Заговор чувств

Мы зашли в ванную, и тёплый свет мягко ложился на стены. Я сняла с себя рубашку, оставшись в белье, и бросила быстрый взгляд на Хенджина — он уже развязывал ремень, его движения были уверенные, спокойные, и с этой лёгкой ноткой соблазнительного вызова, которую я всегда чувствовала в нём. — Не пялишься, — сказала я, стараясь не выдать себя, но, кажется, прозвучало слишком тихо. — А ты не смотри так, будто впервые видишь, — усмехнулся он, сбрасывая одежду и подходя ближе. Я первая зашла в душевую. Вода приятно обдала плечи. И уже через секунду позади оказался Хенджин. Его руки легли мне на талию, и я рассмеялась, оборачиваясь к нему. — Что, сразу к делу? — Нет, просто хочу вымыть тебя с головы до пят. Устал за день, а ты — моя лучшая перезагрузка. Я фыркнула, прижимаясь к нему ближе. Наши взгляды встретились, и в этой капающей тишине между нами было всё: нежность, близость, тепло. Без слов. Всё, что нужно — уже здесь. Тёплая вода стекала по моим плечам, а его ладони медленно скользили по спине, нежно и уверенно. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом — в его прикосновениях не было спешки, только забота и какое-то особенное спокойствие. Он был рядом. И это было самым важным. — Знаешь, — прошептал он, — иногда мне кажется, что я мог бы стоять вот так вечно. Просто с тобой. Просто здесь. Я обернулась, и на секунду наши взгляды встретились сквозь пар. Его волосы были чуть мокрыми, а губы приподняты в той самой полуулыбке, от которой у меня сердце сжималось каждый раз. Я провела пальцами по его щеке, а затем — по ключице. — Если бы ты был водой, — прошептала я, — я бы не хотела выходить из этого душа никогда. Он тихо усмехнулся и придвинулся ближе. Его лоб мягко коснулся моего. И в этом касании, в этой тишине с каплями воды на коже, не нужно было никаких слов. Мы просто были. Вдвоём. Пар наполнял душевую, окутывая всё вокруг тёплой вуалью. Я провела рукой по запотевшему стеклу, на секунду просто наблюдая за тем, как капли воды скользят по его коже. Он стоял ко мне спиной, подставив плечи под поток воды, и выглядел таким спокойным, будто весь шум дня растворился в этой тишине. С легкой улыбкой я взяла губку и медленно подошла ближе, прикоснувшись к его плечам. — Расслабься, — прошептала я, начав мягко намыливать его. Мои ладони скользили по его коже, и с каждым движением я чувствовала, как напряжение уходит из него. Он не сразу открыл глаза, просто позволял мне заботиться о нём. Мне нравилось видеть его таким — настоящим, доверяющим, без привычной маски холодного короля. Я обвела пальцами его плечи и опустилась чуть ниже, когда он вдруг поймал мои запястья. Притянул к себе, не сказав ни слова, и его губы накрыли мои — тёпло, нежно, чуть затянуто. У меня вырвался выдох, как будто всё вокруг исчезло, остались только мы и эта тишина воды. — Теперь моя очередь, — сказал он хрипловато и взял у меня губку. Я смотрела на него снизу вверх, а сердце уже бешено стучало в груди. Он двигался осторожно, будто боялся спугнуть ощущение этого момента. Когда его руки коснулись моей талии, а губы легко прижались к плечу, я зажмурилась. Это было не просто прикосновение — это была его забота, его любовь, вся без слов. Когда он начал целовать мою шею, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Хотелось задержаться в этой минуте навсегда. — Ты знаешь… — прошептала я, чуть улыбнувшись. — С тобой даже душ как волшебство. Он тихо рассмеялся и дотронулся до моего носа пальцем. — Тогда останемся в этом волшебстве подольше. И я только кивнула, потому что не хотела, чтобы это заканчивалось. Мы вышли из душа, и воздух показался особенно прохладным после тёплой воды. Я завернулась в полотенце, чувствуя, как горячие капли скатываются по коже, и тихонько засмеялась, увидев, как Хенджин тут же начал трясти головой, стряхивая с волос воду, будто пёс. Я только качнула головой и пошла за пижамой. Переодевшись в короткое платье с кружевами на декольте, я подошла к зеркалу и начала медленно сушить волосы. Фен тихо гудел, а я наблюдала, как отражение в зеркале становится мягче с каждым мгновением — чуть уставшее лицо, лёгкий румянец после душа, и где-то в глубине взгляда… покой. Я увидела, как Хенджин появился за моей спиной, только в чёрных домашних шортах, с полотенцем, наброшенным на шею. Его грудь всё ещё блестела от капель, и от него шёл тёплый аромат геля, что остался на коже. Он подошёл, обнял меня сзади, прижимаясь так тесно, что я сразу ощутила тепло его тела. Его нос уткнулся мне в шею, а руки обвили талию. На секунду я замерла, закрыла глаза, впитывая это ощущение — он, тёплый, любимый, такой родной. — Хенджин, — сказала я тихо, но с улыбкой. — Суши волосы. И выходи из ванной. А то я пойду… сама. Он не ответил сразу. Только крепче прижал меня к себе, тихо вдохнул аромат моих волос и прошептал: — С тобой даже фен звучит как музыка. Я рассмеялась, отстранилась немного и указала на фен: — Иди. А то потом будешь ходить простуженным и обвинять меня. Он театрально закатил глаза, поцеловал меня в щёку и сдался: — Ладно, ладно. Но знай, я всё ещё думаю о тебе… даже под феном. Я вышла из ванной, улыбаясь, ощущая его взгляд на себе до самого дверного проёма. Как только я вышла из ванной, тепло окутало меня — не только от комнаты, но и от мысли, что он рядом. Я сделала несколько шагов в сторону кровати, когда за спиной послышались мягкие шаги. Не успела повернуться, как сильные руки мягко, но уверенно развернули меня к нему лицом. — Куда это ты собралась? — с легкой усмешкой прошептал Хенджин, глядя на меня снизу вверх. Я не успела ответить — он нежно повалил меня на кровать, сам нависая надо мной, уперевшись ладонями по бокам от моей головы. Его тёплое дыхание касалось моего лица, а взгляд… он был таким — манящим, серьёзным, любимым. Он осторожно наклонился и коснулся моих губ. Легкий, тёплый поцелуй, в котором не было ни спешки, ни нетерпения. Только тишина, мягкое освещение и мы — рядом. — Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — прошептал он, снова целуя меня, на этот раз чуть дольше. Я улыбнулась, тихо касаясь его плеч. — Тогда давай просто останемся вот так… — прошептала я. Он кивнул, снова поцеловал, обнял крепко и опустился рядом, прижав меня к себе. Ночь уже накрыла город, за окном тихо мерцали огоньки улиц, а внутри было по-домашнему тепло и спокойно. Хенджин лежал рядом, его рука обвивала мою талию, а подбородок мягко касался макушки. В его дыхании ощущалась усталость, но вместе с тем — полное спокойствие. Я прижалась к нему ближе, обвив ладонью его запястье. — Ты же устал, — прошептала я в темноте. — А вместо сна мы… целый день бегали, ссорились, мирились… — Зато как день закончился, — усмехнулся он, его голос звучал низко, хрипло, но с той самой ноткой уюта, которую я всегда слышала перед тем, как уснуть. Он аккуратно провел пальцами по моей спине, а затем по волосам, будто помогая мне расслабиться. Я прикрыла глаза. Всё внутри уже затихло. Злость, тревога, усталость — всё растворилось рядом с ним. — Знаешь, — тихо выдохнула я, уткнувшись в его грудь. — Я так счастлива, что мы снова… вот так. — И я, — ответил он, целуя меня в висок. — Спи, Айли. Я никуда не уйду. Его голос был последним, что я услышала перед тем, как уснуть в его объятиях, чувствуя, что прямо сейчас — это и есть дом.                             

