Her cursed mind.

      Анна стала замечать, что стала раздражительнее. Больше никто вокруг не может удовлетворить её потребность в общении кроме Лэйн. Анне просто не интересно. А потому она ждёт их сеансов, при этом стараясь выглядеть не как преданная собачонка. Пускай уж лучше в глазах Лэйн она будет высокомерной, нежели излишне заинтересованной.       Они не обсуждают проблемы девушки. Анна решила, что однажды Лэйн сама всё ей расскажет, когда поймёт, что они достигли определённого уровня доверия. Анна считает, что этот момент максимально близко, ведь... пациентка стала вести себя куда более нормально. Это прогресс. Тот, который требовала Донован. Разумеется, эта женщина была недовольна. Ей нужно было нечто более существенное, чего Анна ей дать не могла. — С тобой теперь окончательно стало невозможно находиться, — пробубнила Анхея.       Анна едва подняла на неё взгляд, ничего не ответив. Анхея любила всячески задевать свою коллегу, считая себя гораздо лучше. В конечном итоге ей это перестало приносить удовольствие, но вошло в привычку. Как и у Анны, их перепалки начали входить в привычку. Страшно признаться, но их взаимная пассивная агрессия успокаивала. Весь негатив, копящийся в них в течение рабочего дня, они выплёскивали друг на друга. И это было совершенно безопасно, ведь на мнение друг о друге им было совершенно плевать.       Анну даже не волновало, что в фразе той прозвучала капелька беспокойства, что Анхея задержала взгляд дольше обычного, не закатывала по привычке глаза. Не сказать, что Анхее было прям так уж не плевать на коллегу, но всё же...       Девушка направились в свои кабинеты. Анна прикоснулась к двери и сразу же поняла: не заперто, хотя она уверена, что закрывала её. Внутри врач увидела сидящую Лэйн, причём сидела она в необычной позе: ноги задраны на изголовье кресла, а сама она лежит на нём и частично на подлокотнике. Может, если бы Анна, заходя в кабинет подобным образом где-то неделю назад, увидела бы скучающую Лэйн, она бы наверняка испугалась. Но это Лэйн. Подобное стало обыденностью, не стоящей внимания. — Ты рано, — просто сказала Анна, внимательно вглядываясь — Ноа начал меня раздражать вот и решила избегать конфликта, — потягиваясь, отвечала девушка. — Я ведь не хочу, чтобы тебя выгнали с работы, — на её лице появилась широкая улыбка.       Вместо ответа Анна посмотрела на стеллаж, где было несколько крючков: запасной ключ от кабинета висел на своём законном месте. Девушка хмыкнула и медленно повернулась к пациентке: — И всё-таки мне интересно, как ты сюда попадаешь... — Не думаю, что эта дверь чем-то отличается от тысяч других, — скучающе сказала она. — Всё одно, Анна. И открытие дверей — самое меньшее из проблем вокруг. — А может, я хочу научиться, — хитро прищурив глаза, продолжала она. Анна подошла ближе и поставила стаканчик с кофе на стол. Она уверена, спустя десять минут Лэйн присвоит кофе себе, если та не успеет его допить. — Не все двери нужно открывать, Анна. Некоторым лучше навсегда остаться закрытыми, — Лэйн выпрямилась, принимая более социально-приемлемый вид. — А какие-то мы сами должны найти в себе силы, чтобы закрыть. — Это очень хорошая фраза, — Анна села в кресло. Она улыбалась, а разум её был занят размышлениями о речах пациентки. Она всегда старалась слушать Лэйн максимально внимательно, с ней нельзя было дать себе отдохнуть и секунду. — Ты можешь понимать её, но далеко не все искренне способны осознать и приять это, —Лэйн нахмурилась. — Даже со мной... ты продолжаешь снова и снова. — Эту дверь, вероятно, заклинило, — издав короткий смешок, отвечала Анна. — Я хочу этого, понимаешь?       Лэйн слегка приподняла голову, чтобы смотреть на девушку свысока и достаточно долго всматривалась в её глаза: — Ты уверена? — она спросила это шёпотом. — Да, — кивнула Анна. — И ты спрашиваешь это уже в третий раз за неделю. — А ты внимательна... — Лэйн ухмыльнулась и снова приняла в кресле несколько расслабленную позу. — Тебе это нравится. Чтобы ты не говорила, ты ведь прекрасно понимаешь, что я пытаюсь залезть к тебе в голову? Тебе нравится наблюдать за мом попытками, моим ожиданием, за каждой моей реакцией... — И тебе это нравится, — прозвучало утверждающе.       