Возненавидь и вознеси

      Пробуждение далось тяжело. Изуку повернулся на бок и застонал: за ночь пружины больничного матраса успели впиться в спину, оставив ноющую ломоту. Он бегло глянул на забинтованные руки — и память тут же подбросила обрывки последней тренировки, закончившейся для него падением из-за потери контроля над причудой. Она просто отказалась его слушаться, а он не успел сгруппироваться. Жгучий стыд за эту слабость добил последние остатки чуткого сна. Если так подумать, он давно не высыпался. Не мог. Потому что ни разу не справился как следует. Ни при спасении Каччана от грязевого злодея, ни на вступительном экзамене. Изуку успокаивал себя: «Это только начало, в следующий раз все получится!». Но становилось только тяжелее. Все шло под откос.       От стыда глаза сами собой невольно заслезились, а горло сжал противный спазм. Предвещая никому ненужную истерику, он схватился за подушку и спрятал лицо, пытаясь задушить рыдания. Ведь герои не ревут в подушки, но следы слез предательски пропитывали белоснежную ткань.       Изуку старался. Всегда-всегда старался, изо всех сил! Тогда почему…?       Тело замерло при звуке открывающейся двери. Поток холодного воздуха вместе с двумя голосами ворвался в одиночную палату.       — Мидория?       — Спит. Тошинори, ты меня услышал? Еще немного и кто знает, чем могла обернуться та битва… Мальчик не должен становиться инвалидом из-за твоей безалаберности.       Изуку напряг слух: о чем она? Отчасти, он понимал, что притворяться спящим как минимум глупо, но что-то подсказывало ему: этот разговор не для его ушей. И это лишь подбило его любопытство.       — Мне нечего сказать в оправдание. Мы думали, что он постепенно привыкает к «Один за Всех», но… — Тошинори почему-то замялся, и у Изуку сердце екнуло. — По всей видимости, его тело и моя причуда совсем не дружат.       — Возьмись за него как следует, я не могу постоянно лечить твои косяки! — шлепок медицинской карточкой по груди Символа мира. — Неумелое обращение с причудой убьет его! Он рискует остаться калекой, особенно, если выяснится, что его организм не способен выдержать нагрузку.       «Тело… может и не справиться?» — в висках застучало. Все, ради чего он терпел боль, все эти месяцы тренировок… и вдруг его собственное тело предатель? Изуку шевельнулся в попытке совладать сам с собой, молясь, что тем самым не выдал себя.       С тех пор, как сам Всемогущий выбрал его, он часто думал о необходимости стать сильнее, о увеличении физические упражнения, о правильном питании, но он никогда не допускал мысли: «Что мне делать, если все напрасно?». И теперь… ему было страшно представить это.       — Я услышал тебя. — Отозвался Тошинори после недолгого молчания. — Как он сейчас?       — Ушибы и синяки, несколько несерьезных царапин. Ему нужен отдых. А теперь, когда ты убедился, что с ним все хорошо, иди. И подумай над тем, что я тебе сказала. Серьезно подумай, иначе в следующий раз я могу его и не спасти.

