Синдром наваждения

Как у отдельного человека, так и в развитии всего человечества только любовь в качестве культурного фактора способствовала повороту от эгоизма к альтруизму.

Зигмунд Фрейд

– Когда тебя забирают? – Позов убрал кружки в раковину и остался стоять у кухонного гарнитура, слегка откинувшись на столешницу спиной. Антон, растянувшись на его диване, выразительно пожал плечами и два раза, коснувшись экрана диминого телефона, взглянул на время. – Через полчаса где-то. – как на диван ни ляг, длинные ноги всё равно будут мешаться. Парень принял сидячее положение и принялся бестолково ерошить волосы, поймав на себе лёгкую лимину усмешку. – Ты хоть вещи собрал? – поинтересовался он, не меняя позы. Антон утвердительно угукнул.       Уезжать совершенно не хотелось, но и оставаться в пансионе особой радости не сулило. Здесь, по крайней мере, есть моральная поддержка в лице друзей, а в Москве только предвкушение серьёзных разговоров и обязательство не корчить недовольное лицо, чтобы не усугублять и без того плачевное положение. Антон предполагал, что речь пойдёт о поступлении, будущей работе и прочих стандартных атрибутах взрослой, самостоятельной жизни, но мысль о том, что родители заговорят о Роме, не давала покоя. С другой стороны, у них совершенно не было повода поднимать эту тему, особенно после стольких лет молчания. При таком раскладе сообщать сыну правду, которая уже не была для него тайной, в самый обычный осенний вечер было бы более чем странно. – На грузись. – сказал Дима как-то совсем уж обыденно, отходя от кухни и присаживаясь на край собственной кровати. Слова прозвучали так просто, что Антону захотелось доказать, что он совсем не грузится, что всё под контролем и волноваться тут абсолютно не о чем. – Отмажешь меня в понедельник от географии? – улыбаясь уголками губ, поинтересовался он. – Чего это ты наглый такой? – хмыкнул Дима и потянулся к блокноту, лежащему на прикроватной тумбочке. – Каким уроком? – Четвёртым. – Шастун поднялся с дивана, расправил на себе мятый капюшон толстовки и закинул телефон в карман, замерев посреди комнаты. – Хорошо, – коротко кивнул Позов. Антон тут же заулыбался. Он поспешил к выходу, на ходу щедро благодаря Диму за купленные в столь своевременно открывшемся буфете маффин и кофе. Позов остановил его у двери, крепко пожал руку и приобнял за плечи, а потом отправил восвояси, прося написать, если что-нибудь случится.       На этот раз Антон предупредил друзей о своём отъезде заранее. Он понимал, что в прошлый раз поступил более чем некрасиво, а уж последующая неделя практически полного молчания в ответ на многочисленные тревожные сообщения и вовсе сходила за откровенное свинство. С одной стороны ему хотелось винить во всем окружающих : Славу за то, что ведёт себя как идиот, Арсения за то, что язык за зубами держать не умеет, Артёма потому, что он маленький и глупый, и Настю, потому что ей, кажется, вообще всё равно. Но с другой, куда более здравой стороны, он понимал, что виноватых нет. Друзья попались под горячую руку, и Шастуну отчаянно хотелось найти в этой ситуации крайнего, лишь бы не признавать простую истину : плохие люди были, есть и будут, и никто, увы, от их действий не застрахован.       Совершенно неожиданно проводить его изъявил желание Макаров, и Антон не стал противиться. За последнюю неделю он заметил, что Илья ведёт себя как-то подозрительно странно. Он стал куда лучше разбираться в математике и английском, почти перестал материться и трясся над каждым пятнышком и складкой на одежде, словно в любой момент из-за угла выскочит фотограф с камерой. Выйдя на пустынную парковку и оглянувшись, Макар с торжествующим видом извлёк из кармана помятую пачку сигарет. – Будешь? – зажав одну из них между губ, он протянул другу открытую упаковку. Шастун замотал головой и даже сделал шаг назад. – Мне отец голову открутит. – буркнул он в оправдание. Макар хлопнул глазами, видимо, мысленно оценив все возможные риски, и с сожалением спрятал сигарету обратно. – Слушай, – многозначительно протянул Илья, засовывая руки в карманы и принимаясь нервно переминаться с ноги на ногу. – Ты с Иркой Кузнецовой знаком? – Антон кивнул и, сняв с плеча рюкзак, поставил его на землю. – Настя с ней дружит. – отозвался он, внимательно глянув на друга. Макаров буквально засветился, губы дрогнули в сдержанной улыбке, но, прокашлявшись, он вернул привычное выражение лица. – А что? Пообщаться хочешь? – Пиздец как хочу, Шаст. – почти взмолился Макаров, положив руку на сердце. – Мне Слава рассказал, а ему Настя рассказала, что во время охоты Ира пацана отчитала за то, что он кому-то морду набил. – Илья рассказывал с таким энтузиазмом, что Антон даже приподнял бровь. – Ну я думал, она его администрации сдала и пацану по пятое число прилетит, а она его Васе на растерзание отдала и попросила разъяснительную беседу провести. – показав руками кавычки, парень сделал глубокий вдох и продолжил. – Ну короче, пацана отчислить могли, а она вот как круто выкрутилась. – Илья выдохнул, переполненный эмоциями, и, чуть помолчав, заключил: – Шаст, она такая классная. – протянул он, и Антон негромко рассмеялся. – Странные у тебя предпочтения. – покачал головой Шастун. Макара это ни капли не смутило, он закивал с удвоенной энергией, и его лицо снова озарилось глупой и счастливой улыбкой. – Ну ты же там был! – воскликнул он. – Он вся такая утонченная, умная, а пацанчика этого так красиво на место поставила! – теперь всё окончательно встало на свои места : и улучшающиеся оценки, и маниакальная озабоченность внешним видом, и даже внезапный отказ от мата – всё это ради того, чтобы Ира, ненароком увидев его в школьном коридоре, заметила, что мальчик он не только симпатичный, если щетину сбреет, но и культурный. Заметив подъезжающий к ним белый автомобиль, Антон засуетился, накидывая рюкзак на плечо. – Я спрошу у Насти что можно сделать. – пообещал он, отводя взгляд от машины. – Сегодня? – с надеждой в голосе бросил Макар. Антон выразительно закатил глаза. – Позвоню как только приеду домой. – Только ты не говори ей, что она мне нравится. – замялся Илья. – Просто что пообщаться хочу. – Антон усмехнулся протягивая другу руку. – Думаешь она не догадается? – Макаров отмахнулся, ответил на рукопожатие и с последней надеждой заглянул Шасту в глаза. – Не ссы, нормально всë будет. – ободряюще улыбнулся Антон, хлопая его по плечу.       Он поспешил к остановившейся машине, открыл переднюю дверь и, кивнув на прощание Илье, уселся в салон. Автомобиль тут же тронулся с места, увозя парня в сторону дома, оставляя влюблённого Макарова стоять на парковке.