Анна была вынуждена кивнуть. После, поняв, что Лэйн погрузилась в свои мысли, она принялась за кофе. При этом девушка старалась всматриваться в выражение лица пациентки. Она хмурилась, едва заметно, пальцы её слегка сжимались и разжимались. Лэйн не смотрела в какое-то определённое место, значит, вряд ли сейчас она наблюдала одну из своих галлюцинаций. Но галлюцинация вполне могла быть и слуховой, только нельзя было установить, испытывает ли это сейчас девушка, ведь Лэйн всегда выглядела крайне задумчивой. — Что там с Ноа? — осторожно спросила Анна через пару минут. — Он невероятно много жалуется, при этом ничего не делая, — пожала плечами девушка. — А что он должен делать? — Анна пыталась вспомнить, у кого наблюдается этот парень. — Врезать твоему брату, — как ни в чём не бывало, говорила Лэйн.       У Анны получилось скрыть нахлынувшие эмоции. Раньше на думала, что этот навык у неё на высоте, такая вот профдеформация, с появлением Лэйн она поняла, что это далеко не так. И вот, спустя три месяца работы с таким человеком, Анна могла официально заявить, в подавлении эмоций при людях ей теперь нет равных. Поэтому она ничего не сказала на ответ Лэйн, просто продолжила спокойно ждать объяснений. — Человека каменнее представить сложно. Вовлеченности ноль, а вот амбиций... Он словно не врач, а командир, — на самом деле Лэйн прекрасно знала, что Анна не в восторге от её слов. Она видела. Всё видела. Пусть Анна думает, что у неё получается держать себя в руках. В это могут поверить и другие пациенты, и её коллеги, и даже Донован. Но не Лэйн. — Такова специфика профессии. Мы черствеем со временем, — призналась Анна. — Если я предложу ему отправиться в отпуск — он предложит мне отправиться в соседнюю от тебя палату, — попыталась пошутить девушка.       Лэйн признавала — это забавно. Она даже искренне улыбнулась. А ещё Лэйн знала, что там Анне и место. В соседней от неё палате. Анна не далеко ушла от здешних пациентов, Анна часто бывает слишком зациклена на чём-то. Даже, скорее помешана. Лэйн чувствует, что становиться объектом этого помешательства, и ждёт, когда назад пути не будет и Анна это поймёт. А пока она молчит.       Анна понимала, что тему надо как-то менять. Причём на такую, которая сможет ей поведать что-нибудь личное о Лэйн... может, её прошлые психиатры? — Ты работала с Анхеей, как ты себя чувствовала? — девушка поправила очки. — А вы конкурентки? — равнодушным тоном спрашивала пациентка. — Мне на неё плевать. — Анна не соврала. Когда-то они пытались соперничать, да только глупо это всё. А осталось между ними... возможность без последствий выплёскивать эмоции. Приятный бонус к кофе от посиделок в общей комнате персонала.       Лэйн хмыкнула. Сложно было сказать, как она к этому отнеслась. Она потупила взгляд в стену, то ли вспоминая, то ли придумывая что-то, а после, встав со своего места начала не спеша говорить. — Вряд ли тебя интересует мой взгляд на их с Пилеоном дешёвую драму? — хмыкнула девушка. — Она куда терпимее твоего брата. Она улыбается куда чаще Яна, и в её улыбку почти можно поверить, — на этих словах пациентка начала улыбаться шире. — Сложно не заметить, что она в хороших отношениях с Донован...       Анна молчала, не поддаваясь на эту театральную паузу, так и манящую задать Лэйн вопрос на эту тему. Ну а Лэйн? Она гордая: не хочет — не надо. Не скажет. И пусть терзается до следующей их встречи, что же Лэйн имела в виду. Чем больше Анна думает об этом, тем больше думает и о самой пациентке. — И она сдержаннее тебя, — закончила Лэйн. Она подошла к окну, уставившись на падающий снег. Редкие снежинки пролетали, и, толком не успевая хоть немного полежать на земле, таяли. — И почему ты выбрала сменить врача? — спросила Анна. Она пока не услышала от Лэйн никакой критики, что странно.       