***

Я резко проснулась от звука звонка. Глаза не сразу открылись, но я узнала этот рингтон — мой телефон. Он же остался внизу… на кухне. Рядом со мной спал Хенджин, его рука всё ещё лежала на моей талии. Я осторожно убрала её, приподнялась с подушки и села, зевая. Кто вообще может звонить в такую рань?.. Я спустила ноги с кровати, накинула халат и босиком направилась вниз по лестнице. В доме стояла тишина. Такая, от которой чуть мурашки. Когда я дошла до кухни, тут же включила свет — он больно резанул по глазам. Телефон лежал на столе и мигал. На экране — неизвестный номер. — Серьёзно?.. — недовольно прошептала я, глядя на часы. Было 3:04 ночи. Я уже хотела просто проигнорировать, но вдруг экран мигнул снова — пришло сообщение. «Повернись назад.» У меня всё похолодело внутри. Медленно, с замиранием сердца я повернулась… Пусто. Тишина. Только тиканье настенных часов. «Испугалась?» Я сглотнула и с тревогой уставилась в экран. Чувство, будто я попала в плохой фильм, не отпускало. И тут — ещё одно сообщение. Последнее стало точкой. «Да брось, мышонок. Неужели забыла меня? Выйди на пять минут. Я возле твоего нового дома.» Юнджун. Сердце упало. Это точно он. Я почувствовала, как сжимаются пальцы, как холодной волной накрывает всё тело. Я быстро набрала ответ: «Ты с ума сошёл? Что ты здесь делаешь? Я никуда не выйду.» Я сделала шаг назад от окна, машинально проверяя, всё ли заперто. В голове крутился один вопрос — откуда он знает, где я живу?.. И главное — почему именно сейчас? Я прижала телефон к груди, тяжело дыша. А вдруг… вдруг он и правда рядом? А если Хенджин узнает… что тогда будет? Сообщения от Юнджуна продолжали поступать. «Ну давай же. Это всего лишь разговор. Я один. Никому зла не причиню.» Я смотрела в экран, нервно покусывая губу. Всё нутро кричало не выходи, но… внутри была и другая мысль: если не выйти сейчас, он может прийти снова. Или сделать что-то хуже. Нужно хотя бы понять, чего он добивается. Я бросила взгляд на лестницу. Хенджин всё ещё спал. Тихо, спокойно. Он не должен знать. Это просто разговор. Я быстро натянула кардиган поверх платье, сунула ноги в кроссовки и, не включая больше свет, отперла дверь. Как только я вышла — прохладный ночной воздух тут же обнял меня, пробежав мурашками по коже. Тихо. Лишь далёкое стрекотание сверчков и редкий шум ветра в листве. Луна висела высоко, будто наблюдая за мной. Я медленно подошла к воротам и сразу увидела силуэт — он стоял чуть в стороне, у большого дерева. Он вышел из тени. Те же черты. Те же глаза, но в них было что-то другое — беспокойное. Жесткое. — Айли, — усмехнулся он, окидывая меня взглядом с ног до головы, — Ты стала ещё красивее. Я скучал. Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть хладнокровной, хотя внутри всё сжималось. — Не собираюсь слушать твои приливы нежности, — твёрдо сказала я. — Если ты хотел снова начать это всё, то зря. Я вышла не за тем, чтобы слушать пустые слова. Я вышла, чтобы поговорить. И выяснить, чего ты хочешь. Юнджун приподнял бровь и сделал шаг ближе. — Ты всегда была умной, Айли… — сказал он, понижая голос. — Тогда слушай. — Ты, наверное, уже в курсе, — начал Юнджун, голос его был хриплым и уверенным, — что бизнес твоего отца закрыт. Он не может им управлять. Всё. Он в тюрьме. А твоя мама… он не вписывал её как второго владельца, у неё нет прав, чтобы распоряжаться компанией. У неё нет опыта. Она губит всё, что осталось. Айли, ваша семья тонет. Я стояла, молча слушая, но внутри уже всё начало закипать. Он продолжил: — Ей нужна помощь. И я могу это дать. Но только если ты выйдешь за меня. Только тогда я подниму вашу семью. Я достану деньги, связи — даже постараюсь снизить срок твоему отцу. Это сделка. Твоя фамилия и мой статус — мы сможем всё вернуть. Я медленно выдохнула, глядя на него с неприкрытым отвращением. — Ты… действительно думаешь, что мне есть дело до этого? — Я сделала шаг вперёд. — Ты правда думаешь, что я переживаю за отца, который всю жизнь только ломал мою? Или за мать, которая не знает, как держать в руках даже ложку, не говоря уже о бизнесе? Моя грудь поднималась от ярости. Я чувствовала, как голос становится громче. — Они испортили мне жизнь. Всю. Так с какой стати я должна жертвовать собой ради них? Ради тебя? — Айли… — попытался вставить он, но я перебила. — У меня есть человек, которого я люблю. Он рядом. Он заботится. Он смотрит на меня, как никто никогда не смотрел. Мне не нужно ничего больше. Мой отец сам виноват, что оказался там, где оказался. А мама… если она всё губит — это её ответственность. Я не выйду за тебя, Юнджун. Ты проиграл. Смирись с этим. Оставь меня в покое. Исчезни из моей жизни. Он стоял молча пару секунд. Потом глаза его налились яростью. Его голос стал холодным и резким: — Ты думаешь, ты выиграла? Думаешь, твой Хенджин — твоя безопасность? Слишком наивно. Он только часть игры, Айли. Он тоже под контролем своей семьи. Ты пока не поняла, но скоро поймёшь — ты просто фишка в чужих руках. И когда эта игра закончится… тебя не будет рядом ни с кем. Ни с ним, ни с собой. Я не ответила. Просто смотрела в его глаза, не отводя взгляда, не дрожа, не отступая. А потом развернулась и пошла прочь. Даже не обернулась. Я уже почти дошла до крыльца, как вдруг резкий рывок остановил меня — Юнджун схватил меня за руку. Его пальцы сжались крепко, я тут же обернулась, резко пытаясь вырваться. — Отпусти! — проговорила я сквозь зубы, дергая руку, но он в тот же момент схватил вторую. — Не дёргайся, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась угроза, будто тонкая нитка натянулась до предела. — Я сказала — отпусти! — я задыхалась от злости, страха и злобы. Но он не отпускал. — Знаешь, Айли… — его голос стал ниже, медленнее. — Пока ты спишь спокойно рядом с ним, не забывай, что таких, как он, легко теряют. А еще легче… ломают. Одна ошибка — и всё рушится. Помни это. И когда это случится — не говори, что я не предупреждал. Он резко отпустил мои руки. Я отшатнулась, как будто его прикосновение обжигало. В груди щемило, как от ледяного воздуха, и сердце билось слишком громко. Слёзы мгновенно навернулись на глаза, но я быстро вытерла их рукавом кардигана. Развернувшись, я практически вбежала в дом и тут же захлопнула за собой дверь, заперев её на замок. Спина прижалась к дереву, дыхание сбилось, а в голове звенело его последнее: одна ошибка — и всё рушится… Я сняла с себя кардиган, словно он пропитался чужой мерзкой энергетикой, и, босыми ногами ступая по лестнице, поднялась в спальню. Хенджин спал. Его лицо было спокойным, родным, таким близким. Я тихо легла рядом, стараясь не разбудить его. Но сон ко мне не шёл. Слова Юнджуна всё ещё звенели в голове, оседая