Игра в ноль

Январский мороз 1992-го не жалел никого. Двое парней неслись по узкой улочке, и их тяжелое, хриплое дыхание тут же превращалось в густой пар, застилающий глаза. Снег под ногами не просто хрустел - он предательски визжал, словно пытаясь привлечь внимание всей округи к их побегу. Тот, что был выше, казался болезненно хрупким на фоне зимних сумерек. Его костлявые плечи тонули в дешевой куртке, а каштановые кудри пробивались из-под вязаной шапки. Это был Вова. Его лицо, бледное до синевы, выражало не просто страх, а животный ужас человека, который впервые в жизни переступил черту. Второй, Костя, был полной его противоположностью. Тяжело дыша и отставая, казался шире и крепче, но это была не спортивная мощь, а рыхлая, обмякшая упитанность. Его лысая, блестящая от испарины голова, казалось, светилась в темноте. Он постоянно оборачивался через плечо и в его оскале сверкала пустота на месте переднего зуба, его шея вдавливалась в воротник, словно он ждал удара сзади. Они синхронно оглянулись. За спиной - лишь пустая аллея и тени голых деревьев, похожие на скрюченные пальцы. Ни машин, ни погони. Но тишина давила на уши сильнее криков. -Костян, слышь... может, ну его... -голос Вовы сорвался на свистящий шепот. Он остановился, хватаясь рукой за колючий бок. -Давай скинем это и по домам, а? Пока не поздно... Костя резко затормозил, разворачиваясь на пятках. Он шагнул к другу вплотную, обдав его запахом дешевого табака и перегара. -Вован, ты че, сдулся? Ссышь? -Костя схватил его за грудки, встряхнув так, что зубы клацнули. - Поздно уже «ну его»! Мы в деле. Если мы сейчас их кинем, они с нас не просто шкуру - они с нас мясо снимут живьем. Ты этого хочешь? Чтобы мать твоя в регистратуре потом тебя по частям принимала?-Вова лишь растеряно покачал головой.  Костя резко отстранился и смачно, с оттяжкой харкнул на девственно чистый снег. Слюна, темным пятном на белизне, казалась вопиющим свидетельством их присутствия. Каримов вглядывался в хаос снежных вихрей и темных коробок гаражей, пытаясь сориентироваться. Его взгляд, мутный от адреналина и паники, выхватил из темноты ряд особенно обшарпанных, покосившихся строений.  -Туда! В гаражи! Вова метнул взгляд в указанном направлении. Гаражи стояли черным, безмолвным частоколом. Казалось, они не убегали от кого-то, а бежали прямиком в пасть чего-то огромного и холодного. Но бросить друга, с которым он делил одну парту и одну сигарету на двоих, Ильин не мог -этот кодекс был вшит в него глубже страха. Кивнув, он рванул за Костей.  Они быстро вбежали под низкие козырьки гаражей. Везде пахло старым маслом, бензином и сырым подвалом. Остановившись за углом очередного гаража, парни привалились к холодным воротам. Сердце Вовы колотилось где-то в горле, мешая сделать нормальный вдох. Костя вытер пот со лба, пригладил лысину и, несмотря на дрожь в руках, криво усмехнулся, обнажая ту самую щербину: -Всё… всё пойдет как по маслу, -прохрипел Костя в темноту, больше убеждая себя, чем друга. Его голос, лишенный былой наглости, звучал глухо и пусто. Эти слова повисли в морозном воздухе не обещанием, а зловещим, слишком громким эхом, которое могло выдать их любому. Тишина вокруг стала вдруг звенящей, внимающей.  Костя оглянулся. Никого не было. Каримов сделал несколько шагов вперед и быстро юркнул в темную щель между гаражами. Вова последовал за другом.   -Деньги не выпали хоть? - Выдохнул Костя, и его голос, сдавленный и сиплый, прозвучал как выстрел в этой гробовой тишине. Он больше не строил из себя крутого. Вова попытался ответить, но челюсть свело так, что зубы выбивали дробь. Внутри него все сжалось в один холодный, тугой комок. Руки, задубевшие на морозе и дрожащие от пережитого адреналина, отказывались слушаться. Пальцы, онемевшие и неповоротливые, скользили по молнии куртки, не попадая в металлическую собачку. Он дернул её раз, другой - она застряла в ткани дешевой синтетики. На третий раз, едва не выдрав замок с корнем, он все же распахнул куртку. Там, во внутреннем кармане, прижатый к самому сердцу, лежал он. Толстый, влажный от пота и подтаявшего снега конверт. Вова коснулся его пальцами, проверяя реальность этого веса.  