Расчетный мир Гаррета

Дождь стучал по крыше амбара, за которым Гаррет провел последние три часа. Не двигаясь. Не кашляя. Вода стекала с его протертого плаща, но под ним кожа оставалась сухой — хорошая пропитка стоила дорого, но окупалась отсутствием хворей и больничных. Работать надо было много, чтобы позволить себе такие мелочи. Из щели в стене он наблюдал. Не за складом — за гоблинами. Их было трое. Тощие, землистого цвета существа с большими глазами, полными не злобы, а лихорадочной спешки. Они действовали по схеме: один стоял на стреме, двое хватали мешки с овсом и тащили к пролому в заборе. Каждые двадцать минут. Как по часам. «Профессионалы-голодранцы», — мысленно заключил Гаррет. Не банда, а семья. Им нужно было есть, а не грабить. В контракте купца Борго значилось: «Очистить склад от вредителей. Оплата: 10 серебряных, плюс 2 за каждую голову.» Гаррет ненавидел такие расплывчатые формулировки. «Вредители». «Очистить». Головы. Он мог бы сейчас выйти и зарубить их. Дело десяти минут. Но тогда пришлось бы возиться с телами, а Борго наверняка попытался бы сэкономить на «бонусе», заявив, что подросток-гоблин — это еще не полноценная голова. Нет. Эффективность, а не героизм. Он дождался, когда гоблины скрылись в ночи с очередной ношей, и бесшумно двинулся за ними. Их след привел не в лес, а к полуразрушенной дренажной канаве под городской стеной. Там, в куче мусора и тряпья, копошились уже пять существ. Самка, пытавшаяся разжечь огонь от сырых веток, и четыре детеныша. Гаррет вздохнул. Еще больше тел. Еще больше препирательств с Борго. Он отошел, достал из походного мешка две небольшие глиняные шашки — «Дымовуху» и «Трещотку», купленные у алхимика-недоучки за полцены. Связал их бечевкой, поджег фитиль и метким броском отправил в центр логова. Через секунду канаву окутал едкий желтый дым, а оглушительный треск, как от стаи разъяренных сорок, разнесся по округе. Из дыма, кашляя и визжа, высыпали гоблины и помчались прочь, к настоящему лесу за полями. Крики страха, а не боли. Гаррет подождал, пока дым рассеется, убедился, что логово пусто, и пошел к дому Борго за оплатой. Утром, на складском дворе, купец, толстый и краснощекий, размахивал контрактом. — Где головы? Я ждал головы на пике! Для примера! — В контракте сказано «очистить». Склад очищен, — голос Гаррета был плоским, как поверхность стола. — Они не вернутся. Их спугнули, их логово уничтожено. — Но… это же не по-рыцарски! Как я докажу, что работа сделана? — Вашей уверенностью в том, что ваш овес в безопасности. Десять серебряных, пожалуйста. — Пять! Без голов — пять! Гаррет медленно повернул голову и посмотрел на Борго не в глаза, а чуть ниже, на жирную шею, туго перетянутую воротником. Взгляд его был не злым, а устало-деловым, как у мясника, оценивающего тушу. — Десять. Как договорились. Или я верну «вредителей» обратно. Бесплатно. Борго сглотнул, пробормотал что-то невнятное и отсчитал десять потёртых монет. Бонусные два серебра, конечно, не упомянул. Дорога на север была скучной, что Гаррет считал хорошим знаком. Никаких сюрпризов. Пыль, колеи, редкие путники. Через два дня он свернул на проселок, ведущий к Ветреному Ручью. Год назад староста этой деревни, Маттиас, помог ему, поделившись едой и дав кров, когда Гаррет возвращался с провального задания (заказчик скоропостижно скончался, не успев оплатить). С тех пор за Маттиасом числился долг: «Ночевка и горячая пища». Пора было закрывать счет. Деревня встретила его не лаем собак, а гнетущей тишиной. Не пахло навозом и дымом — пахло сырой землей и страхом. Избы стояли покосившиеся, поля у реки выглядели заброшенными. На том, что должно было быть ячменным полем, рос бурьян. Маттиас, сухопарый старик с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем та борозда, что он пытался провести, встретил Гаррета у своего дома. Улыбка его была натянутой. — Гаррет. Прошел слух, ты теперь благородный воин, заказы выполняешь. — Выполняю работу, — поправил Гаррет, слезая с коня. — Пришел по долгу. — Долг… — Маттиас кивнул, глядя куда-то мимо него. — Войди. Похлебка есть. Похлебка была жидкой, но горячей. За грубым столом сидел еще Маттиасов сын, парень лет восемнадцати, с пустым взглядом. Звали его Элвин. — Новое поле за холмом, — начал Маттиас, когда ложки застучали по дереву. — Земля каменистая. Лемех ломается. Никак не вспахать. Если не посеем хоть что-то к концу недели… — Он не договорил. Гаррет отломил кусок черного хлеба. Работа была. Не та, за которую платят золотом, но работа. И долг нужно было отрабатывать. — Покажу завтра, — сказал он просто. — Есть у вас кузнец? — Был. Ушел в город, когда началось… — сын, Элвин, резко поднял голову. — Когда начался Шепот, — выдохнул он. Гаррет остановил ложку на полпути ко рту. Поднял глаза на Маттиаса. — Шепот? Староста положил ложку, потер ладонью лицо. — Полгода. Сначала скот. Корова отелилась мертвым теленком. Потом овцы начали сохнуть, будто соки из них высосали. Теперь… люди. Просыпаются по ночам в холодном поту, будто их душили. Видят одно и то же: лес, темный, и шепот оттуда. Зовущий. Дети болеют, в жару бредят. Элвин… — он кивнул на сына, — последний раз спал месяц назад. Мы молились, знахарку звали. Бесполезно. В избе воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием полена в очаге. — Что говорят в других деревнях? В городе? — спросил Гаррет, доедая похлебку. — Соседи боятся к нам ходить. Говорят, проклятье. В городе гильдия магов руку отмахнула — мол, ерунда какая-то, не по их части. А платить за расследование… — Маттиас развел руками, демонстрируя всю бедность своего мира. Гаррет кивнул. Все было ясно. Ни точного описания угрозы («шепот» — не описание), ни предоплаты, ни даже внятного заказчика. Чистый убыток. — У меня контракт на севере, — сказал он, отставляя миску. — С торговым караваном. Через три дня быть в Бельфарте. На мистику без контракта не хожу. Утром посмотрю на ваше поле, поправлю что смогу. Это в счет долга. Он увидел, как потухли глаза Маттиаса. Старик ждал чуда, рыцаря на белом коне. А получил ремесленника с парой инструментов. Элвин же смотрел на Гаррета не с обидой, а с