The Inevitability of Oversight

Он снова вернулся на Татуин. ​Сам того не желая, он издал тяжелый вздох, опускаясь на песок. Это становилось утомительным ​— Итак, — произнес голос рядом с ним. — Завтра. ​Энакин взглянул на Квай-Гона, который безмятежно сидел на песке, наблюдая за закатом. Он не смотрел на Энакина, и само по себе это говорило о многом. ​Он тоже повернулся к закату. — Да. ​Они сидели в тишине, которая казалась вечностью, наблюдая, как ветер меняет очертания дюн перед ними. Забавно, но их двоих он словно не касался. ​— Я не стану спрашивать, в порядке ли ты или уверен ли в себе, — наконец сказал Квай-Гон. — Это не принесет пользы ни одному из нас. Но я попрошу вот о чем: если ты почувствуешь, что тебя захлестывают эмоции — до того, как ты туда попадешь, или уже после — не пытайся остаться из гордости. Это ошибка, которую я совершал слишком часто. ​Энакин почувствовал укол удивления. — Вы? ​Квай-Гон фыркнул. — Когда Оби-Вану не будет так больно, тебе стоит расспросить его о моем легендарном упрямстве. Скажи ему, что подслушал, как об этом говорил Мейс. — Его улыбка была ироничной и немного грустной, и он по-прежнему не смотрел на Энакина. ​Бывший ситх задумался об этом. Квай-Гон, которого он знал, казался скрытным и решительным, но теперь, когда старший мужчина упомянул об этом, Энакин и правда увидел проблески его упрямой натуры. Раньше это просто не приходило ему в голову. ​Он почти хмыкнул, но ограничился лишь выразительным «м-м». ​Затем атмосфера снова стала серьезной. ​— Я знаю, тебе надоело, что люди спрашивают, уверен ли ты, что справишься, но они просто беспокоятся. ​На этот раз Энакин фыркнул, хотя звук получился сухим. — И у них есть на то причины. — Он заметил, что Квай-Гон наконец повернулся и изучает его с бесстрастным лицом. Бывшему ситху пришлось заставить себя не сжиматься под этим взглядом. — Я прекрасно осознаю риски, Квай-Гон. Я нахожусь в гораздо лучшем положении, чтобы понимать их, чем большинство людей. Но я должен это сделать. Я должен доказать — хотя бы самому себе — что мой страх перед прошлым не будет властвовать надо мной. — Он почувствовал, как его взгляд ожесточился. — Я хочу оставить Дарта Вейдера позади раз и навсегда, и я думаю… нет, я знаю, что это поможет. ​Энакин снова попытался подавить голос в глубине сознания, который шептал вопросы: «А что, если ты не готов? Готов ли ты рискнуть будущим Галактики ради этого? Насколько ты эгоистичен и безрассуден? Что, если он видит тебя насквозь? Что, если ты даже не заметишь, как он начнет менять тебя? Снова. Уверен ли ты, что сможешь распознать его манипуляции?» ​— Я вижу, что ты сомневаешься в себе, — Квай-Гон, к счастью, прервал этот разрушительный поток мыслей. — Вполне понятно, что ты переживаешь. ​Энакин ссутулился. — Я был бы дураком, если бы не переживал. Он так мастерски находит малейшие изъяны и работает над ними до тех пор, пока ты не начинаешь видеть только их. И делает он это так, что всё равно кажется доброжелательным. ​— Хм-м, — протянул Квай-Гон спустя мгновение, задумчиво. — Что ж, хочешь, я — как бывший манипулятор — расскажу тебе о двух лучших способах манипулировать манипулятором? ​Пески изменились. Энакин моргнул. Это… было совсем не то, чего он ожидал от этого человека. ​Он подозрительно взглянул на Квай-Гона, заинтригованный вопреки самому себе, а затем выразительно приподнял бровь, побуждая его продолжать. ​Квай-Гон усмехнулся и покачал головой, прежде чем снова стать серьезным. — Первое, что ты должен помнить: выбирай — или даже создавай — свое собственное поле боя, подсовывая ему слабость, которая на самом деле слабостью не является. Ты говоришь, что он мастер находить трещины в твоей ментальной