Костя, увидев край белой бумаги, преобразился. Его маленькие глазки хищно блеснули, он непроизвольно подался вперед. Костя облизал обветренные, потрескавшиеся губы, и на его лице расцвела широкая, победная ухмылка. Это была ухмылка не облегчения, а жадности, внезапно вспыхнувшей и затмившей все - и страх, и холод, и совесть. -И что дальше? -Шепотом спросил Вова, судорожно соединяя куртку руками, не решаясь застегнуть. -За ними кто-то придет? Кость, я не могу тут больше... -Вован, хорош, ну не до твоих соплей сейчас! - Костя начал нервно переминаться с ноги на ногу, то и дело потирая ладони. Снег под его тяжелыми ботинками хрустел так громко, что Ильину казалось - этот звук слышен даже на другом конце Москвы. Вова слишком хорошо знал Каримова. Они вместе прогуливали уроки, вместе курили за школой, вместе мечтали о видеомагнитофоне. Сейчас он видел: Костя напуган до смерти. Каримов не знал, что делать дальше. -Всё, Костян. Мне эти деньги уже и не нужны. Я... я не хочу их. Последний раз это был. Слышишь? Последний!- Вова прижался затылком к ледяному железу гаража. Холод пробирал до костей, но он и помогал не провалиться в обморок. -Да че ты как баба заладил! -Костя зло сплюнул, пытаясь вернуть себе лидерский тон. -Последний раз, последний раз!  Мы мужики с тобой, Ильин! Мы - рысаки, понимаешь? Мы такое дело провернули, за которое другие годами боятся браться. Далеко пойдем, если хвост не подожмем. Все так сначала говорят: «ой, боюсь», «ой, уйду», а потом бабки видят - и всё. За уши не оттащишь от кормушки. -«Все» - это кто? - Вова посмотрел на друга с горькой усмешкой. - Ты, как и я, впервые на этом деле. Мы оба никто, Костя. Мы просто два дурака со стопкой ворованных денег в кармане. -Вот именно! - Костя пафосно ткнул пальцем в воздух. - Был бы я умнее, уже бы давно был тем, кто на задания таких, как мы, отправляет. Но ничего... прорвемся. Главное - этот шаг сделать. Вова хотел верить. Ему отчаянно, до боли в груди хотелось, чтобы Костя оказался прав. Чтобы завтра они просто поделили деньги и забыли об этом навсегда. Но гнев на самого себя душил сильнее холода. Какого черта он согласился? Почему не ударил друга, не отговорил, не утащил домой? Теперь они стояли здесь, прячась от непонятного кого.  Именно в этот момент, когда тишина стала невыносимой, из глубины проулка, ведущего к гаражам, донеслись шаги. Не бег, не крадущаяся поступь. Спокойные. Размеренные. Уверенные. Как будто кто-то просто вышел прогуляться морозным вечером, а не шел на криминальную сделку. Ребята инстинктивно, как одно целое, вжались в ледяное железо гаража. -Э, вы тут? -Голос прозвучал неожиданно громко. В этой звенящей морозной тишине он показался громом. Говорить так открыто здесь, совершая преступление, было верхом наглости. Костя повернул голову к Вове. Его глаза в полумраке были огромными, полными немого вопроса. Ждал решения. И в этом была вся глупость происходящего: это ведь Каримов уговорил, подначил, втянул Ильина. Он был заводилой, «мозгом» операции. А теперь, в решающий миг, он смотрел на Вову как на старшего, перекладывая груз выбора. А был ли у них вообще выбор? Забрать деньги и сбежать? Сдать этого гостя? Вариантов не оставалось.  Вова обреченно, едва заметно кивнул. Не было в этом жесте ни согласия, ни храбрости - лишь немая покорность судьбе, которую они сами выбрали. -Да.