Ведьмина тропа

Марьяна выбежала из дома, тяжело дыша, словно только что спаслась от пожара. Голова её шла кругом. Ей было всё равно куда идти, лишь бы не оставаться там. Домой ей совершенно не хотелось – куда угодно, но не туда, где её ждала тишина, полная невысказанных слов и разрушенных надежд. Внезапно в голове всплыл сегодняшний звонок от Влада: они с ребятами будут на площадке. Это была спасительная соломинка. Хоть какой-то план, хоть какое-то место, где можно было бы затеряться среди знакомых лиц и отвлечься от грызущих мыслей. Марьяна на мгновение заскочила в дом, почти механически сменив одежду на что-то более "приличное" – джинсы и толстовку, которые позволяли слиться с толпой, спрятать себя. Затем она направилась на площадку к ребятам, чувствуя, как с каждым шагом напряжение в её теле нарастает, а затем медленно отступает. Как обычно, на старой скрипучей лавочке сидели Влад с Олегом, отпуская шуточки и время от времени поглядывая на прохожих. Чуть поодаль, опёршись о ржавую качель, Оля с Сашей курили. Саша, высокий, широкоплечий парень, старший брат Олега, задумчиво выпускал кольца дыма, пока Оля рядом с ним оживлённо что-то рассказывала. Марьяна подошла к компании, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё сжималось. — Всем привет, — произнесла она, голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно, но она списала это на прохладу вечера. Она просто хотела развеяться, забыться, раствориться в этом привычном шуме. Все с ней поздоровались в ответ, кивками и короткими фразами, не слишком вглядываясь. Марьяна предпочла принять участие в компании курящих, по привычке вытаскивая свою почти пустую пачку. Ей отчаянно нужен был этот дым, этот ритуал. — Марьянка, что с тобой? Ты какая-то задумчивая, — первым заметил Саша, пытливо вглядываясь в лицо подруги сквозь завесу сигаретного дыма. Его голос был глубоким и чуть хриплым. Марьяна поспешно отмахнулась, стараясь придать своему лицу безразличное выражение. — Да всё нормально, просто по дому скучаю, — это была старая, проверенная отговорка, которая обычно срабатывала. — Ну ты чего, — Оля, всегда чуткая к настроению друзей, подхватила инициативу. — Хочешь, завтра на дискотеку сходим, развеешься, выпьем, отдохнём? Предложение было как нельзя кстати. Марьяне это было сейчас даже очень нужно, но воспоминания о прошлой такой дискотеке, когда она чуть не утонула в озере, а после вообще заболела и как Вика спасла её, волной нахлынули на неё. Было даже немного страшно, но желание сбежать от своих мыслей пересиливало. — В принципе, можно было бы, — ответила Марьяна, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Вот дискач — это хорошо, — подключился Влад, оживившись. — Там ещё такой диджей симпатичный. — Неужто втюрился, Владик наш? — игриво сказала Ольга, выдыхая дым колечком. — С чего это ты взяла? Просто я сказал, милый был, — Влад тут же начал оправдываться, краснея. И так ребята спорили, разговаривали и курили, перебрасываясь привычными шутками, обсуждая сплетни и планы на вечер. Постепенно Марьяну чуть отпустила недавняя, тяжёлая ситуация. Смех друзей, шелест листвы, привычный запах сигарет – всё это создавало иллюзию нормальности. Но в душе будто была дыра, которая прожигала всё изнутри, оставляя после себя жгучую пустоту. Сигареты затыкали её, но ненадолго, и Марьяна чувствовала, что это лишь временная передышка перед новым штормом. Она была среди друзей, но в её сердце по-прежнему царила одинокая, ноющая боль.                                   …. Солнце уже высоко стояло над деревенскими крышами, когда Марьяна проснулась, и утро следующего дня пролетело для неё на удивление быстро. Она, словно робот, выполняла рутинные дела по дому: мыла посуду, подметала пол, а затем отправилась в огород. Земля приятно холодила пальцы, сорняки рвались с упрямым сопротивлением, но Марьяна приветствовала любую физическую нагрузку, которая заставляла её сосредоточиться на моменте, а не на гудящих мыслях. Бабушка должна была вернуться через дня два, и это добавляло ей некоторого чувства ответственности, но и, пожалуй, отвлекало. Это было то самое спасительное забвение в делах, которое позволяло не возвращаться к вчерашней ночи. Но вот солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в алые и оранжевые тона, и наступал вечер. Младшая, с несвойственной ей тщательностью, начала собираться на дискотеку. Она выбрала смелые колготки с необычным узором, короткую юбку-шорты, идеально