***

      Изуку плелся по коридору, сжимая лямки рюкзака. Вчерашний разговор взрослых не выходил у него из головы, крутясь по десятому кругу. Он не был уверен, как относиться к услышанному. С одной стороны, риск существовал всегда, с другой — Изуку никогда не осознавал его в полной мере. Все это время он жил мечтой, а когда она наконец стала сбываться, он почувствовал себя главным героем.       Это было слишком эгоистично. Ведь ему не удалось совладеть с причудой или хотя бы узнать «принцип» правильного использования. Иногда ему казалось, что она сопротивляется будто бы нарочно. Не признает его как… носителя.       Получается, бесполезно пытаться стать героем? А вдруг Всемогущий решит забрать у него причуду?!       Он остановился. Потряс головой.       «Тогда…» — Изуку сглотнул, отгоняя плохие мысли. Он поднял глаза к двери, понимая, что пришел в нужное место. — «Он же не из-за этого вызвал меня, правда?»       — О, Мидория, мальчик мой! Проходи, как занятия? — Тошинори распахнул дверь и его добродушный вид тут же развеял тревоги Изуку. Он не заметил, как улыбка сама расползлась по лицу.       — Всемогущий! — Изуку опустился в кресло напротив. — Сегодня было… обыкновенно. Я постепенно привыкаю ко всему. Вы хотели о чем-то поговорить?       — …Я долго думал, как преподнести это. — Улыбка Изуку на мгновение дрогнула. Неужели сейчас он скажет как разочарован и лишит его смысла жизни? — В этом есть моя вина, я столько лет с «Один за Всех», но так и не сумел до конца понять его природу. Поэтому…       — Пожалуйста, остановитесь! — сдавленно попросил Изуку, накрывая рот ладонью, будто пытался сам себя заставить замолчать. Его зеленые глаза заблестели. — Дайте мне шанс, Всемогущий. Я знаю, что не оправдал ваши ожидания… Я не рос с причудой, поэтому на сотню шагов отстаю от других, но я стараюсь. Честно! Иногда, она просто может будто пропасть и словно капризничает, но если вы сумели ею овладеть, то и я смогу!       Брови Тошинори поползли вверх от удивления. Он решил немного успокоить пыл своего преемника, дать ему выдохнуть. Его пальцы обхватили ручку чайника и плеснул в чашки красноватую жидкость, наполняя кабинет приятным цветочным ароматом. И затем пододвинул одну из них со словами:       — Мидория, я верю в тебя.       Подождите, что?!       Изуку ошарашено принял чай. Он даже сделал глоток, ощущая терпкость каркаде.       — Тогда… — растерянно спросил: — Зачем я здесь?       — Мой мальчик, я придумал решение твоей проблемы! Ну или как ускорить поиск решения… Нам нужно узнать больше про причуду и ее влияние на твое тело.       — Но как? Вы сами сказали, что прошлый преемник… — Изуку ударился в бормотания, но его перебили:       — Обратимся к врачам! — голос Тошинори звучал оптимистично. — Почему бы тебе не сходить в диагностический центр причуд? Сдашь все анализы, тебя осмотрят специалисты и подскажут. Смогут распределить нагрузку на тело, например.       — Разве правильно так будет поступать? Ваша тайна может пострадать… Если раскроют, что причуда способна сама себя передавать, то мы оба попадем под удар. Я не знаю всех деталей генетики, но, наверное, во мне остались какие-то доказательства чужого ДНК и… — Изуку поставил чашку на столик, размышляя о всевозможных вариантах.       Конечно похвально, что его ученик сначала думает, а потом делает, но как-то слишком далеко он зашел по мнению Тошинори.       — Нет причин волноваться! Когда я сдавал кровь, анализы были совершенно обыкновенными.       Изуку на мгновение покорежило и он посмотрел на своего кумира с недоверием: «Он правда сравнил анализ в местной поликлинике с центром, где эту кровь изучают вдоль и поперек?». Тошинори почувствовал этот взгляд и, кашлянув в кулак, поспешил прояснить:       — В любом случае, у нас нет выхода. Как учитель я не могу рисковать тобой, но если что-то и случится, то я договорюсь. У Символа Мира есть свои плюшки. Поэтому не волнуйся! Сходи после уроков и будь готов к любым новостям.       Последнее предложение заставило Изуку напрячься.       — Всемогущий… Вы же не станете забирать причуду?       — Юный Мидория, я бы и не смог. — В его голосе послышались нотки заботы: — Она твоя. И я помогу тебе с ней, чтобы ты стал героем.       Что-то в этот момент треснуло внутри Изуку. Он сжал рубашку в районе сердца, ощущая, как горячие слезы потекли по щекам. И почему-то именно сейчас было совсем не стыдно. «Облегчение» — понял он.       — Спа-спасибо… — сквозь рыдания пролепетал Изуку.