- Хрипло отозвался Костя, но с места не сдвинулся. Вова сделал шаг вперед. Он выступил из тени в бледный луч света, отделяя себя от Кости, от этого липкого страха. Он остановился, заслоняя собой друга, перед неясным, приближающимся силуэтом. Человек, вышедший на свет, оказался на удивление обычным. Ничем не примечательным. Лет сорока пяти, среднего роста, в темном неброском полупальто и простой шапке-ушанке. Лицо скучное, уставшее, с мешками под глазами. Если бы Вова встретил его в очереди за хлебом, он бы ни на секунду не заподозрил в этом человеке связи с чем-то криминальным. И от этого становилось только страшнее. -Вы от Сокола? -спросил мужчина. Его глаза, бесцветные и холодные сканировали Вову. Вова даже не знал, кто такой этот Сокол. Для него это было просто слово. -Да. -Подал голос Костя, выходя из тени и вставая плечом к плечу с Ильиным. -Бабло гоните. -Без предисловий бросил мужчина. Вова, не дожидаясь повторения, рванул куртку. Он схватил конверт и почти швырнул его в руки незнакомцу. Ему хотелось избавиться от этой бумаги так сильно, словно она была пропитана ядом. Конверт, который всего полчаса назад казался билетом в лучшую жизнь, теперь ощущался как улика, тянущая на дно. Мужчина, не обращая внимания на их дрожь, спокойно разорвал край конверта. Он достал пачку купюр и начал пересчитывать. Медленно. Вдумчиво. Слюнявя палец. Это длилось вечность. Вова слышал, как где-то вдалеке гудит электричка, как лает собака, как стучит его собственное сердце. Прошла минута, а может, час. -Молодцы. -Наконец произнес мужик, убирая деньги во внутренний карман полупальто. - Завтра в это же время заберете свою часть. Здесь же. Он посмотрел на Вову. В этом взгляде не было благодарности или уважения. Только брезгливость к двум мальчишкам, которые решили поиграть в бандитов. Мужчина демонстративно, с сиплым звуком, харкнул Вове прямо под ноги, на чистый снег, и так же плавно, не оборачиваясь, ушел прочь в темноту. Вова смотрел на замерзающий плевок у своих ботинок. Ему казалось, что вместе с этим конвертом он отдал что-то гораздо более важное, чем деньги. Свою тихую, бедную, но понятную жизнь. Дальше Вова смутно помнил последовательность своих действий. Он просто следовал за Костей. Для него уже ничего не имело значения.   Сейчас Ильин сидел на кухне родительской квартиры. Перед ним стояла кружка с горячим чаем, но мыслями он до сих пор был в тех гаражах.   Дверь громко распахнулась и Вова дернулся. Неужели его нашли? Неужели все пошло не по плану и ему конец ?  -Я дома! -крикнула Алла, его старшая сестра, своим радостным голоском.   Вова немного расслабился и сразу же отвернулся к окну, чтобы сестра ничего не заподозрила, проходя мимо. Но везти постоянно ему не могло. Он услышал позади себя шаги.  -Что случилось? -голос сестры моментально стал серьезным. Алла рассматривала спину брата и ждала ответ.  -Да, нормально. Просто поссорился с Костей.  -Вы с ним чуть ли не каждый день ссоритесь, но только сегодня ты такой задумчивый. Все точно хорошо?  -Да, да, я просто плачу от нашей ссоры. -Алла положила ладонь на плечо брата и слабо потрепала его.  -Если хочешь выплакаться, знай, мое плечо всегда свободно для тебя. -Алла убрала руку и ушла в их комнату. Вова выдохнул.   Ильин совсем не так представлял себе дальнейшую жизнь. Что будет с Аллой, когда она узнает обо всем? Разве сможет ли она простить его? Вова так хотел верить, что сможет. Ближе Аллы у него не было никого. Родители вечно были на работе и сестра сама воспитала его. Как же сейчас ему было стыдно перед ней. Вове хотелось подойти к ней, все рассказать. Алла бы точно подсказала ему правильный ответ, но уже было поздно.   Пока Алла была в ванной, Вова ушел в их комнату и лег на кровать, отвернувшись к стене. Ему так хотелось верить, что это просто сон.