Минуты слабости

Тобирама старался не смотреть на Изуну, чувствуя, как краска заливает его щеки. Он никогда не отличался умением скрывать свои эмоции, и близость с Учихой неизменно выводила его из равновесия. Он понимал, что Изуна забавляется, играет с ним, но ничего не мог с собой поделать. Эта игра притягивала его, словно мотылька к пламени. "Не за что," – ответил Изуна, и в его глазах мелькнул озорной огонек. Он подошел ближе, нарушая личное пространство Тобирамы, заставляя его сердце биться чаще. "Может, повторим?" – прошептал он, наклоняясь к самому его уху. Тобирама сглотнул, стараясь сохранить спокойствие. Он знал, что ему следует оттолкнуть его, прекратить эту опасную игру, но ноги словно приросли к земле. Он смотрел в черные глаза Изуны, утопая в их глубине, и чувствовал, как его воля слабеет. "Хватит," – пробормотал Тобирама, отступая на шаг. "Нам нужно сосредоточиться на переговорах." Он понимал, что это звучит жалко, как оправдание, но не мог придумать ничего лучше. Изуна лишь усмехнулся, показывая, что прекрасно понимает его состояние. "Как скажешь, Хокаге-сама," – ответил он, отступая. Но в его голосе не было ни капли разочарования, лишь обещание, что эта игра еще не окончена. Тобирама знал, что он прав. И эта мысль одновременно пугала и завораживала его. Тобирама отвернулся, делая вид, что изучает карту местности, разложенную на столе. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Изуны, но не осмеливался встретиться с ним. В голове бушевал хаос. Как он, Второй Хокаге, мог позволить себе так терять голову из-за простого Учихи? Это было непрофессионально, глупо и, что самое главное, опасно. Эти чувства могли поставить под угрозу не только его репутацию, но и мир между кланами. Он понимал, что Изуна играется с его чувствами, словно кот с мышкой. Но разве он сам не давал ему повода? Разве не он, Тобирама, отвечал на его провокации, позволял ему подходить слишком близко, заглядывать в самые темные уголки своей души? Его рациональный ум подсказывал, что нужно прекратить это безумие, пока не стало слишком поздно. Но сердце, предавшее его, хотело иного. Переговоры шли своим чередом, но Тобирама с трудом вникал в суть обсуждаемых вопросов. Его мысли были заняты Изуной, его дразнящей улыбкой, его голосом, шепчущим слова, от которых по телу пробегали мурашки. Ему казалось, что он попал в ловушку, искусно расставленную Учихой. Ловушку, из которой он не хотел вырываться. Вечером, когда переговоры были окончены, Изуна подошел к нему. "Хокаге-сама," – прошептал он, и Тобирама почувствовал, как его сердце забилось чаще. "Не хотите прогуляться?" Тобирама посмотрел в его черные глаза, утопая в их бездонной глубине. Он знал, что это опасно, что это безумие. Но он ничего не мог с собой поделать. "Хорошо," – ответил он, и в его голосе не было ни капли сопротивления.