***

– Привет. – подоровался Шаст с водителем. Николай оторвал взгляд от дороги, и его лицо мгновенно расплылось в широкой, искренней улыбке, лучиками расходящейся от уголков глаз. – Здорова, чемпион. – пробасил мужчина. Водителя парень был искренне рад видеть. Тот перекочевал с семьёй Шастуна из Воронежа, видимо, рассудив, что в большом городе и зарплата побольше, и перспектив больше, и в итоге прочно осел в Москве, став неотъемлемой частью их семейного бизнеса. В детстве он возил Антона буквально везде : и в школу, и на бесчисленные кружки, и на шумные детские праздники, которые устраивали родители одноклассников. Даже нянчился с ним пару раз, выполняя все оставленные поручения, пока Майя не решила, что сыну пора учиться самостоятельности, и не перестала оставлять его с кем бы то ни было, предпочитая замок на двери и список экстренных номеров на холодильнике. – Как у жены дела? – поинтересовался Антон садясь вполоборота. – Родила. – ещё шире расплылся в улыбке Николай, на секунду повернувшись к пассажиру, посла полез за потертым кожаным кошельком, чтобы достать оттуда фотографию. – Моя Вика и маленькая Сашенька. – Шаст взглянул на снимок и заулыбался. Девочка была совсем крошечной, такая, что, казалось, едва ли голову саму держать умеет. Она лежала на руках у матери и смотрела в камеру широким, непонимающим взглядом. – Александра Николаевана, – протянул Антон, возвращая фотографию – Красиво звучит. – Они у меня красавицы. – невпопад отозвался мужчина. Шастун бегло осмотрел салон автомобиля и заметил новую, тёмно-серую обивку сидений. Ради интереса он несколько раз пересел на месте, пытаясь уловить разницу, но не обнаружив никаких изменений, с лёгким вздохом откинулся на спинку сидения. – Мы можем в торговый центр у дома заехать? – поинтересовался парень. – Маме цветы хочу купить. – По пути цветочный есть. – нахмурил брови мужична. – Там цветы дурацкие. – парировал Шаст. Николай развёл руками, сдаваясь перед таким неоспоримым аргументом. – Хозяин – барин.       Водитель в торговый центр заходить отказался, предпочтя остаться в автомобиле на подземной парковке. Антон, пообещав не задерживаться, поднялся на лифте на третий этаж и торопливо свернул в сторону цветочного магазина, из которого уже несло влажным, сладковатым ароматом растений. Без особых раздумий выбрав пышный букет из белых хризантем, перепутанных с какими-то веточками и листиками, Шастун уже собрался возвращаться к машине, но взгляд зацепился за яркую вывеску детского магазина. Ему дико захотелось как-то поздравить Николая с рождением дочери, пусть и с небольшим опозданием. Парень, почти не думая, свернул внутрь и побрёл в отдел для новорождённых.       Глаза сразу же разбежались от изобилия : повсюду пестрели разноцветные погремушки, развивающие коврики с зеркальцами и шуршащие звери всех возможных видов и размеров.Что на самом деле нужно таким крошечным созданиям, Антон представления знать не знал, и потому бездумно побрёл между рядами, пока на одной из полок не нашёл симпатичный альбом для фотографий в кремовой бархатной обложке.       Уже стоя в очереди, ему показалось, что одного альбома мало, и, запустив пятерню в непослушные волосы, он заглянул в корзину стоящего впереди покупателя. Девушка покупала набор лего и развивающие игры с алфавитом, и, решив, что Саша для таких занятий ещё маловата, Шаст задумчиво закусил губу. Зато взглядом на кассе удалось выцепить сертификаты и, решив, что это оптимальный вариант, заулыбался. Он остановился на сумме в десять тысяч и, получив за это карту магазина в подарок, закинул всё в рюкзак, направляясь на парковку. – Чего ты так долго? – поинтересовался мужична. Антон, сославшись на длинную очередь, пристегнулся и уставился в окно. – Твоя остановка. – улыбнулся Николай паркуясь у дома. Он вышел из машины вместе с Шастом, убрал ключи в карман и протянул ему руку на прощание. – Погоди, – выставил палец Антон, ловя на себе удивленный взгляд водителя. Парень залез в рюкзак и вытащил оттуда альбом с лежащим сверху сертификатов. – Поздравляю с рождением дочери! – воскликнул он протягивая мужчине подарок. – И Вику за меня поздравь. – Николай удивленно принял альбом и с интересом рассматривал сертификат. – Я не знаю что обычно таким маленьким детям дарят, так что выберете сами, но это как бы от меня. – объяснился Шаст кидая взгляд на букет. – Хороший ты парень, Антон. – наконец заговорил Николай. – Настоящий мужчина. – он крепко пожал парню руку и улыбнулся. – Спасибо тебе огромное, жена рада будет. И я рад очень, спасибо. – повторил мужчина с искренней благодарностью гляда на Шастуна. – Все, иди маму радуй. – заключил он и поспешил к своей личной машине. Антон расправил плечи, огляделся и поплелся к подъезду пытаясь унять волнение.       Подниматься на свой этаж в лифте было так же непривычно, как и звонить в собственную дверь. Он до конца так и не принял эту квартиру за настоящий дом – после переезда из Воронежа он провёл здесь всего одно лето, да и то перед самым отправлением в "Лангбард". Возвращался он сюда от случая к случаю, на каникулы или праздники, да и то не всегда, порой его отвозили обратно раньше времени, а то и вовсе оставляли в пансионе, ссылаясь на обстоятельства.       Класса с восьмого Шастун стал приезжать сюда лишь для того, чтобы побыть в тишине и одиночестве, поскольку родители были либо поглощены работой, возвращаясь затемно, когда он уже спал, либо отсутствовали вовсе, пропадая в бесконечных командировках. Даже сейчас, когда ключи от квартиры лежали в рюкзаке, воспользоваться ими казалось чем-то неправильным. В данный момент он чувствовал себя не хозяином, а гостем, причём не самым долгожданным, раз уж отец даже не удосужился забрать его лично.       На пороге наконец показалась мать, и Антон, испытывая лёгкую неловкость, протянул ей букет. Та, впрочем, была искренне рада его видеть, часто хлопала длинными накладными ресницами и щебетала что-то насчёт завалов на работе и вечной нехватки времени на встречи. Шастун понимающе кивал, бормоча, что всё понимает и сам не прочь видеться почаще. Скинув кроссовки и натянув завалявшиеся в прихожей домашние тапки, он растянул губы в улыбке и ещё раз, чуть более искренне, обнял женщину. – Ой, Антоша, – удивлённо выдохнула Майя, вглядываясь в сына. – Что это за причёска? – она привстала на цыпочки и провела ладонью по его волосам. – Совсем кудрявый стал. – Мне нравятся кудри. – пожал плечами он, неловко теребя лямку рюкзака. – Да нравятся и слава богу, – отмахнулась женщина, делая шаг назад и окидывая его изучающим взглядом. – Но подстричься всё-таки надо, аккуратненько так. – А где папа? – заглядывая вглубь пустынной квартиры, поинтересовался парень. Майя на мгновение поджала губы, поправив складки на дорогом халате. – Скоро приедет. – уклончиво ответила она и снова осмотрела сына с головы до ног. – Так, иди, переодевайся, руки мой, а мне тут доделать кое-что надо. – бросила она уже более собранным тоном и упархнула в сторону своей спальни, оставив его одного в прихожей.       "Дом милый дом" – пронеслось в голове Антона, когда он развернулся на пятках, направляясь в сторону ванной, скользя взглядом по начищенному паркету. По дому он не скучал. Вернее, он скучал по своей просторной комнате, по огромному телевизору в гостиной, по кухне с профессиональной плитой и кофемашиной, даже по душевой кабине с разными насадками и раковине с широкими бортиками, на которые удобно ставить зубную щётку. Но по самой домашней атмосфере – нет. Неловкое молчание за завтраком и обязательные отчёты об оценках – это не то, к чему хотелось возвращаться.       