Ангельский двигатель

На потолке тихо шипела одна лампочка, она почти не светила — лишь слабо поблескивала в холодном синем мерцании. Люцифер не жалел себя и своей жизни, а только думал о том, что было куда важнее, чем он сам. Чарли, его доченька, оставалась одна, пока Лилит не вернётся, и Люцифер гадал сейчас, как потом сложится жизнь без него. — Вот как? Значит, ты согласен. Что же... — голос Вокса изменился, в нём прозвучала властность. — Люцифер, Люци, Лу, скажи, что бы ты сделал ради семьи? На этих словах из под земли возникла небольшая металлическая округлая подставка, и Вокс подал руку Люциферу, как настоящий джентльмен, помогая взойти на неё. Падший вздрогнул, словно очнулся от сна. На мгновение его губы плотно сжались, а потом наконец раздался шёпот: — Многое... я сделал бы ради них очень многое, — произнёс падший, пока он неуверенно перебирал тонкими ногами, поднимаясь в центр конструкции. — Но не всё? — Вокс мастерски подталкивал короля к краю бездны, чтобы тот добровольно сделал последние шаги и рухнул вниз, в собственную пучину страдания. Люцифер опустил голову и тяжело вздохнул, словно с этим вздохом вырвали корни его лёгких. И Вокс наконец отпустил тонкую руку и оставил его одного. — Не всё, — невообразимо одинокая слеза скатилась с бледного лица, — Всегда есть грань... На удивление, Вокс рассмеялся пока экраны вокруг окрасилась помехами. В атмосфере мелькнуло неприятное беспокойство. Тут же стеклянный купол накрыл Люцифера, словно красивую бабочку. — Люцифер, ты такой лжец! Как бы благородны ни были твои стремления, всегда есть то, что ты не можешь ради них сделать. — Вокс с непонятной злостью замахнулся кулаком. — Всегда есть чёртова грань, которую нельзя перейти. По щелчку пальцев теледемона крупные провода обвились вокруг рук и ног блондина. Они, как змеи, болезненно стягивали хрупкие конечности, будто пытаясь сломать их вовсе. — Люцифер… Тебя так и не полюбили за шесть тысяч лет, а значит, уже никогда не полюбят…— задыхаясь от ликования, произнёс Вокс, — У меня была короткая жизнь, но меня обожали и меня ненавидели, а ты… Ты, Люци, никому по-настоящему не был нужен. Как ты существовал тысячи лет так, что ни одна душа не будет тебя оплакивать? Может ты сделаешь всем одолжение и просто исчезнешь? — Винсент, замолчи… — со скрежетом сквозь зубы процедил Аластор, наблюдая за разворачивающимся перед ним актом погибели, и невозможность что-то изменить давила на него, как грозовая туча. Люцифер молчал, опустив взгляд янтарных глаз вниз. Он даже не дрожал, а только лишь слегка жмурился от слов, надеясь спрятаться хоть куда-нибудь и не чувствовать ничего. Тяжесть в теле росла и росла, но падший подавил в себе силы сопротивляться, разрывая собственное сердце воспоминаниями. Но Вокса было уже не остановить, контроль над владыкой Ада опьянял его разум с каждым мгновением. — Люци, твоя жена, твоя дочь, твои подданные никогда не хотели твоего присутствия. Никто ни разу не вступился за тебя, никто ни разу не поблагодарил тебя, никто не ценил тебя, и в конце концов ты остался совершенно один. Ты никогда не был чьим-то выбором, просто данностью, — от смеха у Вокса свело скулы, что он едва удержался на ногах, — А ведь ты правда надеялся, что когда-нибудь выберут тебя? Так отчаянно убого… — Вокс, хватит! — неожиданно вмешался Валентино, кладя руку на плечо своего напарника, но тот бесцеремонно стряхнул её и продолжил: — Посмотри, Люци, сейчас за твоим финалом наблюдаю лишь я и ненавистный тебе Аластор, ирония, не правда ли? — Хей, дорогой, остынь, — Валентино переключил внимание теледемона тихим мягким хлопком, — Может пора опробовать твою машинку на практике? Вокс отдышался, поправил пиджак, и снова широко улыбнулся, явно пребывая в отличном настроении, и отправился к панели управления. Аластор так и не понял, сделал ли это Валентино из своих корыстных целей или внезапного приступа сожаления. И вновь посмотрел на Люцифера, но уже не смог словить янтарный взгляд. В тот момент казалось, что даже если Аластор пойдет против своих принципов и скажет что-нибудь, чтобы утешить, это уже не поможет… Все время, пока Вокс настраивал «Ангельский двигатель», Аластор слышал за спиной глуховатый, сухой кашель, раздававшийся иногда тише, иногда громче. Но вот он совершенно затих, и Аластор, будучи привязанным к стулу, оглянулся — изрядно устав, Люцифер едва двигался за стеклом. Подавляя нетерпение, Аластор молча смотрел, как тот устало дышит в своей неуклюжей большой шляпе, как-то непривычно опустив голову, пока льняные волосы спадали на бледный лоб. В этой холодной тишине послышалось его частое, затрудненное дыхание, с которым Люцифер, даже при желании, всё ещё не мог справиться. — Всё в порядке? — тихо спросил Аластор, полностью развернувшись на стуле и замечая краем глаза Вокса на