Синдром наваждения

Культурный человек возможность счастья променял на гарантированную безопасность.

Зигмунд Фрейд

      Антон с силой трет веки костяшками пальцев и утыкается лицом в ладони. Ворот рубашки давит на шею, а в помещении, кажется, слишком душно чтобы сделать полноценный вдох. Когда раздаётся стук в дверь у Шастуна начинает пульсировать в висках и внезапно пересыхает в горле. Не меняя позы он выкрикивает "Войдите" и проводит языком по губам. Подняв голову, парень быстрым взглядом окидывает знакомый кабинет, хмурит брови сведя их к переносице, и не без труда фиксирует взгляд на вошедшем Чащине. Мужчина выглядит необычно взволнованным и кажется испуганным. Он бросает быстрый взгляд в коридор, затем шумно выдыхает, мгновенно возвращая своему лицу привычное высокомерное выражение. – Антон Андреевич, – его голос звучит мягко, без обычной глуховатой интонации. – Очень прошу, поговорите с мальчиком. – Шаст кивает, жестом указывает на кресло напротив стола и никак не может выдавить из себя ни слова. Чащин скрывается в коридоре, пропадает секунд на двадцать, а затем заводит в кабинет парня лет пятнадцати, с зияющим синяком на скуле и в мятой рубашке поло. – Я вас оставлю если вы не против. – бросает Павел Юрьевич, скользя взглядом по кабинету, и бесшумно закрывает дверь.       Антон сглатывает вязкую слюну и указав рукой на кресло тянется сделать глоток кофе, с досадой обнаруживая, что кружка пуста. Пришедший парень кажется смутно знакомым, видимо видились в коридорах, пересекался взглядами, но так и не познакомились. Он по-хозяйски проходит по кабинету, рассматривает книги на полке и бюсты на шкафу. Шастун следит за его действиями с притворным спокойстивем, хотя его присутствие вызывает необоснованную панику. Парень, наконец, садится в кресло и смотрит Антону в глаза. – Так нельзя. – выдаёт он хмуря брови. – Нельзя так поступать. – О чем ты? – голос Антона сиплый, будто он его сорвал и изо всех сил старается разговаривать нормально. – Вы знаете о чем, не косите под дурочка. – парень выглядит раздосадованно, облизывает губы и чуть прищуривается. Шаст откашливается и поджимает губы. – Понятия не имею. – Да ладно вам. – пацан смотрит почти с мольбой, ему всё происходящее кажется более осмысленным и важным, чем самому Шастуну. – Вы хоть мне помогите. – резким движением он хватает Шаста за запястье. – Антон, помоги. – почти шепчет он всё так же смотря в глаза. Старший руку вырвать не пытается, глядит на сцепленные пальцы, затем поднимает взгляд, вновь смотрит на собеседника, с удивлением отмечая, что синяка на его лице нет. Он даже моргает несколько раз пытаясь вернуть прежнее изображение, но ничего не меняется. Списав всё на усталось и ещё живую в памяти картину как Славу бьют по лицу, Антон приходит в себя. – Как говоришь тебя зовут? – младший молчит, ослабляет хватку, но руку все же не отпускает и впервые за весь диалог отводит взгляд. – Рома. – имя звучит обречённо, как на вынесении приговора суда. Мальчик вновь поднимает взгляд на Шастуна. – Савинский Роман.       