А Лэйн очень понравилось, как Анна поставила этот вопрос. Выбрала. Сама. Она выбрала. Хорошо, что Анна понимает, что у Лэйн есть выбор. Однажды она поймёт, что у неё самой выбора нет. Он в руках её же пациентки. — В ней нет того, что есть у тебя, — девушка подмигнула и подошла ближе к Анне. Она нагло села на её стол, смотря сверху вниз. — Она пропащий человек... в ней нет безумного огонька, дающего жизнь. Как робот. Как правильный робот... Или, может, как ангел? Да, скорее как ангел. Ангелы не добрые, но быть таковыми их работа, и в её исполнении они хороши.       Лэйн с каждым словом наклонялась всё ближе и ближе. Анна находила странной эту особенность. При всей своей отчуждённости, Лэйн старалась находиться максимально близко к ней, при этом иногда явно нарушая рамки приличия. Вполне возможно, Лэйн этого даже не осознавала. Просто она... стояла там, где хотела и делала то, что хотела. И если она считает, что стоя достаточно близко, произнося свои странные речи прямо в губы Анне, она лучше донесёт информацию – Лэйн будет это делать. — Ангелы на самом деле жестоки. Они даже не понимают природы "ошибок", не знают ничего о том, каково это: посмотреть под другим углом. В её голове просто нет этого концепта... — Она просто запретила тебе вскрывать замки? — И не только! — глаза Лэйн удивлённо округлились. — Что же? — с хитрым прищуром спросила Анна. На самом деле она испытывала нетерпение. Она изо всех сил желала узнать все тайны Лэйн, по крайней мере те, что связаны с этим местом. — Мне ты больше ничего такого... — О, однажды —обязательно! — со смехом Лэйн отодвинулась от врача. У Анны дрожь прошла по телу: почему-то без девушки на неприлично близком расстоянии стало холодно... такое бывает, если человека одолевает чувство брошенности. — И все наши разговоры... Анхея не поняла бы и половины. — Ты пыталась всё же объяснять ей? — теперь уже Анна подалась чуть-чуть вперёд, сокращая дистанцию между ними. — А что толку? Кому-то... суждено умереть, так ничего и не узнав за свою жизнь, — Лэйн пожала плечами и слезла со стола. — Ты не только ничего не можешь забрать в следующую жизнь, но и в эту ничего не принёс...       Она уставилась на стену, где висели дипломы. На некоторых местах остались следы, можно было легко понять, что здесь что-то было. — Что-то не так? — Анна нахмурилась и оправила очки. — Ты ведь не выбросила, да? — Лэйн опечалено опустила голову. — Я повторю, что сказала сейчас: ты ничего не можешь забрать в следующую жизнь. Тогда зачем оно? — Шампунь тоже не забрать при смерти, — улыбнулась Анна. — Что же, мне отказаться от него сейчас?       Лэйн громко рассмеялась: — Шампунь, в отличие от бумажек, никто не наделил "глубокими смыслами". Обычная вещь, делающая свою работу. А бумажки? Декларации, документы на недвижимости, аттестация, деньги — это ведь бумажка. Которой придумали смысл. Я сотру с них твоё имя. Или просто порву. И что ты будешь делать с утерянным смыслом? — Запрошу в университете копию, данные хранятся годами... — Ты и без них могла бы кому-то помочь. Ты и сама можешь сойти с ума, несмотря на всю вою осведомлённость. Тебя, в конце концов кто-то может обмануть и всё "понимание людей", которому тебя учили окажется фуфлом. Вес не в бумажке. Он в голове. Но он прикреплён к бумажке.       Анна, слегка оттолкнувшись, выезжая из-за стола. Она разглядывала пациентку с ног до головы. — Имеет ли смысл так держаться за материальные вещи? Имеют ли они вообще смысл? Я знаю, твои дипломы здесь, в ящике стола. Зачем? Это не якорь, чтобы остановиться в спокойной гавани. Это балласт. — У тебя у самой есть образование, Лэйн. — И я понятия не имею, где лежит подтверждение этому факту, — девушка легко на пятках развернулась, уставившись взглядом прямо в глаза Анны. — И сейчас... сейчас мне дела до этого нет. Помогла мне бумажка? — она развела руками, показывая по сторонам.       