Папа, няня и тихий дом

Их маленький, выстроенный с таким трудом мир не мог вечно оставаться изолированным островом. Мир внешний, с его правилами, предрассудками и ожиданиями, должен был когда-нибудь постучаться в их дверь. Стук раздался в лице сестры Минхо, Соён. Её визит не был предупреждён. Лимузин просто замер у подъезда одним хмурым полуднем, когда Феликс с Ханой на руках собирал осенние листья в саду, а Минхо работал в кабинете с открытым окном. Соён, женщина с безупречным вкусом и ледяной проницательностью, вошла в дом, как входит в офис конкурента. Её взгляд, скользнув по прихожей, отметил пару кроссовок Феликса рядом с паркетными туфлями Минхо, яркий детский свитерок, брошенный на консоль, и свежие цветы в вазе — детали, которых раньше здесь не водилось. — Брат. Я в городе проездом. Решила проведать племянницу, — её голос был ровным, но глаза уже проводили инвентаризацию. Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок инстинктивной тревоги. Он знал Соён. Для неё статус, репутация и «правильный порядок вещей» были священны. Её собственный брак с альфой из старейшей бизнес-династии был больше похож на слияние корпораций. — Феликс, Хана в саду, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Пойдём, я тебя познакомлю. Соён подняла бровь, услышав имя. «Няня? Всё ещё здесь?» — промелькнуло в её взгляде. В саду Феликс, услышав шаги, обернулся. Он держал на руках Хану, которая сжимала в кулачках красный кленовый лист. На нём была простая тёплая кофта, волосы развевались на ветру. Он улыбнулся Минхо, и эта улыбка была настолько естественной, настолько «домашней», что Минхо увидел, как глаза Соён сузились. — Феликс, это моя сестра, Соён. Сестра, это Феликс, — Минхо сделал едва заметную паузу, — моя семья. Феликс, почувствовав напряжение в воздухе, кивнул с вежливой, но сдержанной улыбкой. — Очень приятно. Хана, посмотри, кто к нам пришёл. Но Соён не смотрела на ребёнка. Она изучала Феликса, её взгляд сканировал его с головы до ног, останавливаясь на его руках, держащих Хану, на его открытом, не защищённом выражении лица омеги. — Семья? — повторила она, и в одном слове поместилось тонна скепсиса. — Интересно. А где твоя собственная семья, юноша? Родители не скучают? Вопрос был ударом ниже пояса, замаскированным под светскую беседу. Феликс побледнел, но голос его не дрогнул. — Мои родители живут далеко. Они рады, что я нашел свое место. — Место, — Соён кивнула, делая вид, что понимает. — Ну да, для хорошего омеги всегда найдется место в чужом доме. Особенно в таком. Удобно. Минхо почувствовал, как его собственная кровь ударила в виски. Он сделал шаг вперёд, намереваясь вставить слово, но Феликс опередил его. И не взрывом гнева, а чем-то более мощным — спокойной уверенностью. — Вы правы, миссис Ли, — сказал он, всё ещё глядя ей прямо в глаза. Его руки крепче обняли Хану, будто черпая в ней силу. — Это очень удобный дом. Для жизни. Для роста. Для того, чтобы растить ребёнка в любви и уважении. Здесь удобно быть собой. Я надеюсь, у вас тоже есть такое место. Тишина повисла тяжёлым, звенящим колоколом. Соён была ошеломлена. Она ожидала робости, оправданий, может, слёз. Она не ожидала тихого, неоспоримого отпора. Она перевела взгляд на Минхо, ища в его глазах подтверждения своей правоты, осуждения этой дерзости. Но Минхо стоял, выпрямившись во весь рост, и смотрел на неё с таким холодным, стальным спокойствием, от которого у неё похолодело внутри. — Феликс сказал всё верно, — произнёс Минхо, и каждый звук падал, как отточенная грань. — Он — моя семья. И этот дом — его дом. Ты здесь гостья, Соён. И, как гость, ты можешь проявить уважение к хозяевам или покинуть нас. Хана, чувствуя напряжение, нахмурилась и прижалась к Феликсу. Тот автоматически начал покачивать её, не отводя взгляда от сестры Минхо. Соён увидела это. Увидела, как брат её, всегда такой сдержанный и одинокий, стоит плечом к плечу с этим рыжим омегой. Увидела, как тот держит её племянницу с абсолютным, материнским естеством. И увидела главное — в глазах Минхо горел не гнев, а защита. Та самая защита, которую она никогда не видела в его прежнем, «правильном» браке. Её осанка дрогнула. Ледяная маска дала трещину, обнажив на миг усталость и, возможно, зависть. — Я вижу, — сказала она наконец, голос потерял острые грани. — Я… зашла не вовремя. Передай родителям, что у Ханы всё хорошо. Она развернулась и ушла той же чёткой походкой, но уже без прежней неоспоримой власти. Лимузин уехал. Когда скрылась последняя чёрная точка, Феликс выдохнул, и его плечи дрогнули. Минхо тут же был рядом, обнял их обоих — и его омегу, и его дочь. — Прости, — прошептал Феликс ему в плечо. — Я, наверное, всё испортил. — Ты всё исправил, — твёрдо сказал Минхо, целуя его в висок. — Ты показал ей, что здесь крепость. И мосты мы строим только по своему выбору. Их мир выдержал первую атаку. Не потому, что был неприступным, а потому, что его защищали двое. Вместе.