Антон резко одергивает руку и закрывает глаза. Ромы перед ним быть не может, его вообще нигде быть не может. Шаст прикрывает лицо ладонями, бормоча что-то бессвязное, пытаясь убедить себя в собственной адекватности. Он секунд двадцать набирается смелости открыть глаза, опять посмотреть на собеседника и убедить себя в том, что это просто совпадение, но вновь взглянув на парня замирает почти в ужасе. На кресле напротив сидит Рома – настоящий, взрослый Рома, с яркой улыбкой и татуировкой на шее, в чёрной рубашке и с подбитой скулой. Антон бессознательно откидывается на спинку кресла, горло сжимается, не пропуская воздух. – Антон, – голос доносится через пелену, его собственное тело не слушается, качается из стороны в сторону, но оторвать взгляд так и не получается. – Антош. – чтобы зажмуриться пришлось приложить, как Антону кажется, почти титанические усилия. Он часто дышит, но наполнить лёгкие воздухом не получается. – Антон! – рука падает на плечо и Шаст дёргается резко распахивая глаза. – Всё нормально? – парень смотрит перед собой и с облегчением понимает что сидит в машине. Огни проезжающих мимо автомобилей проносятся где-то рядом, по радио играет музыка. Дима всë ещё держит руку у него на плече и Антон, наконец, делает полноценный вдох. – Это был сон.. – сам для себя говорит парень. – Я уснул, да? – почти панически спрашивает он гляда на Дмитрия. Тот выглядит обеспокоенным, но всё равно улыбается. – Да, почти сразу как мы поехали. – Шаст откидывается на спинку сидения и Позов возвращает руку на руль. – Ты в порядке? – Да-да, – Антон пытается унять дрожь в руках, ему кажется что он только что пробежал марафон. – Просто приснился дурацкий сон. – он смотрит в лобовое стекло и на всякий случай сильно щипает себя за запястье окончательно убеждаясь в том, что находится здесь и сейчас. – Сколько я спал? – Полчаса где-то, мы даже до Москвы не доехали. – Дима кидает обеспокоенный взгляд. – Ты весь бледный, Шаст. Уверен что всё хорошо? – Антон часто кивает и отворачивается в сторону окна, вновь повторяя что всё в порядке. Дмитрий прекрасно понимает что это не так, меняет песню и возвращается к дороге. – Минут через пятнадцать до моего дома доедем, там рядом кафе есть, хочешь зайти? – Позов старается звучать расслаблено, но беспокойство берёт верх, что Диму категорически не устраивает. – Я не голодный, – Шаст трясёт ногой попровляя толстовку. – Но чай бы выпил.       Машина мягко покачивалась на неровностях ночной трассы, а за окном мелькали редкие огни пригородных домов. Антон прислонился головой к холодному стеклу, сначала наблюдал за каплями дождя, а потом смотрел сквозь них, не желая концентрироваться вообще ни на чем. Музыка играла тихо, это был какой-то старый рок, который любил Дима. Одной рукой он уверенно держал руль, а другой поправлял очки, съехавшие на кончик носа. Антон редко замечал чтобы Позов носил очки, стекла на этих отдавали желтизной и Шаст решил, что они для ночного видения. В голове сразу всплыло изображение Поза в образе шпиона из фильмов девяностых годов, на лице у Шастуна скользнула улыбка. – Что приснилось-то? – беспокойство взяло верх, Дима бросил короткий взгляд в его сторону, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Антон провёл ладонью по лицу, ощущая остаточную дрожь в пальцах. – Бред какой-то, даже вспоминать не хочу.  – в салоне повисла пауза, нарушаемая только шумом двигателя и ритмичным стуком дворников. Настаивать Дима не стал. Антон потянулся к термосу стоящему в подстаканнике и сделал глоток. Кофе был горячим, почти обжигал язык, Шаст нашёл в этом очередное подтверждение что он находится в реальном мире и сделал ещё один глоток. – Скоро будем. – Дмитрий указал на знакомый поворот. Впереди уже виднелись огни в квартирах многоэтажек, размытые дождём. – Антон кивнул, впервые за вечер ощущая, как напряжение понемногу отпускает. Дима переключил передачу, и машина плавно свернула на знакомую улицу.

