Белый плен

Годжо Сатору. Отведя Лору к палате, я почувствовал, как её внимание оторвалось от меня и прилипло к подруге. Это было правильно. Моя задача теперь была в другом. Я нашёл кабинет, который выделили Гето. Постучал и вошёл. Он сидел перед монитором, но взгляд его был пустым и направленным в никуда, в ту самую внутреннюю тишину, где роются демоны сомнений. — Сугуру, — назвал я его по имени, сбрасывая с голоса весь офисный лоск. Поставил перед ним стакан с кофе — сладкой, липкой жижи, которую он в нормальном состоянии никогда бы не пил. — Пей. Ешь, — добавил я, вываливая на стол кучу шоколадок и конфет из карманов. Он посмотрел на этот абсурдный алтарь сахара и кофеина. — Что это? — Стратегическое топливо. Ты сейчас не хирург. Ты — гиперответственный идиот, который забыл, что ему нужно спать. Выпьешь это, съешь половину — и пойдёшь спать. На пять часов. — Мне нужно… — Молчать, — я прикрыл его губы пальцем. Жест был резким, но не грубым. Останавливающим. — Ты всё уже перепроверил. Твои руки знают больше, чем твой мозг. А мозгу сейчас нужно заткнуться. Иначе он тебя съест. Ешь. Приказ. Он взял шоколад. Откусил. Лицо его на мгновение исказилось от приторной сладости, а потом расслабилось. Это было физическое ощущение — пробить брешь в стене его концентрации. — А если… — Нет, — перебил я, глядя ему прямо в глаза. Моя игра была окончена. — Никаких «если». «Если» — для тех, кто не готов. Ты готов. И я здесь не для того, чтобы это обсуждать. Я здесь, чтобы не дать тебе сгореть до того, как ты войдёшь в операционную. Он усмехнулся. Слабый, едва заметный звук, но для меня он прозвучал как первая победа. Расслабление челюсти, опущенные плечи. — Кстати, хочешь, покажу, как Мегуми вчера пытался приготовить рамэн? — я сунул ему в лицо телефон с фотографией кухни, залитой бульоном. — Я всё видел! Отстань! — он оттолкнул мою руку, но в его голосе уже не было ледяной стерильности. Была раздражённая, живая усталость. Когда он наконец уснул, склонив голову на стол в лучах заката, я вышел. И столкнулся с Лорой в коридоре. Её взгляд, полный общей с нами грусти, пронзил меня. — Сатору, — она назвала меня по имени, и сердце ёкнуло. — Как Гето? — Спит. А Лизи? — Тоже. Мы спустились в буфет. Она сидела, уставившись в окно, погружённая в свои мысли, а я — в созерцание её профиля. — Как ты? — неожиданно спросила она, не отрывая взгляда от темнеющего неба. Вопрос застал врасплох. «Как я?» Я, который только что насильно кормил лучшего друга шоколадом, чтобы тот не треснул от напряжения? — Нормально. А ты? — Не знаю, как её отвлечь. — Сведи её куда-нибудь. — Она не хочет уходить. — Тогда… может, посмотрите, как мы с Гето будем дурачиться в баскетбол? — предложил я, зная, что для Гето это будет лучшей разрядкой, а для них — хоть каким-то зрелищем. — Рядом есть площадка. Она кивнула. И в этот момент между нами повисло тяжёлое, невысказанное. Она почувствовала это первой. — Я пока не готова говорить о нас. Дай мне время, — её голос был тихим, но окончательным. — Прости меня, — выдохнул я, и это было всё, что я мог сказать. Мы сидели в тишине, и я заметил, как её веки начинают слипаться. Она клонилась набок, всё ближе к моему плечу. Я подвинулся, давая опору. И она упала на меня — лёгкая, тёплая, доверчивая в своём сне. Я сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Эта близость была и пыткой, и благословением. Она просила времени. А время сейчас текло так: её ровное дыхание у моего плеча и отсчёт минут до того, как мне нужно будет будить Гето. Когда зазвонил будильник, она вздрогнула и открыла глаза. — Годжо, — её голос был сонным, хрипловатым. — Да? — я встрепенулся, вынырнув из своих мыслей. — С тобой всё в порядке? — она смотрела на меня с неожиданной, сонной заботой. — Надо идти, — резко сказал я, вставая, не в силах выдержать этот взгляд. Она последовала за мной, но потом, видимо, свернула к палате Элизабет. Я разбудил Гето. Он проснулся мгновенно, как солдат, без намёка на сонливость. — Пора играть, — сказал я, стараясь вернуть в голос бодрость. Он лишь криво усмехнулся, но встал и пошёл за мной. Мы вышли на прохладный воздух, к баскетбольной площадке, залитой тусклым светом уличных фонарей. И в этот момент, оглянувшись, я увидел вдалеке две женские фигуры, направляющиеся к нам. Лора вела под руку Элизабет, закутанную в большое пальто. Игра ещё не началась, но битва уже была выиграна в главном. Мы все были здесь. Вместе. В этой тихой, тёмной точке перед бурей. И этого пока было достаточно. После игры мы направились в больницу. Гето ушел готовясь, а мы ожидали, того самого часа.