***

      Изуку ощущал себя неуютно в белых стенах. Пустой кабинет давил на него. Когда-то он был уже здесь вместе со своей матерью будучи ребенком, что не мог дождаться объявления о своей особой способности. Тогда трава была зеленее, а планов море. А дальше…       Он прикрыл глаза, стараясь не вспоминать переломный момент в своей жизни.       — Мидория Изуку, верно? — врач зашел в кабинет шурша бумагами в руке и направился к своему столу.       Изуку вздрогнул от неожиданности. Он посмотрел и кивнул, стыдливо заметив, что от врача не скрылась дрожь в его пальцах.       — Что ж, позвольте представиться. — Усевшись поудобнее, врач поправил очки. Его пышные усы шевельнулись. — Я Уджико Дарума. У меня для вас… неутешительные новости. Ваш организм отвергает причуду. Полноценное использование невозможно.       По спине Изуку скребли мурашки. Тело мелко затрясло, ему пришлось обнять себя за плечи, чтобы попытаться успокоить дрожь. В ушах моментально загудело, отодвигая на второй план мерное тиканье часов на стене кабинета.       — Значит, шансов никаких? — Изуку не мог позволить себе взглянуть на врача, предчувствия в его глазах жалость. Это было меньшее, чего он хотел бы сейчас.       Дарума тяжело вздохнул, и его пышные усы шевельнулись.       — При нынешней ситуации ваша причуда при самом благоприятном исходе приведет к еще более сильной хрупкости костей. Это повышает риск травм. Если мы не возьмем все под контроль, то в худшем случае вы столкнетесь с летальным исходом.       Изуку стиснул зубы. Он вспомнил бесконечные тренировки, боль в мышцах, кровь на ладонях. Вспомнил, как сжимал кулаки до побеления костяшек, как заставлял себя идти дальше, потому что это был его единственный шанс стать хотя бы кем-то. Единственная возможность, за которую он цеплялся, чтобы не утонуть в собственной беспомощности.       Он мог погибнуть в первый же день, там, на тренировочной площадке. Но Изуку же справился! Не до конца, но все прошло хорошо! Может, в следующий раз тоже получится и больше проблем не будет? Или это слишком наивно?       — Скажите, — голос доктора разрезал внутренний монолог, — у вас конкретная проблема возникает, когда вы ее активируете или она и в пассивном режиме мешает вам?       — Я... чувствую её, — Изуку моргнул, выходя из транса своих мыслей. Он посмотрел на ладонь, внимательно рассматривая шрамы. — Моя причуда словно живая и имеет свой разум. Не могу объяснить, но я уверен в этом.       — Хм, любопытно. — Врач откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком на животе. — И что же вы чувствуете? Силу или, возможно, эмоции, что принадлежат не вам?       — Как и вы сказали, — Изуку почувствовал ком в горле, — я чувствую, что она недовольно шевелится внутри меня, будто пытается сбежать. Я... я ей совсем не нравлюсь.       Последнее прозвучало жалко даже для него. Дарума молчал, позволяя Изуку наспех вытереть слезы.       — Простите, — качнул головой. Пытаясь напомнить себе зачем он здесь. — Ничего ведь нельзя сделать, так?       — Как обычный врач я порекомендую вам не использовать её и лишь изредка давать ей выход в малых процентах, что относительно безопасны для вас. Но, учитывая разрушительную мощность вашей причуды и её "отдельный разум", могу предположить, что большую роль играет психосоматика. Ваше тело и психика не выдерживают потенциала вашей причуды, поэтому правильнее всего повернуть её в спячку при помощи препаратов.       Изуку хотелось нервно рассмеяться. Он слышал о том, что в современном мире существовали таблетки-ограничители. Их назначали в основном душевнобольным и тем, чья причуда мешала своим существованием. Но Изуку не хотел от нее избавляться, напротив, он нуждался в ней как утопающий в плавательном круге. Даже если тот окажется по итогу дырявым.       Еще Изуку пугали возможные побочных эффекты от подобных препаратов. Например, чаще всего пациенты ощущали потерю аппетита, сталкивались с боязнью света, с тошнотой... Слишком непредсказуемым был подарок, что шел с таблетками. Все могло развиться вплоть до депрессии, а подбор медикаментов нередко происходил годами. Представляя возможное будущее без друзей с новыми проблемами чересчур ярко, он ощутил верёвку на своей шее, что вот-вот и сомкнется. Становиться овощем не было желания, Изуку сжал подлокотники кресла и выпалил:       — Нет! Я против, я же не... я не псих! Я и без них смогу, правда! Может, просто обойдемся общими рекомендациями в стиле меньше нервничать? Ну, знаете, я мог бы ее использовать реже и…       — Мидория-сан, — с нажимом произнёс врач, заставляя подростка дернуться и моментально извиниться за своё поведение. — Я не договорил. Могу предложить вам и третий вариант. Вижу, вы парень отчаянный, поэтому пообещайте кое-что: дальнейшие мои слова не должны выйти за пределы этой комнаты. Только между нами.       Дарума говорил тихо, но в его голосе была та самая интонация, от которой по спине пробежал холодок. Изуку моргнул, будто пытаясь снять с себя наваждение.       — Третий... вариант? — он осторожно поднял взгляд. Внутренняя интуиция вдруг закричала о надобности встать и бежать куда глаза глядят.       Усы врача дрогнули — возможно, в тени это была усмешка.       — Я хочу сказать, что ваш случай действительно исключительный. Но вы не единственный в мире, кто столкнулся с подобным. В нашем обществе принято молчать об этом, но иногда причуда действительно становится не просто инструментом или продолжением нас самих, а отдельной сущностью. — Изуку кивнул, на ум внезапно пришёл Токоями. Врач откинулся назад, и свет снова упал на его лицо. — Если ваша причуда действительно "недовольна"... возможно, главная проблема не в вашем теле. А в вас.       Изуку сглотнул, прежде чем протараторить:        — То есть... я... недостаточно силён для неё? Хм, мой учитель, то есть тот, кто порекомендовал мне сюда прийти, предполагал нечто подобное! — он невольно оживился, потому что вдруг почувствовал ту самую родную нотку, а именно, анализ причуды. Свою причуду было сложно анализировать, но с настоящим специалистом уже другой разговор. — Я увеличил тренировки, нарастил мышцы, но все стало будто и лучше, и сложнее одновременно!       — Вы мыслите не совсем в том направлении, — вздохнул Дарума и его голос впервые приобрёл нотки чего-то тёплого. — Вы сосредоточены на теле и его возможностях, когда это является лишь вторичной проблемой. А основная у вас в голове.       Он постучал пальцем у виска. Изуку озадаченно моргнул.       — Предлагаю поработать над этим.       «Значит, проблема не в причуде, а во мне. Конечно, проблема всегда было во мне! Это не причуда виновата, а я! Даже несмотря на то, насколько сильно я стараюсь, все бесполезно, ведь... нет, я не могу быть простым Деку, не так ли?» — руки сами потянулись к волосам, сжали пряди в кулаках, будто пытаясь физически удержать мысли от распада.       Врач взглянул на время, затем вздохнул:       — Вот что, наше время подходит к концу. Сейчас вы под эмоциями. Идите домой, выпейте зелёного чаю и обдумайте мое предложение. Я готов работать с вами, держа все в строжайшей секретности, ведь конфиденциальность превыше всего.       Изуку обещал подумать.