I would tell you (so there's no doubt)

Уилл Байерс почти уверен, что мог бы целовать Чарли Бернса вечно. Его губы мягкие, и на проигрывателе играет что-то из песен Джанет Джексон, заглушая любые мысли о мире за пределами этого поцелуя. Чарли обожает мейнстримовую попсу, и Джонатан простил постоянное звучание этого по всему дому, из-за того, что тот — первая любовь Уилла (он поклялся, что второй любви так не повезет). — Ты в порядке? – Чарли немного отстраняется, и Уилл энергично кивает. — Ладно, – улыбается он, – Просто ты на секунду замер. — О, я просто… думал… – Уилл застенчиво улыбается в ответ, и Чарли мягко произносит: —Хмм? — Я думал о том, как целовать тебя. — О, – смеется Чарли, пока Уилл хмурится, уставившись в матрас, пока Чарли не берет его за руку, переплетаясь пальцами. — Нет, прости, просто…тогда поцелуй меня, чудак. Я твой до… во сколько твоя мама вернется с Оди завтра? — Думаю, где-то вечером. — Прекрасно. Тогда я твой, пока твои губы не станут шершавыми или тебе не понадобится попить воды. Уилл смеется, Чарли смеется в ответ, и они снова целуются, а Уиллу наконец удается заглушить глупые мысли в своей голове. Именно в этот момент, конечно же, раздается голос Майка по рации, лежащей на прикроватной тумбочке за Чарли. «Уилл?» – Он почти не слышит его. Почти. «Уилл, ты здесь? Уилл, ты меня слышишь? Уилл?» Чарли отстраняется: — Тебе... — Нет, всё нормально. — Ничего страшного, если это не так. В конце концов, это же Майк. Уилл улыбается, заметив, что Чарли узнал голос его лучшего друга всего по нескольким словам, но тут же отмахивается от этой мысли. — Всё в порядке. Он либо звонит, чтобы он, Дастин и Лукас могли одновременно кричать мне, либо нервничает, потому что Эл не ответила. «Уилл», — снова раздается голос Майка, — «Это оранжевый код». — Что, чёрт возьми, означает оранжевый код? Уилл на мгновение колеблется, но тут же отбрасывает эту мысль. Оранжевый, а не красный. Ничего, это ничто. — Это ничего не значит. – Он берет другую руку Чарли в свою, так что теперь обе руки сцеплены. — Ты уверен? Это должно что-то значить. — Чарли, — жалобно тянет Уилл, — это единственный вечер, когда моя мама не прерывает нас…может быть, вообще когда-либо. Завтра утром я ему перезвоню. Чарли на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Решать тебе, Байерс, – говорит он, и этого достаточно. Чарли снова целует его, и всё в мире становится на свои места, теперь у них есть время для вечной любви. Пока дверь внезапно не распахивается. — Джонатан! – шипит Уилл, отшатываясь, – Я же говорил тебе… ох. Он видит перед собой Лукаса, Дастина и Майка, которые смотрят на него широко раскрытыми глазами. — Э-э… Ребята, что вы здесь делаете?! Чарли на мгновение растерянно смотрит на него, а затем резко оборачивается. — А, – он отпускает руки Уилла, проводя одной рукой по волосам. Он смотрит на них троих, явно испуганных и сжимающих в руках табличку «СЮРПРИЗ!». — Оранжевый код… потому что она оранжевая. Я понял. Трое парней смотрят на него широко раскрытыми глазами. — Табличка? Она оранжевая? Ты сказал «оранжевый код» по… – Чарли драматично указывает на рацию, и она с грохотом падает на ковер. Он вскакивает, бросаясь ставить ее обратно на стол, теперь стоя напротив них троих. — Ты сказал «оранжевый код» по рации, а там только «красный код», и никаких других кодов нет, так что… Вот и всё. Уилл Байерс побывал в Изнанки, был буквально