холодным, почти что понимающим презрением. Мол, мы так и знали. На рассвете Гаррет вышел к полю. Он молча осмотрел сломанный плуг, достал из сумки молоток, клещи и кусок хорошей стали, который всегда возил с собой. Полтора часа он провел, не как рыцарь, а как деревенский кузнец-самоучка, укрепляя лемех, поправляя крепления. Показал Маттиасу, как ставить лошадь, чтобы меньше нагрузка была. Сам прошел борозду — тяжело, земля действительно была мертвой, каменистой. Когда он закончил и вытер пот со лба, Маттиас протянул ему мешочек. — Сыр. И хлеб в дорогу. Больше ничего нет. Гаррет взял. Долг закрыт. Расчет чист. — Совет, — сказал он, уже в седле. — Если это не проклятье, а тварь какая, она оставляет след. Следы надо искать. Не в головах, а на земле. У возлежавшего скота смотрите не на тело, а на землю под ним. На растения вокруг. Все, что не так. — А если это дух? Проклятье? — Тогда вам нужен не воин, а священник. И много денег, — отрезал Гаррет и тронул коня в сторону большой дороги. Он не оглядывался. Оглядываться — роскошь. А у него был контракт в Бельфарте. Хороший... С предоплатой. Большая дорога была оживленнее проселка. Телеги, пешие пилигримы, пара запыленных стражников. Гаррет двигался в удобном для размышлений темпе. «Шепот». Глупости. Скорее всего, какая-нибудь болотная гнильца, отравляющая воду. Или новая болезнь скота, которую местные из-за невежества облекли в мистику. Его совет был практичным — искать материальные следы. Выполнят — хорошо. Нет — их проблемы. Через день он догнал караван у переправы через быструю речку Стенку. Пять тяжелогруженых повозок под охраной шестерых наемников, похожих на него самого — в потертых кольчугах, с усталыми лицами. Старшим был бородач по имени Рорк, узнавший Гаррета по старой совместной работе у барских стен. — Гаррет! Идущий на легкие деньги? — хрипло рассмеялся Рорк. — Идущий по контракту, — кивнул Гаррет, останавливая коня рядом. — Место есть? — Для меткого глаза и крепкой руки — всегда. Ставка стандартная: два серебряных в день, плюс доля при отражении нападения. Контракт у Гильдии зарегистрирован. Гаррет удовлетворенно кивнул. Четко, ясно, с гильдейской печатью. Он расписался на пергаменте, который вытащил клерк из головной повозки, получил аванс за день и занял место в хвосте каравана, имея обзор на дорогу сзади. Самая неблагодарная позиция — вся пыль в лицо. Но и самая безопасная при первой атаке. Караван двинулся. Дни потянулись однообразной чередой: пыль, привалы, плохая похлебка от караван-повара. Гаррет мало общался, больше наблюдал. Торговцы везли железные изделия, ткани и, что любопытно, несколько ящиков с гербами герцога Лорвина — правителя этих земель. Обычный груз. На четвертый день, когда дорога нырнула в поросший дубами овраг, это случилось. Атака была не дикой, а спланированной. Сперва с крутого склона покатились бревна, отсекая головную повозку и сея панику. Потом, с рыком, из-за деревьев выскочили люди. Не голодранцы с дубинами, а человек десять в смешанной, но крепкой броне, с хорошими клинками. Бандиты. Профессионалы. — К оружию! Кругом! — заревел Рорк. Гаррет уже соскочил с коня, прикрываясь его крупом. Щит на руку, меч из ножен. Он не бросился вперед. Он оценил: их шестеро против десяти. Плюс возчики, но те не бойцы. Тактика — оборона, сбить натиск, позволить каравану развернуться и дать драла. Контракт обязывал защищать груз «в разумных пределах». Гибель всей охраны к «разумным» не относилась. Бандиты нападали двумя группами. Первая связала боем Рорка и троих его людей у головы каравана. Вторая, из четырех человек, рванула к хвосту — прямо на Гаррета и еще одного молодого наемника по имени Эрн. — Щиты вместе! — коротко бросил Гаррет Эрну. Тот, бледный, прижался к нему плечом. Первый бандит, здоровенный детина с секирой, рубанул со всего маха. Гаррет не стал принимать удар — отклонил щит, дав секире соскользнуть, и тут же сделал короткий выпад, острием меча царапнув противника по бедру, выше кольчуги. Не смертельно, но больно и кровоточиво. Детина отпрянул с ругательством. Второй бандит пытался зайти сбоку, но Эрн, воодушевленный, отбил его клинок. Гаррет видел периферией зрения, как предводитель бандитов — подвижный мужчина в темном, без шлема — ловко обошел Рорка и вскарабкался на одну из центральных повозок. Он искал что-то конкретное. «Не просто грабеж», — промелькнуло у Гаррета. Он оттолкнул раненого детину ударом щита, дав Эрну добить того, и рванул вдоль повозок к центру. Но было поздно. Предводитель, разбив крышку ящика с гербом герцога, выхватил оттуда небольшой ларец из темного дерева. Его взгляд встретился с Гарретовым. Бандит усмехнулся — холодно, без злобы — и свистнул. Это был сигнал к отходу. Бандиты, ловко отскакивая, начали отступать в лес, прикрывая уходящего предводителя с добычей. Охрана, облегченно выдохнув, не преследовала. Рорк, хромая и держась за окровавленное плечо, ругался на чем свет стоит. — Видели? Целились конкретно! Этот ящик! Клерк, трясясь, проверял остальное. — Господа… основной груз цел. Увезли только ларец из партии герцога. Гаррет подошел к разбитому ящику. Среди обломков и стружек валялось что-то металлическое. Он наклонился и поднял. Это был медальон, видимо, выпавший из ларца или лежавший рядом. Не золотой и не серебряный. Темный, тусклый металл, похожий на железо, но тяжелее. На одной стороне — стилизованная волчья голова, герб Лорвинов. На другой — странный символ: три переплетенных полукруга, похожих на высохшие русла рек или… на трещины. Он собирался было отдать медальон клерку, но раздумал. Вещь была явно не из драгоценных. Но она была уликой. А улики, особенно непонятные, иногда конвертировались в деньги. Он сунул медальон в походную сумку, к инструментам и запасам. — Что будем делать? — спросил Эрн, перевязывая царапину. — Выполнять контракт дальше, — сказал Гаррет. — До Бельфарта. Составляем отчет для гильдии и для герцога. Нападение на его груз — их головная боль теперь. Наша — дойти целыми. Но, глядя в сторону леса, куда скрылся предводитель бандитов, Гаррет впервые за долгое время почувствовал легкое, холодное беспокойство. Слишком