Анна отвела взгляд и пожала губы. Она изобразила нечто похожее на согласный кивок. Смотреть снова на Лэйн она не решалась: слишком уж сейчас она жутким немигающим взглядом смотрела на неё. — Отказавшись, ты приобретёшь. Когда у тебя не будет ничего, ты поймёшь, что обладаешь всем. Ты хочешь? Приди и возьми.       Анне захотелось повторить последнюю фразу шёпотом. Приди и возьми. В этом было что-то. Не факт ведь, что послушав такой совет, ты обязательно помешаешь кому-то или даже навредишь... Верно? Она хотела брать. Она считала, что заслуживает многого. Считала, что за все свои успехи, вопреки предвзятому отношению окружающих, она должна... она может... — Что бы ты сделала, если бы на сутки во всём мире перестали действовать всякие правила? — Ничего... — поспешно выдала Анна. — Ты бы ничего не сделала, потому что действительно не хочешь, или тебе эту программу зашили? Незаметно, с самого детства... Ничего не хотеть — это выбор?       Анна устало выдохнула. — Сами придумали. Сами заучили. Сами заперли себя. Кто сказал о том, что делать определённые вещи неправильно? Ты можешь сказать о том, что знаешь, что правильно? Нам кажется жестоким, что раньше сжигали ведьм, но посмотри по сторонам — ни одной женщины на метле или варящей что-то в котелке, так может ведьмы были сожжены, а то была необходимая жестокость? Тебе просто заговаривают зубы. Просто говорят, не давая вставить слова. Просто дыши, Анна. Это твоя пациентка и она не в себе.       А Лэйн говорила и говорила... о желаниях и несправедливостях. Если бы не какие-то "правила", Анхея давно бы переспала с Пилеоном и не делала мозги всей больнице. Донован застрелила бы парочку особо ненормальных, обезопасив мир... — Надо остановиться, — Анна сказала это слишком громко. Лэйн победила: она вывела её на эмоции. Причём слишком быстро... Просто Анну слишком поразило откровение о том, что Лестер... хочет Ноа. Откуда Лэйн это вообще взяла?       С победной ухмылкой пациентка спокойно уселась напротив стола Анны. — Между Лестером и Ноа... — практически шипя медленно начала спрашивать девушка. — Нечто, понятное только им двоим, — пожала плечами пациентка. Сообщить Донован. Отстранить Лестера от работы. Перевести Ноа. — Сама подумай. Сама. Без шпаргалки с правилами, пришитой к твоему мозгу. Они жизнью своей довольны? Никого убить не желают? Неужели людям, которые не в себе, запрещено... чувствовать, — Лэйн несколько разочарованно надула губы. От этого вида Анна начала испытывать чувство вины. — Он не выбрал это. Видела бы ты их мелкие перепалки. Ссорятся по глупостям, только чтобы показушно всем заявить, что друг до друга им дела нет... — Лэйн, ты не понимаешь, эмоциональные потрясения в состоянии... — Ему не будет лучше. Даже когда ему подберут удачный препарат. Он будет помнить о том, что он видел и слышал. Да, нового ничего не будет, но воспоминания с ним навсегда. Мы можем пожизненно запретить ему... общаться с людьми? И вообще. Это не такая редкость, Анна. Правило об отношениях все знают, но многие его нарушают, ты не представляешь на сколько... — Кто? — резко выпалила девушка. — Грег, Ник... У каждого были короткие, но невероятно яркие интрижки. И, я не уверена с кем конкретно, но Кира определённо целовалась с кем-то в медицинской форме, — на лице её появилась гордая улыбка. — Ты так свято верила правилам, что решила, будто все им следуют, — Лэйн громко рассмеялась. — И откуда только ты всё про всех знаешь... — Анна отрицательно покачала головой. — Я прошу тебя сесть на место. — Я не хочу! — активно запротестовала Лэйн. — А я хочу. И я требую, Лэйн, — Анна сказала это абсолютно расслабленно. Девушка всё ещё пыталась контролировать свою пациентку.       На это Лэйн, удивлённо захлопав глазами, всё же подчинилась. Она села на место, но за сеанс больше ничего не сказала, хотя Анна предпринимала далеко не одну попытку. Всё вернулась в прежнее русло: Лэйн отсчитывала секунды и ровно в назначенное время поднялась и вышла. По ту сторону ждал недовольный Грег, на котором она отыграется за эту неудачу, пока они будут идти до её палаты.