одержим монстром, и вот так он умрёт. По крайней мере, смерть от того, что трое его лучших друзей застанут его целующимся с его тайным парнем, станет весьма почётным заголовком в некрологе. — Точно! – воскликнул Дастин, и Уилл наконец-то вздохнул, совсем чуть-чуть. В глубине души, а точнее, в глубине души, он ожидал, что после увиденного троица не скажет ни слова. — Это была моя идея. Как розыгрыш! — Да. Ха-ха. Смешно, – Чарли слабо улыбается. — Видишь, Уилл, я же говорил, что этот код что-то значит. — О боже мой, — простонал Уилл, закрыв лицо руками. Снова воцаряется тишина, и Майк выпаливает: — А где Одиннадцать? — В отъезде, — в этот момент подает голос Уилл, а Чарли поворачивает голову и спрашивает: – Одиннадцать? — Эм, Оди, — наконец говорит Уилл, вставая рядом с ним, — Одиннадцать, Оди. — А. Я думал, это сокращение от Элеонора или что-то в этом роде. — Да, – Уилл бросает гневный взгляд на своих друзей. — Разве так не было бы логичнее? — Это фамилия! — восклицает Лукас, в то время как Дастин вскрикивает: — Это прозвище!, а Майк кричит: — В отъезде? Чарли смотрит на Уилла с поднятой бровью, но Уилл игнорирует это, хмурясь на Майка. — Джонатан познакомился на работе с кем-то, кто управляет… — Гостевым домом, — подсказывает Чарли, и все мальчики резко поворачивают головы в его сторону. —Ага. Так что, они останутся там на ночь. Девчачьи посиделки, — Уилл понижает голос до шипящего шепота, словно Чарли не услышит, — Ты мог бы позвонить, вместо того чтобы просто… приехать, понимаешь? — Я же вам говорил, что спонтанная поездка-сюрприз — это плохая идея. То, что мама Макс не разрешила ей поехать, — это уже плохой знак! — бормочет Лукас. — Билеты на автобус были дешевые! — восклицает Дастин в ответ. — Ужасно дешевые! Майк не отрывает взгляда от Уилла. Начинает казаться, что это соревнование по взглядам. — Всё в порядке. Кому нужна Оди? — Э-э, ты же с ней встречаешься? – Все взгляды снова обращаются к Чарли. Уилл издает самый громкий и неубедительный кашель в мире. — Да, так и есть. – Майк на мгновение переводит взгляд на Чарли, а затем снова на Уилла. — Я просто имею в виду, что всё будет как в старые времена, понимаешь? Без Макс, без Оди. Только мы четверо. – Его взгляд смягчается. — Как раньше. Да? — Я… да? – Уилл не хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, но так оно и есть, потому что это действительно вопрос. Чарли засовывает руки в карманы джинсов. — Ну, тогда я пойду. — Нет! – восклицает Майк. — То есть, ты не обязан уходить, я хотел сказать! Мы можем все вместе потусоваться! — Нет. Наслаждайтесь старыми временами, правда. Всё в порядке, я понимаю! Вас не бывает рядом для новых моментов. Думаю я должен… – Чарли неопределённо указывает на окно, из которого он иногда выпрыгивает, когда задерживается допоздна, что не одобрила бы мама Уилла. — Ему надо выглянуть в окно? — шепчет Дастин, получая в ответ быстрый толчок от Лукаса. Чарли подходит к окну, а Уилл замирает, наблюдая, как он, оттолкнувшись одной ногой, оказывается на подоконнике. Уилл выкрикивает его имя и Чарли оборачивается. — Э-э… твоя пластинка? – Он кивает головой в сторону все еще играющей пластинки Джанет Джексон. Чарли смеется. — Я заберу её позже, чудак. В понедельник после школы? Уилл кивает, и Чарли кивает в ответ, прежде чем повернуться к друзьям Уилла. — Дастин. Лукас. Майк, – он кивает каждому из них по отдельности, — Рад познакомиться, парни. — Значит, он