броне? Значит, подложи приманку. Сделай так, чтобы казалось, будто там есть уязвимость, которой нет. Тебе придется вложиться в эту иллюзию всем своим существом — особенно перед Палпатином. Если он так хорош, как ты говоришь, то полумеры не сработают. Но если ты справишься, это отвлечет его внимание от твоих настоящих трещин. ​Энакин моргнул. Это… было блестяще. — Можете привести пример? — медленно спросил он. Он уловил концепцию, но всегда лучше усваивал информацию через примеры. ​Мертвый джедай кивнул и на мгновение задумался. — Давай возьмем, к примеру, гонки на подах. Мы оба знаем, что ты их любишь. У тебя с ними связано очень мало негатива, так что это одна из твоих сильных сторон. Конечно, Палпатин попытается найти в этом слабость. Он будет провоцировать тебя, пытаться вызвать гнев, неуверенность или даже доверие, чтобы ты проговорился и выдал то, что он хочет знать. Так вот, когда это будет уместно, упомяни гонки, заявив, что хоть ты в них и исключительно хорош, тебе не нравится ими заниматься, потому что это опасно или потому что это расстраивает твою мать. Если ты сможешь убедительно это подать, он поверит, что гонки — твоя потенциальная слабость, хотя на самом деле это не так. Ты сможешь демонстрировать фальшивую неприязнь к гонкам и тратить энергию на поддержание этого фасада, давая ему повод «ковырять» это место, в то время как на самом деле ты полностью контролируешь ситуацию. ​Он замолчал, размышляя. — Возможно, это не самый идеальный сценарий, но, надеюсь, он иллюстрирует мою мысль. ​О да, это прояснило ситуацию. Пусть и не идеально, но Энакин почувствовал, что стал лучше понимать общую идею. — Значит, выставить тему, которая на самом деле меня не беспокоит, так, будто она является проблемой. Играть роль. ​— Именно, — сказал Квай-Гон с довольным видом. ​— Хм-м, — Энакин задумчиво постучал по подбородку. Он никогда не отличался актерскими способностями, но, возможно, стоит над этим поработать? ​— Второе, и, пожалуй, самое важное, что тебе нужно помнить: давай манипуляторам то, чего они ожидают. Покажи ему, что ты — инициат-джедай, со всеми присущими этому статусу слабостями и сильными сторонами. Возможно, стоит даже взять за образец кого-то из твоих друзей и просто спрашивать себя: «А как бы они поступили в этой ситуации?» ​А это… это была неплохая идея. ​— И почему вы говорите мне это только сейчас? — спросил Энакин. Ему бы хотелось иметь побольше времени, чтобы обдумать всё это и найти способы легче воплотить эти советы в жизнь. ​— Потому что это первый раз, когда я действительно смог связаться с тобой после того видения. ​Энакин моргнул. — На Илуме? ​Квай-Гон безмятежно кивнул. ​— Вы… действительно были там? ​Он снова кивнул. — И ты был не в том состоянии духа, чтобы я мог заговорить об этом тогда. ​Тут Энакин не мог спорить. Тем не менее, мысль о том, что кто-то видел его в таком состоянии, вызвала у него немалое смущение. ​— Здесь нечего стыдиться, — успокаивающе произнес Квай-Гон. ​Энакин не ответил. Как он мог не стыдиться этого? ​Старший джедай, казалось, почувствовал, что в этом вопросе он ничего не добьется, и, к счастью, сменил тему. ​— Я хочу, чтобы ты знал, Энакин, — сказал он наконец после пары минут тишины, — я сделаю всё возможное, чтобы поддержать тебя. Я не могу проявляться в физическом мире, пока что, но именно поэтому он не сможет полностью помешать мне быть рядом с тобой. Если всё пойдет прахом, я постараюсь привести помощь. ​Энакин моргнул. Часть его хотела отказаться, спасти свою гордость и сказать, что он справится один… но большая часть понимала, что это неправда. И эта часть… не могла не быть тронута. ​— Спасибо, — тихо сказал он. ​Краем глаза он заметил, как Квай-Гон