***

      Анна закончила свой сен с Кирой. Её проблемы с контролем гнева практически исчезли, Анна бы и рада рекомендовать девушку к выписке, но... то, что сказала Лэйн об отношениях Киры с кем-то из сотрудников — это не выходило из её головы. Кто это был? Как это повлияло на саму Киру? Как лучше спросить об этом у пациентки, не вызвав при этом новой вспышки гнева и не подорвав выстроенное доверие? Может спросить у самой Лэйн?       Нельзя. Лэйн любит выводить на эмоции. Анна не знает, осознанно она это делает или нет, но вестись на это она не намерена. Но хочется. Честно, хочется дать слабину. Кажется, что от этого будет меньше проблем вокруг. Вести себя правильно — это долгий путь. Можно решить всё быстрее. Рассуждения Лэйн не лишены рациональности. В целом, наверно любой пациент здесь сможет, логически рассуждая, даже придумать, что общего между вороном и письменным столом. Это их способность. Находить связи там, где их нет.       А может к чёрту всё. Анна сейчас встанет и развесит эти дурацкие диплом на места. И плакат нарисует: "да, мне важно одобрение общества". Ну, какой Лэйн толк от того, что она это признает? Анне этого не понять. Два сеанса назад Лэйн сказала: понимать и осознавать — это разные вещи. Анна призналась, что не понимает этого. Лэйн рассмеялась, и сказала, что в таком случае ей слишком далеко до ступеньки "осознания".       Девушка держит в руках карандаш. Она отстукивает им ритм секундной стрелки. Надо хотя бы представить план действий до того, как сюда заявится Лэйн А вдруг она не придёт?       Карандаш ударился об стол и упал на пол. Нет-нет-нет. Такого быть не может, такого просто нельзя допустить! У неё вообще нет права не явиться сюда... Или есть? О, Лэйн найдёт и причину, и возможность... Надо было просто согласиться с её суждениями в прошлый раз, и всё, не было бы ничего сейчас.       Это же конец. Донован решит, что Анна провалилась, позаботиться о том, чтобы Лэйн перевели в другое учреждение... Это же будет провалом! И Анне плевать, что провалилась не только она, но и двенадцать человек до неё.       Лэйн не придёт. Она разочаровалась в ней также... также... как в Анхее! Да, именно так. Что она была не способна её понять, что Анна не далеко ушла. — Скучала? — послышался знакомый голос из дверного проёма.       Лэйн. Лэйн — пагубная привычка. Проще бросить, но разве это будет интересно?       Сзади стоял Лестер с выражением лица крайне загадочным. Мыслями он был явно далеко от работы, больницы... Наверно, Лэйн не ошиблась, говоря о его связи с Ноа. Надо будет проследить за этим. Как-нибудь между делом. — Привет. Как ты себя чувствуешь? — улыбаясь, спрашивала Анна. — Ты меня расстроила в прошлый раз, поэтому... не могу перестать думать о том, что никто меня не слышит. Слушает — это ещё может быть, но не слышит, — присаживаться на место Лэйн не стала. Она принялась рассматривать ковёр.       Ковёр как ковёр. Однотонный, светлый, мягкий с высоким ворсом. Там остались следы, которые, вероятно, складывались в какие-нибудь причудливые картины. — Я пытаюсь, Лэйн, — выдохнула Анна. — Я порсо не знаю как. — Тогда у меня к тебе снова предложение. Можешь считать это нашим вторым сеансом психотерапии... — Но мы уже занимаемся с тобой... — Уточняю: сеанс, где пациент — ты. В первый раз ты ответила на несколько моих вопросов... на этой неделе мы набросали примерный план действий, — протараторила девушка. — И в общем картина мне ясна. — Мне не нужна помощь, —сохраняя улыбку, отвечала Анна. — Если я скажу тебе тоже самое, — ты мне не поверишь, — запротестовала Лэйн. Она отошла ближе к врачу. — Я как минимум не дерусь с другими пациентами и санитарами, — машинально Анна попыталась несколько откатиться на кресле чуть подальше, но Лэйн, втянув руку, схватила спинку её стула, возвращая на место. — То, что ты этого не делаешь — не значит, что ты того не хочешь, — и снова Лэйн непозволительно близко. — Ты не могла бы... — Оттолкни. Или хотя бы скажи нет. Хотела бы: давно бы сделала это, — Лэйн подмигнула девушке и улыбнулась шире прежнего.       