Антон быстро добрался до своей спальни и, закрыв за собой дверь, наконец позволил себе расслабленно улыбнуться. Постель была застелена так же, как и в августе, вещи на столе стояли в том же порядке, даже бледный след от кружки на деревянной столешнице остался на своём месте. Складывалось стойкое впечатление, что родители сюда вообще не заходили, но идеально чистый пол и полное отсутствие пыли на полках свидетельствовали об обратном. Порывшись в шкафу, Антон нашёл приличные домашние штаны, из которых, к своему удивлению, ещё не вырос, и простую чёрную майку, отдававшую синевой. Вспомнив об Илье и своём обещании, Шастун потянулся к телефону, набрал Настю и плюхнулся на кровать, прислушиваясь к монотонным гудкам в трубке. Через минуту он уже собрался сбросить вызов, как на том конце наконец-то вздохнули. – Ну, Шаст? – голос Насти был приглушённым, будто она говорила по громкой связи. – Ты доехал? – Доехал. – сам себе кивнул Антон, переворачиваясь на спину и уставившись в потолок. – Всё в порядке. Слушай, насчёт Макара. – Ага, – тут же оживилась Настя, и в её голосе послышался знакомый интерес. – Я уже всё знаю. Илья мне сам написал. "Привет, скинь химию, а Ира Кузнецова случайно не твоя подруга?" – пародируя голос парня проговорила девушка, и Антон рассмеялся. Двух часов с его разговора с Ильёй не прошло, а он уже сам со всем разобрался. – Бля, я ему сразу сказал что ты всё поймёшь. – улыбнулся он. – Ещё бы! – Настя звонко рассмеялась. – Ну, я ему скинула ссылку. А он мне в ответ – три вопросительных знака. Я ему: "Чё, передумал?" А он : "Нет, я просто не знаю, что написать". Так что, Шаст, это твоя зона ответственности. Придумывай, что ему написать. – А с чего это вдруг моя? – возразил Антон. – А с того, что ты его друг, и ты сейчас не здесь, чтобы я могла силком тебя к нему притащить. – парировала девушка. – Ладно, слушай что придумала. Завтра после обеда Ира будет в библиотеке. Она там по субботам к экзаменам готовиться. – от упоминания библиотеки Шаст поморщился. – Надо сделать так, чтобы Макаров там случайно оказался. – И что ему делать-то? – с сомнением спросил Антон. – Сесть рядом и спросить, не хочет ли она обсудить пробник по русскому? – Боже, нет! – простонала Настя. – Пусть просто, – она тяжело вздохнула и видимо взяла телефон в руки, голос стал звучать более четко. – Появится. Постоит где-нибудь у полки, посмотрит на неё томно. А я в это время подойду к Ире, начну с ней болтать и как бы между прочим скажу "Ой, смотри, а это вон тот парень, который вчера физрука в баскетболе обыграл". – Настя отвлеклась на что-то, зашуршала страницами и вернулась к разговору. – Ей просто спортсмены нравятся. – Он же свалил с физры вчера. – усмехнулся Шаст. Девочка что-то пробурчала себе под нос. – Какая разница? – фыркнула она. – Ты ему скажи, чтобы оделся нормально. Не в эти свои штаны с пятнами. И пусть побреется, у него щетина, как у бомжа с вокзала. – Передам, – пообещал Антон, с трудом сдерживая улыбку. – Кстати. С чего это ты самодеятельностью такой начал заниматься? – поинтересовалась девушка. – Любовные дела Арсения тебя не особо интересуют. – Антон почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Он-то и сам не понимал, почему его это зацепило. – Соскучился по благотворительности, – фыркнуо он. – Решил чужие любовные проблемы порешать, раз со своими не складывается. – Ладно, Шаст, с этими разберемся. – девушка скучающе вздохнула. – Ты тоже обращайся если что, у меня много подруг. – протянула Настя. – Обойдусь. – буркнул Шаст. – Свободный ты человек, Антон. – Шаст поджал губы. – Все, я пошла, мне ещё с Ирой пересечься надо. Ты Макару позвони и всё разжёвывай, как ребёнку. – Ага. – согласился Антон, но девушка уже положила трубку.       На объяснения с Ильёй много времени не ушло. Он в этом плане оказался удивительно понятливым : сказали надеть брюки, он надел. Но вот на то, чтобы уговорить его побриться, ушла большая часть времени, парень активно возражал, утверждая, что его "борода" добавляет ему привлекательности.       Шаста забавляло помогать Макарову с Ирой. Сегодня вообще влюблённых очень много. Чего только стоил Николай с упоением и сияющими глазами, рассказывающий о своей жене, а Настя, активнее всего помогающая в сердечных делах всем остальным, так и вовсе вертелась у педагога-организатора и просиживала у неё урок за уроком, стреляя глазками. Шаст нахмурился, откладывая телефон в сторону, пока в голове мелькали знакомые лица. Когда он пытался представить предмет своего воздыхания, перед ним не возникал образ ни Оксаны, ни Иры, ни какой-то одноклассницы или актрисы, по которой можно было бы вздыхать, болтать с Арсом и писать глупые, ничего не значащие сообщения.Всё, абсолютно всё, что приходило на ум при слове "нравится", имело одно-единственное лицо и один-единственный голос. Позовский. Антон резко оторвался от подушки и широко распахнул глаза, уставившись на свой рюкзак, бесформенно валявшийся у кровати. Там лежала Димина толстовка, которую парень так и не удосужился вернуть.       Тут всё сложилось в единую картину. Вот почему любая, даже самая невинная шутка Арсения про их дружбу заставляла его сжиматься и язвительно закатывать глаза. И по той же причине ему было так неловко, когда Дима бинтовал ему ногу при всех. Даже та детская обида, что он не ответил на его вопрос, коренилась здесь.       Он поймал своё отражение в большом зеркале, висящем на стене около двери – он выглядел растерянно, с распахнутыми глазами и неестественно покрасневшими щеками. Это не было похоже на восторженную влюблённость Макара. Это было незнакомое ему доселе трепетное чувство, от которого дрожали кончики пальцев. Шаст пялился на своё отражение и поражался себе всё больше и больше. Он поднялся с кровати, подошёл к окну, упираясь лбом в прохладное стекло и глядя на расплывчатые огни вечернего города. Илья сейчас, вероятно, лихорадочно готовился к завтрашней встрече. А он стоял у окна и пытался осмыслить тот факт, что его собственная "Ира" – это взрослый мужчина. Причём не какой-то абстрактный секс-символ по мнению журнала "Космополитен", а вполне конкретный двадцатипятилетний психолог, работающий в его пансионе.       Первой и самой удобной мыслью было списать всё на обычную дружескую привязанность, не отягощённую никакими сложными чувствами. Дмитрий был старше, рассудительнее и несомненно авторитетнее, и куда логичнее было бы предположить, что Антон испытывает к нему нечто вроде братской привязанности или чувства уважения к старшему товарищу, всегда готовому подставить плечо. Эта версия казалась такой простой, безопасной и социально одобряемой, что он почти готов был в неё поверить, ведь она, в отличие от всех остальных вариантов, не сулила никаких душевных бурь. Но его безмятежную логику разрушило одно-единственное, до неприличия простое наблюдение : при виде любого другого товарища у него не возникало совершенно никакого желания его поцеловать. С Димой же это желание появлялось с завидной регулярностью. – Пиздец, – подпирая виски ладонями, пробормотал парень. – Какой же пиздец. – повторил он, шумно выдыхая.       Антон сделал глубокий вдох, прокрутил все мысли по второму, по третьему кругу и открыл рюкзак, доставая оттуда толстовку. Он повертел её в руках, натянул на себя, провёл ладонями по груди, разглаживая несуществующие складки, а затем заулыбался. Глупо так, искренне. Поправил капюшон и взглянул на себя в зеркало. А потом вспомнил Позова в свитере с закатанными до локтей рукавами, его сосредоточенное, серьёзное лицо, когда он что-то объяснял. Следом промелькнуло воспоминание о его пальцах на своём запястье, когда он поправлял бинт. Внизу живота тревожно скрутило, и Антон без какого-либо стыда признал, что Дима, во-первых, чертовски красивый мужчина, а во-вторых, привлекает его отнюдь не только как личность. Он с силой швырнул толстовку обратно в рюкзак, провёл ладонью по взъерошенным волосам и снова глянул на своё раскрасневшееся лицо в зеркале. Это был полный пиздец, но этот пиздец был его личный. Странное ощущение и путаница мыслей о Диме никуда не делись, но теперь воспринимались уже не как нечто ужасающее и неправильное, а как что-то своё, приятное и нежное, что обязательно должно было продолжаться, даже если ещё по-настоящему и не начиналось.       Шастун потянулся к валявшемуся на кровати телефону и зашёл в чат с Позовым. Несколько секунд он смотрел на их вчерашнюю переписку, а затем набрал короткое сообщение, что доехал и у него всё нормально. Через пару минут Дмитрий отозвался. Стало как-то совсем хорошо. Шаст заулыбался, одновременно захотелось курить и вернуться в пансион.       Услышав щелчок открывающегося замка, он торопливо провёл рукой по волосам и вышел из комнаты с неуходящей улыбкой, встречая отца.       Весь семейный ужин парень глупо улыбался, рассказывая про пансион и проведённую у бабушки неделю. Эта договорённость работала ему на руку, позволяя болтать о чём-то отвлечённом и нейтральном. На вопросы родителей о его необычайно радостном настроении и горящих глазах Шастун уверенно отвечал, что просто рад провести время вместе. Майю и Андрея такой исход, казалось, вполне устраивал : они одобрительно кивали, приподнимая уголки губ в сдержанных улыбках, после чего возвращались к обсуждению своих дел.

