because you are important to me

— Чу-ва-а-ак, это совсем не круто, — тянет Чимин, наблюдая за тем, как его лучший друг поднимается на ноги, собирая всё своё крошечное мужество, что затаилось в его мягонькой, светлой душонке. — Конечно, — хмыкает Тэхён, прикусывая нижнюю губу и сжимая подрагивающие пальцы в кулаки. — Круто будет, если я так никогда и не подойду. Он не слушает, что там ещё бормочет Чимин, поспешив вперёд. Поспешив, потому что мужества сделать первый шаг у него было совсем немного, и оно грозилось вот-вот, с громким пшиком, пропасть. Пропасть, ведь парень, к которому Ким направился, был не тем человеком, что вызывает яркую улыбку на лице. Господи, Чон Чонгук — тёмная лошадка. Настоящее клише, боже мой. У него иссиня-чёрные волосы, доходящие практически до самых плеч. Вечно заправленные за уши, мочки которых украшает такое количество серег, что даже страшно становится за их целостность. Его одежда тёмная, мрачная. Чонгук мог бы сойти даже за гота, но все эти шапки-бини, кепки и безразмерные кофты намекают на гранж. Но самое главное, конечно же, это его тату. Рисунки покрывают пальцы рук, запястья, предплечья, шею. А в уголке под левым глазом красуется крохотная слезинка. Тоже чёрная. Господи-боже-мой! Куда Тэхёну, с его яркими штанами-клёш, цветастыми рубашками и очками с округлыми стёклами, всё это?! А ведь он чувствует вкус чёртового бананового молока. Каждый. Божий. Раз. Каждый божий раз, когда Чонгук выпивает чёртову бутылочку чёртового бананового молока. Сначала Ким думал, что это всё банальная ошибка. Ну мало ли, правда? Ага, как же. Стоило Чонгуку только замереть посреди коридора с пластиковой соломинкой во рту, как: оп-ля! Вкусом наслаждается не он один. За-ме-ча-тель-но! Брависсимо просто! Кажется, ещё шаг и у Тэхёна из лёгких весь воздух выйдет. Он чувствует то, как начинает дрожать всё его тело. Раз, два, три. — ПриветЯКимТэхёнИЯТвойСоулмейтВот! — скороговоркой выпаливает он, стоит только Чонгуку поднять взгляд со своего телефона на замершего рядом паренька. — А?.. Тэхён готов сквозь землю провалиться, когда Чон достаёт из уха наушник-вкладыш, вопросительно вскидывая одну бровь. Чёрт. Она проколота. Тэхён вот-вот упадёт в обморок, серьёзно. — Я, — тяжело сглотнув, мямлит он. — Ким Тэхён. И… Я… Ну… Твой соулмейт?.. Чонгук непонимающе мигает глазами, и Киму кажется, что тот вот-вот засмеётся. Ну типа, кто будет мечтать о том, что его соулмейтом окажется грёбаный Ким Тэхён с факультета Архитектуры и Дизайна? В то время, когда все самые горячие тусуются на рейвах, он сидит над учебниками, как самая настоящая заучка. Как синий чулок какой-то, ей богу. Но, боже мой, Чонгук широко распахивает свои выразительные тёмно-карие глаза, премило округляя рот. А потом… Чёрт, неужели его щёки… Краснеют?.. Серьёзно?! — Привет, — приятным голосом говорит тот, неловко поднимаясь и равняясь с Тэхёном ростом. — Я знаю, как тебя зовут и… Очень круто, что ты мой соулмейт?.. Ким быстро-быстро моргает, изумлённо вытаращившись на протянутую руку. Он ожидал всего. Ну, знаете, криков-визгов или игнорирования. Но никак не всё вот это. — И ты любишь макиато с двойной порцией сиропа, — заулыбавшись и чуть поморщившись, выпаливает Чон. — Ага, — заторможено кивает Тэхён. — Я, да. Макиато. Чонгук смеётся, и на его щеке появляется крошечная милая ямочка. Кажется, Тэхён всё-таки падает в обморок как какая-нибудь дамочка из восемнадцатого века.