Анна не шелохнулась. Что? Лэйн... просто издевалась? Столько времени? Для чего... — Ну же, — лицо Лэйн было прямо перед лицом Анны, она чувствовала её сбитое дыхание. — Это перебор, Лэйн, — нахмурившись, сказала девушка. Она попыталась слегка отодвинуться, вжавшись затылком в изголовье спинки стула. — Я не услышала "нет", — Лэйн по-детски обиженно надула губы. — Это было одно и тоже, — фыркнула Анна. — Не-а, — снова улыбка. Слегка коварная и издевательская. — Лэйн... нет. Так нельзя. Нет, — Анна напрягла руки, на случай, если всё-таки девушку придётся оттолкнуть. Этого не потребовалось. Лэйн очень просто ушла, расположившись на своём месте. — И чего ты добивалась этим? — Ты хорошая девочка. Хорошие умные девочки должны знать словно нет, — пожимая плечами, отвечала пациентка. — Знаешь, Лэйн... Порой, конкретное "нет" и не должно требоваться. Люди должны... по взгляду, языку тела считывать то, что человеку неприятно. Намёка на неприязнь должно быть достаточно, чтобы человек остановился. У тебя... определённо есть проблемы с пониманием границ других людей... — У других людей тоже. Не у всех, но у подавляющего большинства. Так почему я должна вести себя иначе? Ну, или надеяться что мои "намёки на неприязнь" поймут? — Лэйн нахмурилась. — Тебя перестанут обходить за три метра минимум, если ты хоть немножечко осознаешь... — А меня это устраивает. Веди себя хорошо, и другие будут тебя уважать... на деле же, в реальности всё совсем не так. Посмотри хотя бы на Донован. Уважение к ней по большей части ведь держится на страхе, верно? — Лэйн снова самоуверенно улыбнулась.       Возможно, не будь Анна так погружена в рассуждения о словах Лэйн, она бы заметила, насколько в сравнении с самыми первыми сеансами, она выдаёт много эмоций. Да, большую часть времени она здесь всё ещё сидит с лицом совершенно безучастным, но что это если не прогресс? — Кажется, нам надо перевести тему, — заключила Анна. — Думаю, ты очень хорошо постаралась, выслушивая меня, так что... спрашивай. Факт из моего прошлого. Любая тема, — Лэйн знала, что Анна безумно обрадуется тому, что тема не будет абстрактной. Или касающейся самой Анны.       Какое-то время девушка думала. Она по привычке поправляла очки, теребила край рукава рубашки... Она выбирала между работой, детством и отношениями. Три основные темы, вызывающие у людей различные проблемы. — Твоё воспоминание. О детстве. Представь, ты дома. Оба родителя тоже дома. Какая... сценка самая первая придёт на ум.       Лэйн расположилась в кресле удобнее. Она запрокинула голову назад и прикрыла глаза. Руки она расположила на подлокотниках. Говорила она не громко, казалось, будто она реально переносилась сейчас в определённый момент своего прошлого. — Такое редко бывало. Ну, когда оба родителя дома. Чем старше я становилась, тем реже могла это наблюдать... Но я помню, что мои родители перестали разговаривать друг с другом уже тогда, когда мне было шесть. Я уже тогда работала, — пошутила девушка, — почтальоном. Только для родителей. От мамы к папе. От папы к маме. Мне казалось, что они оба просто хотят меня занять чем-то, чтобы лишний раз не роняла вещи и не пачкала игрушки. Пусть лучше будет полезной и... хотя бы передаст сообщение. Только вот сообщения друг от друга они получали с явным неудовольствие. Я не понимала, почему это недовольство выплёскивалось на меня. Я же просто передала то, что мне сказали, а не выдумываю что-то...       Лэйн открыла глаза. Она поставила локти на колени, а ладонями подпёрла голову. Спина её несколько согнулась. — Я так ненавидела это, — выдохнула она. — И до сих пор ненавижу. Люди ждут, что я что-то скажу, но стоит мне открыть рот, как они в миг становятся недовольными. Им не нравится то, что они слышат, но зачастую они сами просят что-то сказать. — Твои родители в разводе? — уточнила Анна. — Они редкостные приспособленцы. Они зависят друг от друга. Папа от маминой еды. Мама от того как папа хорош и ремонте. И так далее... — Это значит... — Нет. Но они не устают говорить о том, какие ни бедные и несчастные друг с другом, а их кольца на безымянных пальцах — коварный туго затянутый ошейник, — Лэйн слегка посмеялась. — И как они разговаривают с тех пор, как тебя нет с ними? — Анна едва заметно нахмурилась. Ей было... немного неловко задавать этот вопрос. Какой-то он слишком глупый что ли. — Неохотно. Или записками на холодильнике, — не придавая значение реакции Анны, спокойно отвечала пациентка.       