Джон, выбирай

      Саймон ощутил холодок раннего утра, пробиравшийся сквозь сонное оцепенение. Ненавистное пробуждение, безжалостно вырвавшее его из объятий Морфея. Он не хотел просыпаться, категорически не хотел! Но настойчивость Джона не знала границ. И вот он, Солус, сидит на краю ненавистной кровати, полусонный и раздраженный.       Его взгляд прикован к Дейви, деятельно копошащемуся внизу. —Кому это вообще нужно?       Пронеслось в голове с отголосками досады. Харрис, очевидно, считал это необходимым. Но для чего? Физическое удовлетворение? Саймон точно знал – его это не касалось. Тогда что? Ах да, моральное удовлетворение Джона. Это как изощренная пытка: поднять ни свет ни заря и заставить делать то, чего совсем не хочется. Чувство протеста и усталости смешивались в горький коктейль разочарования. В этот момент Солусу хотелось только одного – чтобы все это поскорее закончилось, и он смог вернуться в теплый, сонный мир, где нет места назойливому Джонни и его странным прихотям.       Поток мыслей Саймона оборвался, когда Харрис резко отстранился, согнувшись в приступе кашля. Тело дернулось, плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. —Слишком много взял...       Промелькнуло в голове Мистера Пистриса . Он наблюдал, как JDH , с трудом переводя дыхание, вытирает тыльной стороной ладони влажный рот и подбородок. Собравшись, он вернулся к своему занятию, будто ничего не произошло. Саймон глубоко вздохнул, ноздри наполнились терпким запахом металла и слабого пота. Веки опустились, скрывая "боль" и неудовольствие. Пальцы невольно скользнули к горячей коже на затылке Джона, его создателя, его хозяина. Легкое, почти невесомое касание.       JDH облизал пересохшие губы, смыкая их вокруг головки члена мужчины, дразня своим тёплым дыханием. Он снова и снова принимал член. Джонни несколько раз хлопает органом по своим губам, вводя «младшего» в легкое исступление от таких неожиданных действий. Через мгновение он слышит протяжный стон, и чувствует как член партнера твердеет ещё сильнее. Позволив Саймону перевести дыхание, он вновь берет член на всю длину.       Тишина комнаты нарушается тихим, но настойчивым голосом: —Джон.       Джон, склонившись над членом, словно не замечая ничего вокруг, резко вздрагивает. Брови его сдвигаются в сердитой гримасе. Он неохотно отрывается от своего занятия, внутренне негодуя на то, что его вырвали из потока мыслей. Его взгляд, еще затуманенный остатками концентрации, с трудом фокусируется на своей любимой игрушке. Мысли о минете, о том, что его отвлекли, отражаются в каждой черточке его лица.       Актён оторвался, слюна блеснула на его подбородке в тусклом свете из окна. Саймон видел, как его собственные пальцы, будто живые существа, потянулись к тёмным волосам хозяина, запутались в них, притягивая обратно к себе. Предательское тело. Предательское желание раствориться в этом унижении. Он принял его снова, глубже, чувствуя, как горло сжимается в протесте, а низ живота отвечает предательской волной тепла.       Минут через десять автоматон вспоминает зачем звал хозяина. — Джон.       Голос Солуса прозвучал хрипло,разрывая липкую тишину.       Харрис вздрогнул, будто его хлестнули. Его взгляд, мутный от сосредоточенности, пронзил Саймона, полный ярости за прерванный процесс. —Что? — Фотосессия. Через час.       Джонни фыркнул, хлопнул его по бедру — жест, полный снисходительного раздражения, и поднялся. Его уход был внезапным, оставив после себя вакуум и острый, терпкий запах в воздухе. Солус остался сидеть, губы горчили, по телу бежала мелкая дрожь незавершённости. Он сглотнул, чувствуя на языке привкус соли и власти, которую никогда не держал.       В гримёрке JDH в сияющем белом костюме, строчил сообщения, его пальцы быстро набирали сообщения.       Появился Ло. Его сходство с Джоном было пугающей карикатурой, игрой кривого зеркала. Часто они снимались вместе и многие видео были подписаны так, будто они близнецы и это акт инцеста: "FTM-близнец принимает полностью член своего брата и громко стонет", "Старший брат наказывает своего младшего брата членом", "FTM- близнец соскучился по большому члены своего брата". — Сегодня снова будем строить из себя героев?       Спросил клетчатый тихо. — Героев? Скорее, спасать мир от твоего унылого вида.       Отрезал парень, даже не глядя.       На минуту повисла тишина, нарушаемая только щелчками клавиатуры телефона. Затем Лололошка, решившись, заговорил снова. —Слушай, Джон… я тут подумал. Знаешь, мы с тобой… похожи. Ну, внешне. Мне вот интересно… А как ты… понял?       Джон мгновенно напрягся. Он медленно повернулся к Ло, его глаза сузились, как у змеи, готовящейся к броску. —«Понял» что?       Спросил Харрис, в его голосе послышалась злая ирония. —Ну… как ты понял, что… ну, что ты трансгендер?       Выдавил из себя Лошка, его щеки слегка порозовели. —А вот это уже интересно!       Промурлыкал болтун , его взгляд буравил Ло насквозь. —Решил примерить на себя мои проблемы? Интересно, ты бы лучше смотрелся в юбке?       Лошенька отшатнулся, как от удара. —....я просто хотел понять.       