Семь дней грехопадения

Четвертое утро в лесу началось с оглушительной тишины. Магия Гриффин больше не искрилась фиолетовым дымом, но воздух в спальне стал влажным и тяжелым, как в тропиках. Орител проснулся от странного ощущения: его чувства были обострены до предела. Он чувствовал запах каждой травинки за окном, слышал биение сердца Марион и ощущал её тепло кожей даже на расстоянии. Они одновременно потянулись к своим шкатулкам. На этот раз записки были не на бумаге, а на тонких, почти прозрачных лепестках черной розы, которые начали таять в руках, как только слова были прочитаны. Записка Оритела: > «Сегодня ты — Король Леса. Твоя территория — всё, что находится за пределами этого дома. Твоя задача: выследить свою королеву, поймать её и "пометить" её на каждом дереве, у каждого ручья. Ты не должен входить в неё в помещении. Только под открытым небом, только там, где природа станет вашим ложем. Используй свои чувства, чтобы найти её самые потаенные места». > Записка Марион: > «Сегодня ты — дикая нимфа. У тебя есть десять минут, чтобы скрыться в лесу. Ты не имеешь права надевать одежду — только магия природы может прикрыть твою наготу. Твоя задача: дразнить своего охотника, оставлять следы своего желания и не сдаваться без боя. Но когда он поймает тебя... ты должна подчиниться его самому дикому инстинкту». > Марион соскочила с кровати. В её глазах плясали искры дикого азарта. Она не стала одеваться. Одним взмахом руки она призвала магию, и тонкие вьюнки из окна обвились вокруг её талии и груди, едва прикрывая соски и лоно, оставляя всё остальное открытым для взглядов и прикосновений. — Попробуй поймай меня, мой Король, — бросила она через плечо и выпрыгнула прямо в окно, исчезая в густых зарослях папоротника. Орител выждал положенные десять минут, чувствуя, как внутри него просыпается нечто первобытное. Его тело напряглось, мышцы перекатывались под кожей. Он вышел на крыльцо, глубоко вдыхая воздух. Он чувствовал её. Её аромат — смесь её собственного запаха, меда и цветочной пыльцы — тянулся тонким шлейфом сквозь чащу. Охота началась. Он шел по лесу бесшумно, как хищник. Он нашел первый след у старого дуба: капля влаги на листе и примятая трава. Марион явно дразнила его. Вскоре он увидел её — золотистая вспышка волос среди изумрудной зелени. Она стояла у небольшого водопада, прижавшись спиной к мокрому камню. Брызги воды блестели на её коже, делая её похожей на ожившую статую. — Попалась, — прорычал Орител, выходя из тени. Марион бросилась бежать, но Орител был быстрее. Он настиг её у поваленного ствола березы, обхватив за талию и повалив на мягкий мох. — Я сказал — на каждом дереве, — выдохнул он, прижимая её руки над головой. Он не стал медлить. Его губы впились в её шею, а руки начали срывать магические вьюнки, обнажая её тело. Лес вокруг словно замер. Орител поставил Марион на четвереньки, опираясь на поваленное дерево. Прохлада коры контрастировала с жаром его тела. Он вошел в неё резко и глубоко, по-животному. Марион вскрикнула, и этот крик эхом разнесся по лесу. Птицы взлетели с веток, а она только сильнее вжималась в дерево, чувствуя, как мох щекочет её живот. Это был секс, лишенный всякой цивилизованности — только ритм, только тяжелое дыхание и звуки соприкасающейся плоти под сенью древних деревьев. — Еще... — стонала она, когда он перевернул её, прижимая спиной к шершавой коре сосны. Её ноги обхватили его пояс, и он продолжал свой марафон, не обращая внимания на то, что хвоя впивается в их кожу. На каждом новом месте — у ручья, на солнечной поляне, в тенистой пещере — они находили новые способы обладать друг другом. Лес стал их огромной спальней. К середине дня Марион была покрыта следами травы, коры и его поцелуев, а Орител выглядел как истинный лесной бог, укротивший свою нимфу. Они вернулись к дому только к вечеру, уставшие, исцарапанные, но с таким огнем в глазах, который не смог бы потушить ни один дождь. Вечер после «лесной охоты» выдался тихим, но наэлектризованным. Когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красный и фиолетовый цвета, Орител и Марион буквально ввалились в дом. Их тела были покрыты пыльцой, мелкими царапинами от веток и следами засосов, которые на фоне бледной кожи Марион выглядели как знаки принадлежности. — Я чувствую себя... первобытно, — выдохнула Марион, оседая на ковер у камина. Ее ноги дрожали, а соски, огрубевшие от прохладного лесного ветра и грубых ласк Оритела, всё еще ныли. Орител, чья дикая энергия еще не до конца утихла, не спешил надевать одежду. Он разжег камин, и оранжевые блики пламени заплясали на его мускулистом теле. Он принес большую чашу с теплой водой и губку. — Сиди смирно, моя нимфа, — скомандовал он, опускаясь перед ней на колени. Он начал медленно смывать с неё лесную пыль. Это должно было быть актом заботы, но превратилось в новую пытку. Когда влажная губка касалась её внутренней стороны бедер или проезжала по животу, Марион непроизвольно выгибалась. — Гриффин знала, что делает, — прошептал Орител, откладывая губку и начиная вытирать её полотенцем. — Эта охота... она пробудила во мне что-то, чего я не чувствовал даже на войне. Жажду обладать тобой целиком, без остатка. Марион притянула его к себе за шею. — Тогда не останавливайся. Вечер еще не закончился. Они устроили себе ужин прямо на шкуре перед камином. Вино, оставшееся в бутылке, казалось особенно терпким. Орител, решив продолжить игру, заставил Марион пить прямо из его рта. Вино проливалось на её грудь, стекая тонкими ручейками к пупку, и он слизывал его, заставляя Марион стонать от каждого движения его языка. В этом вечере не было спешки. После бурного дня в лесу их страсть стала более глубокой и вязкой. Марион, чувствуя себя абсолютно свободной от королевских обязанностей, делала то, на что раньше не решалась: она сама доминировала в их поцелуях, она исследовала тело мужа с жадностью исследователя, находя новые эрогенные зоны. — Знаешь, — сказала она, когда они лежали, глядя на тлеющие угли, — завтра пятый день. Нам осталось всего три коробочки. Мне почти страшно возвращаться в Домино. Как мы будем смотреть в глаза советникам, зная, что мы вытворяли здесь? Орител усмехнулся и прижал её к своему боку. — Мы будем смотреть на них с осознанием того, что у нас есть секрет, который делает нашу корону еще крепче. А теперь спи. Завтра нам понадобятся силы. Они уснули прямо у камина, на медвежьей шкуре, укрывшись одним плащом. Магические коробочки на тумбочке в спальне начали мелко вибрировать, а внутри синей шкатулки послышался плеск воды, будто там спрятался целый океан.