Какое-то время они молчали. Анне казалось, что Лэйн не предаёт этим воспоминаниям какого-либо значения. Было и было. Так ведь было у многих. Это нормально. Вряд ли Лэйн осознаёт, что это как-то может повлиять на её поведение. — Как ты считаешь, Лэйн... — Закроем тему, — одёрнула девушка. — Мы продолжим... позже, обязательно, — Лэйн подмигнула Анне и встала с места. — Ты хочешь уйти? — она крепко вцепилась пальцами в дно стола, сдерживая себя от того. чтобы не подорваться с места. — Ага, — незаинтересованно бросила Лэйн. — Из-за чего? — брови Анны немного приподнялись. — Сложно с тобой, — пожала плечами девушка. — И ты в любом случае сегодня с тобой увидимся. На нашем сеансе! — Не будет никакого сеанса, если ты продолжишь так себя вести! — на порядок громче заявила девушка чрезвычайно строгим тоном. Лэйн быстрым шагом направилась к Анне и не раздумывая схватила девушка за верх рубашки. Она приподняла её с места, аккуратно, всё ещё давая возможность Анне добровольно последовать за ней. — Тебе надо научиться отпускать. Отпускать для того, чтобы не потерять навсегда, — и Лэйн отпустила свою руку. — Выйди. Пройдись по улице, проветрись. Хотя бы вспомни о чём-то помимо этого кабинета... Сколько комнат в твоей квартире?       Анна отвечать не стала, но обратила внимание на то, что ответ пришёл к ней в голову не сразу. И вообще она потратила несколько секунд пытаясь вспомнить хотя бы что-то из обстановки собственного жилища. — Боже, Анна, расслабься, не экзамен сдаёшь, — рассмеялась девушка. — Тебе бы не помешал перерыв от меня... Нет. Нет-нет-нет. Это определённо порушит все планы. Какой перерыв? Один пропущенный сеанс — и всё, не факт, что сохраниться их прежний уровень общения...       Смех Лэйн стал громче. Что же, если ей так нравиться доводить Анну, она определённо выберет уйти. А что же сама Анна? Она позволит. Почему-то перед глазами у неё появился образ Яна. Яна с уродливыми шрамами на щеке. — Вечером. Так же как в прошлый раз. И я уверена, это приключение тебе понравится гораздо больше... Что не так? — резко оборвала речь Лэйн. — Глядя на твою улыбку, мне кажется, что приключением будет вывезти меня куда-то в лес... — Отсюда не на столько просто выйти, как ты думаешь, — девушка театрально обиженно вздохнула. — И не переживай. Ты подобного не заслуживаешь, — она по-доброму улыбнулась.       От выражения лица Лэйн, Анна несколько покраснела.       Когда Лэйн ушла, девушка как-то машинально взяла карандаш в руки и сломала его. Полегчало. Она взяла половину карандаша и проделала это снова, медленно выдыхая. Лучшая медитация. Жаль, что именно из-за неё карандаши и не задерживаются в её кабинете. Справедливости ради, не только Анна грешит подобным способом снятия стресса.

***

      Анна решила не задавать вопросов. Просто позволила девушке её удивить. Она не уверена, насчёт "удивить", но довести до приступа несколько раз выпадала прекрасная возможность. Стоило в коридоре им услышать чьи-то шаги, как Лэйн делала какие-то невообразимо быстрые движения то скрывая их за поворотом, то за коляской, брошенной посреди коридора...       При всём этом для того, чтобы спрятать Анну... ну и чтобы заставить её сгруппироваться и замолчать, она весьма наглым образом её зажимала. На этот раз Анна возмущалась, на что получила внешне очень даже искреннее "извини". Когда Анна услышала эту интонацию и посмотрела в глаза Лэйн... как-то расхотелось говорить ей хоть слово поперёк. — Узнаёшь? — прошептала пациентка. — Кабинет Донован, — сглотнула Анна. — Проходи, — галантно кивнула Лэйн, после чего, несколько замешкавшись, предприняла попытку открыть дверь. Это оказалось невероятно просто. Проще, чем предполагала Анна. — Зачем мы здесь? — спросила девушка. — Ты должна найти доказательства того, что Донован далеко не "правильный человек", чей образ ты вечно пытаешься транслировать. — Но я это делаю для себя. Мне не важно, что она... — Нет, важно. Что бы ты ни говорила: она — твоя модель поведения... Всё у вас чётко, по полочкам. И ты хочешь... стать такой как она. Ты имеешь определённые планы на этот кабинет, — вопреки всем ожиданиям, Лэйн не выдала коварную ухмылочку. Наоборот, в речи её слышалось сочувствие. — Допустим. Но это равносильно тому, чтобы искать иголку в стоге сена... — Я знаю, что ты здесь найдёшь. И знаю, что это... не так чтобы прям и спрятано... Главное правило: возвращай всё на места ровно так, как брала. Донован придирчивее к деталям, чем ты думаешь, и у неё хорошая память, — с важным видом, словно инструктор по вождению, декларировала Лэйн. — Параллельно с этим можешь пофантазировать, как работаешь здесь.       Анна закатила глаза и неуверенно сделала шаг вперёд: — Может, хотя бы подсказку? Я не хочу тратить на это всю ночь, у меня не такой тяги к исследованиям. — Результат гораздо приятнее, когда знаешь, каким путём ты до него дошёл, — запротестовала пациентка. — Так уж и быть. Можешь отбросить этот шкаф и тумбочку у входа.

