Не спасай меня

Аудитория была забита не полностью, но достаточно, чтобы чувствовать себя неуютно. Стулья стояли неровно, кто-то сидел на партах, кто-то — на подоконниках. Шум был фоновым: разговоры, смех, шуршание пакетов, чьи-то чужие наушники, из которых пробивался бас. Вика заняла привычное место ближе к двери. Как обычно. Так, чтобы её было видно по минимуму и можно было в любой момент исчезнуть — хотя бы визуально. Она не планировала участвовать. Она вообще не планировала ничего, кроме того, чтобы отсидеть это собрание и уйти. Соня стояла у доски. Ровно. Уверенно. С папкой в руках. Она выглядела так, будто всё происходящее — просто пункт в расписании. Ни суеты, ни нервозности. Чёткая осанка, спокойный голос, взгляд человека, который уже мысленно распределил роли и теперь лишь озвучивает решение вселенной. — Значит так, — сказала она, когда гул в аудитории стал чуть тише. — У нас впереди конкурс. Командный. От универа идёт несколько проектов, и нам нужно собрать инициативную группу. Добровольцев. Кто-то сразу поднял руку. Кто-то буркнул что-то недовольное. Окс и Григорьева сидели, облокотившись на парту ближе к доске. Нецветаева наклонилась к Григорьевой и тихо усмехнулась: — Ну конечно. Григорьева даже не повернула голову — только закатила глаза. — Сразу скажу, — продолжила Соня, — это не «для галочки». Придётся реально вкладываться. По времени и по нервам. — А по деньгам? — крикнул кто-то с задних рядов. — По деньгам — минимально, — отрезала Соня. — По мозгам — максимально. Поэтому если кто-то думает «впишусь, а там посмотрим» — лучше не вписывайтесь. — Угроза прозвучала, — с улыбкой пробормотала Окс вполголоса. Григорьева усмехнулась и добавила: — Готовьтесь, ребятки. В аудитории послышались смешки. Вика смотрела в телефон. Не потому что было интересно. А потому что так было проще. — Мне нужны люди, которые умеют работать, — продолжала Соня. — Не обязательно самые активные, но те, кто не сольётся на середине. Она пробежалась взглядом по аудитории. И на секунду задержалась. На Вике. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Вика это почувствовала. Сердце неприятно дёрнулось. Нет. Только не это. — Вика, — сказала Соня вслух. — Любимова. Голос был ровный. Обычный. Вика подняла глаза. — Ты бы не хотела поучаствовать? Без нажима. Без интонации «надо». Просто вопрос. Вика подняла глаза и медленно выдохнула через нос. Вот нахуя? — Не, — сказала она спокойно. — Я пас. И пожала плечами, будто вопрос был из разряда «будешь чай». — Окей, — так же спокойно кивнула Соня. — Если передумаешь — скажи. Она уже собиралась продолжить, но сбоку кто-то усмехнулся: — Да она же вообще нигде не участвует, — фыркнул кто-то сбоку. — Её вечно нет. Смех. Несколько голосов подхватили. — Да, — кто-то добавил, — Любимова — это как призрак в нашей группе. — Призрак, сбежавший с концерта панков! — заржал кто-то ещё. Смех. Несколько голосов подхватили. Вика почувствовала знакомое раздражение. Не злость. Не обиду. Просто это противное ощущение, когда тебя обсуждают как объект. Как явление. Как функцию. Ну да, меня не видно. Призрак. Да хоть кто, похуй. Отлично же было. Соня повернулась резко. — Так, хорош, — сказала она без улыбки. Тон был сухой. Отрезающий. — То, что человек не орёт о себе на каждом углу, не значит, что его «нет», — продолжила она. — И мы сейчас не на обсуждении личных качеств. В аудитории стало заметно тише. Окс медленно приподняла брови. Григорьева повернулась к ней и одними губами произнесла: — Ебать, ты слышала? Нецветаева едва заметно кивнула. Вика не смотрела на Соню. Она смотрела в стол. В царапины, в чьи-то старые надписи. И чувствовала, как внутри нарастает раздражение — плотное, вязкое. С какой стати она внезапно начала меня замечать? Решила приобщить меня к университетским