***

      Следующий день прошёл сумбурно и быстро. С самого утра мама отправила Антона в парикмахерскую, дабы привести его разросшиеся кудри, по её выражению, "в человеческий вид". Барбер, к счастью, попался понимающий и, оценив ситуацию, слегка подправил кончики, уложил волосы и отпустил Шастуна восвояси. Потом парню пришлось тащиться в торговый центр и покупать себе рубашки по размеру, ведь ни у матери, ни у отца его растянутые майки и толстовки одобрения не снискали. Взяв для приличия классические белую и чёрную, он прихватил ещё и рубашку в полоску с неброским геометрическим рисунком, понимая, что носить будет в основном её. Потом настал черёд брюк и пиджака, ибо из тех, что пылились в шкафу, Антон вырос уже давным-давно, а родители, весьма своевременно сообщив сыну о планах на ужин в ресторане, твёрдо настояли на соответствующем виде в приличном месте. Отговорки Шаста о том, что чёрные джинсы – это вполне прилично, пролетели мимо ушей, будучи подкреплены упрёком, что надо было взять с собой брюки из пансиона.       Наконец вернувшись домой, родители сразу же стали торопить со сборами. Антон наспех погладил только что купленную одежду, с трудом заправил рубашку в непривычно строгие брюки и на всякий случай закинул в рюкзак пачку сигарет, надеясь, что ему удастся улизнуть на перекур. Спустившись на парковку, парень высматривал подъезжающую машину Николая и, ловко обогнав отца, уселся на переднее сиденье рядом с водителем.       В присутствии родителей Шастуна Николай держался профессионально, обращаясь ко всем исключительно на "вы" и по имени-отчеству, учтиво открывая двери и стараясь лишний раз не вступать в разговоры. Парню такое поведение казалось странным : мужчина работал с его родителями бок о бок уже много лет, но всё равно трясся рядом с ними как осиновый лист. Это разительно контрастировало с их вчерашней непринуждённой беседой о семье и учёбе, когда Николай улыбался и называл его "чемпионом".       Едва машина остановилась у входа в ресторан, водитель мгновенно сорвался с места, чтобы открыть дверь сначала Майе, а затем и Андрею. Антон же, не понимая всеобщего нежелания открывать двери, вышел самостоятельно, крепко пожал Николаю руку и поспешил вслед за родителями в заведение, выискивая взглядом где бы покурить, чтобы не стоять под окнами.       Андрей помог жене снять пальто и, повесив его на бронзовую вешалку, последовал за администратором, проводившим их до зарезервированного столика. Антон окинул взглядом интерьер заведения и невольно приподнял брови. Высокие кессонные потолки, просторное двухэтажное помещение и нарочито сдержанный, дорогой декор. Это было скорее пафосно, чем элегантно. Наконец усевшись за стол, Шастун уткнулся в меню, пытаясь найти в нём что-то знакомое. – Антон, ты выбрал? – поинтересовался отец, отрываясь от изучения винной карты. Парень ещё раз пробежался взглядом по колонкам с названиями. Большинство блюд были с такими скромными граммовками, что расчёт явно было на то, что посетители закажут не одно, а целую череду маленьких порций по уж больно завышенной цене. – Я буду стейк из красной рыбы. – наконец заключил он, выбирая наугад. Андрей удовлетворенно качнул головой.       Шасту не особо хотелось проводить здесь время. Увидеться с родителями, конечно, было приятно, но их отстранённость и озабоченность тем, чтобы их семейство со стороны выглядело как картинка из глянцевого журнала, изрядно его напрягала. Они исчерпали все вопросы об оценках ещё вчера, и после этого разговор окончательно перешёл в режим вежливых формальностей, ведь спрашивать о чём-то более личном казалось неуместным. К их столу подошла молодая официантка в аккуратной чёрной униформе и, слегка наклонившись, принялась записывать заказ в маленький блокнот. – Могу ли я предложить вам какие-нибудь напитки? – поинтересовалась она, обращаясь в первую очередь к Андрею. – Нам с женой "Тенута Ди Триноро", а молодому человку какое-нибудь белое сухое. – жестом распорядился отец даже не взглянув на сына. Шаст вообще пить не собирался, но официантка уже перевела на него вопросительный взгляд. Отказывать стало неудобно. – Могу предложить вам "Бьянко Этна", оно отлично подходит к рыбе. – подсказала она. Шаст согласился, и девушка, ещё раз уточнив заказ, бесшумно удалилась в сторону кухни. Очень кстати, на телефон пришло сообщение от Ильи. Антон поднялся из-за стола, пробормотав что-то о необходимости ответить на звонок, и, не дав родителям возможности возразить, быстрым шагом направился к выходу.       Свернув за угол, он пристроился рядом с парой курящих мужчин, с облегчением достал сигареты и, торопливо щёлкнув колесиком зажигалки, наконец закурил. Со вчерашнего дня это была первая затяжка. Он с наслаждением вдохнул дым и чуть откинул голову назад, рассматривая пожелтевшие листья на дереве напротив. – Прошу прощения, – высокий женский голос заставил Антона опустить голову. – Не поделитесь сигаретой? – невысокая блондинка в широких белых брюках заправила локон за ухо. У Шаста мелькнула мысль, что вот в такую девушку – красивую, с вьющимися волосами и глубокими голубыми глазами, и стоило бы влюбиться. Но, глядя на неё, он не чувствовал ни малейшего желания узнать её поближе или пригласить на свидание. Мило побеседовать – да, конечно, но даже представить как он целует её накрашенные персиковой помадой губы давалось с трудом. – Конечно. – опомнившись, парень протянул девушке пачку, она воспользовалась его зажигалкой, затем вернула её обратно и протянула руку для знакомства. – Вика. – Антон, – парень улыбнулся, а после глубоко затянулся рассматривая собеседницу. – Рад знакомству. – Взаимно. – улыбнулась отозвалась она. – Вы здесь с девушкой? – С семьёй. – уточнил он. – А вы? – С молодым человеком. – улыбнулась она. Шаст кивнул и быстро докурив потушил сигарету о крышку мусорного бака, убирая руки в карманы. Виктория курила медленно, задумчиво рассматривая проходивших мимо людей. – Я думаю он хочет сделать мне предложение. – внезапно произнесла она, заставляя торопившегося уйти Антона остановиться. – А вы не хотите? – Ещё как хочу! – воскликнула она гляда на свои руки. Шастун заметил, как из ресторана вышел отец растерянно озираясь по сторонам. Андрей, увидев сына в компании незнакомой девушки, присмотрелся и, убедившись, что сигареты в его руках нет, снисходительно улыбнулся, останавливаясь у входа. – Я даже маникюр новый сделала. – выдохнула она. – Но предложение на публике это так странно, на нас же все будут смотреть. – Обещаю, что даже не повернусь. – усмехнулся Шаст. Девушка улыбнулась еще раз затягиваясь. – Мне пора, был рад познакомиться. – он заторопился к отцу, оставляя без пяти минут невесту стоять в гордом одиночестве. – Понравилась? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Андрей, как только сын подошёл ближе. – Красивая. – отозвался Шаст. – И скоро выдет замуж. – добавил он, чтобы отец не стал приставать с вопросами. Но Андрея это не остановило. – А у тебя-то девушка есть? – Антон даже сжал челюсть. Он только-только разобрался со своими чувствами к Диме, а тут отец подоспел подливая масла в огонь. – Нет, пап. – отмахнулся парень. – Что, даже не нравится никто? – как-то разочарованно поинтересовался мужчина. – Да есть там, – он замялся. – Одна. – стало неловко. Хочется чтобы этот диалог закончился как можно скорее. – Красивая? – Шаст мысленно застонал. – Покажи фото. – потребовал отец, и стало ясно, что отшутиться не выйдет. Антон на автомате потянулся за телефоном и завис. Давать заднюю было поздно, но из знакомых девушек в галерее есть фотография только с Настей, и то, рядом с ней стоял Слава демонстрируя средний палец. Приблизив изображение подруги, Шаст повернул экран к отцу. Тот с задумчивым видом разглядывал девушку, а затем одобрительно улыбнулся. Антон понадеялся, что на этом тема будет исчерпана.       Вернувшись за стол, он неосознанно подёргивал ногой под белоснежной скатертью, с нетерпением ожидая, когда же принесут заказанные блюда, и это неловкое молчание можно будет разбавить едой. Официантка разлила вино по бокалам, расставила приборы и на пару секунд задержала на Андрее оценивающий взгляд, после чего растворилась в полумраке зала среди других гостей. Шастун выдохнул слишком громко и напряжённо, чем сразу привлёк внимание матери. – Антон, мы хотели с тобой поговорить. – заявила Майя, и парень вынужден был оторвать взгляд от замысловатого узора на скатерти. – Помнишь тëтю Веру? – поинтересовалась она. Шаст, смутно припоминая женщину, кивнул. – Так вот, у неё в следующем месяце свадьба. – Четвёртый раз замуж выходит. – самодовольно прокомментировал отец. Женщина выразительно закатила глаза и цокнула языком. – И она хочет чтобы мы пришли в полном составе. – у Антона от сердца отлегло. Весь серьезный разговор был о том, что ему нужно принарядиться и ночь на пролёт пить и танцевать за чужой счëт. – Как ты на это смотришь? – Да, конечно. Я рад за тëтю Веру и её четвёртого мужа. – уже тише добавил он вызывая отцовскую усмешку.       Оставшаяся часть ужина прошла преимущественно в разговорах родителей о работе, в которые Антон совершенно не вникал. Он медленно ел и быстро пил заказанное вино, пока официантка с понимающим видом продолжала наливать. Расплатившись и оставив чаевые, родители, не отвлекаясь от разговора, спустились за верхней одеждой, даже не глянув на сына.       Когда успел подъехать Николай Антон даже не заметил, но всë же сел на переднее сиденье громко щелкнув ремнем безопасности. – Николай. – уже подъезжая к дому обратилась женщина к водителю. – Да, Майа Олеговна? – отозвался он, мельком взглянув на неё через зеркало заднего вида. – Заедь завтра к нам к часу. – распорядилась она, бросив взгляд на часы, будто это могло что-то изменить, а затем перевела взгляд на мужа. – Хотя, нет, лучше к двенадцати. Антона нужно отвезти в пансион. – Шаст вжался в сиденье. Они с родителями эту тему даже не обсуждали, и самовольное решение матери отправить его обратно в "Лангбард" даже немного расстроило. Он не понимал такого отношения : вроде бы и в ресторан сходили, и время провели вместе, но складывалось стойкое ощущение, что всё это было нужно им самим, а он просто увязался с ними. Николай коротко глянул на Шастуна и кивнул. – Конечно, Майа Олеговна.       Дома Антон сразу лёг спать, а проснувшись, обнаружил, что ни отца, ни матери нет. Он собрал вещи, выкурил две сигареты у окна и, дождавшись водителя, молча уехал в пансион, понимая, что там, всё же куда лучше, чем в этом безупречно-пустом доме.