***

      Поз торопливо перебирал вещи в соседней комнате, а Шаст замер у кухонного окна, наблюдая, как в чайнике постепенно поднимаются первые пузырьки. Он ловил себя на мысли, что хочет задержаться здесь подольше – эта квартира казалась таким безопасным местом, в отличие от Воронежа, но в тоже время его терзало желание как можно быстрее отсюда уйти.       Как только чайник щелкнул, Антон закинул в выделеный Димой термос пакетик чая и залил его водой плотно прикрутив крышку. Кухня не была особо прострной, пару тумб, несколько шкафчиков сверху и две полки полностью заставленные специями. На холодильнике не было ни одного магнита, на столе вместо скатерти была постелена серая дорожка и в одном из шкафов Антон нашёл целый мини-бар. Бутылки стояли в хаотичном порядке: дорогой виски соседствовал с дешевым вином и самодельными настойками, некоторые сосуды покрылись плотным слоем пыли, словно Позов не трогал их годами. Вся квартира была такой : небольшой, обжитой с чётко чувствующимся Диминым стилем. – Можем ехать! – крикнул Позов. Антон взял термос и пошел обуваться.       Московские пробки держали их в плену целый час. Антон чувствовал, как время растягивается с каждой минутой проведённой не в движении — каждые двадцать метров новая остановка и все тот же десяток машин перед капотом. Глаза сами собой отворачивались от окон, где мелькали размытые силуэты пешеходов и слепящие фары встречных автомобилей. Только когда последние городские огни растворились в темноте, уступив место бесконечной череде деревьев, мелькающих за окном, Шастун наконец глубоко выдохнул. Дима вёл машину удивительно расслаблено, его пальцы едва касались руля, постукивая в такт музыке. Он сознательно гнал прочь мысли о квартире Ромы, архивных папках и прочих сложностях. Сейчас все его внимание было приковано к Антону — он молча смотрел вперед, лишь изредка бросая взгляды на телефон, лежавший между сиденьями. – Да сколько можно. – резко вырвалось у Шастуна после пятого подряд сообщения. Его совершенно не волновало, что происходило в Лангбарде — не его это зона ответственность на грядущие дни, уж извините. В строке уведомлений внимание привлекает только одно : от Артёма. Шастун схватил телефон, нервно облизал пересохшие губы. "Ты же сказал что не сбегаешь как Серый" — да он же не сбегал, просто взял пару дней передышки. Ответил коротко : "Не сбежал. Уехал на выходные". Перевернул телефон экраном вниз и отложил подальше от себя. – Кто тебе напитывает так настойчиво? – странная формулировка, Диме не нравится, но спросить по-другому как-то и не получалось, а сидеть в тишине под нервные вздохи Шастуна – занятие не из приятных. – Да так. – отмахивается Антон и замолкает, а потом, в очередной раз тяжело вздохнув, поворачивается на Позова. – Ребята. – выдохнул он. За окном, несмотря на то что они уже покинули Москву, продолжался бесконечный поток машин – они проносились мимо, обгоняя друг друга с каким-то нездоровым упорством. Дима усмехается приподняв уголки губ. Он наклоняется вперед, всматриваясь в номер едущей впереди машины. – Чё, сувениры просят? – мужична снова откидывается на сиденье, продолжая барабанить по рулю, но теперь Шаст улавливает в его движениях нервозность. – Спрашивают куда я делся, – безрадостно отвечает парень. Ему одновременно хочется и не хочется говорить о друзьях : с одной стороны, это такой вопиющий пиздец, что молчать об этом просто невозможно, с другой – Диму это не касается, да и его самого, если разобраться, тоже не должно было касаться. – Я не сказал что уезжаю. – Вы поссорились? Видел как Арсений под окнами орал. – Позов чуть приглушил музыку, и его голос прозвучал четче. – Да не, Слава выебываться начал, Настю толкнул, а Арс его за это ударил. – Антон хмурится пытаясь отфильтровать подробности, о которых Диме знать не обязательно и машинально закатывает глаза. – Сложно там все короче. – Слава который Гаус? Брат Артёма? – Шаст кивнул, пытаясь устроиться поудобнее, Дима почему-то посерьёзнел. – Ты с ними дружишь? – Ага, – почти обреченно протянул парень, дергая за рычаг под сиденьем и отодвигая его назад. – Подружился на свою голову когда ты меня от экскурсии отмазал. – И как у Артёма дела? – формулировка далась с трудом, то ли ночная дорога сказывается, то ли кофе в голову ударил. Дима размял плечи и мельком взглянул на Антона, тот замер на мгновение, затем неосознанно повторил движение Позова, прежде чем прочистить горло. – Нормально вроде, – медленно кивает Антон. – Не жалуется. – Хорошо. – Позов ответил вполголоса и снова прибавил громкость радио. Антон еще несколько секунд смотрел на него, затем полез в рюкзак за толстовкой и, свернув ее, подсунул под голову вместо подушки. – Разбудишь если скучно станет? – приподнимаясь спрашивает Шаст. Дима улыбается и поправляет браслет на руке. – Разбужу, спи.

