Белый плен

Годжо Сатору. «Через час? Какой час?» — пронеслось у меня в голове с таким приступом предвкушения, что перехватило дыхание. А потом пришло СМС. Лора: Оденься потеплее. «Пот… теплее?» — я застыл на месте, пытаясь понять намёк. Я помчался в ванную, принял быстрый, почти ледяной душ, чтобы протрезветь, и натянул тёплый свитер с джинсами, сверху — самую плотную куртку. В ожидании в голове пронесся целый вихрь предположений — от романтической прогулки до какой-нибудь её сумасшедшей авантюры. Лора: Выходи. Я выскочил на улицу. Она стояла, прислонившись к стене моего домика, одетая в тёмную куртку и джинсы. Волосы были распущены и развевались на холодном ветру, руки в чёрных перчатках. — Мы куда-то идём? — спросил я, и в моём голосе прозвучал азарт, которого я не скрывал. — Конечно, — просто ответила она, и её глаза в темноте сияли, как те самые звёзды, на которые мы только что смотрели. Она взяла меня за руку и повела в лес, прочь от огней коттеджей. — Ты же не ведёшь меня к тому самому Вию? — настороженно спросил я, и она тихонько хихикнула. — Нет. Я на органы продам, — ответила она совершенно серьёзным, деловым тоном. — Что?! — вырвалось у меня, и я остановился. Она обернулась, и на её лице расплылась та самая, сметающая все мои защиты улыбка. — Шучу я. Идём. Я хотел что-то ответить, но она перебила, указав рукой вверх: — Посмотри. Я поднял голову и замер. Перед нами открывалось невероятное звёздное небо — такое, какое никогда не увидишь в засвеченном городе. Млечный Путь раскинулся через весь чёрный бархат небосвода, тысячи, миллионы звёзд сверкали холодным, чистым светом. А рядом светила луна, полная и серебристая, такая же прекрасная и недосягаемая, как Лора в этот миг. Я даже не был уверен, что сияет ярче — все эти небесные светила или она. — Знаешь, мой папа говорил, что люди после смерти превращаются в звёзды, — её голос прозвучал необычно спокойно, с лёгкой, печальной ноткой. — А если среди всех найдёшь одну, которая покажется тебе особенной, и не сможешь отвести от неё взгляд… значит, это она. Та самая душа. Тогда с ней можно поговорить… потому что она тебя слышит. Она замолчала, давая словам повиснуть в морозном воздухе, а потом добавила тише: — За семнадцать лет я так ни разу и не осмелилась поговорить с ним. А у тебя… получится поговорить с той девочкой, которую ты не смог спасти? Её слова вонзились в меня, как лезвие, разрезая ту броню, которую я годами выстраивал. Я даже не понял, как по моим щекам потекли слёзы — тихие, горячие, освобождающие. Она мягко убрала одну слезу большим пальцем и снова взяла мои руки в свои, сжимая их в тёплых перчатках. Прости, что Сатору и Гето не смогли тебя спасти... Ты ведь знаешь, что... он не хотел этого... Однако не переживай, я сделаю всё возможное, чтобы его сердце перестало мучиться и он наконец нашёл силы отпустить тебя... — её слова были наполнены теплом и уверенностью. — Поэтому перестань к нему приходить во снах... отпусти его, теперь он принадлежит мне. После её слов мои слёзы не переставали идти. Для меня это было нечто большее, чем обещание, а скорее как угроза моим кошмарам. — Не послушаешь меня, я буду драться! — воскликнула она, угрожая звёздам, а я лишь засмеялся. Я сам не заметил, как уже обнимал её со спины и зарылся в её волосах, не в силах сдержать слёзы. Она лишь гладила мою руку. — Кажется, она меня услышала, — произнесла она, и я поднял глаза. И в этот момент небо ожило — звёзды одна за другой вспыхнули, осыпаясь огненным дождём. Казалось, сам космос дышал вместе с нами, освобождая моё сердце от того, что я носил слишком долго. Теперь там было место только для света. Для звёзд. И для неё.