***

      Неделя тянулась невыносимо долго, сливаясь в монотонную череду уроков и звонков. В пятницу, на четвертом уроке, Павел Юрьевич, отмучав Антона у доски с параграфом по истории, сжалился и вывел в журнале жирную четверку. Шаст едва доплелся до своего места и рухнул на стул, уронив голову на сложенные на парте руки. Каждый последующий урок давался все тяжелее, а предстоящая литература шестым уроком нагоняла ещё большую тоску. Внезапный стук в дверь вырвал класс из полусонного состояния, и в проеме показалась кудрявая голова педагога-организатора. Елизавета, бегло окинув взглядом учеников, поспешила к Чащину. – Павел Юрьевич, можно Шастуна забрать? – поинтересовалась она. – Нам актовый зал надо украшать, а стремянка сломалась. – Антон поднял голову, с недоумением глядя на девушку. Павел Юрьевич бросил на него оценивающий взгляд и нехотя махнул рукой. – Забирайте. – Шастун торопливо запихнул в рюкзак учебник с тетрадью и не попрощавшись даже с Арсением, пулей вылетел из кабинета вслед за Лизой. – Спасибо. – растеряно улыбнулся он как только закрылась дверь. – Так, иди в актовый зал, – попросила она, поправляя выбившуюся прядь волос. – Там открыто, я сейчас подойду. – Антон развернулся чтобы уйти, но Елизавета его остановила. – Параллель твоя в каком кабинете сейчас? – В математике на третьем. – задумчиво отозвался парень. – Триста тридцать четвёртый вроде. – девушка поспешила к лестнице, а парень лениво поплелся в актовый зал. Там действительно оказалось открыто, а ещё там оказался Позов, раскладывавший на сцене декорации. – Привет. – громко поздоровался Шастун скидывая с плеч рюкзак. Дима обернулся и кивнул. – Не знал что ты тоже здесь. – добавил Антон, подходя ближе. – А кто, ты думаешь, Лизу за тобой отправил? – усмехнулся он. Антон без лишних слов протянул длинные руки и обнял Позова. Тот ответил ему тем же, легко поглаживая по спине. С самого возвращения Шаст начал осторожно прощупывать почву. Пока они были в пансионе, делать это было проблематично, но, осмелев, он первым начал обнимать Диму при встрече, когда они оставались без лишних глаз. – Антош, просьба есть. – сказал Позов, и от этого "Антош" у Шастуна внутри все перевернулось. Если Дима назовет его так еще раз, он, кажется, будет готов на все что угодно. – Какая? – поинтересовался младший. – Надо чтобы ты посидел с ребенком. – Антон ожидал чего угодно : проверить тесты, заполнить бумаги, но уж точно не стать нянькой. – Пару часов буквально. – взмолился он. – Вообще что угодно взамен проси. – Хорошо. – слишком быстро ответил парень. Формулировка Димы "просить о чем хочешь" заставила его воображение рисовать удивительные картины, но Антон ещё не на столько осмелел, и вероятно потратит это жалание на что-то более приземленное чем то, что подкинула ему фантазия. – А что за ребенок? – Сын друга. – пояснил он. – Нам уехать с ними на пару часов надо будет, а малого оставить не с кем. Но пацан хороший, сообразительный. – Антон переварил услышанное и обернулся на скрип открывающейся двери. Елизавета придерживала ее для Насти, которая поправляла на плече лямку рюкзака. – Здравствуйте, Дмитрий Темурович. – улыбнулась она. Позов приветливо улыбнулся возвращалась к декорациям, а Антон удивленно глянул на подругу. – Так, ребята, – сказала Елизавета подходя ближе. – Давайте листики на верх кулисы, а дальше посмотрим что куда. – Настя обвела кулисы скептическим взглядом. – Шаст, ты дотянешься? – поворачивась к другу спросила она. Антон пожал плечами, поднялся по лестнице на сцену и сразу покачал головой. – Точно нет. – заявил парень. – Но если тебя подсажу, то ты дотянешься. – девушка хлопнула ресницами, скинула рюкзак и поднялась к нему на сцену. – Слава богу я сегодня не в юбке. – выдохнула она, а затем обернулась к преподавателям. – Подстрахуете?       Девушке пришлось встать на лавку, которую Дима вытащил из-за кулис, ибо Шастун был слишком высоким, чтобы она могла забраться к нему на плечи, даже если бы он присел. Настя удивительно ловко взгромоздилась, Антон кряхтел, но крепко держал её за ноги, чтобы она точно не упала. Пока Дима подавал распечатанные листы с булавками, Лиза, стоя чуть поодаль, командовала что и куда надо повесить. Спустя минут десять, когда у Антона уже основательно заныли плечи, девушка наконец прицепила последний, тридцать пятый по счёту, листик. – Шаст? – неуверенно позвала она. – А обратно как? – Антон запрокинул голову гляда ей в глаза и приоткрыл рот собираясь что-то ответить, но ничего так и не придумал. – Прыгай, тут не высоко. – усмехнулась Елизавета. – Я подстрахую. – страховать пришлось ещё и Позову, но в конце концов Настя благополучно спустилась на твердый пол, отряхнула брюки и с облегчением выдохнула. Антон отшатнулся и уселся прямо на пол. – Насть, помоги из каморки ватман достать. – попросила Лиза и девушки скрылись за кулисами. Шаст размял плечи, отряхнулся и подскочил с места гляда на Диму. – Нормально всë? – уточнил Позов, и Антон бодро закивал. Они принялись цеплять нарисованную траву к нижней части кулис. Колени на завтра явно спасибо не скажут, зато администрация явно оценит красиво висящие листочки. – Поз, есть булавки ещё? У меня закончились. – Шастун откинул со лба непослушную прядь и вопросительно взглянул на мужчину. – Надо у Лизы спросить, у меня пару штук осталось. – Дима пожал плечами. Антон бегло осмотрелся в надежде обнаружить их на полу, и, не найдя ничего, свернул за кулисы, дернув ручку двери в каморку и застыл на месте, будто вкопанный. Глаза непроизвольно расширились, а рот приоткрылся от неожиданности. Картина, которая предстала перед ним, была настолько ясной, что списать её на что-то другое было невозможно : Лиза, одной рукой придерживая Настю за подбородок, а другой обнимая ее за талию, целовала ученицу. Шастун простоял так, кажется, секунду, не в силах пошевелиться, но как только взгляды девушек устремились на него, с силой захлопнул дверь. С той стороны тут же послышалась череда отборных матов, затем дверь снова распахнулась, и Настя, схватив Антона за запястье, втянула его в тесное помещение. – Я ничего не видел. – растерянно выпалил он, переводя взгляд с одной девушки на другую. Настя протянула звучное "Пиздец" и прикрыла рот ладонью. Лиза шумно выдохнула, уставившись на парня. – Антон, это.. – начала она, но Шаст тут же её перебил. – Не мое дело. – Да, это тоже, – кивнула Елизавета. – Это не то о чем ты подумал. – Антон-то, если честно, даже подумать ничего не успел, его сознание просто отказалось обрабатывать увиденное. – Мы просто целовалась! – отчаянно воскликнула Настя. – Не трахались! И не собирались! – тут же добавила она, усугубляя и без того сомнительную ситуацию. – Так вы встречаетесь? – обведя обеих медленным взглядом, поинтересовался он. – Пожалуйста, не говори никому. – взмолилась она и Лиза в подтверждающе закивала. – Да ясно дело. – поднял руки Антон. – Я никому не скажу. – ему вдруг стало даже немного завидно : Настя крутит роман с преподавательницей, а он вот только слюни по своему психологу распускает, без всякой надежды. – Клянись. – Клянусь. – не опуская рук, тут же согласился Шастун. Лиза облегченно выдохнула, а Настя поджала губы и быстрым шагом вышла из каморки. – Антон, правда, не говори никому. – ещё раз попросила девушка и подняла с пола ватман. – Я не скажу. – повторил он. – Вообще никому. – она кивнула, похлопала его по плечу и вышла, оставив Антона осознавать всë произошедшее и все-таки завидовать.