***

      Эти полтора часа дались тяжело. Дима снова машинально приглушил радио, переодически кидал на Антона короткий взгляд, проверяя не ударяется ли он головой об оконное стекло и вновь возвращался к дороге. Было в ночных поездах что-то атмосферное : едешь себе, разговариваешь и слушаешь музыку с перебивкой на рекламу, правда спина потом болит жутко и отсыпаться полдня приходится, но в моменте все равно приятно.       Дима глубоко вздохнул, подавляя желание закурить прямо в салоне. Вместо этого он достал мятную жвачку, развернул ее и закинул в рот, пытаясь надуть пузырь. Не получилось – теперь из развлечений оставалась только рефлексия, которой заниматься абсолютно не хотелось, но других вариантов не было – мысли так навязчиво лезли в голову, что Позово не заметил, как начал их проговаривать. Остановив себя на "И зачем я вообще поехал" мужчина окончательно выключает радио. Думать мешает. Он вспоминает фразу Антона, о том, что он "подружился на свою голову" и задумчиво хмыкает : со своими подопечными дружбу водить нельзя, это как минимум непрофессионально. Но Позов себя этой мыслью не мучает, он с Антоном консультации не проводит и в качестве его психолога не выступает, тем более Шаст сам полгода назад пришел с просьбой порекомендовать что-нибудь по психологии. Потом приходил жаловаться, что ничего не понял, но через пару дней, бурча что "поискал в интернете, вроде разобрался", задавал новые вопросы. А потом было ДТП – пьяный водитель поцарапал бампер Димы, и Антон вдруг проявил неожиданный интерес, выспрашивая каждую деталь и пошло-поехало : он сам начал рассказывать и про велосипед в детстве, и про школьные проделки, и про друзей, но ни слова о семье. И вот уже он заходил не за книгами, а просто "поболтать". Позов своим мыслям улыбнулся, и ещё раз взглянул на Шаста : у него едва подрагивали ресницы и уголки губ. А потом Дима зачем-то вспоминает Артёма и то как несуразно звучал вопрос про него. Гаус парень хороший, но мужчину сильно беспокоили его едва зажившие шрамы, Шасту он о них не сказал сохраняя конфиденциальность, Антон о них не говорил либо потому что не видел, либо потому что счёл за дружеский долг об этом умолчать. Самоповреждение это всегда серьезная тема и почти всегда попадает под категорию суицидального риска. Поз думает о том, что надо ещё раз поговорить с Артёмом когда они вернуться и желательно назначить хотя бы одну еженедельную консультацию, а лучше две. Взгляд цепляется за знак, гласящий что заправка через семьсот метров и Дима тянется, чтобы разбудить уже с открытым ртом спящего попутчика. – Иди нахуй, Поз. – едва разборчиво пробормотал Антон, вяло отмахиваясь от руки Дмитрия. Позов, поражённый такой наглостью, рассмеялся, его смех прозвучал неожиданно громко в тишине салона. Парень наконец выпрямился, с трудом отрываясь от сна, и потянулся, пытаясь размять затекшую спину. Прошло добрых двадцать секунд, прежде чем он повернулся к Диме и медленно хлопнул глазами. – Соскучился что-ли? – зевнул он, растягивая губы в сонной ухмылке. Дима закатил глаза, но усмехнулся. – По тебе-то? – все еще улыбается он. – Заправка сейчас будет, остановимся полчаса. – мужчина указывает куда-то в сторону дороги и продолжя улыбаться, наблюдал, как Антон ковыряет пальцем в уголке глаза. Младший кивнул и снова откинулся на спинку кресла, но тут Дима хитро прищурился – Ты назвал меня Поз? – Антон, ещё не до конца проснувшийся, воспринял это как подкол. – Ничего я не назвал. – буркнул он, потирая переносицу. – Назвал, назвал, – хихикает Дима. – Так и сказал "Иди нахуй, Поз". – Ой, вот и иди нахуй, Поз. – шутливо закатывает глаза Антон. – Извини, больше не буду. – Да называй ради бога, – отмахнулся старший, включая поворотник. – Меня так в универе назвали. – Машина плавно закатила на заправку. Народу почти не было – они сразу подъехали к свободной колонке. Двигатель заглох, и на секунду воцарилась тишина. – Короче, Шаст, – Дима полез под чехол телефона и достал оттуда банковскую карту. – Иди заплати и купи поесть нам чего-нибудь, я заправлюсь, отгоню машину и приду. – Антон удивленно кивает и забирает карту из рук собеседника. – А ПИН-код? – поинтересовался он подняв брови. – А еще что? – улыбается Дмитрий. – Там не запросит, иди. – мужична хлопает Шастуна по плечу, и тот, кивнув, вылез из машины, потягиваясь на прохладном ночном воздухе. Даже несмотря на то, что вокруг воняло бензином, дышать свежим воздухом было приятнее, чем ароматизатором "ёлочка". Антон глянул на номер колонки и неторопливо побрел в сторону магазина.       Внутри было душно и тепло, воздух пропитался смесью жареного мяса, чего-то сладкого и едва уловимого химического оттенка чистящих средств. Над кассой мерцали экраны, навязчиво предлагая "горячий кофе всего за 99 рублей" и заманчивый розыгрыш термокружки. Рядом красовалось яркое меню с хот-догами с расплавленным сыром, сендвичами и картошкой фри. Настя сейчас бы пожаловалась на отсутствие салатов, а Арсений соуса барбекю. Антон побродил между стеллажами с моторными маслами и автохимией и зевая вернулся к кассе, вставая за немолодым мужчиной в потрёпанной куртке. – Слушаю вас, молодой человек. – работник заправки растянул губы в натянутой улыбке, от которой морщинки вокруг глаз не шевельнулись. Антон на секунду задумался – как этот парень добирается сюда? До города добрых полтора часа езды, а деревень они, кажется, не проезжали. Хотя он мог и проспать. – Пятая колонка. – опомнившись улыбнулся он доставая карту из кармана. – У нас сейчас проходит акция, – заправщик застучал пальцами по клавиатуре. – Берете кофе и хот-дог, второй хот-дог в подарок, желаете? – внося что-то в аппарат интересуется заправщик и получив от Антона одобрительное угуканье развернул к нему терминал. – Прикладывайте карту. – Пока терминал мигал, обрабатывая платеж, работник протянул Антону фирменный картонный стаканчик с чёрной пластиковой крышкой. – Штрих-код на стаканчике сканируйте у аппарата. – он указал куда-то в сторону прилавка с едой и барными столиками, Шастун уже собирался поблагодарить и уйти, но собеседник все никак не останавливался. – Хот-дог будут минут через пять, можете подождать внутри или снаружи, соусы рядом с кофе, добавляйте самостоятельно сколько хотите. – и замолчал хлопая глазами. Антон, поблагодарив парня, поспешил отойти от кассы не желая больше задерживать очередь.       Дима пришёл в тот момент, когда Антон гипнотизировал взглядом кофейный аппарат, внимательно наблюдая за тем, как он наливает кофе в стаканчик. Антон, заметив его вручил ему карту и улыбнулся. – Я хот-доги взял, сейчас приготовят. – объявил он, на что получил одобрительное похлопывание по плечу от Поза. – Ну и кофе по акции. Там точнее хот-дог по акции был, но короче бесплатно. – объяснился он поправляя волосы, Дима кивнул и взглянул в сторону кассы. – Отлично, я сигареты куплю и можем на улице поесть.