активностям? До этого два года — ноль внимания. Я не просила, блять. Не просила вызывать по имени. Не просила объяснять за неё. Не просила делать её заметной. Соня между тем уже продолжала собрание — будто ничего особенного не произошло. — Мы сейчас говорим о добровольцах, — добавила Соня. — А не о том, кто кому нравится. Кто еще? Руки снова начали подниматься. Разговор потёк дальше. Но Вика уже выпала из процесса. Не потому что задело. А потому что стало неудобно. Слишком много внимания. Слишком много решений не по её запросу. Когда собрание закончилось, Вика встала одной из первых. Не спеша, но и не задерживаясь. Она прошла мимо Сони, не останавливаясь. Соня заметила. Конечно заметила. И почувствовала странный укол — не вины, не тревоги, а чего-то похожего на сомнение. Я вроде бы ничего плохого не сделала. Но ощущение было такое, будто она шагнула туда, куда её не звали. ***** Столовая между парами была шумной и тесной. Очередь тянулась медленно, подносы гремели, кто-то ругался из-за котлет, кто-то пытался найти свободный стол. Окс, Григорьева и Соня Кульгавая заняли место у окна — не потому что было красиво, а потому что там обычно меньше людей. Нецветаева села первой, сразу закинув рюкзак на соседний стул. Григорьева поставила поднос и выдохнула: — Всё, ещё одна пара — и я реально уйду в монастырь. — Ты там долго не продержишься, — фыркнула Окс. — Тебя выгонят за сарказм и внешний вид, блять. Соня усмехнулась, размешивая чай. И ровно в этот момент Оксана прищурилась. — Так, — протянула она. — А теперь вернёмся к собранию. Соня подняла глаза. — Я слушаю. — А точнее к тому самому моменту, — вмешалась Григорьева. — Где ты внезапно вспомнила, что у нас в группе есть Вика Любимова. Соня вздохнула. — Я не «вспомнила». Я знала. — Ой, да ладно, — Окс откинулась на спинку стула. — Два года вы учитесь вместе, и тут — Вика, не хочешь поучаствовать? Очень нежно, кстати. Почти романтично! — И потом ещё защитила её, — добавила Григорьева, жуя салат. — Мы аж переглянулись. Ты это видела? — Видела, — сухо сказала Соня. — Вы вообще громкие. Иногда ударить хочется. — Не не не, подожди, — Окс наклонилась ближе. — Это что, влияние соседства? Мы были правы? Ты реально решила приобщить Любимову к активной социальной жизни? — Или, — Григорьева хмыкнула, — нашла себе новый проект. Любимова: версия «собрать и социализировать». Соня закатила глаза. — Блять, вы вообще слышите, что несёте? — Конечно! — довольно сказала Окс. — Мы это ещё и вслух обсуждаем. Соня отставила стакан. — Это элементарные манеры. Мы живём в одной комнате. Я подумала — вдруг ей интересно. Всё. — Любимовой? — одновременно переспросили обе. — Той самой Любимовой, — уточнила Григорьева, — которая появляется три раза в неделю, а на мероприятиях растворяется в воздухе? — Которая нигде не участвует, — подхватила Окс, — и на всех общих движах либо «нет», либо «я посмотрю». — Вы же не знаете, почему она так себя ведёт, — отрезала Соня. — А ты, значит, знаешь? — прищурилась Окс. Соня замолчала на секунду. — Нет, — честно сказала она. — И это как раз бесит. Подруги переглянулись. — Она со мной почти не разговаривает, — продолжила Соня уже тише. — Вообще. Я предложила ей поесть — она отказалась. Не грубо, но... странно. И она будто всё время старается быть максимально нейтральной. Удобной. А на какие-то нормальные жесты реагирует так, будто от неё что-то требуют. Григорьева усмехнулась. — Бляяя, Кульгавая. Выключи свой анализ хоть на день, ей богу. — Осторожно, — протянула Окс. — Сейчас начнётся: «она просто закрытая, у неё травмы». — Делать мне нехуй, в травмах чужих копаться, я свои еще не разобрала, — резко ответила Соня. — Я просто не понимаю. Ей правда всё равно или это защита? — А тебе не всё равно, — хмыкнула Григорьева. — Вот и