улыбнулся. — Ты действительно прошел долгий путь, Энакин. ​Он не знал точно, что вызвало эти слова, но тоже оценил их. Он просто послал Квай-Гону улыбку, прежде чем снова повернуться к вечному закату. Они сидели в этой комфортной тишине, пока видение не растаяло, оставив Энакина досыпать. ​Энакин проснулся с удивительным чувством свежести. ​Это было кстати. Ему понадобятся все возможные преимущества. У него всё внутри похолодело, когда он осознал, что всего через несколько часов ему предстоит встреча с неким Шивом Палпатином. И внезапно его хорошее настроение улетучилось. О Сила. ​Утро, казалось, тянулось невыносимо медленно, и всё же, когда он встретил Йоду на ступенях Храма, он удивился, куда пролетело время. Они с Йодой ехали на такси к зданию Сената в тишине; Энакин всё это время пытался побороть тошноту. ​Он едва заметил, как вышел из такси на ступени у цели назначения. Он смотрел вслед уезжающей машине, прежде чем сглотнуть и поднять взгляд на гигантское, нависающее здание. Раньше он никогда не замечал, какая у этого места зловещая аура. С другой стороны, в большинстве его воспоминаний здесь была и Падме. Вероятно, это сильно влияло на его восприятие. Тот факт, что сейчас её здесь не было, и ей оставалось еще как минимум 6 лет до того, как её срок королевы закончится и она сможет претендовать на место сенатора… ​Покашливание Йоды вывело его из раздумий, и он повернулся к древнему магистру. Тот выглядел обеспокоенным. ​— Пойдемте, — решительно сказал Энакин и шагнул в огромные парадные двери. Он знал, куда идти, но следовал за магистром Йодой, который ковылял рядом, наблюдая за приходящими и уходящими людьми. Он даже увидел нескольких знакомых и сумел помахать им и улыбнуться — он надеялся, что это не выглядело слишком натянуто. ​Путь до кабинета Канцлера занял одновременно вечность и мгновение ока. Энакин начинал искренне ненавидеть эту двойственность. Он застыл перед дверью, глядя на приглушенный цвет дюрапласта, не в силах сделать шаг вперед. ​И снова заговорил магистр Йода: ​— Делать это ты не обязан. Напоминаю тебе я об этом. Оправдание мы всё еще можем найти. ​Энакин моргнул, глядя на своего спутника, и на одно очень долгое мгновение почувствовал сильный соблазн. Просто сбежать от всего этого звучало так заманчиво… И всё же… ​Он вспомнил свои слова Квай-Гону прошлой ночью. «Я хочу оставить Дарта Вейдера позади раз и навсегда, и… я знаю, что это поможет». ​— Вы ошибаетесь, — услышал Энакин собственный тихий голос. — Я должен это сделать. Ради себя. ​Возможно, это было эгоистично, но он не смог бы жить с собой, если бы дошел до этого момента и сбежал. Сила, ему и так было трудно уживаться с самим собой, и не стоило делать ситуацию еще хуже. ​Йода, казалось, изучал его несколько секунд, прежде чем его уши чуть заметно опустились, и он вздохнул. Затем он поднял свою трость и нажал на кнопку, открывающую дверь в приемную. Темноволосая человеческая женщина, сидевшая за роскошным деревянным столом, подняла взгляд, когда они вошли в пышную комнату. Энакин практически кожей чувствовал роскошь, исходящую от каждого стула, стола, декорации, светильника… даже от ковра и краски на стенах. ​Впрочем, Шив Палпатин на меньшее бы не согласился. ​Ястребы-мыши в его животе превратились в каминоанский шторм, но он сохранял лицо бесстрастным и пытался отдать все чувства Силе. Йода всё равно бросил на него взгляд, прежде чем подойти к столу. Энакин последовал за ним, чувствуя, как с каждым шагом напрягается всё сильнее. Когда Йода остановился, Энакин закрыл глаза, глубоко вздохнул, засунул руку в карман и нащупал мячик-антистресс. Он сжал его, считая в уме на мандо’а. ​Это на удивление помогло. ​Когтистая рука на его