***

– Так ты им не сказал? – Антон мотал головой, пережевывая последний кусок хот-дога. Дима поставил стакан на капот и полез за сигаретами, он, каким-то чудом, смог припарковаться рядом с зоной для курения. – Я вообще никому ничего не сказал. Бабушке с дедушкой сюрприз будет, а вот с ребятами.. – он смял бумажную обертку от хот-дога, метнул ее в мусорный бак и принялся вытирать пальцы салфетками. – Арсению надо было сказать. – задумчиво произносит он поправляя волосы. Арс не виноват в том, что Слава долбаеб, в этом никто кроме самого Вяча и не виноват, если честно, но он все равно на всех злится. – Артëм видимо обиделся что я ему не сказал. – Это ему ты ответил? – Дима заметил сообщение – это было сложно не сделать, но лезть не хотел. Однако Шаст, судя по всему, не видел в этом ничего предосудительного. Он кивнул, закурил, и дым смешался с паром от остывающего кофе. – Он написал, что я сбежал как Серега. – Антон выпустил дым вверх, наблюдая, как он растворяется среди верхушек дрожащих от ветра деревьев. Дима сделал глоток кофе и вернул стакан на капот. – Кто это? – Он учился на класс старше меня, в позопрошлом году, когда ты ещё не работал. – Шаст затянулся, прищурившись от дыма, и бросил взгляд на Позова. – В один день он просто пропал. Его пришли будить на завтрак, а дверь открыта. Вещей нет, кровать застелена, а на столе записка. – Антон поправил капюшон, одной рукой оперевшись о машину. – "Не вернусь, буду скучать" и всë. Полгода ни привета ни ответа, преподы ничего не говорили, он на сообщения и звонки не отвечал, а в один день Кириллу пришла передачка, не помню что там лежало, но была записка, – Дима, замерев слушал, даже забыв стряхнуть пепел с сигареты и не отводя глаз он Антона. – Номер телефона и подпись снизу, – парень провел рукой изображая линию. – "Серый". – Позов замер и наконец затянулся, Антон потушил сигарету и убрал руки в карманы. – Ты с ним общался? – оживился Дима, переварив услышанное. – Не особо, мы на баскет вместе ходили – я, он и Кирилл. Кирилл перед выпуском сказал, что Сережа ему новый номер передал. И всё. – Дима задумчиво отвернулся, Антон пару секунд молча посмотрел на него и резко изменился в лице. – Ты же не думаешь что у него тоже что и у Ромы было? – с опаской поинтересовался Шаст гляда на Позова. Мужчина поджал губы, но ничего не ответил. – Да брось, – нервно улыбнулся младший. – Я бы заметил. Мы ж бок о бок жили. Тем более мы не знаем что было с Ромой. – Не знаю, Антош. – покачал головой Дима. – Ты сам сказал, что вы особо не общались. – мужчина выбросил мусор и открыл водительскую дверь. – Давай сначала разберемся с Ромой, а там посмотрим. – Антон замер на месте, окинул Позова растеряным взглядом и кивнул салясь в машину. Дима прав, это сейчас важнее.