чисто. Слишком целево. И этот символ на медальоне… он что-то в нем смутно узнавал. Но не мог вспомнить что. Бельфарт встретил их шумом, грязью и запахом большой дороги. Караван, насколько починившись, въехал во двор гильдии торговцев. Началась бюрократия: отчеты, осмотры, заявления для герцогских чиновников. Гаррет получил полный расчет, включая небольшую премию за «сохранение основной части груза». Он уже собирался пройти в общую залу гильдии, чтобы посмотреть на доску новых заказов, как его окликнули. — Наемник Гаррет? С вами хочет говорить представитель Ордена Серебряного Пламени. К Гаррету подошел молодой человек. Очень молодой. Лет двадцати, не больше. Белокурые волосы аккуратно подстрижены, лицо гладкое, без шрамов. Его неброские, но качественные доспехи сияли чистотой, на груди — серебряная эмблема пламени на синем поле. Он выглядел так, будто только что вышел из храма, а не проскакал полкоролевства. — Я — Леон из Ордена Серебряного Пламени, — юноша говорил четко, с некой наивной торжественностью. — Мне сообщили, что вы были в районе Ветреного Ручья несколько дней назад. Гаррет нахмурился. «Представитель». Не «брат», не «рыцарь». Новобранец. Идеалист. — Проезжал. Почему спрашиваете? — Там происходит нечто темное. Скверна. Я направлен расследовать источник порчи, что отравляет землю и души. Свидетельства говорят о некоем «Лесном Шепте». Вы что-нибудь слышали об этом? Гаррет внимательно посмотрел на Леона. В глазах паладина горел тот самый огонь долга, который чаще всего приводил к гибели в первом же серьезном бою. — Слышал. Деревня в страхе, скот дохнет, люди бредят. Староста говорил. — И вы ничего не предприняли? — в голосе Леона прозвучало не осуждение, а искреннее недоумение. — У меня не было контракта на это, — спокойно ответил Гаррет. — А у вас есть? Кто ваш заказчик? Орден? Деревня не может заплатить. — Мой долг — защищать невинных! — воскликнул Леон, и несколько человек в зале обернулись. — Плата не важна, когда на кону души! — Когда на кону души, плата обычно выше всего, — сухо заметил Гаррет. — Совет: не ищите призраков. Ищите следы. На земле, на растениях, на трупах скота. Порча, если это она, — вещь материальная. Леон задумался, кивнул, запоминая. — Благодарю за совет. Но я чувствую… это нечто большее. Это связано с древними силами. Возможно, с ересью Разлома. Слово «Разлом» заставило Гаррета внутренне насторожиться. Старая байка, полумиф о временах, когда мир дал трещину, и из нее хлынули чудеса и ужасы. Ересь, официально осужденная Церковью и герцогами. — Ересь — дело инквизиторов, а не наемников, — отрезал Гаррет. — Удачи в расследовании. Он развернулся, чтобы уйти, но Леон окликнул его снова. — Подождите! Вы опытный воин. Я… я предлагаю вам контракт. Помогите мне в расследовании. Орден оплатит. Гаррет обернулся. Взвесил. Работа с паладином-фанатиком — верный путь к проблемам. Но орден платит исправно и щедро. — Условия? — Стандартная дневная ставка гильдии для эксперта-проводника, плюс половина от награды, если расследование приведет к уничтожению угрозы. Я нуждаюсь в вашем… практичном взгляде. Это звучало разумно. Слишком разумно для такого юнца. Значит, советовался с кем-то старшим. — Предоплата за три дня, — сказал Гаррет. — И мое условие: окончательное решение о методе «уничтожения угрозы» принимаем совместно. Без безрассудных атак на неизвестное. Леон немного помедлил, затем кивнул. — Согласен. — Тогда у меня есть дело в городе. Встретимся у восточных ворот завтра на рассвете. Не опаздывайте. Мое время стоит денег. Гаррет вышел из гильдии, оставив паладина оформлять бумаги. У него и правда было дело. Он направился в скромную лавку старого картографа и антиквара, у которого иногда покупал информацию. Ему нужно было узнать две мысли: что за символ на том медальоне, и что за «ересь Разлома» может иметь отношение к болезни скота в глухой деревне. Он сунул руку в сумку, нащупывая холодный металл медальона. Бесплатная работа в Ветреном Ручье вдруг начала выглядеть как плохое вложение. Потому что если его догадка верна, то эта «порча» стоила кому-то очень дорого. А значит, за ее устранение могли и заплатить. Или попытаться устранить того, кто слишком много узнал. Лавка «Свиток и Компас» пахла пылью, старостью и клеем. За прилавком, склонившись над огромной пожелтевшей картой, сидел хозяин — сухонький старик по имени Элрик. Его глаза, подслеповатые за толстыми линзами, видели, казалось, не предметы, а связи между ними. — Гаррет, — проскрипел Элрик, не отрываясь от карты. — Пришел не за картой на Восточные пустоши. У тебя вид человека, которого укусила тайна, и она не по карману. — Меня укусила необходимость платить за починку доспехов, — отозвался Гаррет, оглядывая забитые полки. — Есть вопросы. Два. — Вопросы стоят. Ответы — дороже. Гаррет достал из кошелька две серебряные монеты и положил на прилавок. Элрик кивнул, наконец подняв на него взгляд. — Первое: ересь Разлома. Что сейчас об этом говорят? Не в церковных проповедях, а в тихих разговорах. Элрик снял очки, протер их тряпицей. — Разлом… старая сказка для запугивания детей. Официально — ересь, выкорчевана столетие назад. Последователи верили, что мир наш — треснувший сосуд, и через трещины сочится истинная, дикая реальность. Они искали эти «места силы», чтобы… чего они там не искали. Прикоснуться к хаосу, обрести могущество, узреть лик истинных богов — глупости. Но в последние полгода… — он помедлил, глядя на серебро. — В последние полгода слово это стало всплывать. Не в городах. В отчетах герцогских землемеров. О «странных явлениях» на отдаленных хуторах. О болезнях почвы. Церковь не придает значения, герцог Лорвин, говорят, считает это суеверием, мешающим сбору налогов. — Какие «явления»? — Рост кривых деревьев. Вода, становящаяся горькой. Животные, рождающиеся уродцами. И… сны. Люди говорят о странных снах. Сны. Шепот. Гаррет почувствовал, как кусочки мозаики начинают сходиться, но картина была неприятной. — Второй вопрос, — он достал медальон и положил его на карту рядом с монетами. — Что это? Элрик насторожился. Он взял медальон, поднес к глазам, потом к свету лампы. Провел