плече вернула его в реальность, и он поднял глаза на Йоду. — Я в порядке, — пробормотал он тихо. ​Йода не выглядел убежденным, но не стал уличать Энакина во лжи. — Тогда следовать за мной ты должен, — только и сказал он, поворачиваясь к двери в глубине комнаты. Он также кивнул в сторону секретаря и помахал рукой. Энакин последовал его примеру и выдал ей самую широкую улыбку, на которую был способен. Видимо, это её убедило, потому что она улыбнулась в ответ и снова вернулась к работе. ​Энакин снова и снова сжимал и разжимал мячик по мере приближения к двери, заставляя свои мышцы расслабиться и напоминая себе, что он уже видел Палпатина в этом времени. Он уже сталкивался с этим парнем пару раз. Это было не идеально, но падавану, встречающемуся с самым политически могущественным человеком во вселенной, положено немного нервничать. ​Они снова замерли перед дверью, он взглянул на Йоду и кивнул, когда она открылась. Он увидел фигуру, сидящую за столом из черного эбенового дерева, и внезапно он оказался не в здании Сената, а в Императорском дворце. Император превратил Сенат в свою резиденцию, позволяя Имперскому Сенату собираться там и обсуждать вопросы на своих условиях. ​Впрочем, там прошла довольно серьезная реконструкция. Темный, просторный тронный зал источал элегантную угрозу, каким-то образом делая его одновременно притягательным и отвратительным. Как это было похоже на человека, захватившего Республику и превратившего её в свое личное королевство. И Энакин — Вейдер — ждал, когда Император его заметит. ​Ему вдруг стало гораздо легче подавлять свои чувства, зная, что если он этого не сделает, то последует боль, если повезет. Превыше всего Император ценил контроль, и поэтому наказывал за то, что чувствовал и что ему не нравилось — а то, что ему не нравилось, зависело от его настроения так же часто, как и нет. Оставалось только надеяться, что Палпатин сегодня не в духе. Как ни странно, дни, когда он был в хорошем настроении, были самыми болезненными. Сделав лицо бесстрастным, как он всегда и делал — это помогало справляться с эмоциями, даже если никто не видел его лица — он встал по стойке «смирно», ощущая привычную форму и черпая в этом хоть какое-то утешение. Он должен был убедиться, что Император не сможет ничего прочесть по нему — он не мог позволить себе слабость. ​— Инициат? ​Миг — и он снова в здании Сената. Йода наблюдал за ним с нечитаемым выражением лица, а Палпатин казался любопытным и озадаченным. ​Его заметили, поэтому он вошел, стараясь, чтобы шаги были уверенными и твердыми, остановился перед столом и поклонился. Он едва удержал себя от вопроса о том, какова будет воля его Повелителя. ​— Что ж, — сказал Палпатин, переводя взгляд с Энакина на Йоду, который подошел к нему, прихрамывая, — он определенно знает, как заставить человека почувствовать себя… уважаемым. ​— Хм, отучаем мы его от старых привычек, — сказал магистр Йода почти вскользь. Энакин глубоко вздохнул, но не осмелился снова засунуть руки в карманы, чтобы достать мячик или мятные леденцы. Он думал, что сможет справиться с этим, но теперь понял, что забыл, каково это — находиться в присутствии этого человека. Даже после двух встреч в этой временной линии, он забыл. Если он покажет, что забыл, Сидиус позаботится о том, чтобы он больше этого не делал. И это будет больно. ​— Можешь расслабиться, мой мальчик, — заверил его Палпатин. ​Энакин кивнул один раз и принял военную стойку «вольно». ​— Я имел в виду, что ты можешь сесть, — сказал он, указывая на одно из кресел перед столом. ​На мгновение это не уложилось в голове. Бывший ситх посмотрел вниз, словно впервые видя мягкое кресло кремового цвета. Затем он взглянул на Палпатина, словно желая