***

      Антон, в пару с Арсением, завалился в столовую и набрав на поднос чего попало, присоединился к Славе. Рядом с ним сидел и Артëм, подпирая голову рукой и активно уплетая гречку. – А где Настя? – поинтересовался Шаст и Вяч развел руками. – Не пришла ещё. – Антон кивнул и принялся за еду, вполуха слушая перепалку Арсения с младшим Гаусом. К тому времени, как тарелки опустели, а чай был благополучно выпит, девушка в столовой так и не объявилась. Пробежавшись по столовой взглядом, Антон заметил Иру в компании подруг и направился к их столу, лавируя между стульями. – Привет, Настю не видели? – Она в комнате, – отозвалась Яна. – Сказала что обедать не пойдет, что-то там у нее случилось. – поблагодарив кивком и пожелав приятного аппетита, Шаст развернулся и быстрым шагом, почти бегом, заспешил к жилому корпусу.       Дверь в комнату Насти была ожидаемо заперта. Стучал он долго, сначала вежливо, потом настойчивее, сопровождая удары приглушенными уговорами впустить. Спустя несколько минут, внутри щелкнул замок и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели возникло заплаканное лицо. – Чего тебе? – несмытая тушь тёмными дорожками вела от глаз до самого подбородка, не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла вглубь комнаты, оставив дверь открытой. – Ты чего? – с искренним недоумением спросил Антон, притворив за собой дверь и обнаружив подругу в ванной. Та стояла перед зеркалом и смывала с лица следы макияжа. – Действительно, – развела руками она шмыгая носом. – Чего это я так? – наигранно протянула она, с силой проводя по лицу ватным диском. – Насть, никто не узнает, я никому не скажу. – выдохнул Антон держась за дверной косяк. Девушка вышла из ванной, тяжело опустилась на край кровати и уставилась в пол. Антон не решался подойти ближе и так и остался стоять на пороге. – Да не в это дело. – наконец подняла она голову. – Никто вообще знать не должен был. – она часто заморгала останавливая вновь накатившие слезы. – А если ты случайно проболташься? Арсу например, или Славе? – Мне нравится Позов. – вдруг выдохнул он, скрестив руки на груди. Девушка с недоумением уставилась на него хлопнув глазами. – Дима Позов, психолог. – повторил Антон, и от этих слов, произнесенных вслух, по телу разлилось странное, согревающее тепло, смешанное с диким страхом. Уголки губ дрогнули в неловкой улыбке, и он, наконец, сдался, опустившись в кресло у стола – Очень нравится. – тихо добавил он уже для себя. – Серьезно? – Настя смотрела на него, и в глазах проступил живой интерес. – Ага. – он растянул губы в самой широкой, обезоруживающе-искренней улыбке, на какую был способен. – Теперь ты знаешь то, что вообще никто не должен был знать. И если я вдруг проболтаюсь, а этого не случиться, – для убедительности он твердо кивнул. – То у тебя будет на меня компромат. – Настя с облегченим рассмеялась и окончательно вытерла с лица влажные следы. – Спасибо. – ели слышно произнесла она. Дверь медленно открылась и Шастун во второй раз за день увидел знакомые кудри Елизаветы Юлиановны. – Я пойду. – поспешил поднялся он, провел рукой по локтю, глянул на Лизу и вышел, оставив девушек наедине.       В голове снова, уже по привычке, пронеслось короткое и ёмкое "Пиздец". Собравшись с мыслями, Антон перекочевал из ученического крыла в учительское, настойчиво стуча уже в Димину дверь. В отличие от Насти, ор открыл почти сразу. – Готов ехать? – с порога поинтересовался он. – Мы не завтра утром выезжаем? – растеряно уточнил он и Дима чуть склонил голову вбок. – Можем и завтра конечно, но я хочу нормально поесть. – Антон заулыбался. – Через полчаса жду тебя у магазина. – осведомил Позов, и парень рванул в свою комнату чтобы быстро запихнуть в рюкзак всё необходимое и натянуть димину толстовку, на этот раз с намерением не забыть её вернуть.

