В руках кукловода

Каждый день похож на предыдущий. Я открываю глаза и чувствую, как болит тело. Чувствую, как горит задница, кружится голова, сушит во рту, немеют руки. Чувствую, что медленно разлагаюсь в этом аду. С юности мало что изменилось – я в театре, я страдаю, я ненавижу это место. Наверное, единственное, что имеет значение, так это то, что сейчас, все это я делаю добровольно. Рядом лежит Арлекин. Его обнаженная спина в утреннем свете выглядит такой нежной и беззащитной. Кожа, покрытая множеством укусов и царапин, свидетелями нашей ночной страсти, похожая на невероятно прекрасную картину, нарисованную странным художником. Мной. И я люблю такие моменты. Люблю их за минуты тишины, покоя и той нежности, что можно получить, даже просто глядя на любимого. Я осторожно касаюсь его спины кончиками пальцев, медленно и невесомо обводя один из красных засосов, как внезапно мне заламывают руку, резко прижимая к кровати всем телом. Вечно так. Под прекрасной хрупкостью и красотой скрывается звериная мощь, которую невозможно контролировать. «Арти? Прости… я как всегда», - хриплым и тихим после сна голосом произносит Арлекин, и хватка на моем теле ослабевает, но не исчезает полностью. Он часто так делает. Натренированный годами тяжелых испытаний на самозащиту, он даже во сне может убить. Невероятной силы человек. Мне еще повезло, что последнее время я приучаю его к своим внезапным прикосновениям, иначе сейчас, наверное, был бы мертв. Первые дни мне так сильно прилетало, что я едва мог прийти в себя, а Арлекин чуть ли не на коленях ползал с извинениями. Потом начал пытаться сдерживаться. Тяжело, но правильно, я не хочу, чтоб он внезапно прибил меня или кого другого из труппы, просто потому, что его не так потрогали в плохом настроении. Я попытался вырваться, однако мой Хозяин не отпустил меня, лишь сильнее прижался к моему телу, и принялся покрывать мою шею мелкими поцелуями. «Ну, раз уж мы проснулись, давай займемся делом… а то я только сейчас понял, что ночью мне тебя совершенно не хватило», - прошептал он мне на ухо и я почувствовал, как чужое возбуждение утыкается мне в живот. Чертов лис. Ненасытный и бешеный. А самое главное, что мое тело реагирует в ответ, каким бы уставшим или потрёпанным я не был. Подъем придется отложить, но какая разница? В театре только рады будут, что нас долго не видно. Когда мы заканчиваем, я прихрамывая подхожу к огромному зеркалу, что стоит в комнате, и рассматриваю свои бедра. Все в синяках, покрытые спермой и чужими царапинами. Кошмар. Я словно сплю со зверем. Арлекин тоже смотрит на меня. Еще более жадно чем до этого. Ой нет, пора убегать, не то я никогда не покину эту комнату, хотя, этот Псих был бы и рад. Его воля и я сидел бы в золотом ошейнике на золотой цепи, а он бы трахал меня день и ночь не прекращая. Повезло, что Арлекин сохраняет еще хоть какие-то остатки разума, хотя… я не уверен, что это надолго, ведь мне итак уже ничего нельзя. Я чувствую себя маленьким мальчиком, которого безмерно опекают. И если в детстве это был жестоко наказывающий Карабас, теперь это безумно ревнующий любовник. Голова кружится, а разум безмерно требует таблетку, но я игнорирую эти порывы наспех принимая холодный душ. Хорошая штука. Вспоминаю как раньше мы мылись в реке и тело пробирает дрожь. С какой стороны не посмотри, сейчас все же лучше…Лучше же, да? Арлекин уже куда-то делся, когда я заканчиваю мыться, поэтому я могу не торопиться и не переживать, что меня сцапают. Надеваю какой-то расшитый золотыми нитями кафтан и легкие брюки. Кажется, это самое простое что у меня есть. Арлекин рядит меня, будто я девица. Хочет, чтоб любимая игрушка выглядела красиво… В столовой как всегда немного шумно и мне это нравится. Дети пришли из своего фургончика на завтрак и теперь шушукаются, под