тяжестью в груди. Я не боялась — но тревога, тонкая и липкая, будто уже проникла под кожу. Что он имел в виду?.. Что он может сделать?.. Я не знала. Но знала точно: он не шутил. Я лежала, глядя в потолок, и мысли не давали покоя. В голове всё ещё звучал его голос, его угрожающие слова… «одна ошибка — и всё рушится». Грудь сдавливало. Я знала — он способен на многое, и если бы могла стереть нашу встречу, я бы сделала это, не задумываясь. Вдруг я почувствовала, как сильная рука обвивает мою талию. Хенджин. Он притянул меня ближе, к себе, прижав нос к моему плечу. Я услышала его хриплый, сонный голос: — Куда ты шла?.. Ты выходила на улицу?.. Кожа прохладная. Сердце стукнуло сильнее. Я быстро нашла слова: — Просто пошла попить воды и… в туалет. Внизу окно было открыто. Прохладно было. Я закрыла. Он немного промолчал, укутывая меня одеялом плотнее. Его голос стал чуть строже, но всё ещё сонным: — Я точно помню, что окна были закрыты… Не хочешь сказать правду? Я не ответила. Просто лежала, смотрела вперёд, будто мой взгляд мог убежать от разговора. — Что-то скрываешь? — выдохнул он, но не настаивал. Тишина затянулась, и он наконец прошептал: — Ладно… Поговорим утром. Он не отпускал меня, его руки всё так же лежали на мне — привычные, родные, теплые. Я прижалась к одеялу, будто в нём было хоть какое-то укрытие от мыслей. Но они не утихали. Я перевернулась на бок, стараясь не шуметь, и уткнулась лбом в его грудь. Он всё ещё спал, дышал размеренно, не подозревая, что в эту ночь мне навсегда запомнится страх, с которым я стояла на холодной улице, под взглядом прошлого, от которого так и не смогла до конца избавиться.                                 

***

Я проснулся первым. Глаза медленно привыкали к утреннему свету, пробивающемуся сквозь шторы. Айли лежала ко мне спиной, но даже в полусне я чувствовал — что-то не так. Она дышала тише, чем обычно. Слишком напряжённо. Словно не спала вовсе. Я провёл рукой по её спине, осторожно, чтобы не разбудить, но она всё равно чуть вздрогнула и повернулась ко мне. — Доброе утро, — прошептал я, не убирая руки. — Ты вообще спала? Она промолчала. Лишь коротко кивнула. Что-то в её взгляде не давало мне покоя. Я не мог забыть её холодную кожу ночью. Мог бы поверить, что просто окно… но я слишком хорошо знал её. — Айли, — сказал я мягко, заглядывая ей в глаза, — давай поговорим. Я ведь не слепой. Ты вышла ночью. Почему? Она снова отвела взгляд. Всё её тело напряглось, как будто она боролась сама с собой — сказать или оставить при себе. — Если с тобой что-то случится, я не прощу себе, — продолжил я. — Мне не важно, кто это был и зачем. Я просто должен знать. Потому что ты — моя. Я обязан знать, если есть хоть что-то, что может быть опасным для тебя. Она всё ещё молчала, но я видел — внутри неё идёт борьба. Я не злился. Я просто ждал. Ждал, что она доверится мне. — Пожалуйста, — добавил я тише. — Скажи мне правду. Она отвела взгляд, затем резко села на кровати, будто хотела уйти от разговора не только словами, но и телом. — Я просто… — начала она, проводя рукой по волосам, — не могла уснуть. Голова тяжёлая была, вот и пошла вниз. Подумала, что вода поможет. Я всё ещё смотрел на неё молча. Слишком спокойно. Слишком спокойно для того, кто просто не мог уснуть. — Окно было открыто, — продолжила она, явно стараясь удержать уверенный тон, — я же сказала… вот и прохладно стало. Закрыла его. Что тут такого? — Угу, — выдохнул я, присаживаясь на кровати и упираясь локтями в колени. — А телефон? Тоже просто так оказался у тебя в руках посреди ночи? Или это часть водной терапии? Она на мгновение замерла, и я заметил это. Маленький сбой в реакции. Незаметный для большинства, но не для меня. — Мне пришло сообщение от доставки, — бросила она и тут же добавила с фальшивой лёгкостью: — Одежду, которую я заказывала вчера. Ты же сам разрешил всё тратить с твоей карты. Я слегка усмехнулся и посмотрел на неё. — Айли… — Что? — перебила она резко, уже начиная подниматься с кровати. — Ты что, допрос мне устраиваешь с утра пораньше? Я выпрямился, подошёл ближе и остановился в полушаге. Мои глаза встретились с её взглядом. — Нет, — ответил спокойно, — я просто хочу знать, если есть что-то, что может навредить тебе. Вот и всё. Это не допрос. Это… забота. Понимаешь? Она отвернулась. Не ответила. — Но раз ты настаиваешь, — добавил я чуть жёстче, — ладно. Пусть будет доставка. Пусть будет открытое окно. Только знай… если ты мне не доверяешь — это будет куда больнее, чем правда, какой бы она ни была. Я прошёл мимо неё, направляясь к двери. — Я пойду приму душ. Если захочешь сказать что-то настоящее — я выслушаю. Всегда. И, не дожидаясь ответа, я вышел из спальни. На кухне было тихо. Я открыл холодильник, достал коробку с ягодами и просто ел их стоя, без особого аппетита, просто чтобы хоть что-то было в желудке. На часах было почти девять. Пришли сообщения — несколько уведомлений от помощника, напоминание о графике, и одно короткое: «Ждём в офисе к 10:30. Первый день.» Я вздохнул, вытер руки и пошёл наверх. Поднимался медленно, прокручивая в голове сегодняшний день — с чего начать, как вести себя. И, конечно же, снова думал об Айли. О том, как она себя вела ночью. О её взгляде. О том, что недоговаривает. Открыв дверь в спальню, я сразу заметил: она сидела на кровати, сосредоточенно печатала что-то в телефоне. Пальцы бегали по экрану быстро, будто она торопилась. Но как только мои шаги стали ближе, она тут же остановилась, как по команде. Убрала телефон в сторону. Я ничего не сказал, просто молча наблюдал пару секунд. Было странно. Но я уже научился не лезть сразу с вопросами. Особенно когда знаю — она будет защищаться. Повернулся к гардеробу и начал собираться. Брюки, рубашка, часы — уже почти привычный ритуал. Отражение в зеркале казалось чужим — слишком взрослый, слишком серьёзный. Слишком похожий на отца. Краем глаза заметил, как и Айли тоже начала собираться. Она встала, подошла к комоду и стала доставать одежду. Я повернулся к ней, слегка приподняв бровь. — Ты тоже куда-то идёшь? Она застегнула молнию на юбке и не глядя на меня ответила: — Да… Нужно сдать анализы. Проверить, всё ли в порядке. Врач же говорил, что стоит повторно пройти осмотр. Я кивнул. Потом подошёл ближе, застёгивая манжету рубашки. — Подвезти тебя? Она уже брала сумку. — Нет, — ответила с лёгкой улыбкой. — Я лучше пешком, прогуляюсь немного. Всё равно недалеко. Я остановился рядом, посмотрел на неё чуть дольше, чем просто «случайно». — Ладно. Тогда напиши, когда закончишь, хорошо? — Конечно, — кивнула она, не глядя. Я хотел что-то ещё добавить, но не стал. Просто подошёл, поцеловал её в висок и вышел.                          