удостовериться, потом на кресло, потом на магистра Йоду, прежде чем, наконец, медленно и скованно опуститься в него, словно опасаясь, что кресло нападет на него за это. ​— Полагаю, встреча с Канцлером в такой обстановке может быть немного ошеломляющей, — произнес Палпатин понимающим тоном, который одновременно заставлял Энакина и напрягаться, и расслабляться. ​И Энакину предстояло провести так еще час… возможно, это всё-таки была не самая лучшая идея. ​— Хм, действительно, — согласился Йода, очевидно, подхватив настрой Энакина. Он был гораздо лучшим актером, чем его коллега-джедай, и выглядел куда более непринужденно в присутствии лорда ситхов. Опять же, в голове Энакина это не укладывалось. Как он может быть таким спокойным во всём этом? ​Потому что он обязан им быть, чтобы не вызвать подозрений. Точно. ​Энакин закрыл глаза, напомнил себе, что он не в будущем, Сидиус не знает его и ничего о нем, у них нет общего прошлого. Он сосчитал от 10 в обратном порядке на ботанском и заставил себя расслабиться. ​Когда он открыл глаза, он почувствовал себя чуть больше похожим на инициата-джедая, а не на ученика лорда ситхов. Немного, но и это уже было достижением. ​— Как тебя зовут, мой мальчик? — любезно спросил Палпатин, откладывая текущие дела. ​Энакин хотел сглотнуть, но не посмел. Он снова взглянул на Йоду, прежде чем открыть рот. ​— Энакин Скайуокер, сэр. — Слова прозвучали гораздо спокойнее, чем он мог себе представить, и он мысленно похвалил себя. ​— Прекрасно. Я рад видеть и тебя, и магистра Йоду здесь сегодня. Хотя признаюсь, я не ожидал, что Гранд-мастер придет лично. ​— Нервничал перед встречей с Канцлером инициат Скайуокер. Некоторое время я смог выкроить. ​— Ах, да. Что ж, теперь, когда ты здесь, я ведь не такой уж страшный, верно? — он снова повернулся к Энакину с приветливой, дедушкиной улыбкой. В ней не было злобы, и всё же от неё у Энакина всё внутри сжалось, а в животе завязались узлы. Он надеялся, что не потеет на глазах у всех. ​— Я… полагаю, что нет, сэр, — нерешительно сказал Энакин, выдавливая слова и ненавидя их горький привкус на языке. ​Улыбка старшего мужчины стала шире, и он откинулся в кресле. Энакину пришлось отвести взгляд. Эта поза слишком сильно напоминала ему то, как предпочитал сидеть Император. ​Ох, это было гораздо труднее, чем он думал. ​Они были правы. Он не был готов. ​Он был прав. Он никогда не будет готов. ​Крифф. ​— Ну, расскажи мне о себе. Я знаю, что уже встречал тебя раньше. Ты ведь был на Набу? ​И он не мог отступить теперь. ​Он заставил себя сунуть руку в карман и нащупать мячик, видел это Палпатин или нет. Он больше не Вейдер. Это не Сидиус… ну, не его Сидиус. Уф. Он сжал предмет так сильно, как только мог, глубоко вздохнул и кивнул. Он надеялся, что его улыбка не выглядела слишком фальшивой. ​— Был. Я родом с планеты Внешнего кольца, довольно близко оттуда, — чем меньше информации он выдаст, тем лучше, так что никаких имен. — Магистр Квай-Гон Джинн и его падаван Оби-Ван Кеноби приземлились там вместе с королевой и её свитой после побега из блокады. ​— Ах, да, я помню это. Пожалуйста, продолжай. ​— Магистр Квай-Гон заручился моей помощью в получении необходимых деталей, а взамен он освободил меня… ​— Освободил? ​Энакин почувствовал, как во рту пересохло. Он сболтнул лишнего… нет, стоп, он ведь и должен был сказать Палпатину, что был рабом. Это сделало бы его скованность гораздо более объяснимой. Но это не значило, что ему это нравилось. ​— Да, сэр, — ответил он, стараясь говорить ровно. — Я был рабом. ​— Это… ужасно! Я… не знал, что подобные вещи всё еще случаются во вселенной. Законы Республики должны противодействовать всему этому! ​— Это была территория Хаттов, — пробормотал