недовольные возгласы Мальвины о тишине. Видя меня все резко замирают и опускают взгляды в тарелки. Ненавижу это мерзкое правило. Не смотреть на Артемона. Лишь друзья нормально могут со мной общаться. Интересно почему их он не ревнует. «Всем доброго утра», - тихо произношу я и прохожу мимо детей к столу взрослых. Мальвина и Пьеро кивают мне, и мы заводим незатейливую беседу о предстоящем дне. За столом четыре ребенка: две девочки и два мальчика. Девочки близняшки, мы назвали их Нота и Тона (Тональность). Они похожи внешне, но очень разные внутри. Нота кроткая и пугливая, Тона шаловливая, вечно лезет в неприятности. Черноволосые и голубоглазые, они похожи чем-то на Пьеро и на Мальвину, словно являются их родными детьми. Возможно именно поэтому наша Прима их особенно недолюбливает. Боится конкуренции. Теодор старший из всех детей. Рыжий и вспыльчивый, он очень напоминает мне кое-кого, и я не удивлюсь, если в будущем, именно он станет хозяином театра, перенимая эту мерзкую традицию жестоко пытать предшественника и мучить детей. Порой мне действительно кажется, что это место проклято. Марио самый младший. Светленький и худенький, так же напоминает Мальвину в детстве. Мне его особенно жалко, ведь он плохо поспевает за ровесниками и получает больше всех. Я поднимаюсь со стола, чтоб посмотреть, что у них сегодня на завтрак. Каша на воде и сухой хлеб. Это конечно лучше, чем кормили нас в свое время, но тоже мало. Дети должны хорошо есть, чтоб расти. На нашем же столе чего только нет, он фруктов до сладостей. Хозяин не любит, когда его любимый Пес плохо ест, а мне кусок в горло не лезет, когда другие голодают. Я беру со стола пару яблок и кладу по одному перед каждым ребенком. Они удивленно замирают и в их глазах появляются восхищенные искорки. Дети все еще не смотрят на меня, потому что нельзя, но я чувствую, как они повеселели. «Сегодня тяжелый день и вам понадобится дополнительная сила. Ешьте.», - спокойно и строго произношу я, делая вид, что это просто небрежная подачка, но мое сердце сжимается, когда я вижу радость на их лицах при виде еды. Мы ведь тоже были такими…Нам тоже было тяжело… Так почему мы продолжаем измываться над ними… «Слишком балуешь их», - с усмешкой произносит Мальвина. Она скучающе размазывает завтрак по тарелке, больше чтоб позлить Пьеро, нежели, действительно имея отсутствие аппетита. Она давно переборола свои пищевые проблемы, по крайней мере на первый взгляд, и сейчас вполне нормально ест. Ее формы хорошо округлились, благодаря чему, представления с ее участием имеют большой успех в театре. Рядом молчаливый Пьеро пытается кормить ее с ложки. Забавно смотреть как близко к сердцу он принимает любые ее капризы. Мальвина любит привлекать внимание. Актриса даже за пределами сцены. «Детей накормил, а сам остался голодным? Почему ты ничего не съел? Может мне всем тут шеи свернуть за то, что они тебя объедают?», - внезапно раздалось тихо у моего уха. Арлекин всегда появлялся внезапно, и я не мог перестать пугаться и удивляться этому. Хотя, наверное, я должен был заметить, как затихли и задрожали дети, а друзья напряглись. Чертов мозг ничего не соображает. Хочу таблетку. «Я без аппетита сегодня», - кратко отвечаю я, чувствуя, как чужая рука ложится мне на талию, притягивая все ближе. «Если не ешь ты, значит не ест никто», - властно произносит Хозяин и я послушно сажусь за стол, начиная давиться тем, что стоит предложено на завтрак. Ничего, Мальвина давно научила меня правильно блевать, так что недолго мне мучиться с этим. Арлекин уходит так же внезапно, как и появляется, а мы заканчиваем завтракать и идем репетировать. На обновленной сцене красиво и ярко. Куча декораций, много атрибутов. Арлекин действительно знает толк в развитии театра, каким бы безумным он не был. Мальвина учит с девочками