***

Такси мягко катилось по улицам, освещённым утренним солнцем. Я смотрела в окно, стараясь не думать, но мысли всё равно не давали покоя. Я чувствовала себя виноватой. Не потому что делаю что-то плохое… А потому что не говорю ему правду. Хенджин заслуживает правду. Он всегда рядом, заботится, помогает, даже не дождавшись благодарности. Он никогда не просит ничего взамен, и, возможно, именно поэтому я боюсь обременять его лишними тревогами. Он и так взял на себя слишком много. Работа, давление отца, теперь ещё и я со своими проблемами. А вдруг он тоже что-то скрывает от меня — чтобы меня не тревожить? Эта мысль заставила меня ещё больше сжаться внутри. Мы оба молчим, потому что не хотим навредить друг другу. Но правда всё равно настигает, рано или поздно. Сейчас я ехала в особняк. Там ждала мама. Там всё началось, и там, возможно, всё должно закончиться. Мне нужно с ней поговорить, разобраться, поговорить как взрослая дочь с взрослой женщиной. Плюс… Я давно не видела свою кошку. И собаку. Они, наверное, скучают. Как и я. Мне нужно было на мгновение вернуться туда, чтобы вспомнить, зачем я вообще выбрала уйти. Чтобы в этот раз — окончательно закрыть дверь за прошлым. И разобраться с Юнджуном раз и навсегда. Я вздохнула, отводя взгляд от окна. Осталось немного. Надеюсь, я поступаю правильно. Когда такси свернуло на длинную дорожку, ведущую к особняку, я почувствовала, как сердце стало биться чаще. Всё казалось таким знакомым, но в то же время — чужим. Ворота были открыты, как будто меня ждали. Или… просто никто не закрыл. Я выдохнула, мысленно отгоняя лишние мысли, и расплатилась с водителем. Он уехал, а я осталась стоять перед особняком, ощущая лёгкий холод утреннего воздуха. Я медленно вошла внутрь. Дом был тихим, слишком тихим. Как будто всё замерло. На секунду даже показалось, что он пустой. Но в следующее мгновение я услышала знакомое тихое мяуканье. Я тут же обернулась — и увидела, как ко мне подбежала моя кошка. Такая же мягкая, пушистая, как и раньше. Она сразу потерлась о мои ноги, урча. Я присела и взяла её на руки, прижимая к себе. Почти сразу за ней появился и пёс — виляя хвостом, радостный. Улыбка появилась сама собой. — Привет, малыши, — прошептала я, гладая их. — Я скучала… Но мне нужно было не только это. Я выпрямилась, погладила их ещё раз и направилась внутрь дома. Надо было поговорить с мамой. Надо было узнать, что она думает. О компании. О будущем. О Юнджуне. Я поднялась по лестнице на второй этаж и постучала в комнату мамы. Через секунду послышались шаги, и дверь открылась. Она стояла передо мной в халате, слегка удивлённая, но вовсе не холодная, как раньше. — Айли? Ты… чего ты так рано? — Нам нужно поговорить, мама. — Я смотрела прямо в её глаза, не желая больше отводить взгляд. — О всём. И в том числе о Юнджуне. Мама молча кивнула и отступила, пропуская меня в комнату. Сегодня я хотела расставить все точки. На «и». Я вошла в комнату, и как только дверь закрылась, напряжение в воздухе стало почти ощутимым. Мама подошла к столику, налила себе воды и сделала глоток, прежде чем заговорить. — Айли, я рада, что ты приехала. Нам действительно нужно поговорить серьёзно. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как всё внутри начинает снова закипать. — Я тоже пришла не просто так, мама. Я знаю, что Юнджун снова пытается навязаться. И хочу, чтобы ты раз и навсегда поняла — я не выйду за него. Ни сейчас, ни потом. Мама нахмурилась, резко поставив стакан на стол. — Ты думаешь, я просто так поддерживаю эту идею? — её голос начал звучать резче. — Айли, ты хоть понимаешь, в каком положении находится наша семья? — Я понимаю только одно, — перебила я. — Что вы оба разрушали мою жизнь годами, а теперь хотите, чтобы я пожертвовала ею окончательно ради вашего спасения. Она подошла ближе и, как будто сдерживаясь, произнесла: — Твой отец… он… переписал тебя как наследницу. — Ты серьезно? — голос дрогнул, когда я услышала это от мамы. — Что ты сейчас сказала? — Я сказала, что ты — официальная наследница бизнеса, — повторила мама, и в её голосе больше не было строгости. Только тяжесть. — Твой отец давно оформил бумаги. Ещё до… до того, как его посадили. Мы не знали, он никому не говорил. Я узнала только сейчас, когда пришли официальные уведомления. Я покачала головой, отступая на шаг. Будто весь воздух в комнате исчез. — Он… он меня даже не любил. Ни разу. Он всегда стыдился меня, давил, презирал. Всю жизнь я для него была чем-то ненужным. А теперь вдруг… наследство? — Я тоже не понимаю, — выдохнула мама. — Но это факт. Теперь всё принадлежит тебе. Ты одна вправе распоряжаться бизнесом. И только ты сможешь удержать всё на плаву. Я прошу тебя, Айли, не для себя… для будущего. Для нас. — Для «нас»? — я усмехнулась, хотя внутри всё ломалось. — У нас никогда не было «нас», мама. Вы с папой решали всё за меня. Моя жизнь всегда была чьей-то сделкой, чьим-то решением. А теперь, когда всё рухнуло, вы решили вспомнить, что я — ваша дочь? — Я не прошу тебя простить, — голос её стал надломленным. — Но… подумай. Это твой шанс что-то изменить. Я стояла в тишине, пока эмоции не хлынули бурей. Слёзы не бежали, но внутри всё кричало. — Я не хочу быть частью этого. Ни бизнеса, ни семьи. Я не хочу спасать то, что никогда не было моим. — Я прищурилась. — Найди способ переоформить это всё на себя. Или на кого угодно. Я не буду цепляться за то, что строилось на лжи и боли. Мама шагнула ко мне ближе: — Айли, ты не понимаешь. Если ты сейчас откажешься, всё, что твой отец создавал, исчезнет. Люди останутся без работы. Юнджун единственный, кто может— — Не смей, — перебила я резко, глаза метнулись к ней. — Не смей снова начинать про него. — Он готов помочь. Он готов взять это в свои руки. Если ты выйдешь за него — мы всё вернём. — Значит, это снова сделка? — голос задрожал от злости. — Я должна снова продать себя ради чужого выживания? Я сделала шаг назад, к двери. — Скажу тебе прямо. Я не выйду за него. Ни за что. И не возьму под крыло бизнес, который меня всю жизнь убивал. Ни ты, ни он — никто больше не будет решать за меня. Это мой выбор. Я схватила сумку, дыхание сбивалось. — И если кто-то попробует заставить — я сделаю всё, чтобы уничтожить это до основания. Я свободна. А вы — живите в своих развалинах. Я захлопнула дверь, и громкий звук отдался эхом в груди. На этот раз я уходила навсегда. Я захлопнула за собой тяжёлую дверь, и в тот момент звук замка прозвучал для меня как удар — чёткий, окончательный, как точка в разговоре, который я больше не хотела продолжать. Я не оглянулась. Просто стояла на крыльце особняка, пока ветер с силой не ударил в лицо, словно пытался привести меня в себя. Я зябко прижала кардиган к телу, хотя дрожь внутри была явно не от холода. Я глубоко вдохнула, и воздух будто резанул изнутри. Всё в груди сжималось. Как? Зачем? Почему именно я? Наследство. Мама сказала это так просто, будто речь шла о каком-то списке покупок. «Твой отец переписал всё на тебя». Это должно было что-то значить. Это действительно что-то значило. Но вместо благодарности или волнения я чувствовала лишь злость. Горькую, тяжелую. Он ненавидел меня. Всю жизнь. Давил, обвинял, заставлял стыдиться себя. Он презирал всё, что было во мне. А теперь вот так просто отдал всё? — Что за бред… — прошептала я, сама себе. Я резко пошла вперёд, вниз по ступеням, будто боялась, что если останусь хотя бы на секунду дольше — меня снова втянут в это болото, из которого я так долго выбиралась. Мне было тяжело дышать. В груди будто стоял ком — не слёзы, а гнев, который я никак не могла выплеснуть. Я никому ничего не должна. Ни ему. Ни ей. Ни этой фамилии. Ни этому прошлому. Я чувствовала, как внутри кипит: обида, усталость, отвращение и решимость. Я выбрала другую жизнь. Я строю её сама. И никто не заставит меня вернуть то, что когда-то разрушало меня. Я вызвала такси. Телефон дрожал в руках. Я просто хотела домой. К себе. К нему. Хотела тишины, теплоты, объятий, где нет требований, нет условий, нет давления. Только я и он. Я села в машину, откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. Глаза щипало, хотя я не плакала. Просто ветер, просто усталость. Просто… я. Но внутри я знала — это ещё не конец. Всё только начинается.                            

***

Я сидел в кресле, слегка ссутулившись, подпирая висок рукой и разглядывая очередную кипу документов. Чернила на бумаге начинали сливаться, слова расплывались, но я заставлял себя читать — слово за словом, подпись за подписью. Рядом бесконечно вибрировал телефон — один звонок, второй, третий. Кажется, я даже перестал замечать, кто звонит. Ответил, пробурчал нужное, положил трубку. И снова вернулся к бумагам. Всё это — не моё. Чёрт возьми, не моё. Я не создан для этого. Эти стены, эти галстуки, эти термины, расчёты, переговоры… Раньше я думал, что могу всю жизнь не знать, что такое офисное кресло. Что скорость, гонки, риск — вот моё настоящее. Но теперь я здесь. В этом кабинете. С часами на руке и ручкой в пальцах вместо руля. Потому что по-другому нельзя. Потому что у меня теперь есть мы. Я тяжело выдохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза на пару секунд. В голове снова всплыло утро. Айли. Что-то не так. Я чувствую это всем телом. Она вела себя иначе. Улыбалась, как всегда, но какая-то натянутость, этот поспешный перевод темы… И как она прятала телефон, когда я вошёл… Я знал Айли слишком хорошо, чтобы не замечать таких деталей. Но я не хотел давить. Не хотел быть ещё одним, кто контролирует её. Она слишком много через это прошла. Я дал ей пространство. Но внутри всё равно зудело — что она скрывает? Почему не говорит? Я поднял голову и снова посмотрел на бумаги. Ради неё я должен всё это выдержать. Ради нас. Чтобы у неё было всё, что она хочет. Чтобы я мог быть рядом, не думая о деньгах, ответственности, или завтрашнем дне. Чтобы мы могли просто жить. Я сжал ручку в пальцах, посмотрел в окно на город. Тот самый, где сейчас где-то ходит Айли. Где-то делает вид, что всё в порядке. А я… Я просто должен быть рядом. Даже если пока — на расстоянии. Я вернулся домой уже к вечеру. День был изматывающим, работа выжала меня до последней капли — звонки, документы, вопросы, встречи. Это всё не моё, но я делаю это ради нас. Ради неё. Открыв дверь, я почти сразу услышал её голос. Айли говорила по телефону. Голос был тихим, уверенным, но… слишком официальным. Я остановился на пороге кухни, не заходя. — Да, я отказываюсь от наследства. Всё верно… прошу меня понять, — услышал я. Нахмурившись, я сделал шаг внутрь. Айли тут же попрощалась с собеседником и поспешно отложила телефон на стол. — Кто звонил? — спросил я спокойно, хотя внутри уже начинало подкидывать жар. — Никто. Просто знакомые, — коротко ответила она, даже не глядя на меня. — А о чём ты говорила? — Я пытался звучать спокойно, но сам слышал, как в голосе появляется резкость. Она резко повернулась: — Ты меня допрашиваешь? Мне теперь нужно отчитываться каждый раз, когда с кем-то говорю? Я выдохнул, стараясь удержать себя от вспышки. — Нет. Но ты в последнее время странная. После той ночи… я же видел, ты нервничала, что-то скрывала. Потом эти утренние сообщения, та внезапная “проверка здоровья” — всё складывается в одну картину. Айли замерла, потом, не выдержав, устало опустила плечи. — Я объясняла тебе. Всё это имело причины… — Тогда скажи. Что врач сказал? Всё ли нормально? Она сжала губы и медленно кивнула. — Да. Сказали, всё стабилизировалось. Нужно просто допить курс таблеток — и всё будет хорошо. Я смотрел