стеклянном этаже сверху. Прежде чем ответить, Люцифер помедлил, с трудом вглядываясь в стройную, туго подпоясанную и привязанную к стулу фигуру Радио-демона. Аластор уже знал, что падший не признается, хотя ему и плохо, будет держаться до конца: обойдётся, — может быть, чтобы избежать чужого сочувствия? Уж чего другого, а самолюбия и упрямства у этого дурака хватило бы на троих. Он и в ловушку попал отчасти из-за своего самолюбия, думал Аластор. — Ничего-ничего, — ободряюще ответил Люцифер надломленным голосом. Но не успел Аластор сказать и слова, как падший опять поперхнулся и зашёлся в долгом приступе кашле, но тут… на стекло брызнули первые капли золотой крови. Стараясь сдержаться, он согнулся, зажал плечом рот, но кашель оттого только усилился. — Люцифер… Борясь с приступом раздирающего грудь кашля, падший вскинул голову, и казалось, даже перестал дышать, на удивление это помогло, приступ понемногу унялся. Аластор впервые нахмурился, но промолчал, чтобы услышать то, что одними губами прошептал Люцифер, задыхаясь. — Простите, я ведь хотел всё исправить, но не смог… Я видел всё, но не смог взять в руки ангельский клинок, потому что очень боялся боли и боюсь до сих пор… Может быть, сумей я всё исправить… Безвольно повиснув на путах, Люцифер заметно задрожал, и, когда перестал кашлять, слышно было, как в его груди тихонько похрипывало, словно в неисправной гармони, на которой он так бодро играл в песенной дуэли с Аластором когда-то. Люцифер чувствовал себя все хуже: кружилась голова, временами в сознании что-то как будто проваливалось, исчезало из памяти, и тогда на короткое время он даже забывал, где находится и кто с ним. Вглядываясь сквозь стекло, затянутое темнотой тело, Аластор все больше узнавал об этом существе. Вон как раз и знакомые шрамы, в уголках глаз солёные дорожки и спутанные волосы. Теперь, однако, в янтарных глазах нет ни капли блеска. — Мы ведь сможем... снова вернуть всё, как было? На этот раз Люцифер уже не ответил. Двери глухо скрипнули, и Вокс зашёл в комнату в новом выглаженном иссиня-чёрном костюме со вставками, одаривая своих гостей торжественным приветствием: — Поздравляю, уже скоро начнётся шоу проигрыша Небес, и вы все приглашены! — и его голос смехом отразился от стен. Следом за ним вошёл Валентино, казалось, продюссер не доверяет присутствию Вокса среди пленников или же ему категорически нечем заняться. Вокс подошёл к стеклянному сосуду, в котором, как птица со сломанными крыльями, Люцифер даже не поднял взгляд. Рот его был слегка приоткрыт, не улыбка, просто нижняя губа безвольно опустилась. — Что-то он плоховато выглядит… — задумался Вокс, осматривая своё сокровище сверху вниз, — Вал, ты подключал газ с обезболивающим? — Ты шутишь, у него уже десятикратная доза! — глаза Валентино округлились, и он проверил бумаги. — Значит, вводи ещё. Надеюсь, он не умрёт в самый неподходящий момент, — Вокс хмыкнул и прищурился, — Может, пробный выстрел? Валентино закатил глаза и молча передал напарнику пульт управления, сам подойдя к разноцветным рычажкам. Индикаторы замелькали, и демон уверенно нажал на кнопку. По телу Люциферу пробежал электрический разряд, словно от удара молнии, лицо его исказилось, и вдруг явственный душераздирающий нечеловеческий крик прозвучал в воздухе — мольба или, может, проклятие сорвалось с ангельских губ, а затем, разом уничтожая все сомнения в работе оружия, вдали бабахнул и эхом прокатился по полю выстрел. Вокс, что-то поняв, с облегчением выдохнул, а Валентино, наверное, оттого, что долго сдерживал дыхание, закурил, и злобно сплюнул на пол. Аластор сидел молча, прислушиваясь, не донесутся ли новые выстрелы, хотя ему и так было понятно, кому принадлежал этот. Чувства Люцифера дремотно ослаблялись, по-прежнему кружилась голова. Все его усилия теперь уходили только на то, чтобы не быть в сознании, не спать, ведь тогда он, наверное, уже не проснулся бы. Наконец-то, налюбовавшись своей новой игрушкой и вдоволь наигравшись, Вокс подошёл к Аластору. — Ты будешь сидеть в первом ряду, рядом со мной. Разве это не почётно? Из-за спины теледемона, Аластор заметил, как обиженно сузились глаза Валентино за бордовыми очками, и как сильнее облако дыма из трубки окутало их троих. — Конечно, я с радостью составлю тебе компанию, ведь добровольных желающих у тебя нет, — с присущим ему сарказмом, парировал Аластор. — Ох, кстати о добровольцах, забыл сказать, — лицо Вокса исказила кривая гримаса сожаления, — Принцесса Чарли тоже придёт на наш праздник. Так, что и тут я тебя обыграл, дружище. Аластор лишь вновь улыбнулся, разнося вдребезги всю пафосность Вокса. Но какое-то подсознательное, обострённое опасностью чувство подсказало Аластору, что удача будет на его стороне, что судьбой или случаем отпущенные шансы будут использованы им полностью.