Белый плен

Розалин. Боже, как это смущает. Он даже не подозревает. Как только я открыла дверь, моё сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. А теперь он сидит передо мной на коленях — такой невинный, такой покорный. И вся эта власть надо мной… нет, надо ним… она дрожит у меня в руках, как птица. — Разденься, — сказала я, и голос чуть не подвёл — в нём проскользнула хрипотца. Он начал с рубашки. Пуговицы расстёгивались медленно, открывая грудную клетку — бледную, гладкую, с едва заметными отметинами, оставшимися от прошлой ночи. Вены на руках набухли — от усталости или возбуждения, не разобрать. Когда он стянул штаны, я увидела, как косые мышцы живота уходят вниз, к тому месту, где уже явно проступало желание. Снимая штаны, я заметила, как косые мышцы спускались в самый низ, где виднелись вены, уходящие к члену, который просил о большем. — Смотрю, ты уже готов, — заметила я, перекинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. Он опустил голову. — Прости… — Где моё бельё? — спросила я. Он протянул свёрнутый кусочек чёрного кружева. Оно было чистым — хотя вчера я оставила его в пятнах его же спермы. Я взяла ткань, почувствовала шёлковистую прохладу. — А теперь покажи, как ты удовлетворял себя, без меня. — Что? — он поднял на меня растерянный взгляд. — Повторить? — голос стал острее. — Нет… — Смотри на меня, — приказала я, и сердце ускорилось. Он послушно поднял глаза, не прекращая движений. В его взгляде читалось смятение, стыд и что-то ещё — тёмное, глубокое, что заставляло меня сжиматься внутри. — Довольно. Он замер, и в его позе было что-то щенячье — будто у него отняли любимую игрушку. — Подойди ближе. Он пополз на коленях, пока не оказался у моих ног. Я раздвинула бёдра, открывая взгляду намокшее от возбуждения кружево. Он потянулся лицом вперёд, но я остановила его ладонью. — Только смотреть. Продолжай.