ответ! — Всё, — Окс подняла руку. — Я всё поняла. Нашу Кульгавую зацепило. — Меня не зацепило, — отрезала Соня. — Ага, — Окс улыбнулась. — Конечно. Ну всё, девочки, прощаемся. Сейчас Соня увлечётся — и до свидания, мы её потеряли. — Нихуя себе, а ты вообще хоть раз видела, чтоб Кульгавая кем-то увлекалась? — добавила Григорьева. — Я бы на это посмотрела! — Да идите вы, — Соня фыркнула, но улыбка всё-таки мелькнула. — Так, — сказала она спокойно. — Раз уж вы такие разговорчивые... — НЕЕЕТ, — одновременно выдали Окс и Григорьева. Соня подняла бровь. — Что — нет? — Подожди, — Окс тут же наклонилась вперёд. — Мы не договорили. — Ты не имеешь права сейчас включать режим «распределяю обязанности», — добавила Григорьева. — У нас свежие новости. Эксклюзив. — Какие ещё новости? — Соня прищурилась. — Про наших новых соседок, — Окс ухмыльнулась. — Мы их узнали получше! — И? — Соня скрестила руки. — И это пиздец, — довольно сказала Григорьева. — Но хороший. — Короче, — Окс оживилась, — Там есть Крис Захарова. Та самая, которая смотрит так, будто разложит тебя сейчас по кусочкам. — Или по костям.. — добавила Григорьева. — Да! Она ходит постоянно в кепке и вечно рассказывает про тачки. — Вечно, — подтвердила Григорьева. — Реально. Вчера полчаса объясняла, почему старые японцы — это душа, а всё остальное — говно. — И Вилка, — продолжила Окс, — это вообще отдельный экспонат! — Это вообще пиздец, — подхватила Григорьева, — она ночью лежала на кровати и рассказывала истории уровня «я однажды проснулась на вписке в другом городе и у меня был питон». Соня моргнула. — Питон? — Мы тоже не уточняли, — Окс развела руками. — Страшно было. — А потом, — Григорьева хмыкнула, — мы все вместе играли в какую-то дурацкую игру. Где надо было угадывать, кто из нас скорее всего сядет в тюрьму. — Спойлер, — добавила Окс, — Захарова победила с огромным отрывом. Соня слушала молча. Но уголок губ всё-таки дёрнулся. — А знаешь что самое забавное? — Окс понизила голос. — Они сначала думали, что мы унылые студенты-задроты без жизни. — А потом поняли, что мы просто интеллектуально опасные, — серьёзно сказала Григорьева. — И слегка ебанутые, — уточнила Окс. — Сильно, — кивнула Григорьева. Соня покачала головой. — Вы как всегда. Нашли себе еще двух ебнутых, я не удивлена. — А я вообще-то рада! — Окс выпрямилась. А Григорьева рассмеялась. Спустя минуту Соня вздохнула. Взяла телефон. И спокойно сказала: — Если вы хотели меня отвлечь — не получилось. Вы в команде. — Чего? — синхронно. — Нецветаева, ты со мной будешь думать над наполнением и смыслами. Григорьева — структура и подача. — Кульгавая, — медленно сказала Окс, — а ты вообще спрашивать нас собиралась? — Я спросила, — пожала плечами Соня и ухмыльнулась. — Мысленно. Вы согласились. Как и всегда. Григорьева рассмеялась. — Блять. Вот это настоящая угроза. — Вот видите, — Соня встала, забирая поднос. — А вы говорите — я кого-то приобщаю. Если приобщать — то только вас, вы же больше всех пиздите, хоть направлю вашу энергию в полезное русло, — она подмигнула им с победной улыбкой и развернулась, оставив их за столом. Окс посмотрела ей вслед и покачала головой. — Всё. Пиздец. — Да, — согласилась Григорьева. — Любимова даже не знает, что уже стала катализатором. ***** В это же время в другой части университета Вика сидела на подоконнике у окна в конце коридора, вытянув ноги и опершись спиной о холодную стену. В руках — энергетик. Открытый, но почти нетронутый. Кира сидела рядом, жуя какую-то булку, купленную на бегу. Крошки падали на подоконник, но её это вообще не волновало. — Ну? — сказала она, прожёвывая. — У тебя такое лицо, будто ты сейчас будешь орать. — Я не буду орать, — фыркнула Вика. — Я буду жаловаться и ныть тебе. Это другое. Кира хмыкнула. — Отлично. Начинай. Я в режиме «самая