на неё молча. Сердце сжималось. — Ты врёшь, — сказал я тихо. Она вздрогнула. Я видел, как напряглись её пальцы, как дрогнули ресницы. И в этот момент между нами повисла тишина — плотная, холодная, почти злая. Она молча отвернулась и пошла прочь, словно хотела убежать не только от разговора, но и от меня самого. Я не мог просто так отпустить её — не сейчас, не в такой момент. — Айли, — позвал я. Она не остановилась. Тогда я сделал шаг и мягко, но уверенно схватил её за запястье. Она замерла. Я подошёл ближе, встал напротив, заглянул ей в глаза. Её взгляд был тревожный, растерянный, уставший. Но больше всего — закрытый. И это… это убивало меня. — Почему ты не говоришь мне правду? — голос дрогнул, и я сам это заметил. — Что происходит? Что ты прячешь от меня? Я же рядом. Айли, ты не одна. Почему ты мне не доверяешь? Она отвела взгляд, будто мои слова были ножами, врезающимися в её грудь. — Неважно… — прошептала она. — Я сама всё решу. — Нет, — покачал я головой и осторожно коснулся её подбородка, заставляя её снова посмотреть на меня. — Посмотри на меня. Прошу тебя. Скажи правду. Просто… скажи. Я с тобой. Всегда. Айли, котёнок… — тихо и нежно произнёс я, глядя ей в глаза. В тот момент что-то в ней сломалось. Я увидел, как дрогнули губы, как глаза наполнились слезами, как грудь рвано поднялась от всхлипа. И она шагнула ко мне. Обняла. Крепко, будто боялась, что если отпустит — потеряет. — Прости… — выдохнула она у моего плеча. — Я не хотела врать тебе… просто не знала, как. Боялась, что ты начнёшь снова всё тащить на себе, у тебя и так всё на плечах… Я… я ездила к маме. Поговорить. Всё это про отца, про наследство… оказывается, он давно переписал всё на меня. Но я не хочу этого. Я не хочу ничего от них. Я отказалась. Я замер. Обнял её крепче, гладя по спине. Сколько всего она держала в себе… — Почему ты не сказала сразу? — прошептал я. — Потому что не хотела снова впутывать тебя. Я просто хочу, чтобы ты был спокоен. Я хотела решить это сама… Я крепко прижал её к себе и прошептал: — Больше не держи всё в себе. Мы одна команда. Мы вместе. Я немного отстранился, продолжая держать её за талию. Её глаза были влажными, но в них больше не было паники. Только усталость и тихая боль. Сейчас, когда она всё рассказала, стало легче… но не до конца. — Айли, — снова тихо позвал я. — А теперь скажи мне… куда ты выходила той ночью? Она замерла. Я почувствовал, как её руки чуть дрогнули на моей спине. Ответа не последовало. Просто молчание. — Ты сказала тогда, что пошла закрыть окно. Я поверил, потому что не хотел давить. Но оно было закрыто. Всю ночь оно было закрыто, я сам проверял. — Я смотрел на неё внимательно, стараясь быть мягким, но честным. — Я знал, что ты что-то скрываешь, но не хотел устраивать допрос… но теперь, когда ты мне доверилась, пожалуйста, скажи и это. Айли медленно выдохнула и отвела взгляд. — Я… — прошептала она. — Мне написал Юнджун. Позвонил с неизвестного, потом начал писать. Я не собиралась выходить… правда. Но… он сказал, что возле дома, и я… я испугалась, что он что-то сделает. Я просто хотела понять, что ему нужно, и всё закончить. Навсегда. Моё тело на секунду напряглось. Даже сердце пропустило удар. Юнджун. У нашего дома. Пока я спал, не зная ничего. — Почему… ты не сказала мне об этом сразу? — мой голос стал тише, но глубже. — Потому что ты бы сорвался, Хенджин. Ты и так на пределе. Ты работаешь, стараешься для нас, и я… я не хотела, чтобы ты всё бросил из-за него. Я просто хотела поставить точку. Сама. Я провёл рукой по лицу, сдерживая гнев, смешанный с тревогой. — Айли… ты даже не представляешь, как я чувствую себя сейчас. Он приходил к нашему дому. К тебе. А ты… одна вышла к нему. И молчала всё это время… Её глаза наполнились слезами снова, но она не отступила. — Прости. Я знаю, что это было глупо. Просто… я хотела избавить тебя от всего этого. Я не хотела, чтобы ты снова страдал из-за моей семьи… из-за него… Я крепко обнял её, уткнувшись носом в её волосы. — Больше никогда так не делай. Обещай. Что бы ни случилось — ты не одна. Не смей больше ходить на подобные встречи без меня. Обещай. Она кивнула, прошептав: — Обещаю. — Ты голодна? — спросил я, не отпуская её из объятий, только слегка отстранившись, чтобы увидеть её лицо. Айли слабо улыбнулась, кивнув: — Очень. Сейчас закажу что-нибудь… — Только не забудь что-нибудь и для меня, — подмигнул я и отпустил её, чтобы она могла взять телефон. Мы вместе прошли в гостиную и плюхнулись на диван. Айли устроилась рядом, прижавшись ко мне плечом, и начала выбирать еду. — А как у тебя на работе? — вдруг спросила она, немного тише. — Что было? Я ненадолго задумался, прежде чем ответить. — Тяжело. Честно. Голова кругом от всех этих бумажек, звонков, встреч… Это не то, что я люблю. Я всегда жил свободно, рисковал… А теперь сижу в костюме, подписываю контракты. Но… Я повернулся к ней, взглянув в её глаза. — Но я терплю. Потому что хочу обеспечить нам будущее. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Чтобы у нас с тобой был дом, спокойствие, стабильность. Я делаю это ради нас. И только ради нас. Айли замерла на секунду, опустив взгляд. — Я знаю… — прошептала она. — Я правда ценю это, Хенджин. Иногда просто… не знаю, как показать это. Я тоже не идеальна. Я обнял её за плечи и поцеловал в висок. — Ты для меня идеальна, Айли. Даже когда злишься, даже когда прячешь что-то — всё равно ты моя. И я хочу быть рядом с тобой, даже если весь мир будет рушиться. Она слабо улыбнулась, всё ещё не отрывая взгляда от экрана. — Тогда подержи меня за руку, пока я решаю — роллы или лапша? — Только при одном условии: ты закажешь и чизкейк. — рассмеялся я, переплетая наши пальцы. — После такого дня мне нужен сахар. И ты.                                  