пальцем по символу трех полукружий. Его лицо стало серьезным. — Где ты это взял? — Нашел. Это важно? — Возможно. Волчья голова — герб Лорвинов. Старый герб, еще до того, как они добавили в лапы меч и скипетр. А этот знак… — Элрик отодвинулся, достал с верхней полки потрепанный фолиант без названия. Листал, пока не нашел схожий рисунок. — Да. «Знак Трех Трещин». Его использовали некоторые культы на заре времен. И, по слухам… его носили как опознавательный знак самые доверенные мистики герцога Лорвина-старшего, отца нынешнего. Говорили, они изучали всё, что пахло ересью, в том числе и теории о Разломе. Для «защиты герцогства», разумеется. Гаррет молчал, переваривая информацию. Герцогский медальон, связанный с ересью. Ересь, проявляющаяся как порча земли. Порча земли в деревне Ветреный Ручей. И бандиты, целенаправленно укравшие герцогский ларец прямо на подъезде к владениям того же герцога. — Эти мистики… они сейчас есть? — При старом герцоге их было трое. После его смерти… одни говорят, они были распущены. Другие — что нынешний герцог, практичный человек, предпочел держать их ближе. В тени. Для особых поручений. Гаррет взял медальон обратно. Он стал весить в разы тяжелее. — Еще один вопрос, — сказал он. — Чисто гипотетически. Если кто-то хотел бы… «вылечить» такую порчу земли. Куда бы ему стоило обратиться? Кто платит? Элрик хитро прищурился. — Прямой путь — в храм, к священникам. Они возьмут много, результат не гарантирован. Косвенный путь… если порча кому-то мешает, тот, кому она мешает, и будет платить. Если мешает герцогу — платит казна. Если мешает кому-то другому… нужно понять, кто в выигрыше от этой порчи. Иногда «лечение» стоит дешевле, чем устранение конкурента. Гаррет кивнул. Логика, чистая бизнес-логика. Он сунул медальон обратно в сумку. — Спасибо, Элрик. — Гаррет, — остановил его старик. — Эта штука… она не просто железка. Если то, что я подозреваю, правда, то она может быть ключом. Или приманкой. Будь осторожен. Иногда за старые секреты платят не золотом, а свинцом. Выйдя из лавки, Гаррет почувствовал холодок за спиной, не связанный с погодой. Он только что взял контракт с паладином, чтобы идти в самое сердце возможного заговора с участием герцогской семьи. Это был не просто риск. Это была профессиональная неприятность высшего порядка. Но контракт был контрактом. И предоплата уже лежала у него в кошельке. А еще теперь у него была информация. Информация — это актив. Его нужно было монетизировать. Он отправился в скромную, но чистую баню, чтобы смыть дорожную пыль, а потом в постоялый двор «Спящий медведь», где снимал комнату, когда бывал в городе. Нужно было проверить снаряжение, подточить клинок и хорошенько выспаться. Перед сном он снова вынул медальон. Символ трех трещин казался сейчас зловещим. Он напоминал не высохшие русла, а… раны. Раны на самой земле. Гаррет положил медальон обратно. Завтра нужно будет ехать в Ветреный Ручей и смотреть на всё новыми глазами. Не глазами наемника, отказывающегося от бесплатной работы, а глазами специалиста, у которого появился гипотетический заказчик. Очень могущественный и очень опасный заказчик. Он потушил свечу. В темноте ему вдруг отчетливо вспомнился взгляд Элвина, сына старосты. Полный холодного презрения. «Мы так и знали». Может, этот парень был не так уж и не прав. Просто он не понимал, что у Гаррета были свои правила. И теперь, возможно, эти правила начинали меняться. Не из-за благородства. Из-за того, что цена вопроса неожиданно возросла. Рассвет в Бельфарте был серым и влажным. У восточных ворот Леон уже ждал, сидя на прекрасном белом жеребце, который выглядел так, будто его только что вывели из герцогских конюшен. Сам паладин сиял чистотой и решимостью. Гаррет, на своем коренастом, выносливом вороном мерине, подъехал молча. Его доспехи были чисты, но не блестели — матовая поверхность стали, не дающая бликов. Практично. — Вы точно не опоздали, — заметил Леон с легким упреком. — Я пришел к началу рабочего дня, — парировал Гаррет. — Вы пришли раньше. Это ваша проблема, а не моя. Готовы? Леон кивнул, чуть смутившись. Они выехали за ворота. Первые несколько миль ехали молча. Леон явно собирался с мыслями, а Гаррет не видел смысла в пустой болтовне. — Итак, — наконец начал паладин. — Ваш совет искать материальные следы… он разумен. С чего вы предлагаете начать в деревне? — С кладбища, — сказал Гаррет. Леон вздрогнул: — С кладбища? Но мы должны поговорить с жителями, осмотреть места, где… — Жители напуганы и будут говорить о духах и шепоте, — перебил его Гаррет. — Их слова — субъективны. Земля и мертвые не врут. Мы осмотрим павшие туши скота, если они еще есть. И могилы. Особенно свежие. Нужно понять, как именно умирало. От болезни, от слабости… или от чего-то другого. Леон смотрел на него с новым интересом, смешанным с легким отвращением. — Вы… часто работаете с мертвыми? — Когда они часть контракта. Это просто работа, Леон. Не надо это облагораживать. Вы хотите найти источник скверны? Источник редко бывает чистым и приятным. Они свернули на проселок. День выдался пасмурным, и знакомый путь к Ветреному Ручью казался еще более унылым. По мере приближения Гаррет отмечал детали, которые пропустил в прошлый раз: больше увядших, но не опавших листьев на деревьях у дороги, странную, липкую тишину в воздухе, будто даже птицы боялись петь. Когда показались первые избы, стало ясно: стало хуже. На поле, которое он помог вспахать, не было всходов. Земля лежала голой и серой. У колодца не толпились женщины — он стоял заброшенным. Деревня была не просто бедной — она была мертвой. Маттиас вышел им навстречу. Он постарел на десять лет за несколько дней. Увидев Гаррета, он не удивился. Увидев Леона в плаще с серебряным пламенем, в его глазах мелькнула слабая искра надежды. — Вернулся, — хрипло сказал он Гаррету. — С подмогой. — Это брат Леон, — представил Гаррет, слезая с коня. — Он расследует вашу проблему. Я — его проводник. Нам нужно осмотреть павший скот. И… свежие могилы. Маттиас мрачно кивнул. — Скота почти не осталось. Пару овец в загоне еще дышат, но еле. Могилы… свежая одна. Старая вдова Марта. Уснула и не