей, немного усталой. — Почти всегда. Но бывают моменты… когда одна сторона хочет взять верх. Например, когда кто-то угрожает тому, что мне дорого. Он посмотрел прямо в глаза Сынмину, и в этот момент в комнате будто стало жарче. — Сегодня в кафе, когда тот монстр смотрел на тебя… белая часть хотела очистить, красная — разорвать. Они сошлись в одном: защитить. Сынмин почувствовал, как горло пересохло. Он отвёл взгляд, глядя на свои руки. — А если… они когда-нибудь поссорятся? Феликс пожал плечами. — Тогда будет плохо. Очень. Но я не позволяю. У меня есть якорь. — Какой? — Сынмин поднял глаза. Феликс наклонился ближе, голос стал ниже. — Пока не скажу. Но в последнее время… он становится всё чётче. Тишина повисла мягкая, тёплая. Сынмин вдруг осознал, что сидит на кровати Феликса, в его комнате, и не хочет уходить. Хотя должен. Хотя всё кричит внутри: беги, это слишком опасно. Но он остался сидеть. — Ты не боишься? — спросил он вдруг. — Что я… притягиваю тьму. Что из-за меня тебе придётся снова и снова использовать эту силу. Феликс рассмеялся — тихо, почти нежно. — Сынмин, я тысячелетиями ждал чего-то, что заставит эту силу проснуться по-настоящему. И вот ты — ездишь как псих, огрызаешься, прячешься под кепкой и притягиваешь монстров, как магнит. Он встал, подошёл ближе и остановился в шаге от кровати. — Я не боюсь. Я… рад. Сынмин поднял голову. Феликс смотрел на него сверху вниз — спокойно, уверенно, без давления. — Останешься? — спросил Феликс. — Хоть на ночь. Твой дом пустой, а здесь… безопасно. Обещаю вести себя прилично. Сынмин фыркнул, но уголки губ дрогнули. — Прилично — это не про тебя, Енбок. — Тогда просто не трогать без разрешения. Договорились? Сынмин помолчал. Потом кивнул — едва заметно. — Ладно. Но если полезешь обнимать — вылетишь в окно. Феликс улыбнулся широко, по-настоящему. — Принято, щенок. Он отошёл к шкафу, достал мягкое одеяло и бросил ему. — Кровать моя, но места хватит. Или могу на диване. Сынмин поймал одеяло, уткнулся в него лицом на секунду — пахло чем-то тёплым, солнечным, Феликсом. — На диване, — буркнул он. Но когда Феликс действительно пошёл к дивану, Сынмин тихо добавил: — …Или ладно. Места хватит. Феликс замер. Потом повернулся — медленно, чтобы не спугнуть. — Ты уверен? Сынмин кивнул, не глядя на него. — Только не храпи. Феликс рассмеялся тихо и выключил верхний свет, оставив только тёплый ночник. Сынмин резко открыл глаза. Потолок комнаты Феликса был чужим — слишком светлым, слишком спокойным. Сердце колотилось так, будто он всё ещё бежал по той горящей деревне. Горло жгло от крика, который так и не вырвался во сне. Он лежал на спине, уставившись в белый потолок, и пытался дышать ровно. Рядом, на другой половине кровати, Феликс спал — тихо, почти беззвучно, повернувшись к нему спиной. Одна рука свесилась с края, пальцы слегка сжаты. Сынмин осторожно сел, обхватив колени руками. Пот на висках был холодным. В голове крутились обрывки. — Мама! — крикнул детский голос. Маленький Сынмин бежал к ней по высокой траве, босиком, смеясь. Девушка улыбнулась, подхватила его на руки и усадила к себе на колени. — Что такое, солнышко? — А почему у меня глаза становятся зелёными? Она удивлённо моргнула, но тут же рассмеялась, чмокнув его в маленький носик. — Потому что ты сын богини времени. Маленький Сынмин нахмурил бровки. — Врёшь! Богов не существует. И магии тоже нет. Мама звонко рассмеялась, но спорить не стала. Счастливая картинка дрогнула и рассыпалась. Вокруг — тьма. Кровь на земле. Огонь пожирает дома. Маленький Сынмин бежал по деревне, плача и крича, зовя маму. Но её нигде не было. Кто-то схватил его за руку — кажется, Суен, — что-то кричала, но он не слышал. Где отец? Это было единственное, что тогда волновало его по-настоящему. Почему он не пришёл? Почему не спас их от чудовищ? Сынмин тихо встал с кровати, стараясь не разбудить Феликса, и вышел на балкон. Ночь была холодной, город внизу мерцал огнями. Воздух резал лёгкие, но это было лучше, чем душная тишина комнаты.