Злой близнец расхохотался, и этот смех был ледяным и безжалостным. —Понять? О, мой дорогой Лололошка, понимание – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить! Ты играешь роль хорошего парня, и у тебя это получается! Не пытайся думать. Это вредит твоему имиджу~       Он снова повернулся к телефону. " Саймон, добавь в мои суши чего-нибудь острого. Жизнь должна быть острой, а не такой пресной, как этот…Лололошка. Уже надоел мне. Никакой просто. Нет характера. Скучный и глупый. "       Очкастик молчал, глядя в пол. Их сходство было поразительным, но между ними лежала бездна, пропасть, заполненная сарказмом и презрением, которую Джон вырыл своими собственными руками. Никогда не сливающихся воедино. Два актера похожих внешне, но разных в душе.       Харрис увлекся перепиской, его пальцы неистово строчили сообщения. Он много писал Саймону.. Любой готов был поспорить, что Солус устал, но нет. Он любит Джона.       В гримерке царила тишина. Ло встал и вышел, оставив Джонни одного в его святилище эгоизма. Завтра им предстояло изображать сладкую парочку....Но сегодня, они были словно два осколка разбитого зеркала, отражающих друг друга, но никогда не сливающихся воедино. Два актера похожих внешне, но разных в душе.       Съемочная комната пахла старым паркетом и напряжением. Вспышка выхватывала из полумрака Джона, застывшего в первой позе. Белая рубашка, сползшая с одного плеча, обнажала ключицу и участок гладкой груди и шрамы под ней — холодок от сквозняка пробежал по коже мурашками. Он уперся рукой в бедро, чувствуя, как напряглись мышцы. Лололошка, будто повторяя за напарником, стоял рядом, снимая рубашку, и его пальцы чуть дрожали. —Следующий кадр — у кровати!       Прокричал ассистент.       Джон лег на край матраса, позволив пояснице прогнуться, чувствуя, как таз уходит вниз. Он закинул руки за голову, приоткрыл рот под свет софтбокса. Веки сомкнулись, но под ними пульсировало раздражение. —Главный актер здесь я.       Стучала мысль, пока мироходец слышал, как Ло опускается на пол рядом. Его дыхание теплым облаком касалось голой лодыжки Джона. Лололошка просто сидел рядом без одежды и с раздвинутыми ногами, демонстрируя большой член.. Он и правда большой, практически всегда выглядит так, будто возбужден. Такие большие органы редко сильно уменьшаются при спокойном состоянии, чаще остаются такие же как и при возбуждении, иногда чуть меньше. Харрис тут же вспомнил член Саймона.. То что ему нужно.       Они лежали на полу, ногами к чужим лицам — извращенный инь-янь. Джон чувствовал тепло чужого тела, нос упирался в внутреннюю поверхность бедра L пахнущую кожей и потом. Его собственные согнутые колени почти касались лица партнера. В этом зеркальном переплетении гнездилась странная интимность, вынужденная и дразнящая. —Изменим динамику.       Сказал вдруг фотограф, и его слова повисли в воздухе. JDH встал у высокой тумбы, оперся ладонями, опустив плечи. Шея вытянулась, живот втянулся на вдохе, спина изогнулась кошачьей дугой. И тут шаги — Лололошка встал перед ним, его руки легли на стену по бокам от Джона, загоняя в пространство между телом и мебелью. Дыхание Лошки, сбивчивое и горячее, обожгло его губы. —Теперь смотри на меня.       Прошептал Ло, смотря прямо в глаза Харриса. Дейви поднял взгляд, и в темных зрачках увидел не второго плана, а соучастника. Ему не хотелось признавать, что только с ним фотосессия бы вышла скучная.       Последняя поза была самая желанная для зрителей... Джон лежал на полу, руки в наручниках, ноги широко раздвинуты и согнуты в коленках,между ними расположился второй мироходец .Им нужно было изобразить короткий акт, чтобы фотограф смог сделать несколько хороших снимков. Ло несколько раз провел членом между половыми губам и медленно вставил член, не дал партнеру даже опомниться и сразу начал двигаться в грубом темпе. Харрис в свою очередь застонал и выгнулся в спине. Как бы не было, но член у Лололошки прекрасен. Большой, толстый... У Саймона, конечно, побольше и потолще, но этот тоже знает, как принести удовольствие.            Хотелось бы, чтобы акт длился гораздо дольше... Наручники, грубые толчки, неожиданно умелый член Ло внутри него — и внезапная пустота, когда прозвучало «снято».       JDH лежал на холодном полу, влажный, возбуждённый и.. пустой. Жгучая потребность загорелась внизу живота, настойчивая и неумолимая. —Срочно нужно домой, не отстану от Саймона, пока не кончу хотя бы раза три.. Нет, пять.. Больше! Всю ночь будем трахаться..       Эти мысли не давали покоя и крутились в голове.. Как хорошо, что никто рядом не умеет их читать.       Через десять минут он вылетел из студии, не отвечая на вопросы, пальцы дрожали, застёгивая пряжку ремня. В голове стучала одна мысль, навязчивая и чёткая: домой. Срочно. Домой. К Саймону, к его преданным рукам и члену, к тому телу, которое знало, как заполнить эту оголённую, унизительную пустоту.       Он мчался по улицам, представляя, как втолкнёт Солуса в стену в прихожей, даже не сняв пальто, как заставит его… Такси резко остановилось у дома. Джон расплатился, не глядя, и шагнул к двери, его дыхание участилось в предвкушении. Скоро. Сейчас. Он вонзил ключ в замок, уже чувствуя на языке привкус мести за своё собственное возбуждение. Дверь распахнулась в тишину квартиры.