новую песню, а я дрессирую мальчишек. Я долго упрашивал Арлекина разрешить мне заниматься этим. В конце концов, тут примерно, как с собаками. Хорошо – хвалишь, не хорошо – повторяешь и повторяешь. Сегодня было не хорошо. Марио никак не удавалось выполнить трюк, и он все сильнее расстраивался. «Ну все. Успокойся. Мы попробуем снова.», - устало произношу я, потирая переносицу. «Бестолочь! Хозяин в твои годы уже невероятные трюки на канате проделывал, а ты ни на что не способен!», - внезапно начал дразниться Теодор и я недовольно посмотрел в его сторону. Он восхвалял Арлекина, восхищался им, и меня порой ужасно пугало, насколько сильно они похожи. «Так. Затихли. Не важно, кто что может или не может, повторяем снова», - твердо произношу я и мы пытаемся опять, но Марио не справляется. Я подхожу ближе, пытаясь объяснить все более детально, а что-то даже показать на собственном примере, но мальчик лишь сильнее теряет веру в себя. Теодор злобно хохочет. Я собираюсь наругаться на него как раз в тот момент, когда слышу крик. Животный и болезненный крик разрывающий пространство. Поворачивая голову, я вижу, что Арлекин воткнул легкие ножа прямо в ладонь мальчишки, протыкая его насквозь и пригвождая его к сцене. Теодор плачет, и я чувствую, как гниет моя душа. «Что-то непорядок здесь… Неужели мне самому нужно ходить, контролировать и наказывать?», - нарочито печальным голосом произносит Хозяин, но в его голосе и взгляде нет сожаления. Лишь упиваемость собственным безумием. Я чувствую, как мне становится дурно. Тошнота подкатывает к горлу при виде крови, и я больше не могу держаться. Достаю из кармана несколько таблеток и закидываю их себе в рот. Арлекин это видит, и он очень зол. Он ненавидит мои наркотики. В мгновенье он оказывается около меня, и хватает за подбородок, яростно смотря мне в лицо. «Сука, где ты их берешь?! Я всю твою одежду и вещи на десять раз проверил!», - ревет Арлекин, но я лишь безумно смеюсь, показывая ему язык. Лишь так я могу справиться с этим дерьмом. Лишь это помогает мне окончательно не сойти с ума. «Мальвина заканчивай сама», - раздается приказ, и наша подруга лишь кратко кивает, подходя к раненому ребенку, в то время как меня парень тащит в нашу спальню. На кровать меня бросают грубо, словно провинившегося Пса, но это уже неважно. Таблетки потихоньку начинают действовать и мне постепенно становится хорошо. «Зачем!? Зачем ты продолжаешь делать это!? Я даю тебе все! Прекрасные вещи! Еда! Репетируешь со своими щенками сколько душе угодно! Так зачем тебе эта дрянь??», - кричит он, склоняясь надо мной. Слова слышатся так далеко. Словно в аквариуме, и я лишь вяло улыбаюсь на все гневные тирады. «Мне больно Лик. Так больно. Я вижу, как ты вредишь этим детям и мне кажется, что на их месте я… Мы ведь тоже такими были, ты помнишь?», - начинаю говорить я вяло, но он меня не слушает, никогда не слушает лишь продолжает кричать. «Я так ненавижу то, кем мы стали… В будущем ты закончим как Карабас, что заперт в этом чертовом чулане…Ты будешь на его месте. Не удивлюсь, если Теодор станет новым Арлекином», - я смеюсь или плачу, я уже не понимаю, но где-то далеко слышится голос Арлекина и кажется, я чувствую его удары. Возможно, а возможно мне кажется. «Помнишь, когда-то давно, ты просил перегрызть тебе глотку, если ты станешь как отец…? Знай, что я никогда не сделаю этого. Потому что, не смотря на всю боль, не смотря на все, что происходит вокруг, ты единственное, что у меня есть. И я давно не Пес, а жалкое подобие на шавку. Собакосодержащий продукт», - мой голос становится все тише, и я сам не понимаю, говорю я слова вслух или же они разносятся лишь в моей голове. В конце концов я просто проваливаюсь в беспамятство. В моем разуме странные картинки и ничего больше. Хорошо. Хорошо, что нет ничего больше.