сидящую по фигуре, и чёрный топ, усыпанный пайетками, с глубоким, притягивающим взгляд V-образным вырезом на декольте. Каждый элемент одежды был выбран с одной целью: выглядеть ярко, вызывающе, счастливо. Перед зеркалом она провела чуть больше времени, чем обычно, тщательно нанося макияж, подчёркивая глаза, делая губы чуть ярче. Она любовалась на себя в зеркале, но это было не тщеславие, а скорее попытка увидеть новую Марьяну, ту, которая не знала боли, не терзалась сомнениями. В глубине души она изо всех сил старалась не думать о Вике. Стереть её образ из головы, выжечь каждое слово, каждую слезу, словно они были не частью её жизни, а просто чудовищным, страшным сном, от которого нужно проснуться и забыть. Сегодня она решила себя не нагружать лишними мыслями, не позволять себе скатываться в эту эмоциональную яму. Только расслабление, только веселье. Иначе, так и лето пролетит, а она так и не отдохнет, утопая в чужих и своих собственных страхах. Нужно было просто отпустить. Отпустить всё, что давит, что болит. И дискотека была идеальным местом для этого.                                …. На часах было ровно восемь, когда Марьяна вышла из дома. Наверное, в глубине души она искала именно этого – легкости, беспечности, возможности сбежать от самой себя и от той тяжелой эмоциональной ноши, которую она только что так опрометчиво на себя взвалила. Оля уже ждала у калитки, её яркая куртка выделялась в сгущающихся сумерках. Девушки обменялись приветствиями, и их шаги синхронизировались, когда они направились к деревенскому клубу, откуда уже доносились приглушённые, но настойчивые басы. Клуб, скромное здание с ярко расцвеченным входом, уже шумел и гудел, словно растревоженный улей. У входа стояла небольшая компания: несколько молодых людей. Увидев Олю, девушка с длинными темными волосами, закрученными в мягкие волны, мгновенно оторвалась от разговора. На ней был стильный черный пиджак с выраженными плечами, под которым виднелся темный топ, облегающий фигуру. Она подбежала к Оле с лучезарной улыбкой и крепко обняла. — Олька, привет, родная! Тоже решила потусить сегодня? — её голос был звонким и полным искренней радости. — Привет, Соня! Конечно, а как же, — рассмеялась Оля, отстраняясь. — Марьян, знакомься, это Соня. Соня повернулась к Марьяне, её улыбка была широкой и открытой. В её больших, зеленых глазах горел веселый огонёк. — Рада познакомиться, — произнесла она, протягивая Марьяне руку. Её пожатие было крепким и уверенным. — Взаимно, — Марьяна постаралась улыбнуться как можно искреннее, отвечая на приветствие. Её взгляд на мгновение задержался на Соне, а затем на Оле. Ей показалось, что девушки как-то странно, чуть дольше обычного, посмотрели друг на друга, в их взглядах промелькнула неуловимая искра, быстро потухшая. Но Марьяна, стремясь отбросить любые лишние мысли, решила не придавать этому большого значения. Её целью было отвлечение, а не новые загадки. — Ну ладно, девчат, хорошо вам отдохнуть! — сказала Соня, прощаясь, и вернулась в свою компанию, которая уже начинала двигаться ко входу. Оля и Марьяна тоже прошли в здание. Внутри клуб был забит людьми, воздух был густым от музыки, запаха алкоголя, пота и сигаретного дыма, который даже здесь, казалось, витал повсюду. Пульсирующий ритм музыки проникал в каждую клеточку тела, заставляя забыть о внешнем мире. Среди мелькающих силуэтов и ярких вспышек света они быстро нашли своих. Саша уже стоял рядом с баром, опираясь локтем о стойку, а Олег и Влад заняли небольшой столик чуть поодаль, уже оживлённо что-то обсуждая. Они присоединились к ним. Саша, как старший, тут же поднял руку, привлекая внимание бармена, и заказал несколько порций алкоголя – что-то яркое, возможно, коктейли, чтобы сразу погрузиться в атмосферу праздника. Марьяна взяла свой бокал, чувствуя, как холод стекла приятно контрастирует с жаром, который уже поднимался в её теле. С первым глотком терпко-сладкой жидкости ей показалось, что напряжение в висках ослабло, а в душе появилась крошечная, искусственная легкость. И её компания принялась отдыхать, смеясь, танцуя и пытаясь заглушить грохочущую музыку своими голосами. И Марьяну действительно чуть отпустило. Громкая музыка, яркие огни, болтовня друзей – всё это создавало плотный занавес, за которым можно было временно спрятаться от вчерашнего вечера и образа Вики. Но в душе, там, где только что была свежая рана, теперь зияла дыра, прожигающая всё изнутри. Сигареты, как и алкоголь, затыкали её, но лишь на короткое время, оставляя после себя лишь ещё большую пустоту. Марьяна танцевала, смеялась, пила, но внутренне знала, что это всего лишь временная маска.                                    …. В опустевшей кухне стояла почти невыносимая тишина. Вика, словно по давно заученному ритуалу, готовила себе кофе. Ей нужен был этот горьковатый, согревающий напиток – не просто для бодрости, а как якорь, способный хоть немного успокоить шторм внутри. Горячий пар обволакивал кружку, но не мог рассеять холода, что снова поселился в её груди. Как бы ни хотелось признавать себе, но без Марьяны ей было тяжело. Её уход не просто оставил пустоту, он расшевелил старые, давно затянувшиеся шрамы. Они снова кровоточили, выпуская наружу те эмоции и переживания, которые, как ей казалось, она надёжно спрятала в глубинах своей души. Боль одиночества, страх потери, отчаяние – всё вернулось, нахлынуло с новой силой. Она снова была одна. Опять одна. И это было невыносимо. В голове звенело от мыслей, от которых не было спасения. Чаша горечи и разочарования, смешанная с праведным гневом, переполнилась. Ведь она так и знала, чувствовала, что Марьяна с лёгкостью может её бросить. Вот оно, подтверждение. Злость накрыла её волной, обжигая изнутри: опять она доверилась, опять открылась, а её бросили, оставив наедине со своими демонами. Как она могла быть такой наивной? Ирония была жестокой: несмотря на уход Марьяны, её присутствие всё ещё витало в воздухе. Лёгкий, едва уловимый запах её свежести, смешанной с чем-то диким, почти лесным, дразнил, напоминая о близости, которой больше не было. Вика судорожно вдыхала этот аромат, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание. Кофе остыл, но Вика не успокоилась. Напиток, который обычно дарил ей хоть немного покоя, оказался бессилен перед такой волной эмоций. Тяжело вздохнув, она отставила кружку и пошла искать что-то покрепче, что-то, что могло бы заглушить эту боль, хотя бы на время погрузить её в забытьё. И вот Виктория лежала в тёплой ванне, горячая вода должна была расслаблять мышцы, но её разум был в огне. Рядом на краю ванны стоял бокал, наполненный красным вином, и почти опустошённая бутылка. Сладкое, терпкое вино обжигало горло, разливаясь теплом по венам, но даже хмельной туман не мог рассеять мысли о рыжей. Они кружили, навязчивые, живые, не давая покоя. Шатенка чувствовала будто её присутствие, словно Марьяна не ушла, а спряталась где-то рядом, за ширмой её сознания. Она слышала её звонкий смех, такой беззаботный, игривый, и её голос, такой манящий, который звал и тут же ускользал, оставляя после себя лишь фантомную боль и усиливающуюся пустоту. Вино лишь размывало контуры реальности, но не стирало образ Марьяны, лишь делая его более призрачным и мучительным. Вино сделало своё дело. Границы реальности окончательно размылись, и тёплый пар в ванной превратился в туман времени, уносящий Вику туда, где не было боли, а было лишь всепоглощающее чувство близости. Алкоголь мягко, но уверенно захватил не только тело, но и разум, открывая двери в те уголки памяти, которые Вика так старательно заколачивала. В этом дурмане она снова почувствовала её. Вика лежала в объятиях Мэри, чувствуя кожей каждое её движение, каждое дыхание. Это было так реально, что она почти ощутила тяжесть чужого тела и то особенное тепло, которое исходило только от неё. Губы Мэрилин — мягкие, чуть влажные — аккуратно касались лба Вики, скользили по щекам, заставляя сердце замирать, и плавно переходили на шею. Шатенка буквально плавилась от этих поцелуев, теряя волю и связь с миром. Зеленоглазая была для неё не просто любимым человеком; она была её персональным наркотиком, самым чистым сортом героина, без которого жизнь казалась серой и бессмысленной. Они были неразделимы, две части одного целого, живущие в своём собственном, закрытом от всех мире. — Коть... — голос мэри, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо у самого уха, обжигая кожу дыханием. — Не хочешь перейти на новый уровень отношений? Вика помнила, как в тот момент внутри всё перевернулось от смеси восторга и пугающей неопределенности. — Не знаю... — ответила она тогда неуверенно, прикрывая глаза. Но руки Мэри, начавшие более смело и часто блуждать по её телу, говорили громче любых слов. В тот момент Вика отчетливо поняла: она не сможет отказать. Она была готова отдать всё, лишь бы это мгновение длилось вечно. Резкий всплеск воды вернул