***

      Антон, уткнувшись лбом в холодное стекло, следил как одни ели меняются на другие, но мысленно был в Лангбарде, где сейчас, наверное, Арсений орет Славу, а Артём пишет ему очередное сообщение, которое он не станет читать. Машину слегка качало на поворотах, и свет фар выхватывал из темноты то придорожные столбы, то деревья, согнувшиеся под напором ветра. Дима вёл одной рукой, второй меняя волну на радио с попсы на рок, паралельно успевая смотреть и на дорогу и на Антона. Болтали они ни о чем : вспоминали дворовые игры детства, где правила менялись по ходу действия, пытались играть в слова, пока не исчерпали все существительные на букву "к" и тогда с игрой решили повременить. Небо медленно светлело, хотя до рассвета оставалось ещё часов пять, лесные массивы сменились редкими пригородными домиками, а когда на дорожном знаке четко вырисовалось "Воронеж - 10 км", оба оживились. – Наконец, – устало тянет Позов улыбаясь в лобовое стекло. Антон в предвкушении хлопнул себя по коленям и потер ладони – они даже слегка вспотели от волнения. – Я уже засыпал последние полчаса. – Держись, Поз, почти приехали! – Шаст хлопнул его по плечу, и вся прежняя тревога, казалось, растворилась в предрассветном воздухе. Усталость наконец взяла верх над мыслями о Роминой квартире они сейчас казались чем-то далеким и нереальным. – Сейчас до отеля доедем, отоспимся и помчишь к бабушке. – В смысле помчу? – Антон резко вскинул брови, затем хмыкнул, скрестив руки на груди. – Ты разве со мной не пойдешь? Зря что ли пятьсот километров тащился? – Дима закатывает глаза и улыбается. – Ты что, приглашаешь меня? – спросил он, притворно-удивленно. – Конечно. – Антон кивнул, и его лицо расплылось в лукавой улыбке. – А то бабушка заставит пельмени лепить, а я так и не научился тесто по краям заклеивать. – зато Антон научился завязывать черенки от вишни языком, но Диме об этом знать не обязательно. – Ну раз пельмени, то так и быть. – сдался Дима, притормаживая на загоревшемся красном светофоре. – И как ты меня им представишь? – а вот тут парень задумался : представить Диму как своего школьного психолога нельзя – бабушка с дедушкой точно начнут волноваться и думать, что у него что-то случилось. Да и звучало бы странно – какой психолог повезет ученика за полтысячи километров к родне? – Как есть так и представлю. – пожимает плечами парень. Дима убирает руки с руля и поворачивается на Антона. – Скажешь им что я психолог из твоего пансиона? – Нет, – даже не моргнув выпалил Антон. – Что ты мой друг. – Дима хлопает ресницами и жмет на педаль газа, чуть отвернувшись к окну, чтобы скрыть улыбку. Антон же не стал скрывать свою и не отводил взгляда от Позова, пока он пытался сохранить серьезное выражение лица.

***

– Приехали. – объявил Дима, заглушая мотор. Антон, не дожидаясь полной остановки, схватил рюкзак и выскачил на улицу, не удосужившись посмотреть ни едет ли по парковке машина. Родной город остался неизменным – дома маленькие, покосившиеся, но очень знакомые. Позов, достав сумку с заднего сиденья, заблокировал двери. Внезапно он стал выглядеть устало – под глазами проступили тёмные мешки, и он сонно улыбнулся, закидывая сумку на плечо. – Пошли, Антох, пока я тут не уснул. – хрипло пробормотал он, хлопнув младшего по плечу. Шастун, в последний раз окинув взглядом знакомые улицы и поспешил за ним к стеклянным дверям отеля. Холл они проскочили, не разглядывая, Антон сразу уткнулся в стойку ресепшена, выискивая глазами пароль от интернета, пока Дима протягивал их паспорта улыбающейся администраторше. – А молодой человек вам кем приходится? – вежливо поинтересовалась Ксения, бросив взгляд на несовершеннолетнего гостя без родителей. – Он мой сводный брат. – ответил Шаст за Диму, не отрываясь от телефона. Девушка кивнула и протянула Позову ключ-карту от номера. – У вас включены чай и кофе бесплатно, их можно заказать на первом этаже по предъявлению ключа от номера, так же на первом этаже есть ресторан и бар, они в стоимость не включены. Хорошего отдыха. – по ним скользнула натянутая улыбка, прежде чем девушка вернулась к бумагам. Дима дёрнул Антона за рукав, и они поспешили к лифту, едва стоя на ногах.       Номер оказался стандартным — две аккуратно заправленные полуторки, безвкусная картина в золотой раме, стены цвета "кофе с молоком" и небольшой телевизор на тумбе. Антон неаккуратно развесил джинсы и майку на вешалки и отнёс в ванную туалетные принадлежности, в то время как Дима раскладывал свои вещи по полкам и ставил телефон на зарядку. Велекодушно уступив Позову душ, Шаст уселся на кровать и уставился в стену. Уже начало четвёртого, не спал Антон почти сутки и глаза слипались, но желание сходить в душ и переодеться в чистую одежду пересиливало желание уснуть прямо так. Парень потянулся к телефону и тяжело вздохнул. Артëм, оказывается рассказал ребятам, что Шаст уехал на выходные, но его очень напрягло сообщения от Арса "Он сказал что ты из-за него нас не предупредил" и парень все же заходит в чат. Арс : Шаст, Слава кажись башкой тронулся, рыдает уже сорок минут, говорит что виноват в чем-то Арс : Он трезвый если что Арс : Бля, Антоха Арс : Тëмыч сказал что ты уехал, отпиши как связь появится Арс : Гаус с ума сходит Арс : Он сказал что ты из-за него нас не предупредил Антон закусывает губу снова и снова перечитывая сообщения Попова. Вы : У меня все норм, вернусь в понедельник И входит из чата. Смотрит в стену, закатывает глаза и возвращается в диалог. Вы : Слава тут не причём, я на электричку опаздывал и предупредить не успел, сорян. Все норм у вас? Вы : Извинись перед Славой за меня       Настроение резко ухудшилось, Дима освободил ванну и Шаст поспешил в душ, в надежде что он поможет расслабиться. Почистив зубы и переодевшись в домашнее, Антон вернулся в спальню, где Позов уже спал отвернувшись к стене и Шаст, последовав его примеру, улегся под одеяло и заснул не успев подумать про друзей.