***

      Доехали они быстро, Шаст уже по-хозяйски зашел в позовскую квартиру и скинув обувь тут же принялся стягивать с себя толстовку, бормоча что-то оправдательное о том, что всё никак не отдаст. – Оставь себе если хочешь. – предложил Дима, внимательно наблюдая за его действиями со стороны. Антон вынырнул из-под мягкой ткани и уставился на него широко раскрытыми глазами. – Правда? – Конечно, – Позов пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. – Тебе идëт. – он повесил куртку на крючок и помыв руки направился в сторону спальни. – Я том ям тебе заказываю, вечером в магаз сходим. – крикнул из дальнего угла квартиры Дима. У Антона в груди разлилось такое тёплое и радостное чувство, что он на несколько секунд застыл на одном месте, пытаясь удержать его подольше.       На этот раз он уже без стеснения поставил свою зубную щётку в стакан рядом с диминой, сварил кофе, разлил его по чашкам и, переодевшись в привезённую одежду, с наслаждением рухнул на диван. Второй раз пообедав остро-кислым супом, они оба, поленившись идти в магазин и даже заказывать продукты, решили вместо этого глянуть какой-нибудь фильм, чтобы разгрузить мозг. Выбор пал на старую комедию, которую Поз всё никак не мог посмотреть из-за вечной нехватки времени.       В этот момент Шаст решил действовать, раз в пансионе такой возможности нет. Он подвинулся к Диме чуть ближе, краем глаза внимательно следя за его реакцией. Позов никак не отреагировал, даже бровью не повёл, и Антон, внутренне ликуя, с облегчением уставился на экран. К середине фильма, вдоволь насмеявшись над очередной шуткой, парень аккуратно опустил голову другу на плечо. Он проделывал это и раньше, но обстоятельства тогда были совершенно иные, а намерения куда более отчаянные. – Шаст, – позвал Дмитрий, и Антон тут же отскочил. Видимо, вот та самая грань : плакать на плече можно, а вот просто так лежать – уже нельзя. Дима, увидев, как резко тот дёрнулся, удивлённо поднял брови. – Ты чего дергаешься? – непонимающе уточнил он. – Я руку убрать хотел, чтобы не затекла. – Шаст растерянно смотрел на него, а Позов, мягко притянув младшего к себе, снова уложил его голову на своё плечо, на этот раз положив руку на изголовье дивана. Правда, через пару секунд он опустил её на Шаста и тот прикрыл глаза, ощущая как щеки опять начинают наливаться краской.       Тишину в комнате нарушал только диалог с экрана и ровное, чуть слышное дыхание Антона у него под ухом. Вес его головы на плече был осязаемым, но Позов не спешил перекладывать её на другую сторону дивана, наоборот, сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Ему казалось, будто он делал что-то неправильное, и от этого осознания жгло глаза и саднило в груди.       "Это пиздец", – удивительно серьёзно и ясно подумал Дима. Ту грань, которую он годами выстраивал в профессиональной и личной жизни, он сейчас пересёк так легко, что даже не успел задуматься. Он ведь психолог, взрослый человек, который должен остановить это, пока не стало поздно, но когда чувствуешь каждой клеточкой тела, остановить не получалось. Разум тут же принялся лихорадочно перечислять все причины, по которым это было ошибкой. Разница в возрасте, в статусе, уязвимость Антона, его собственная профессиональная этика, которая сейчас трещала по швам. Это был бы беспорядок, к тому же риск для карьеры и, что хуже, для доверия Шаста. К его сожалению, под этим слоем трезвых, логичных аргументов теплилось более глубокое чувство покоя, и в нём было больше искренности, чем во всех его профессиональных действиях за последние несколько лет вместе взятых.       Дима пялился на экран, чувствуя, как под пальцами медленно расслабляются мышцы шастуновских плеч. Он был старше, а значит, должен был быть мудрее, но в данный момент вся его мудрость сводилась к одному-единственному эгоистичному желанию : чтобы этот вечер не заканчивался. Он понимал, что уже перешёл черту и проебал все границы к чертовой матери не тогда, когда позволил обнять себя, и не тогда, когда пригласил его в свою квартиру, а именно сейчас, когда он не убрал руку. Оставил, как будто имеет на это полное право. Тому, что он чувствовал, не было и не могло быть правильного названия, и уж точно для этого не существовало разрешающих инструкций.       Позов сжал пальцы свободной руки в кулак, чтобы удостовериться в реальности всего происходящего, затем повторил это действие несколько раз и глянул на макушку Антона, прежде чем на несколько секунд закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Открыв глаза, он словил на себе вопросительный взгляд проснувшегося Шаста, покачал головой, мол, всё в порядке, и вернулся к фильму, пытаясь уловить суть происходящего. Шастун ещё несколько секунд смотрел на Диму из-под падающей на глаза чёлки и вновь отвернулся, тут же проваливаясь в дремоту.