Викторию в настоящее. Оцепенение спало, оставив после себя горький привкус вина и ещё более горькую тоску. Образ Мэри растаял, превратившись в серые стены ванной комнаты. Тишина дома снова навалилась на плечи, напоминая о том, что прошлого не вернуть. Вика тяжело вздохнула и решила, что на сегодня хватит вина. Она медленно вылезла из ванны, чувствуя легкое головокружение. Кожа покрылась мурашками от резкой смены температуры. Укутавшись в мягкое полотенце, она направилась в спальню. Каждое движение было медленным, механическим. Переодевшись в одежду для сна, Вика забралась под одеяло. Постель казалась слишком большой и холодной. Закрывая глаза, она надеялась, что алкоголь подарит ей сон без сновидений, потому что видеть во сне Мэри было счастьем, которое превращало каждое утро в пытку. Но где-то на периферии сознания всё ещё звенел смех Марьяны, напоминая, что мир продолжает вращаться, даже если её собственное сердце застряло где-то в прошлом.                                   …. Музыка в клубе превратилась в сплошной, вибрирующий гул, который вытеснил из головы Марьяны последние остатки здравого смысла. Алкоголь окончательно взял штурвал на себя, выключив мозг и заменив мысли липкой, обволакивающей эйфорией. Марьяна не просто танцевала — она растворялась в ритме, в чужих запахах и тесноте.  В какой-то момент она обнаружила себя в чьих-то крепких объятиях. Незнакомец — или кто-то, кого она в этом тумане не могла узнать — был пугающе близко. Их лица разделяли считанные сантиметры, дыхание смешивалось, а губы то и дело оказывались на грани поцелуя. Но Марьяне было плевать. Глаза её были мутными, застланными пеленой хмеля, мир вокруг вращался, как бешеная карусель, и в этой карусели ей было чертовски хорошо. Плевать, кто это, плевать, где она — сейчас существовала только эта пьяная легкость и тепло чужого тела. Вырвавшись из круга танцующих, она доплелась до бара. — Ещё... — выдохнула она, и перед ней возникло несколько шотов.  Она выпила их один за другим, не морщась, чувствуя, как огонь обжигает горло и окончательно стирает границы реальности. Теперь ноги едва слушались. Марьяна увидела Олю, которая стояла в компании каких-то незнакомых людей, и, пошатываясь, направилась к ней. — Ольк... у тебя не будет... три сигаретки? — заплетающимся языком спросила она, цепляясь рукой за край стола, чтобы не упасть. — Да, конечно, держи, — Оля протянула ей сигареты, бросив на подругу быстрый, оценивающий взгляд, но Марьяна уже развернулась, стремясь к выходу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, как пощечина. Голова пошла кругом с удвоенной силой, земля под ногами стала мягкой и ненадежной. Марьяна привалилась к стене клуба, ели удерживая равновесие. Пальцы плохо слушались, когда она пыталась прикурить, но внезапно на её плечи легла тяжелая, теплая куртка, пахнущая мужским парфюмом и табаком. Чьи-то руки мягко, но уверенно приобняли её за плечи. Марьяна подняла голову, фокусируя взгляд. Это был он — тот самый человек, с которым она только что так горячо танцевала в полумраке зала. Александр. Брат Олега смотрел на неё с какой-то странной смесью заботы и насмешливости. — Марьяш, тебя не проводить до дома? Ты, кажется, перебрала, — его голос звучал низко и спокойно. — Чего же ты так нажралась-то? Случилось что? — Все нормально... — Марьяна попыталась отстраниться, но ноги подвели, и она снова прижалась к его плечу. — Я сама дойду. Саш... а у тебя не будет пачки сигарет? Я завтра... деньги отдам, честно. Саша усмехнулся, глядя на её размазанный макияж и затуманенный взгляд. Он полез в карман куртки, вытащил сразу три пачки и вложил их в её ладонь. — Держи. Денег не надо, я сегодня добрый, — сказал он с улыбкой и чуть крепче сжал её в объятиях, притягивая к себе. Марьяна была слишком пьяна, чтобы сопротивляться или анализировать его жесты. Она просто приняла подарок, чувствуя, как дыра в душе на мгновение затягивается этим суррогатным вниманием. Саша в итоге не отпустил её одну. Он практически довел — или дотащил — её до самого крыльца дома.  Оказавшись в своей комнате, Марьяна даже не нашла сил раздеться. Она просто рухнула на кровать, как подкошенная. Кровавая дыра внутри на время затихла под гнетом алкогольного сна, и последним, что она почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, был запах чужой куртки и тяжесть пачек сигарет в кармане. Она забылась тяжелым, беспамятным сном, пока в другом доме Вика мучилась от прошлого.