***

      Анна переводил взгляд с бумаги на Лэйн. Потом на компьютер. И снова на Лэйн. Это какая-то шутка. Стараясь отвлечься хоть немного, Анна занимается тем, что прячет на место записку с паролем от компьютера: между двумя папками на столе. — Забавно, правда? — но на лице Лэйн не было улыбки. Девушка сидела на полу, опёршись спиной на стену, лишь устало давая указания, если ей надоедало смотреть на потуги Анны в поисках.       По сути... это не являлось чем-то очень грандиозным. Мелочь. Наверно, в понимании многих врачей мелочь. И нетактичность. О да, нетактичность. Анна за это больше злиться на брата, а на тётю ей плевать... — А они сильно действующие, — хмыкнула Лэйн, всё ещё смотря на рецепт, который держала девушка в своих руках. — Я знаю.       Анна хотела как-то раз, в период своей повышенной тревожности, воспользоваться своим правом выписывать рецепторные препараты себе в том числе, но столкнулась с осуждением. Тебе обязательно нужен взгляд со стороны! Ты не можешь понять, что конкретно с тобой не так! Должен быть человек, который будет наблюдать за твоим состоянием! И прочее, прочее, прочее.       Дмитрий, узнав это, рассказал Донован. Ну а та, совершенно не церемонясь в своих выражениях и выдала все эти "советы", если можно так выразиться. Что же теперь видет Анна? Сильно действующие препараты выписанные этой женщиной для себя же. Кто больше всех кричит о правильности — меньше всех её придерживаются. Так сказала Лэйн.       А на компьютере... Было не сложно открыть мессенджер и найти там переписку с Дмитрием. Невероятно короткую, ведь оба предпочитали общаться вживую, тем более на рабочие темы. Но по обрывкам можно было догадаться: Дмитрий в определённые периоды рекомендовал Анну к отстранению, аргументируя это тем, что она выгорает.       Да, конечно, у Анны были сложные периоды... Но он ведь брат. Он мог просто поговорить с ней и поддержать, не решать за спиной.       А Донован? Анна не знала, как относиться к тому, что ей было безразлично. Анна — сотрудник, который должен всегда быть в строю. В конце концов, родственница. А Донован отвечает: "она разберётся". Права, разумеется, в каком-то смысле...       Ах да, ещё в шкафу было несколько так и не подписанных письменных предупреждений о нарушении. Адресованных как раз тем, кого Лэйн подозревала в "неправильных" отношениях. Глядя на даты, можно было понять, что Донован пустила это всё на самотёк. Закрыла глаза. Не мешает — и ладно... — Могу показать ещё один сюрприз, — заговорщицким тоном протянула Лэйн, поднимаясь с пола.       Ту кипу бумаг Анна уже перебирала, девушка в этом была на сто процентов уверена, но Лэйн полезла именно туда. Один из первых листков в самой нижней папке.       Заключение о выписке. Снятие диагноза. Лэйн.       Анна перечитывала бумагу снова и снова, а с осознанием на неё надвигался ужас. Она успокаивала только тем, что здесь также нет ни подписи, ни печати. — Не сказала бы, что т меня так уж хотят избавиться... Но человек я проблемный. Меня не жалуют ни здесь, ни в любом другом заведении... не думаю, что у Донован получится договориться просто так, да и ей банально не хочется заниматься этими глупостями, — Лэйн аккуратно, чуть коснувшись пальцев Анны, забрала у неё листок, вернув на место. — Иногда проще отпустить. Отправить всё на самотёк. По крайней мере, вам здесь будет без меня легче. — Но как же... — Я такая не одна. Много кому не ставят диагноза, не желая заниматься этим. Вроде всё не так уж и ужасно, и упечь человека в какое-то совсем прям убогое место нельзя, бесчеловечно как-то... — вдруг Лэйн рассмеялась. — Ты серьёзно не догадывалась? О, ты побоишься выходить на улицу, когда осознаешь, сколько потенциальных убийц там находится. — Я не думала, что Донован способна на такое...       Лэйн махнула рукой, а после по-приятельски похлопала Анну по плечу: — Расслабься... А вдруг, в мом случае эта бумажка — почти правда? — хмыкнула Лэйн. — Ну серьёзно... Просто надо подобрать рабочий препарат. Ты хороший специалист. Ты сделаешь это однажды.       И вот Анне уже совсем не важно, что из хорошего начальника и превосходного врача Донован опустилась ниже плинтуса, а с братом пропало всяческое желание налаживать контакт... Волновали почему-то только глаза Лэйн, её добрый тон и этот комплимент. Может она и в правду... нормальна? Да, странная, безусловно. Но ведь если раз за разом говорить человеку, что он странный, то он в конечном итоге... — Надо вернуться, — Лэйн махнула в сторону выхода. — Но сначала убраться...       Анна активно закивала, не в силах произнести ни слова. Просто, как заворожённая, машинально делала то, что сказала Лэйн.