***

      Настя сидела на покосившемся стуле, перебирая в пальцах полузасохший кленовый лист. Утро только начиналось – солнце ещё не успело прогнать ночную сырость, и в воздухе висела дымка. Слава выдыхал дым себе под ноги, хмурил брови и нервно теребил свободной рукой зажигалку. – Тëм, ещё раз, что он тебе ответил? – девушка запрокинула голову, наблюдая, как воронья стая кружит между деревьями. Артëм, ссутулившись, сидел напротив, Арсений, сложив руки на груди, подпирал стену, смотря куда-то в сторону. Гаус лезет за телефоном чтобы снова зачитать девушке ответ Антона. – Не сбежал. Уехал на выходные. – выдыхает младший подпирая голову рукой. – Больше ничего. – Я вам говорю, это из-за меня. – Слава пнул камень, и тот с глухим стуком ударился о кроссовок Арсения. Он трижды щёлкнул колесиком зажигалки, прежде чем она дала слабый огонёк. – Если бы вчера не вёл себя как долбаеб никуда бы он не делся. – Арсений резко оттолкнулся от стены, стиснув челюсть. – Слава, заебал, хватит уже. – раздраженно кидает Попов вновь складывая руки на груди. – Антон не из-за драки свалил. – он замолчал, доставая из кармана куртки телефон с потёртым чехлом. – Шаст мне написал ночью, сказал что всë в порядке. – к Арсению сразу приковались три пары удивленных глаз, он зашел в чат с Шастуном и протянул Славе телефон. К нему сразу же прилипли Настя с Артёмом, бегая взглядом по буквам. – Слава, ты последний его видел. У него много вещей было? – Настя выкинула лист и закатала рукава рубашка. – Да нет.. – задумчиво отозвался Гаус, стряхивая пепел на кроссовки. – Рюкзак только. – Да успокойтесь, – Арсений швырнул телефон в карман так, что раздался звук удара ключей о корпус. – Написал же, что вернётся, вещей не взял — значит, всё под контролем. – ребята неуверенно закивали. Артём нахмурился, проводя пальцем по шраму на тыльной стороне ладони. – А почему тогда не сказал? – Артём говорит ели слышно. Ему страшно за Антона и страшно, что он его бросил. За последние пару дней Шастун стал ему ближе, чем родной брат и от этой масле ему становилось невыносимо совестно. – Ну опаздывал он на электричку, но в автобусе-то связь есть, мог бы и написать, типо "сорян, не успел сказать, торопился". – Надо в администрацию сходить. – неожиданно предложил Слава, давя окурок о подошву. – Спросить когда он заявление написал. – Ага, так тебе его и дадут. – хмыкает Арсений. – И самое главное, что нам это даст? – Слава просто хочет убедиться, что Антон не из-за него уехал. – говорит девушка откидиваясь на спинку старого стула. Арсений кидает взгляд на Вяча и тот ели заметно кивает. – Ладно, давайте сходим.       Кабинет секретаря Слава посетил один. Остальные прислонились к стене, и молча пялились в картину на противоположной стороне, ожидая когда Гаус выйдет. Арсений злился на Антона и Славу, Артём нервной кусал внутреннюю сторону щеки, а Настя подергивала ногой отводя взгляд к окну. Когда Гаус вышел, его пальцы лихорадочно листали галерею телефона, на лбу выступили капельки пота и выражения лица у него было удивительно спокойное. – Посмотрел? – делая шаг навстречу спрашивает Артём, Вячеслав, почесав затылок, кивает. – Сфоткал даже. – он наконец отрывает взгляд от телефона и смотрит на ребят. – Антон написал заявление в 16:37, за полтора часа до того как.. Ну вы поняли. – А уехал он почти в девять. – задумчиво говорит Арс поправляя волосы и его голос неожиданно смягчается. – Он же сказал, что ты не виноват.