проснулась три дня назад. Но тело… тело не тронули. Похоронили сразу. — Покажите, — сказал Леон, и в его голосе впервые появилась твердость, не детская решимость, а сталь настоящего воина, столкнувшегося с реальной бедой. Они пошли к небольшому кладбищу за деревянной часовней. Могила Марты была рыхлым холмиком земли. Леон остановился перед ней, закрыл глаза, что-то шепча. Его руки сжались в кулаки. Гаррет наблюдал за ним, а затем перевел взгляд на землю вокруг. И увидел. Он наклонился. Вокруг могилы, на расстоянии примерно шага, трава была не просто пожухлой. Она была скрученной, почти черной, и лежала по спирали, будто кто-то выжег странный узор. Такой же узор он заметил у входа в хлев, где лежали две еще живые, но уже агонизирующие овцы. — Леон, — позвал Гаррет. — Посмотри на это. Это материально? Паладин открыл глаза, подошел. Его лицо побледнело. — Это… знак. Знак вытягивания. Энергия жизни была вытянута из всего в этом круге. Из травы, из земли… из тела. Это не болезнь. Это ритуал. В этот момент с краю кладбища раздался голос, полный язвительной горечи: — Ну что, нашли своих «следов»? Помогло? Это был Элвин. Он стоял, прислонившись к часовне, его глаза были лихорадочно блестящими, а под ними — темные круги нечеловеческой усталости. — Теперь, когда приехал благородный рыцарь, вы начнете что-то делать? Или тоже потребуете предоплату? Леон сделал шаг вперед: — Сын мой, мы здесь, чтобы помочь. Сила Серебряного Пламени… — Мне плевать на ваше пламя! — взорвался Элвин. — Нам нужен не свет, а ответ! Кто это делает? ПОЧЕМУ ЭТО ДЕЛАЮТ С НАМИ? Гаррет посмотрел на истеричного парня, на спираль выжженной травы, на бледное лицо паладина, и все кусочки в его голове встали на свои места с неприятной, металлической четкостью. Он подошел к Элвину и сказал тихо, так, чтобы слышал только он и Леон: — Ты прав. Это делают. И теперь мы выясним — кто. И почему. А для этого мне нужен человек, который не спит и всё видит. Что ты видел, Элвин? Не во сне. Наяву. Кто приходил в деревню перед тем, как начался этот кошмар? Элвин замер, его гнев сменился настороженностью. Он посмотрел на Гаррета, потом на Леона, и в его взгляде промелькнуло понимание. Эти двое — не одно целое. Один горит верой, другой холоден, как сталь. И именно холодному он, кажется, мог поверить. — Землемеры, — прошептал он. — От герцога. Полгода назад. Мерили землю, что-то записывали. Ушли. А через неделю… начался Шепот. Гаррет и Леон переглянулись. В глазах паладина вспыхнул огонь праведного гнева. В глазах Гаррета — ледяное осознание. Игра была крупнее, чем он думал. И ставки — смертельно высоки. «Герцогские землемеры», — подумал Гаррет, вспоминая слова Элрика. Его рука непроизвольно потянулась к сумке, где лежал медальон с волчьей головой и тремя трещинами. Ключ. Или приманка. Контракт только что стал гораздо сложнее. И гораздо дороже. Короткий осенний день клонился к закату. Леон настаивал на том, чтобы немедленно провести обряд очищения у могилы и на пороге хлева. Гаррет не стал возражать — пусть юноша чувствует себя полезным. Сам он наблюдал. Обряд был прост: серебряная чаша с водой, молитвы на языке, который Леон, видимо, зубрил недавно, и освященный порошок, который он рассыпал по краю спирали. Символ поблек, но не исчез. Леон остался недоволен, но Гаррет отметил про себя: «Магия работает. Значит, угроза магическая. Это уже что-то.» Элвин, немного успокоившись, проводил их в дом Маттиаса. Изба была наполнена запахом отчаяния и сушеных трав, которые не помогали. Жена Маттиаса, Лира, молча подала им миски с той же жидкой похлебкой. За едой говорил в основном Леон. Он расспрашивал о симптомах, о снах, о землемерах. Маттиас и Элвин отвечали скуповато, но подробно. Землемеров было двое. Один старый, с бородой, вел записи в книге. Второй — молчаливый, в плаще с капюшоном, который почти не показывал лица. Ходили они не только по полям, но и к самому лесу, к старому дольмену — груде камней, оставшихся, как говорили, еще со времен первых людей. — А после них больше чужих не было? — спросил Гаррет, отодвигая пустую миску. — Никого, — покачал головой Маттиас. — Разве что… — Что? — Леон наклонился вперед. — Разве что странный охотник. Месяца два назад. Шел через деревню, не задерживаясь. Спросил дорогу к Черному Рву — это ущелье в лесу, глухое место. Больше его не видели. — Как он выглядел? — Высокий. В плаще. С луком за спиной. Лица не разглядел, — пожал плечами Маттиас. Охотник. Бандит-предводитель с каравана тоже был высоким и ловким. Совпадение? Вряд ли. Леон решил, что первым делом на рассвете они отправятся к дольмену — месту силы, которое могло привлекать скверну. Гаррет не возражал. Осмотреть местность стоило. Когда паладин вышел подышать воздухом и помолиться, Гаррет остался с Маттиасом и Элвином. Молчание повисло густое, как смола. — Вы нашли то, что искали? — наконец спросил Элвин, не глядя на Гаррета. — Нашел подтверждение, что это не болезнь. И что кому-то это нужно, — ответил Гаррет. Он достал медальон и положил его на стол. — Видели что-нибудь похожее? Маттиас прищурился, покачал головой. Элвин же наклонился ближе. Его глаза расширились. — У того… у второго землемера. Того, что в капюшоне. Когда он наклонялся к ручью, на шее у него мелькнула цепочка. И на ней… что-то темное. Форму не разглядел, но… — Но ты запомнил, что она была, — закончил за него Гаррет. Он убрал медальон. Улитка становилась прочнее. Герцогские люди были здесь и оставили свой знак. А потом началась порча. — Вы думаете, это они? — прошептал Матвиас, и в его голосе был ужас не перед духом, а перед властью. Перед тем, кому нельзя противостоять. — Не знаю, — честно сказал Гаррет. — Но если это они, то их цель — не уничтожить деревню. Для этого не нужны тайные ритуалы. Значит, деревня — это… побочный эффект. Как шум от работы машины. А сама машина работает там, — он кивнул в сторону леса. Элвин сжал кулаки. — И что вы будете делать? — Сначала узнаю, что это за машина. Потом решу, можно ли ее сломать или… перенаправить, — сказал Гаррет. В его голове уже выстраивались варианты. Если это герцогский проект, можно было попытаться выйти на