светловолосый мальчик. И это тоже было лишней информацией. Он уже выдал Палпатину всё необходимое, чтобы тот смог отследить происхождение Энакина. Крифф. ​— Твой… хозяин, должно быть, загонял тебя до изнеможения. Ты говоришь очень хорошо для ребенка твоего возраста, не говоря уже о рабе. Это немалое достижение. ​— Он… был очень строг, — сказал Энакин, мысленно ругая себя. Он прошел через это несколько месяцев — больше года — назад. Ему нужно перестать говорить как второму лицу в имперской армии и начать говорить как ребенку, которым он сейчас и является. ​— Бедный ребенок, — произнес Палпатин с идеальной долей беспокойства и грусти в голосе. ​Энакин знал, что его бывший учитель был хорош. Он не осознавал, насколько хорош. Искренне выглядящие улыбки не должны быть поддельными, но каждая улыбка Палпатина казалась настоящей. Конечно, прошли годы — десятилетия — с тех пор, как Сидиусу, которого он знал, приходилось играть роль или притворяться, но всё же это был совсем другой уровень, чем тот, к которому он готовился. ​И он ненавидел себя за ту искру уважения, которую почувствовал. Это же Сидиус! Лорд ситхов, который поставил вселенную на колени и разрушил столько жизней! Он не должен чувствовать к нему никакого уважения вообще! ​Он сжал мячик еще сильнее. ​— Мне… не нужна ваша жалость, — выдавил он, позволяя настоящей обиде на это выражение лица просочиться наружу. Маскировка. Дай ему именно то, чего он ожидает. Слова Квай-Гона зазвучали в его голове, и его решимость окрепла. ​— Конечно, нет, — сказал Палпатин с кивком головы. — Мои извинения. ​Ложь. Палпатин никогда бы не извинился искренне. ​— В любом случае, пожалуйста, продолжай. ​— Меня… привезли в Храм джедаев. ​— Да, я помню. Сколько тебе было лет? ​— …Девять, мой лорд. ​Канцлер пренебрежительно махнул рукой, на долю секунды метнув взгляд на Йоду — если бы Энакин моргнул, он бы этого не заметил. — Пожалуйста, просто «Канцлер» будет достаточно. ​— …Да, Канцлер. ​— Тебе было девять? У меня сложилось впечатление, что это слишком поздний возраст для начала обучения на джедая. ​При этих словах Энакин посмотрел на Йоду. Палпатин, к счастью, проследил за его взглядом, и Энакин почувствовал, что слегка расслабился. ​— Рассматриваем некоторые изменения мы. Говорил об этом раньше Совет. Возможность мы увидели, когда представлен был инициат Скайуокер. ​— Ах, так ты можешь стать первым из многих новых джедаев твоего возраста, — задумчиво кивнул ситх-под-прикрытием. ​— Если всё пойдет хорошо, сэр, — тихо ответил Энакин. ​— О, я уверен, что так и будет. Ты кажешься способным юношей. ​Энакин снова сжал мячик и выдавил на лицо легкую улыбку. — Спасибо, сэр. — Его голос не сорвался на писк, но он был близок к этому. Легче не становилось. ​— Что ж, позволь мне рассказать тебе, чего я от тебя жду, инициат Скайуокер. Вероятно, у меня будет несколько поручений, которые тебе нужно будет выполнять, когда ты будешь здесь, и, честно говоря, это будет твоей основной обязанностью. У моего секретаря, миссис Мэддион*, тоже могут быть поручения и мелкие дела для тебя. Я понимаю, что ты уже какое-то время в программе, так что, уверен, ты найдешь мою приемную похожей на те, в которых ты служил раньше. ​Еще один глоток воздуха. Энакин кивнул, но не доверил себе заговорить. ​— Кроме того, — продолжал Палпатин, — я хочу, чтобы ты знал: если у тебя возникнут вопросы о том, что происходит, я бы хотел, чтобы ты спрашивал меня или миссис Мэддион. Если мы сможем ответить, мы с радостью объясним. ​Энакин снова кивнул, понимая, что должен что-то сказать, и мысленно заставил горло расслабиться. — Спасибо, сэр. — Что ж, его ответ был по крайней мере сносным. ​Он заставил себя снова