***

      Антон проснулся от пронзительного звона Диминого будильника. Он медленно приоткрыл один глаз, тут же зажмурившись от полосы солнечного света, пробивавшегося сквозь щель в шторах. Одеяло пахло чужим стиральным порошком — резковато и слишком химически, не так как в пансионе, но он все равно натянул его на голову прячась от солнца. – Который час? – шепчет он выглядывая из-под одеяла. Дима, лежащий на соседней кровати, зевнул так, что хрустнула челюсть, и потянулся к телефону. – Половина первого. – пробормотал он, выключая будильник и тут же роняя телефон на одеяло. В голове стучало то ли от неудобной подушки, то ли от слишком долго игравшей вчера музыки.       Они провалялись так ещё пятнадцать минут, слушая, как за стеной кто-то включил душ. Антон считал трещины на потолке, отмечая, что в отеле в центре города их быть не должно. Дима думал о вчерашнем разговоре с администратором, эта фраза "сводный брат" звучало так неестественно, но почему-то именно она застряла в голове перед сном. Когда терпение лопнуло, парни одновременно сорвались с кроватей. Антон, всегда ели передвигавший ноги по утрам, на этот разпервым рванул к двери ванной босиком по холодному ковру. Он успел захлопнуть дверь перед самым Диминым носом, бросив через плечо наглую ухмылку. – Ну ты жук. – проворчал Дима, резко отстранившись от двери, но в углу губ все равно дрогнула улыбка.       Звук трения щётки по зубам казался удивительно громким. Антон, глядя в зеркало на своё отражение с торчащими в разные стороны волосами, думал о том, как странно спать в номере с другим человеком. Дима в это время раскладывал на кровати одежду, отмечая про себя, что Антон удивительно тихо спит – ни храпит, ни ворочит, будто и не было в комнате второго человека. – Готов? – спросил Дима через плечо пока завязывал кроссовки. – Готов, король бобров. – отозвался Антон расправляя на себе джинсы. – Поз кивнул, щёлкая замком номера. В коридоре с первого этажа тянуло запахом кофе и чего-то жаренного –завтрак уже начался, а они только выходили.

***

– Оплата картой будет? – поинтересовалась флористка, глядя на Шастуна из-под накрашеных ресниц. – Да, картой. – Антон нервно потирал ладони смотря на букет пышных пионов, завернутых в крафтовую бумагу и перевязаных розовой ленточкой. Цены на цветы сильно бьют по кошельку, но убеждение Шаста в том, что в гости с пустыми руками ходить не вежливо брало верх над финансовой грамотностью. Отдав почти четыре тысячи за букет, парень радостно выходит из магазина, встречая идущего с тортом в сторону цветочного Позова. – Взял с ягодами, как и просил. – крикнул мужчина, приподнимая контейнер вверх. Антон радостно заулыбалась, ожидая когда друг подойдет ближе. – Ну и коньяка купил в подарок. – Спасибо, Димка! – хлопая подошедшего Позова по плечу сказал Шаст. Дмитрий улыбнулся и поспешил за Антоном, мчащимся в сторону двора.       Такой радостный настрой Шастуна сбивать не хотелось, хотя Дима прекрасно понимал – им нужно найти ключи от квартиры, потому что дальше их ждут невеселые несколько часов обыска, и бог знает что они там найдут, если вообще удасться хоть что-то найти. Шаст шел широкими шагами, и залетел в открытую дверь подъезда спешно поднимаясь по ступенькам до четвёртого этажа, поднял кулак чтобы постучать в дверь и резко замер поворачиваясь на Позова. – Чего застыл? – улыбается мужчина, кладя младшему руку на плечо. – Сейчас, только с мыслями соберусь. – лепечет Шаст проводя ладонью по лицу. – Все будует хорошо. – потрепав Антона по волосам говорит Дима. – Да, – выдыхая говорит младший. – Все будет хорошо.