контакт с его людьми и предложить услуги по «устранению помех» за деньги. Или найти их врагов и продать информацию. Чистый, холодный расчет. Но для этого нужно было выжить. И понять, с чем имеешь дело. Ночью Гаррет взял первый дозор. Он сидел на крыльце, закутавшись в плащ, и слушал ночь. И тогда он впервые услышал. Не ушами. Скорее, кожей, костями. Едва уловимую вибрацию, идущую со стороны леса. Не звук, а ощущение, будто кто-то провел смычком по натянутой струне мироздания. И сразу за этим — тихий, настойчивый шепот. Не слова, а поток темных, липких образов, просачивающихся в сознание: корни, сгнившие изнутри, камень, трескающийся под давлением, тьма, ждущая в глубине… Гаррет встряхнул головой, резко ущипнул себя за перемычку между большим и указательным пальцем. Боль, острая и реальная, прогнала видения. Это была не магия сна. Это была атака. Направленная или просто фоновое излучение проклятого места? Он посмотрел на лес, черный на фоне чуть более светлого неба. Там что-то было. И оно росло. На смену ему вышел Леон. Паладин выглядел бледным. — Ты слышал? — сразу спросил он. — Почувствовал, — поправил Гаррет. — Это не сон. Это излучение. И оно усиливается. Будь готов, паладин. То, что у дольмена, может не ждать рассвета. — Я готов встретить любое проявление скверны, — сказал Леон, но в его голосе слышалась неуверенность. — Встретить — это одно. Победить — другое. Не лезь на рожон. Наша задача — разведка. Запомни: наблюдаем, оцениваем, отступаем. Потом думаем. — Это не путь воина Света! — Это путь человека, который хочет дожить до оплаты, — отрезал Гаррет и ушел в дом, оставляя Леона наедине с его принципами и нарастающим Шепотом. Утром они отправились к лесу. Элвин вызвался быть проводником. Гаррет сперва отказался, но парень настоял: — Я не сплю. Я всё равно слышу это каждую ночь. Лучше уж смотреть в лицо, чем ждать, пока оно придет в мою постель. Тропа была едва заметной. Лес стоял неестественно тихий. Не было ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Даже ветер, казалось, боялся шевелить ветви. Воздух был тяжелым, с привкусом меди и гнили. Дольмен оказался огромным, покрытым мхом и лишайником. Три вертикальных камня, накрытые четвертым, массивным, как плита. Но что-то было не так. Вокруг дольмена земля была чистой — ни травы, ни кустов. И на самой плите… Гаррет подошел ближе. На сером камне проступали темные, почти черные жилки. Они расходились от центра плиты, точно так же, как трещины на медальоне. Три основных русла, от которых ответвлялись более мелкие. И в центре, в углублении, лежало нечто, от чего у Леона вырвался сдавленный стон, а у Элвина — ругательство. Это была полуразложившаяся туша оленя. Но не просто павшая. Она будто вплавлена в камень. Кость и камень слились в единое целое в месте соприкосновения. Из глазниц животного пробивались тонкие, черные, шипастые ростки, похожие на мертвый папоротник. — Скверна… она впитывает жизнь и… меняет материю, — прошептал Леон, доставая свой серебряный амулет. Амулет начал тихо светиться тускным, тревожным светом. — Не только меняет, — сказал Гаррет. Он ткнул мечом в землю у основания дольмена. Клинок с трудом вошел во что-то твердое. Он расчистил землю ногой. Под тонким слоем почвы лежала каменная плита с высеченными на ней рунами. Старыми. Очень старыми. И они светились тем же зловещим, глубоким фиолетовым светом, что и жилки на дольмене. Внезапно Шепот, который был до этого фоновым, усилился в сто раз. Он обрушился на них волной физического давления. Гаррет почувствовал, как его разум пытаются разорвать на клочки видениями разверзающейся земли, кишащих в глубине тварей и всепоглощающей пустоты. Элвин вскрикнул и упал на колени, закрывая уши. Леон, бледный как смерть, начал выкрикивать молитву, и его амулет вспыхнул ярче, отгоняя тьму лишь на пару шагов вокруг него. И тогда из-за дольмена вышла тень. Это не было четким силуэтом. Это было сгустком тьмы, искажением пространства, которое принимало то форму человека, то форму клубка корней, то просто черную дыру в реальности. Оно не двигалось — оно проползало по земле, и там, где оно касалось, камень трескался с сухим хрустом, а растения мгновенно чернели и рассыпались в пыль. — Дух Разлома! — крикнул Леон, выхватывая меч. Его клинок засветился серебристым пламенем. — Не дух! Страж! — рявкнул Гаррет, оттаскивая Элвина за воротник. Его ум, закаленный годами опасностей, работал на холодной ясности. Это не призрак. Это охранная система. Магическая ловушка, активированная их присутствием. И ее задача — не убить, а замедлить, запутать, свести с ума. Тень ринулась на Леона. Паладин встретил ее ударом пламенеющего меча. Клинок прошел сквозь тьму, не причинив видимого вреда, но серебряное пламя выжгло в ней дыру, которая медленно зарастала. Тень отпрянула, зашипела — звук, похожий на скрежет камня по стеклу. — Огонь и свет вредят, но не убивают! — закричал Гаррет. — Леон, держи дистанцию! Элвин, встань! — Что делать? — паладин отбивал щитом щупальца тьмы, которые пытались обвить его ноги. — Мы уходим! Это не цель, это сигнализация! — Гаррет метнул в тень одну из своих дымовых шашек. Едкий желтый дым заполнил поляну, смешиваясь с тьмой. Шепот на мгновение стих, искаженный новой, чужеродной субстанцией. — Беги! К деревне! Они бросились прочь по тропе. Тень не преследовала далеко. Она осталась у дольмена, будто привязанная к нему невидимой цепью. Но Шепот гнался за ними, давя на затылки, пока они не вырвались на опушку. Остановившись, чтобы перевести дух, они увидели, что лицо Элвина было залито кровью из носа. Леон дрожал, но в его глазах горела решимость. Гаррет чувствовал лишь ледяную пустоту в груди и жгучую ясность в голове. — Это было… что это было? — выдохнул Леон. — Это была первая линия обороны, — сказал Гаррет, оглядываясь на чернеющий между деревьями дольмен. — Значит, за ней есть что-то, что нужно охранять. Что-то важное. И мы только что дали знать хозяевам, что кто-то об этом знает. Он посмотрел на Элвина, на кровь, на страх в его глазах. Посмотрел на Леона, который уже строил планы возвращения с освященным железом. Впервые за многие годы