***

После ужина, когда мы разложили всё и убрали со стола, в доме воцарилась уютная тишина. Было уже поздно, и мы направились в спальню. Хенджин первым зашёл, на ходу стягивая с себя пиджак и бросая его на стул. Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ним, как он начал расстёгивать верхние пуговицы своей рубашки. — Знаешь, — сказала я, подходя ближе и чуть наклонив голову, чтобы поймать его взгляд. — Мне правда нравится, как ты выглядишь в рубашке. Особенно когда ты вот так… медленно её снимаешь. — Я усмехнулась, облокотившись на его плечо. Хенджин посмотрел на меня с той самой, немного наглой, но всё равно обожаемой ухмылкой. — Так вот в чём секрет твоего внимания ко мне? — протянул он, делая шаг вперёд. Я инстинктивно отступила, пока не почувствовала, как спиной прижимаюсь к прохладной стене. Он приблизился, положив ладони по бокам от моего лица, заперев меня между собой и стеной. Его тёплое дыхание коснулось моей кожи. — Я тоже хочу признаться, — прошептал он. — Мне нравится, когда ты так смотришь на меня… с таким невинным восхищением и намерениями не очень невинными. Я рассмеялась, не сводя с него взгляда. — А может, это ты додумываешь? — Может, — поддался он ближе, наши носы почти соприкоснулись. — А может, я просто хорошо тебя знаю. Моё сердце билось чуть быстрее, и я всё ещё улыбалась, чувствуя, как этот момент становится почти электрическим. Я положила руки ему на грудь, чувствуя тепло его тела сквозь ткань рубашки. — Ну хорошо… — мягко прошептала я. — Раз ты уже знаешь меня так хорошо, угадай, что я собираюсь сделать? Хенджин прищурился, и его губы потянулись в ухмылке. — Если угадал — это будет моим призом? — Может быть… — ответила я, потянувшись, чтобы коротко, игриво поцеловать его. Я успела лишь мягко коснуться его губ, но Хенджин не дал мне отстраниться — его рука легла мне на талию, прижимая ближе. Его дыхание стало глубже, взгляд опустился на мои губы, а затем снова поднялся — в глаза. — Ты сама начала, — хрипло сказал он, и прежде чем я успела ответить, его губы накрыли мои в более жадном, уверенном поцелуе. Моё сердце пропустило удар, когда я ощутила, как он целует меня так, будто соскучился даже за эти несколько часов разлуки. Я обвила его шею руками, поддаваясь этому ощущению, прижавшись к нему ещё ближе. Мягкий шорох его рубашки, моя ладонь на его спине — всё стало фоном, когда его поцелуи стали глубже, насыщеннее. Хенджин чуть наклонил меня, всё так же держась близко, а я тихо рассмеялась сквозь поцелуй. — Эй… — прошептала я, улыбаясь, когда он наконец чуть отстранился, всё ещё держа лицо в нескольких сантиметрах от моего. — Ты всегда такой неотразимый после работы? — Только когда меня встречает такая вот… — его взгляд скользнул по мне с головы до пят, — милая провокаторша. Я снова засмеялась, кусая губу от смущения и лёгкого возбуждения, а затем сказала: — Тогда, может, я и завтра встречу тебя так же. В рубашке, да ещё и с флиртом — честная сделка? Он наклонился, снова поцеловал, но теперь чуть мягче, почти бережно. — Только если ты будешь моей каждый вечер после этого, — прошептал он. Я кивнула, всё ещё улыбаясь, и прижалась к нему щекой, просто наслаждаясь этой тишиной и его тёплыми объятиями. Я чувствовала его взгляд — он смотрел на меня так, будто весь мир исчез вокруг. Его пальцы легко коснулись моего подбородка, приподнимая его, и наши губы снова встретились. Поцелуй был долгим, медленным, в нём не было спешки — только желание и чувство. Он мягко отстранился на мгновение, его дыхание стало чуть прерывистым. А потом вдруг, с легкой улыбкой, подхватил меня за талию и аккуратно опустил на кровать, нависая надо мной, упираясь руками по бокам. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. Я зажмурила глаза, когда он поцеловал ниже — к ключице, и еще ниже, двигаясь нежно, но уверенно. Я чувствовала, как его ладони скользят по моим рукам, как он мягко снимает с себя рубашку, не отрывая взгляда от моих глаз. Он снова наклонился ко мне, обхватив лицо ладонями и оставляя поцелуи — тёплые, медленные, будто запоминающие каждый миллиметр. Я чувствовала, как учащается дыхание, как кожа покрывается мурашками, и всё это — от одного лишь его прикосновения. Я подняла руки, обвивая его за шею, и прошептала ему на ухо: — Останься вот так… со мной. Он кивнул, прижимаясь ближе, и на какое-то мгновение мир остановился — только мы, только этот момент. Я смотрела, как он садится на край кровати, его движения уверенные, медленные. Тёплый свет лампы ложился на его кожу, подчеркивая силуэт плеч, линию ключиц… я чувствовала, как дыхание замирает. — Иди ко мне, — его голос был тише обычного, хриплый, будто звал не словами, а самой интонацией. Я подошла. Плавно, неуверенно, но внутри всё пульсировало. Он взял меня за талию и мягко усадил к себе на колени. Я невольно улыбнулась, прикасаясь к его плечам. Его кожа была тёплой, и от близости я чувствовала, как всё внутри тает. — Каждый раз, когда ты вот так рядом, — произнёс он, глядя прямо в глаза, — всё остальное перестаёт иметь значение. Только ты. Я слабо усмехнулась, но сердце сжалось. Он умел словами касаться глубже, чем руками. Я провела ладонью по его щеке — медленно, будто стараясь запомнить его черты снова и снова. — Ты правда так думаешь? — прошептала я. — Всерьёз, — он кивнул и притянул меня ближе. — Потому что я не могу не хотеть тебя. Никогда. Наши губы встретились — мягко, почти нерешительно. Его поцелуй был не спешным, тёплым, сдержанным… но за ним ощущалась буря. Я обвила его руками за шею и ответила с тем же доверием. Мир в этот момент исчез. Он гладил мою спину, легко, осторожно. Его дыхание касалось моей кожи. Я прижалась к нему крепче, пряча лицо у него на плече. — Не отпускай… — прошептала я. — Никогда, — ответил он, целуя меня в висок. Я сидела у него на коленях, обхватив шею руками, чувствуя, как его горячие ладони будто изучают каждый миллиметр моего тела сквозь тонкую ткань. Наш поцелуй становился всё глубже, всё жаднее, дыхание сбивалось, и казалось, мир за пределами этой комнаты больше не существовал. Я ощущала, как его пальцы скользят по моей талии, плечам, а дрожь пробегает по коже. Моё тело будто жило само по себе — я невольно ерзала, прижимаясь ближе, сильнее, будто боялась, что нас что-то может разъединить. И, конечно, именно в этот момент — короткий, резкий звонок телефона нарушил тишину. Хенджин чуть отстранился, глаза его были затуманены, дыхание тяжелое. Он не сводил с меня взгляда, как будто колебался между выбором. — Не бери… — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, обняв крепче. — Пожалуйста… Он закрыл глаза на мгновение, будто борясь сам с собой. — Айли… это может быть важно, — голос у него был хриплый, почти срывающийся. Он провёл пальцем по моей щеке, явно не хотел отпускать. Но всё же потянулся к телефону. Я обиженно слезла с его колен и молча села на кровать, отворачиваясь. Разочарование окутало меня, словно тёплое одеяло — мы были так близко. Это был наш момент. Наш. И его забрал какой-то звонок. Я сжала губы, не говоря ни слова, глядя в пол. А в груди с каждой секундой росло лёгкое, но обидное чувство… будто я стала менее важной. Я сидела на кровати, не сводя с него взгляда. Хенджин стоял у окна, повернувшись ко мне спиной, и говорил по телефону. Его голос звучал всё громче, резче. — Что? — выдохнул