***

– Шаст, ты долго ещё? – складывая руки на груди поинтересовался Позов. В квартире в куртке стоять жарко, но если он её снимет, Антон, по закону подлости, сразу же вылезет из ванны. Из-за двери донёсся неразборчивый, но явно недовольный возглас, из которого Дима уловил, что если бы он не закинул его вещи в стирку, то их бы не пришлось гладить и, соответственно, времени на сборы ушло бы меньше.       Наконец Шастун возник в дверном проёме в новой рубашке, купленной на прошлых выходных. Он на ходу вправлял в пряжку ремень, наспех зашнуровывал кроссовки и уже закидывал за плечо рюкзак. – Куртку надень, на улице холодно. – бросил Позов, на что парень отмахнулся. – Я не брал. – Дима глянул на Шаста, потом на вешалку с верхней одеждой и вцепил тёмно-коричневый бомбер, протягивая его младшему. – Нормально выгляжу? – Антон покрутился перед зеркалом, пытаясь одним взглядом оценить и рубашку, и прическу. Дима многозначительно ухмыльнулся, уже открывая дверь. – Ты с ребенком идешь сидеть, а не на свидание. – произнёс он, чуть ли не силком выводя парня на лестничную площадку и щёлкая выключателем. Чуть позже, уже спускаясь по ступенькам, добавил : – Хорошо выглядишь, хорошо. – Антон закрыл дверь, кинул Диме ключи и поспешил в машину, понимая что не имеет ни малейшего представления о том, как вести себя с детьми.       В квартире их встретила лёгкая суматоха. Милая семейная пара металась между прихожей и гостиной, на ходу собирая сумки и пытаясь уследить за сыном, который был крайне недоволен тем фактом, что родители собрались куда-то без него. – Максим. – наконец опомнившись, представился глава семейства, пожимая Антону руку. – Большое спасибо, что посидишь с сыном, мы постараемся не задерживаться. – парень кивнул, наблюдая, как Дима помогает Алёне утрамбовать в переполненную сумку какую-то коробку. – Лëва! – позвал мужчина поворачиваясь куда-то в глубь небольшой квартиры. – Лев, иди сюда! – А ему сладости можно? – на всякий случай поинтересовался Антон. – Можно. – быстро отозвался Максим. – Только не много. – из комнаты донёсся частый топот, и на пороге появился темноволосый мальчишка в синей майке с ракетой, сжимающий в руке потрёпанную игрушечную собаку. – Лëва, познакомься, это Антон, наш друг. – чуть наклонившись над сыном проговорил мужчина. Лев задрал голову рассматривая Шаста. – Он с тобой посидит пока мы с мамой поедем по делам. – малыш склонил голову набок, а затем протянул Антону маленькую ладонь. – Привет. – улыбнулся Шастун и присел на корточки, аккуратно пожимая мальчику руку. – Смотри что я тебе принёс. – он вытянул из рюкзака упаковку мармеладок, заблаговременно купленых Димой и протянул Льву. Тот покрутил их в руках внимательно рассматривая. – В форме рыб? – уточнил мальчик и Антон, улыбаясь, кивнул. – Я о таких мечтал! – воскликнул он и убежал в комнату пытаясь разорвать пачку. Когда к Шасту подошла Алëна, поправляя только что утрамбованную сумку, он выпрямился. – Антон, – она нервно провела рукой по рукавам. – В холодильнике еда, на холодильнике наши номера, если что-то случиться – звони. Лëву покормить, погулять, если получится поспать, если не получиться, то почитать. – девушка задумалась загибая пальцы. – Много сладостей не давай, мультики только полчаса и только после еды, – она устало вздохнула потирая переносицу. – Но он это и сам знает, капризничать не будет. – Лëва, иди сюда, мама и папа уходят! – крикнула она. – Вроде всë, если что, позвони нам. – ещё раз повторила она, и Антон обеспокоенно улыбнулся. – Обязательно. – для пущей уверенности кивнул он. – Можете не переживать, все будет в порядке. – на её лице наконец расцвела лёгкая улыбка, и она прижала к себе подбежавшего сына, поднимая его на руки. – Антон, – позвал Максим накидывая куртку. – Если будешь что-то ему покупать, сохрани чеки, мы всë вернем. – Шастун даже не успел ответить, мужчина по-дружески хлопнул его по плечу и вышел в подъезд вместе с женой. Дима, встретившись с Антоном взглядом, ободряюще улыбнулся и скрылся за дверью вслед за ними, попросив закрыть её на ключ.       Шаст несколько секунд смотрел в след ушедшему Позову, и только потом вспомнил о ребенке, который подозрительно затих. – Лëва? – с опаской позвал Антон, заглядывая в детскую. К его удивлению, маленький Лев Максимович, рассевшись на ковре по середине комнаты, спокойно жевал мармелад. Часть конфет была рассыпана вокруг, мальчик вёл рукой по воздуху изображая не то самолёт, не то птицу. – Я акула. – гордо заявил мальчик, отправляя в рот очередную конфету. – Акулы едят рыбок. – тут и не поспоришь, рыбок он действительно ел. – На площадку пойдем? – подбирая с пола рассыпаный мармелад спросил Шаст. Лев, поколебавшись, согласился.       Сборы на прогулку оказались мероприятием куда более сложным, чем предполагал Антон. Лёва, ещё минуту назад соглашавшийся на всё, вдруг превратился в маленького упрямца, оспаривающего необходимость куртки и отстаивающего право гулять в домашних тапочках. Уговоры заняли добрых десять минут, а надевание ботинок и вовсе напоминало пытку : Лев сначала перепутал обувь местами, потом заявил, что гулять пойдёт в папиных кроссовках, но в конечном итоге попросил Антона помочь.       Наконец, закутанный и немного раздосадованный Лёва стоял в прихожей, с надеждой глядя на дверь. Антон, на всякий случай, сунул в рюкзак пачку влажных салфеток, лежащих на полке. Этот "всякий случай" представлялся ему теперь чем угодно, начиная от попытки наесться куличом из песка, заканчивая спрятанной в карман конфетой в магазине. – А игрушки? – развел руками мальчик выглядывая из-за шарфа. Шаст, уже почти обувшийся, растеряно посмотрел на ребëнка. – Мне нужен совочек. – пояснил он, и Антону пришлось потратить ещё пять минут на то, чтобы найти в детской "совочек", который на самом деле оказался жёлтым самосвалом. С горем пополам выйти из дома все же удалось, но сначала Лев сам пытался дотянуться до кнопки вызова лифта и открыть тяжёлую дверь подьезда, всячески отказываясь от помощи.       Сама прогулка, однако, пошла на удивление гладко. Стоило им выйти во двор, как Лёва, забыв про все неудобства ботинок, устремился к самой большой луже, оставшейся после утреннего дождя. – Лëва, не надо в лужу! – отчаянно протянул Антон, едва успев схватить младшего за капюшон. – Я акула! – вновь заявил он, пытаясь вырваться из крепкой хватки Шаста. – Акулы плавают в море. – Антон, конечно, был поражëн столь глубокой осведомленностью мальчика о морских обитателях, но в луже купаться запретил.       Зато придумал компромисс : можно было кидать в воду камешки, представляя, что кормишь рыб. Это занятие увлекло их обоих настолько, что Антон и сам присел на корточки, выслушивая невероятные истории Льва про то, каких рыб они кормят и что тут ещё русалка живёт, но она, наверное, спит. Они вместе искали самые плоские камушки для "блинчиков", и Лёва с важным видом вручал свои находки Шасту, так как круги на воде самостоятельно делать не получалось, а потом изъявил желание пойти на площадку.       Крепко вцепившись Антону в руку и заставив его согнуться в три погибели, Лёва маленькими шагами вёл его в неизвестном направлении, пока из-за домов не показалась ярко-красная горка. Там их ждало новое открытие – полосатый рыжий кот, греющийся на солнце. Лев восхищённо замер на месте, а затем, подражая Антону, стал осторожно подзывать его, цокая языком. Кот, благосклонно фыркнув, позволил себя погладить, а затем Шаст принялся вытирать мальчику руки, попутно объясняя, что уличных котов лучше не гладить. Лёва на это возразил, что однажды гладил "самого пушистого кота на свете" прямо у маминой подруги дома, а потом решительно усадил Антона на скамейку, авторитетно заявив, что мама всегда сидит именно здесь, пока он играет. Шастун даже не успел ничего сказать, мальчик, схватив свой жёлтый самосвал, умчался в сторону песочницы, оживлённо махая рукой своим песочным приятелям.       Детей на площадке было не сказать чтобы много, зато почти все скамейки оказались занятыми молодыми родителями, которые либо одёргивали своё чадо каждую минуту, запрещая качаться на качелях, залезать на горку или даже играть в песке, либо просто радовались, что их ребёнок, после сотни падений носом в землю, ещё не начал орать и капризничать. – Здравствуйте, а вы кто? – раздавшийся рядом голос прозвучал с явной претензией. Стоявшая перед Шастуном девушка обвела его оценивающим взглядом сверху вниз и плотно скрестила руки на груди. – Я? – уточнил парень переставая наблюдать за Львом и удивленно глядя на собеседницу. – Я Антон. – не совсем понимая суть вопроса отозвался он. Девушка закатила глаза и и принялась звать Лёву, только-только начавшего возводить сложное песочное сооружение. Мальчишка быстро примчался на знакомый голос и замер у лавочки, переводя взгляд с Антона на его обеспокоенную собеседницу. – Лëва, зайчик, – наклонившись к нему, сладковато начала она. – Ты знаешь этого дядю? – она многозначительно покосилась на Шастуна. Парень почувствовал, как у него напряглась спина. – Это Антон. – кивнул мальчик. – Мама, папа и дядя Дима поехали к маминой сестре потому что она переезжает. – заявил Лëв облизывая губы. – Еë муж целовался с другой тëтей и она расстроилась. – он непринужденно развел руками и шмыгнул носом. – А мы с Антоном кормили рыб. – заключил он и тут же помчался обратно к своим постройкам. Девушка скептически взглянула на Шаста, слова мальчика, судя по всему, не развеяли её подозрений. – Как зовут его маму? – деловито поинтересовалась она. – Алëна. – без раздумий ответил Антон. Ему до боли хотелось ответить ей с той же монументальной надменностью, но устраивать сцену при детях было как-то неприлично. – Хотите я ей позвоню? – Я сама разберусь. – она явно цокнула языком и сделав шаг в сторону достала из сумочки телефон. Во время разговора она то и дело косилась на Шаста и Льва, а затем поджала губы. – Извините. – стыдливо обратилась она к парню завершая вызов и отходя от него подальше.       Вскоре на телефон Антона пришло сообщение с незнакомого номера. Сообразив, что это кто-то из родителей Льва, он коротко отписал, что всё в порядке и они скоро пойдут обедать. – Мне нужны салфетки. – дёрнув парня за рукав, потребовал Лёва. Его лицо и куртка были щедро измазаны грязью, а на штанах красовалось огромное мокрое пятно. – Что случилось? – сведя брови к переносице озадаченно поинтересовался Шаст, осматривая мальчик с ног до головы. – Я испачкался. – с непоколебимой логикой констатировал малыш. Вытерев влажными салфетками всё, что только поддавалось очистке, Антон повёл его домой, чтобы переодеть в чистое, накормить обедом и уложить спать.       Вернувшись домой и сменив грязные штаны на чистые, Шаст потащил малого в ванну и принялся умывать, держа над раковиной. В процессе Лёва умудрился забрызгать и себя, и Антона, и половину кафеля, но зато теперь меньше напоминал домовёнка. Худшее, как оказалось, ещё только впереди. Антон разогрел оставленное Алёной рагу, от которого вкусно пахло мясом и зеленью, и положил в разноцветную тарелку, отдал Лёве. Но он, одним беглым взглядом оценив содержимое тарелки, резко отодвинул её от себя. – Это невкусно. – заявил он складывая руки на груди. – Но это же твоя мама приготовила. – попытался возразить Антон, судорожно перебирая варианты других блюд. –Я хочу макароны. С сыром. – объявил мальчик и спрыгнул со стула.       Пришлось готовить. Пока Антон искал в шкафчиках макароны и тёрку для сыра, он усадил Льва перед телевизором с обещанными мультиками, надеясь выиграть пятнадцать минут без его беготни. Поначалу стратегия сработала безупречно : из комнаты доносились весёлые голоса и музыка, а Шаст спокойно достал сыр и спагетти. Однако едва он успел поставить на огонь кастрюлю с водой, как за спиной раздался топот маленьких ног. – Мне скучно. – сообщил Лёва, появляясь на пороге кухни. – Я тоже буду готовить.       Дальнейший процесс напоминал кулинарное шоу. Антон, стараясь держать мальчика на как можно более дальнем расстоянии от плиты, выдал ему маленькую пластиковую миску и горсть сыра, который предстояло порвать руками. Лёва с невероятным усердием принялся за дело, то и дело отправляя в рот очередной сырный лоскуток. Он комментировал каждый шаг Антона : "А теперь ты сыпешь макароны?", "А теперь мы будем мешать? Я сам хочу!". В итоге макароны получились чуть-чуть переваренными, а сырная заправка комковатой, но для Льва это было пиршеством, приготовленным собственными руками.       Благо после этого он со спокойной душой улёгся на дневной сон, а Шаст, усевшись за столом на кухне, принялся с телефона заучивать параграф по обществознанию на понедельник.