правила Гаррета дали трещину. Отступать было логично. Но отступать сейчас — значило оставлять живых свидетелей (себя, Леона, всю деревню) на милость тех, кто поставил эту стражу. А такие люди милостью не отличались. Нужен был новый контракт. С самим собой. Контракт на выживание. А для этого нужно было превратиться из мишени в охотника. И найти того, кто заплатит за это охоту. Или того, кого можно будет выставить оплатой. Вернувшись в деревню, они обнаружили, что старая вдова Лира потеряла сознание у колодца, а у нескольких других жителей начались приступы паники, крики и бред. Эхо их столкновения у дольмена прокатилось по искаженному энергетическому полю, усиливая Шепот для всех. Деревня стояла на грани помешательства. Леон бросился помогать, накладывая руки, читая молитвы успокоения. Его серебряный амулет светился тускло, но стабильно, и этот свет, казалось, приносил некоторое облегчение. Гаррет наблюдал с крыльца. Эффект был, но временный. Как болеутоляющее, а не лечение. Маттиас подошел к нему, лицо старика было серым от усталости и безнадеги. — Вы его ранили? Ту... тварь? — Нет, — честно ответил Гаррет. — Мы ее побеспокоили. И она побеспокоила нас. Теперь счет открыт. — Что же нам делать? — в голосе Маттиаса не было надежды, лишь покорность судьбе. — Вам — ничего, — сказал Гаррет. — Вам нужно уходить. Всей деревней. Хотя бы в Бельфарт, в лагерь для беженцев у стен. Маттиас горько усмехнулся. — Уйти? На чем? На последних клячах, которые сдохнут по дороге? И что мы там будем есть? Нас в город не пустят, мы — прокаженные теперь. Нас побоятся. Он был прав. Гаррет понимал это. Деревня в ловушке. Физической и экономической. Вечером, когда худшее из приступов у жителей прошло, Гаррет собрал военную ставку в доме Маттиаса. Леон, Элвин, староста. — Ситуация изменилась, — начал Гаррет без предисловий. — Мы из следователей превратились в участников. Игроки на доске нас заметили. Ожидайте гостей. Не духов. Людей. Возможно, тех самых «землемеров» или кого-то похуже. — Мы должны защищаться! — заявил Леон, сжимая кулак. — Укрепить деревню, я напишу в Орден, запрошу подмогу... — Письмо дойдет через две недели, — холодно прервал его Гаррет. — Подмога, если придет, через месяц. У вас есть месяц? У них? — он кивнул на бледное лицо Элвина. — Тогда что вы предлагаете? — в голосе паладина звучало отчаяние. — Я предлагаю сменить тактику, — сказал Гаррет. Он достал медальон и положил его на стол. — Мы знаем, что за этим стоит герцог Лорвин, точнее, его тайные слуги. Мы знаем, что они что-то строят или открывают в лесу, используя старую магию Разлома. И мы знаем, что это «что-то» ворует жизнь у всего вокруг. Деревня — побочный ущерб. — И что? Мы пойдем к герцогу и пожалуемся? — съязвил Элвин. — Нет. Мы найдем того, кому этот проект герцога очень не нравится, — сказал Гаррет. — У любого могущественного человека есть враги. Нам нужен тот, кто готов заплатить за информацию. Или за саботаж. — Это... предательство? — нерешительно спросил Леон. — Это рыночные отношения, — поправил Гаррет. — Герцог нас в свой проект не нанимал. Он причиняет ущерб третьим лицам. Мы предлагаем услуги по устранению ущерба. Заказчик — деревня Ветреный Ручей. Но поскольку деревня платить не может, мы находим спонсора. Того, чьи интересы пересекаются с нашими. — Вы хотите разжечь конфликт между знатными домами! — Леон вскочил. — Я хочу выжить и получить оплату за риск, — спокойно ответил Гаррет. — У вас есть лучший план, который сработает быстрее, чем через месяц? Который спасет их сейчас? — он кивнул на Маттиаса и Элвина. Леон замолчал. Его идеализм разбивался о каменную стену реальности. — И кого вы видите в качестве спонсора? — спросил Маттиас тихо. — Гильдия магов Бельфарта, — сказал Гаррет. — Они были недовольны, когда герцог Лорвин выгнал их советников и начал полагаться на своих мистиков. Церковь, точнее, орден Серебряного Пламени — если представить это как ересь, угрожающую душам. Или... соседний барон, чьи земли тоже могут пострадать. Нужно сделать ставку. — Я поеду в Бельфарт, — сказал Леон. — В штаб-квартиру Ордена. Я доложу все, что видел. Они обязаны помочь! — Обязаны — громкое слово, — заметил Гаррет. — Но ехать тебе. Ты — легитимный представитель. Возьми с собой улики. — Он протянул Леону зашитый в кожу кусок ткани с отпечатком спирали с кладбища и зарисовкой рун у дольмена. — И возьми это. — Он протянул медальон. Леон и остальные удивленно посмотрели на него. — Вы отдаете ключевую улику? — Она перестала быть ключевой. Она стала опасной, — сказал Гаррет. — Если меня обыщут люди герцога, она меня выдаст. У тебя же есть дипломатическая неприкосновенность паладина. Или, по крайней мере, они трижды подумают, прежде чем тебя обыскивать. Достань поддержку Ордена. Это будет наш козырь. Леон, впечатленный доверием (хотя Гаррет руководствовался чистым прогматизмом), торжественно взял медальон. — А вы? — Я останусь здесь, — сказал Гаррет. — Кто-то должен следить и быть готовым, если гости придут раньше, чем вернется помощь. И мне нужно поговорить с одним человеком. — С кем? — спросил Элвин. — Со странным охотником. Твоим отцом он показал дорогу к Черному Рву. Думаю, это наш бандит с каравана. И я почти уверен, что он работает не на герцога, а против него. Иначе зачем воровать ларец? Мне нужно найти его. Он может быть нашим... Помошником. Или информатором. План был рискованным, почти безрассудным. Но в нем была четкая логика и путь к прибыли. Впервые за этот долгий день Гаррет почувствовал себя на твердой почве. У него была цель, путь и потенциальные заказчики. Он вышел в ночь. Шепот был тише, но настойчивее, как назойливая муха. Гаррет достал из походного мешка маленький флакон с горькой настойкой коры ивы — старое солдатское средство от головной боли. Выпил. Боль притупилась. Шепот тоже. Он смотрел на лес. Теперь это была не просто проблема, а актив. И он собирался его правильно монетезироватьЛеон уехал на рассвете, взяв с собой не только улики, но и двух самых крепких деревенских лошадей, чтобы менять их на переправах. Гаррет остался один, если не считать полуживых, напуганных людей, и Элвина, который