улыбнуться — мягкой, едва заметной улыбкой, а затем отвел взгляд, словно он был смущен или ошеломлен, но старался это преодолеть. ​Ведь именно этого он и ожидал бы, верно? ​— Отлично. Теперь, у меня есть несколько голопадов, которые тебе нужно доставить, а затем ты можешь обратиться к миссис Мэддион за остальными делами. Если забудешь, куда какой голопад нести, можешь просто включить его, и он подскажет. Этот первый голопад — делегату Чандрилы. Следующий… ​Он продолжал, и Энакин постарался запомнить каждый адрес. Сидиус не ожидал бы меньшего, и, вопреки самому себе, Энакин не мог позволить себе ошибиться. Он гадал, были ли это его старые привычки или новый страх… или и то, и другое? ​Когда Палпатин закончил, Энакин кивнул, встал и поклонился, прежде чем взять голопады и, не говоря ни слова, направиться к двери. ​— Надеюсь увидеть тебя до того, как ты уйдешь сегодня, инициат Скайуокер. И благодарю вас за визит, магистр Йода. ​— Хм. Никаких хлопот это не доставило. Доброго дня, Канцлер. ​Энакин твердым шагом вышел за дверь и прошел через вестибюль, его мысли уже были заняты заданиями, которые ему нужно было выполнить как можно эффективнее. По крайней мере, на этот раз ему не приказали выследить неуловимое восстание и уничтожить его. ​— Инициат Скайуокер, — окликнул его голос, и он остановился, заметив, что Йода семенит следом так же спокойно, как и всегда. ​Ах, точно. ​Дверь закрылась за старым джедаем, когда он вошел в комнату, вежливо кивнув миссис Мэддион, прежде чем продолжить путь к Энакину. — Хотя бы проводить меня ты можешь, — наставительно произнес тролль. ​Энакин глубоко вздохнул и попытался изобразить виноватую улыбку (хотя был почти уверен, что это больше походило на гримасу). — Прошу прощения, Магистр. — Он придержал дверь для маленького существа, прежде чем последовать за ним в коридор. Как только он нажал кнопку, чтобы дверь за ними закрылась, он чуть не рухнул, пошатнувшись в сторону и прислонившись к стене. ​— Знал я, что плохая это была затея, — сказал Йода. ​Руки Энакина дрожали, и ему пришлось сесть. Рядом был небольшой угол; он прижался к нему спиной, опустился на пол и обхватил голову руками. Он ненавидел то, каким слабым он, должно быть, кажется, но не мог заставить себя пошевелиться или нацепить маску. Он чувствовал себя так, словно каждый его нерв был оголен, словно всё его тело выжали, как губку, а затем оставили сушиться на солнце на какой-то планете без атмосферы — под радиационными лучами и воздействием открытого космоса. ​И он ненавидел это чувство. ​У него не было времени на это! У него были дела, которые нужно было сделать! Он знал, что Палпатин не накажет его сейчас, но это не облегчало его страха и природных инстинктов. ​Шорох ткани рядом заставил его взглянуть в сторону — магистр Йода присел рядом с ним. Энакин моргнул. ​— Ну, ты справился, — сказал он наконец. — Нервным, осторожным и напряженным ты был, но не более того, чего можно было ожидать. От такого, как ты, даже. — Энакин прочел подтекст в этом туманном заявлении. Даже от чувствительного к Силе. ​— Тогда почему у меня такое чувство, будто я только что выдал всё на свете? — пробормотал он. Честно говоря, он чувствовал себя так, словно потерпел полный и сокрушительный провал. Впрочем, он обычно так себя и чувствовал после встреч с Палпатином. ​Йода вздохнул. — Видишь теперь, почему слишком рано это было? ​Энакин закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы. — Но лучше бы никогда не стало, — пробормотал он. — Я никогда не был бы готов. ​Старый магистр не ответил, но Энакин чувствовал его неодобрение, хотя тот, казалось, пока уступил. ​— Знаете, что самое худшее? — тихо спросил он. — Я всё еще хочу ему угодить. Я