он, явно удивлённый. — Сейчас? Он провёл рукой по волосам, резко выдохнул и сдержанно добавил: — Ладно. Я сейчас буду. — Затем сбросил звонок и медленно обернулся ко мне. Наши глаза встретились, и я уже чувствовала волнение в груди, не дожидаясь объяснений. — Мне нужно срочно уйти, — сказал он, быстро. — Это по работе… отец зовёт. Я нахмурилась. — Сейчас? Хенджин, уже поздно… Неужели это действительно так важно? Ты ведь весь день был на работе. Он вздохнул, подойдя ко мне ближе: — Айли, я сам не хочу. Правда. Но… да, это важно. Обещаю — как только закончу, сразу вернусь. Я не отвечала. Просто смотрела на него снизу вверх, слегка поджав губы. Он улыбнулся уголками губ и, подходя ближе, опустился, чтобы обнять меня со спины, его подбородок лёг на моё плечо, а руки крепко сжали талию. — Только не жди меня, ладно? Ложись спать. Я приеду и обниму тебя, когда ты уже будешь спать, — прошептал он у самого уха. Я невольно улыбнулась, усмехнувшись: — Посмотрим… Попробую заснуть. Он выпрямился, взял рубашку и начал её быстро застёгивать, всё ещё бросая на меня короткие взгляды. Как только закончил, подошёл ко мне и поцеловал — не спеша, нежно, но с отчётливой тоской. Его губы задержались на моих чуть дольше, чем нужно для обычного «прощай». Я даже не успела что-то сказать, как он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. На мгновение всё в комнате будто стихло. Сев обратно на кровать, я медленно потянулась за телефоном, опускаясь на подушки. И только тогда до меня дошло, насколько сильно он теперь влияет на моё настроение. Прошёл почти час с тех пор, как Хенджин ушёл. Я всё так же лежала на кровати, лениво листая ленту в телефоне. Мысли постоянно возвращались к нему. “Где он сейчас? Надолго ли ещё?” — крутились одни и те же вопросы. Внезапно раздался звонок. Не телефонный, а механический — где-то со двора. Я приподнялась, прислушалась. Звонок повторился. Я встала и подошла к окну. Во дворе, у ворот, стоял мужчина в рабочей форме и с какой-то папкой в руках. Я нахмурилась. Что он там делает в такой час? Уже почти полночь… Звонок снова раздался — на этот раз дольше и настойчивее. Я накинула лёгкую кофту поверх пижамы и нехотя спустилась вниз. Мои босые ноги тихо ступали по лестнице, сердце почему-то заколотилось быстрее. Я вышла на улицу, держа дверь приоткрытой, и подошла к металлическому забору. Мужчина с папкой заметил меня и слегка наклонился к глазку, потом показал бейджик, висящий на груди. — Добрый вечер, — произнёс он с нейтральным тоном. — У нас проверка. — Проверка? — переспросила я, сдвинув брови. — Да. Нужно уточнить — всё ли работает: отопление, горячая вода и тому подобное. — Он достал лист бумаги и ручку. — Скажите, у вас всё функционирует нормально? Я всё ещё держалась настороженно, но ответила: — Да… Всё работает. Но почему вы так поздно пришли? — Извините, мы не успели днём обойти все дома. У нас график, не хватает людей. Он чуть улыбнулся и протянул лист бумаги через прутья. — Вот, просто распишитесь здесь, и всё. Я чуть приблизилась к воротам, чтобы рассмотреть текст на листе. Почерк был мелкий, и я прищурилась, стараясь прочитать хоть что-то. Но в следующий момент я почувствовала, как кто-то сзади резко схватил меня за плечи и талию. Его рука зажала мне рот, а другая — поднесла к лицу какой-то платок с резким запахом. Я начала вырываться, но всё вокруг начало стремительно плыть. Шум, звон, тяжесть в голове. Сознание ускользало.                                        

***

Я припарковался у окраины, как и было сказано. Тёмное место, почти на отшибе города — одинокая стоянка, пара фонарей, тишина. Лишь несколько мужчин в рабочих формах стояли чуть поодаль, переговариваясь друг с другом. Я вышел из машины, захлопнул дверь и пошёл к ним, недовольно нахмурившись. — К чему такая срочность? — спросил я, оглядываясь. — Где все? Где тот, кто это всё затеял? Один из рабочих пожал плечами и устало выдохнул: — Нам всем пришёл приказ приехать сюда к этому времени. Сказали, что будет проверка, важное задание… Но, как видите, никого нет. Ничего не происходит. Мы уже час стоим. Я оглянулся. И правда — вокруг ни души. Место странное, пустое, слишком уж уединённое. Это всё выглядело подозрительно. Я сел на ближайшую скамейку, положив локти на колени и переплетя пальцы. Мысли метались — кому понадобилось устраивать такую суету? Прошло около двадцати минут, может чуть больше. Один из рабочих подошёл ко мне, почесывая затылок. — Думаю, это была ложная тревога, сэр. Похоже, кто-то подстроил это. Можно уезжать. Я поднял взгляд и зло прищурился. — Ложная тревога? Кто отдавал приказ? Кто сказал сюда ехать? — Не знаю, — пожал плечами рабочий. — Мы получили уведомление через внутренний канал. Без имени, без пояснений. — Разузнай. Немедленно, — резко сказал я, вставая со скамейки. — Кто это устроил — я найду. Но внутри меня уже что-то сжалось. Всё это было слишком… неестественно. Ложная тревога. Такое глухое место. И как раз тогда, когда Айли одна дома. Я прикусил губу, почувствовав тревогу, стремительно растущую в груди. — Чёрт, — выругался я, быстро развернулся и побежал к машине. Я сел за руль, завёл двигатель и нажал на газ. Сердце билось быстро, в голове крутилась одна мысль: «Только бы это были просто мои дурацкие догадки. Только бы с ней всё было хорошо. Она, наверное, просто спит… Или ждёт меня. Пожалуйста, пусть ждёт…» Я нажал на газ сильнее. Я свернул на улицу, ведущую к дому, и тут сердце сжалось. Дверь забора была распахнута. Не просто приоткрыта — широко раскрыта, словно кто-то спешно входил… или выходил. — Айли?.. — выдохнул я, выключая фары и тормозя прямо у калитки. С шумом распахнув дверцу машины, я вышел и тут же зашёл на территорию, ускоряя шаг. Мои ботинки глухо стучали по дорожке. Внутри росла паника. Может, она просто вышла прогуляться?.. Но почему тогда калитка открыта? Я распахнул дверь в дом. — Айли! — позвал я, вначале спокойно, затем чуть громче: — Айли!! Тишина. Ни шагов, ни ответа, ни даже шороха. Я с силой захлопнул дверь за собой и рванул внутрь.  — Айли? — голос всё ещё был тихим, но в груди уже грохотало, — Айлина, ты где?.. — почти прошептал я, проходя вглубь дома. Ни в гостиной, ни на кухне — пусто. Тени от уличных фонарей дрожали на полу, как будто издевались. Я подскочил к лестнице и буквально за два прыжка оказался на втором этаже. Рывком открыл дверь спальни. — …Нет, — выдохнул я, осматриваясь. Кровать пустая. Одеяло аккуратно сложено, словно она даже не ложилась. И только у окна — её телефон. Просто стоит на подоконнике. Открыт, будто она листала ленту и отвлеклась. Нет. Нет. Нет. Я схватил устройство, но оно было заблокировано. Сердце колотилось в висках. Я бросился в гардеробную, в ванную, в кабинет — нигде. Ни её дыхания, ни тени, ни запаха шампуня. Исчезла. — Чёрт! — взревел я, подлетая к тумбочке, выхватив свой телефон и тут же набрав одного из людей. Голос на другом конце тут же отозвался: — Да, босс? — Айлина пропала. Дома открыты ворота, её нет. Телефон внутри, — говорил я резко, почти рыча. — Поднимите всех. Посмотреть камеры города, проверьте район, всех проезжающих — всех! — Понял, сразу займусь. — Это приказ. Найти её. Сделайте всё возможное. И невозможное — тоже. — Я сбросил вызов, не дослушав ответа, и сжал телефон в руке, не двигаясь. Где ты, Айли… Кто посмел тебя тронуть?