теперь смотрел на него не с презрением, а с вымученным уважением. Всё утро Гаррет занимался тем, что делал лучше всего — наблюдал и готовился. Он осмотрел подступы к деревне, нашёл две заброшенные лесные тропы, по которым могли подойти незваные гости. На одной устроил простейшую сигнализацию из сухих веток. На второй, ведущей к лесу, кое-что посерьёзнее — яму с заострёнными кольями, прикрытую ветками и дерном. Не для убийства, а для задержки и устрашения. У деревенской кузницы нашёл старые косы и серпы, приспособил их, загнув лезвия, как крючья — против людей в доспехах. Элвин помогал молча, ловко повторяя его действия. — Вы ждёте нападения? — спросил он наконец, когда они устанавливали косу на повороте тропы. — Ожидаю проверки, — поправил Гаррет. — Те, кто ставит такие ловушки, как у дольмена, не оставляют свидетелей. Они либо заберут, либо уберут. Нас с паладином не удалось «убрать» в лесу, значит, попробуют «забрать» здесь. Или договориться. Второе маловероятно. — И что, мы будем сражаться? — Мы будем выживать. И вести переговоры с позиции силы. Даже если эта сила — одна хорошо поставленная коса и знание местности. После полудня Гаррет отправился к Чёрному Рву. Элвин хотел идти с ним, но Гаррет приказал остаться. «Твоя задача — следить. Если увидишь чужих — не геройствуй. Беги в условленное место у ручья и жди. Если не вернусь к закату — значит, договаривайся с Леоном, когда он вернётся». Чёрный Ров оказался глубочайшим оврагом, заваленным буреломом. Стекавший по его дну ручей был тёмным, как чернила, и пахнул серой. Место было идеальным для лагеря того, кто не хочет, чтобы его нашли. Гаррет не стал скрываться. Он встал на краю оврага, на виду, и крикнул вниз: — Эй, в лагере! Я пришёл не воевать! У меня есть информация к обмену. О герцогском ларце и о том, что в лесу! Тишина была ему ответом. Долгая, напряжённая. Потом из-за огромного поваленного бука, поросшего грибами, вышел человек. Высокий, в потёртом, но добротном плаще, с длинным луком в руке. Лицо его было скрыто капюшоном, но в позе читалась настороженность и готовность к мгновенному действию. Это был тот самый предводитель бандитов. — Один? — спросил он. Голос был низким, без эмоций. — Один. Без оружия на виду, — сказал Гаррет, медленно подняв руки, чтобы показать, что в них пусто. — Подходи. Медленно. Спустившись в овраг, Гаррет увидел хорошо замаскированный лагерь: гамак между деревьями, костровище, засыпанное пеплом, несколько мешков. Человек с луком не сводил с него глаз. — Кто ты? — Гаррет. Наёмник. Вчера был у дольмена. Понял, что ты украл не просто безделушку. — Докажи, что был у дольмена. — Камень с тремя трещинами. Страж из тьмы, который ломает разум, а не тело. И олень, вплавленный в камень. Человек медленно кивнул, опустил лук на полсантиметра. — Что ты хочешь? — Информации. Кто ты? Кто они? И что они строят в лесу? — А что ты предложишь взамен? — Я знаю, как подойти к дольмену, не разбудив стражу. Знаю, как временно ослабить Шепот. И у меня есть... потенциальные союзники. Орден Серебряного Пламени уже в курсе. Человек задумался, потом резким движением сбросил капюшон. Под ним оказалось лицо мужчины лет сорока, с жёсткими чертами, прорезанное шрамом от левого виска до угла рта. Глаза были холодными и усталыми, очень похожими на глаза самого Гаррета. — Меня зовут Келлан, — сказал он. — Я был капитаном стражи в замке Лорвина. До того, как герцог увлёкся своими тёмными изысканиями. Мои люди, те, кто остался верен присяге защищать народ, а не участвовать в безумии... мы стали «бандитами». Мы выслеживаем поставки его мистикам, воруем артефакты, пытаемся замедлить их работу. — Какую работу? Келлан горько усмехнулся. — Старый герцог, отец нынешнего, коллекционировал древние знания о Разломе. Нынешний решил эти знания применить. Он ищет «место сильного разлома». Точку, где граница между мирами тонка. Он хочет... приоткрыть её. Вызвать нечто. Для власти, для бессмертия, я не знаю. Дольмен — это анклав. Якорь. Они ставят такие в ключевых точках, чтобы стабилизировать разлом, когда откроют. Но каждый анклав высасывает жизнь из всего вокруг. Деревни, леса... — он махнул рукой. — Побочный эффект. Всё сошлось. Ужасающе, чудовищно логично. — И ларец? — В нём был ключ. Кристалл, фокусирующий энергию. Без него ритуал открытия будет нестабильным. Опасным даже для них. Я украл его, чтобы выиграть время. — Где он сейчас? — В надёжном месте. Не здесь, — взгляд Келлана стал колючим. — Ты не получишь его просто так. — Мне он и не нужен, — сказал Гаррет. — Мне нужна остановка этого безумия. И оплата за работу. Я предлагаю союз. У меня есть деревня, которую нужно эвакуировать — это будут твои глаза и уши, если ты поможешь. У меня будет поддержка Ордена — это легитимность. У тебя — знание врага и этот ключ. Мы можем сорвать их планы. Не украсть ларец, а сломать всю их машину. Келлан долго смотрел на него, оценивая. — Ты не похож на крестоносца. Чего ты хочешь на самом деле? — Герцог причиняет ущерб. Я нанимаюсь этот ущерб устранить. Заказчиком может быть Орден, могут быть маги, могут быть твои бывшие сеньоры, враги Лорвина. Но кто бы ни платил, я хочу свою долю. А ты, я думаю, хочешь свергнуть герцога и остановить это безумие. Наши интересы временно совпадают. В ущелье сгущались сумерки. Где-то вдали, со стороны дольмена, снова почудился тот самый, леденящий душу Шепот. Но теперь он звучал иначе — не просто как угроза, а как вызов. Келлан протянул руку. — Временный союз. До тех пор, пока враг общий. И до тех пор, пока ты не попытаешься предать меня. Иначе я убью тебя первым. — Честные условия, — кивнул Гаррет, пожимая грубую, покрытую мозолями ладонь. Он получил то, за чем шёл. Союзника. Информацию. И понимание масштаба катастрофы. Теперь нужно было дождаться Леона и начать действовать. Игра пошла по-крупному. И Гаррет наконец-то видел контуры будущего контракта. Самого дорогого в его жизни.. Даже если для этого придется сыграть в опасную игру с самыми могущественными людьми в герцогстве. В конце концов, хорошо оплачиваемые заказы всегда были самыми рискованными. Главное — правильно оценить свою цену.