пиздатая поддерживающая подруга года». Вика сделала глоток энергетика и выдохнула. — Короче. Эта... Кульгавая. — Опа, ну давай, жги, нахуй, — оживилась Кира. — В комнате, — Вика начала загибать пальцы, — предлагает мне поесть. Я отказываюсь. Она всё равно готовит на двоих, блять. Приносит. И такая типа «если вдруг». — О боже, — Кира закатила глаза. — Ужин на двоих? Кошмар! Чай тебе не предлагала? Плед? Может она еще и вещи твои готова стирать? — Медведева, блять, я серьезно! — Вика скривилась. — Я ей сказала, что не хочу. Я не просила. — Угу, — Кира кивнула. — Дальше. — Потом, — Вика помолчала секунду, — она извинялась первой! За то, что... ну, я пару раз даже не поняла за что. Мы как-то столкнулись в проходе, и она сразу извинилась! И когда я только пришла с коробками, она тоже извинилась. Как будто старается быть максимально располагающей к себе, блять. — Это уже подозрительно, — хмыкнула Кира. — А сегодня, — Вика подняла взгляд, — она при всей группе позвала меня участвовать в конкурсе. По имени. А потом, когда меня начали стебать, она ещё и заступилась! Кира рассмеялась. Громко. С удовольствием. — Блять, — выдавила она между смехом. — Вика. Ты понимаешь, что вселенная буквально тащит тебя за шкирку в социум? — Да пошла она, эта вселенная, — раздражённо сказала Вика. — Меня всё устраивало! Мы нормально учились, не общались, не лезли друг к другу — идеально же! — А теперь она решила набиться к тебе в подружки? — прищурилась Кира. — Именно! — Вика вскинула брови. — Зачем? Я не просила. Я не намекала. Я вообще ничего не делала! — Ну, — Кира пожала плечами, — может, ты просто слишком ахуенная, чтобы тебя не заметить. — Кира. Два года. Два года все было нормально. — Ладно, ладно, но вообще я серьезно, на себя посмотри, — она улыбнулась и подмигнула. — А так... В этом же ничего такого нет. Она не насилует тебя своей активностью. Не тащит за шкирку на мероприятия. Не общается с тобой принудительно. Просто... замечает тебя. — Вот именно! — Вика раздражённо фыркнула. — Никогда такого не было, нахуя? Меня устраивало, что меня не замечают. Кира перестала смеяться. Откусила ещё кусок булки. Посмотрела на Вику внимательнее. — Слушай, — сказала она уже спокойнее. — Тебе правда так сильно не нравится Кульгавая? Или ты просто защищаешься? Вика усмехнулась. Слишком быстро, чтобы это было искренне. Так, будто за усмешкой пыталась скрыть настоящие ответы. — Да я вообще-то людей не люблю, если ты не заметила, — отмахнулась она. — Мне хватает тебя. Которую я, между прочим, тоже терплю. — Какой щедрый комплимент, — Кира фыркнула. — Я тронута. Кира помолчала пару секунд, понимая, что Вика намеренно отшутилась и перевела тему на подругу, лишь бы не смотреть правде в глаза. Но потом всё же сказала: — Знаешь... Если человек делает что-то нормальное — это ещё не значит, что он потом тебе предъявит или обязательно сделает тебе больно. Иногда люди просто такие. Не потому что хотят влезть, а потому что не умеют по-другому. Вика покрутила банку в руках. — Все так говорят. А потом внезапно какая-то хуйня случается. — Да, — спокойно согласилась Кира. — Такое бывает. Но если ты каждый раз будешь отталкивать ещё до того, как что-то случилось — ты никогда не узнаешь, кто из них реально опасный, а кто нормальный. Вика фыркнула. — Нихуя себе ты философ. — Я старше, — Кира ухмыльнулась. — Мне положено. Она ткнула Вику в бок. — Я не говорю «дружи». Я говорю — не воюй заранее. Вика закатила глаза. — Не хочу. Она сделала ещё глоток энергетика и отвернулась к окну. — Если она ещё раз назовёт меня по имени при всей группе, — пробормотала она, — я сбегу из универа. — Не сбежишь, — уверенно сказала Кира. — Ты просто будешь беситься и мне поноешь. Классика. И Вика, к своему раздражению, поняла, что Кира, скорее всего, права.