всё еще хочу его похвалы и одобрения. Даже зная… — он вспомнил, где находится, и понял, что здесь могут быть прослушивающие устройства. В духе Палпатина — утыкать жучками весь коридор снаружи. Достигла ли его паранойя уже таких высот? — Даже зная то, что я знаю, — закончил он наконец, надеясь, что это прозвучало достаточно расплывчато. ​— Неожиданным это не является. ​— Но это неприемлемо. — Он не мог — не должен — так думать! Он знал лучше! Он знал лучше! ​Йода снова вздохнул. — Слишком многого ты требуешь от себя. ​Энакин не мог с этим спорить. Но это не отменяло того факта, что другого выбора у них сейчас особо не было. ​— Я должен это сделать, — сказал он наконец. — Даже если это погубит меня… я должен. Это, по крайней мере, не изменилось. ​— Хм, — ответило маленькое существо тоном, в котором не было ни согласия, ни несогласия. Затем, через мгновение, он заговорил снова: — Сказать ему правду ты должен. ​Голова Энакина дернулась так резко, что он чуть не получил травму. Он не мог ничего сказать, просто глядя на существо рядом с ним с каким-то непонимающим чувством предательства. ​— Что напоминает он тебе прежнего учителя. ​Они оба сидели так, пока мальчик хлопал глазами, глядя на древнее создание. Это… это могло сработать. Палпатин вцепится в это мертвой хваткой, но это было то, к чему Энакин мог подготовиться, и это объяснило бы его нервозность рядом с этим человеком. ​— Мне… противна сама мысль о том, чтобы говорить ему хоть что-то, отдаленно похожее на правду. ​Йода нахмурился. — Тогда исключу я тебя из программы. Слишком опасно это. ​Энакин вздохнул. — Нет, это только сделает всё хуже. Я могу сказать ему это. Я скажу. Обещаю. И я не буду ничего утаивать в будущем только потому, что это может быть правдой. Я… я буду думать над тем, что говорю, и учитывать… общую картину, прежде чем открыть рот. — Хотя он ненавидел это делать. Хотя он чувствовал, что именно так поступил бы Вейдер, а не Энакин. Хотя он почти чувствовал, что предает любые моральные принципы, которые у него были. ​И Йода мог это чувствовать. Он всё еще практически ощущал нежелание маленького Магистра, но тот скрывал его за весьма убедительным фасадом. ​— Хорошо. Теперь, — магистр Йода использовал свою палку гиммер, чтобы подняться на ноги, — поручения у тебя есть. А у меня Храм, в который вернуться нужно. ​Энакин хотел было попросить его остаться… но знал, что это будет слишком подозрительно. Поэтому он кивнул и сам поднялся на ноги. Он глубоко вздохнул, отпустил всё, что мог, в Силу и почувствовал, как она обняла его в ответ. Теплая и утешительная, она подкрепила его сильнее, чем что-либо другое. ​Даже так близко к лорду ситхов, Сила — свет — всё еще была там. Он взглянул на старого магистра джедая, который начал ковылять по коридору, и напомнил себе, что у него всё еще есть союзники и он всё еще может взывать к свету за силой. ​ Он также осознал, что встретился с Палпатином лицом к лицу, даже поговорил с ним и вышел из этой ситуации в максимально выгодном положении, на которое они могли рассчитывать на данный момент. У них были планы, у них были запасные варианты к этим планам, и у него была необходимая поддержка. Он справится. ​Впервые он действительно начал в это верить, пусть даже эта вера была лишь крошечным проблеском. ​— Будь честен со мной: в порядке ли ты будешь? — спросил Йода, с беспокойством глядя на Энакина снизу вверх. ​Энакин сделал еще один вдох и кивнул. — Да, я буду в порядке. ​— Хм, — отозвался Йода, потирая подбородок когтистой рукой. Затем он повернулся и побрел прочь. — Проводить меня ты можешь. ​На губах мальчика на мгновение появилась настоящая, пусть и слабая, улыбка. — Да, магистр Йода, — сказал он, догоняя его.