знает наши коды и имена? – шепчет Дастин, на этот раз получая толчок от Лукаса и восклицание от Майка: — У нас всего один код! — Байерс. – Чарли одаривает его улыбкой, этой своей глупой, вечно головокружительной улыбкой, и спрыгивает на траву, направляясь к подъездной дорожке. Уилл смотрит ему вслед, а затем подходит к проигрывателю, аккуратно вставляет пластинку в футляр и помещает её в коллекцию, унаследованную от Джонатана. — Итак… – Уилл медленно поворачивается лицом к своим друзьям, — что случилось? Майк отпускает уголок плаката и делает несколько шагов вперед. — Не знаю, — говорит он, пожимая плечами, — просто осмысливаю всё это. Он ухмыляется, и Уилл вздрагивает, прежде чем продолжить высоким голосом: — “Какой смысл в обмене слюнями, Майк?” Да ну нафиг! — Я этого не говорил! — восклицает Уилл. — И я так не говорю! — Ты сказал что-то подобное. — Он прав. – Лукас отпускает свою часть плаката и присоединяется к Майку. — “О, Лукас, зачем ты целуешь Макс? Мы можем теперь поиграть в Dungeons & Dragons?!” – Лукас драматично прикрывает глаза рукой. — Да заткнитесь вы оба. – Уилл закатывает глаза и плюхается обратно на кровать. Вскоре за ним следуют Майк и Лукас, Дастин ворчит, что ему приходится сидеть на полу, и бросает плакат рядом с собой. — Это было другое! Вы сами меня оставили! — Ну, ты же не ответил на рацию. – Дастин для пущего эффекта трясет своей рацией. — Ну да! – Уилл пытается придумать оправдание, но безуспешно. — Ладно. Правда. Четверо парней разражаются смехом, глупым смехом, чрезмерным смехом, когда Майк кладет руку на плечо Уилла, поглаживая подбородок другой рукой. — Верно. Что же могло заставить нашего милого Уилла совершить предательство высшей степени? Неужели это… – Майк драматично сжимает руку в кулак, — ЛЮБОВЬ? — Заткнись. – Уилл краснеет, вырываясь из хватки Майка. — Ты покраснел! — Лукас тыкает его в подбородок. — А еще он включал ему Джанет Джексон, что символизирует любовь в высшей степени, — добавляет Дастин. — Эй! С Джанет Джексон… всё в порядке. — Нет, но серьёзно…— Майк сияет. — Кто заставил нашего Уилла Мудрого влюбиться? Уилл стонет, закрыв лицо руками. — Можно мы уже сыграем в D&D? Одновременный смех четырех мальчиков прерывается криком за дверью. — Уилл! Если мамы нет дома, держи дверь открытой, сколько раз я должен тебе повторять… – Джонатан распахивает дверь спальни, удивленно поднимая бровь, глядя на четверых мальчиков. — Вы не Чарли. — Чарли то, Чарли это, — вздыхает Дастин, — Где же наш любимый? Джонатан поворачивается к Уиллу с вопросительным взглядом, а Уилл лишь пожимает плечами. — Неожиданный визит. Знаешь, тебе не нужно так со мной нянчиться. — Нужно, — усмехнулся Джонатан, — Ты же самый младший. — Оди младше меня! Ну, наверное! — Ты не можешь этого знать! К тому же, ей вообще не нужна нянька. Она и её подруги постоянно в торговом центре, а её парень, — говорит он, кивая на Майка, — живёт чёрт-те где. Что она сможет сделать, сказать «Я тебя люблю до смерти»? – Парни хихикают, а Джонатан демонстративно игнорирует смущённого Майка и бросается вперёд: — Ладно, кто хочет пиццу? Дастин и Лукас вскакивают на ноги, Дастин жалуется на нехватку еды в автобусе, а Лукас парирует, что ему следовало предусмотрительно взять с собой перекус. Майк замер рядом с ним. —Джонатан… Джонатан знает? О Чарли, я имею в виду. — Да. Я ему сказал месяц назад. — Месяц. Ясно. — Ой, Майк, нет, это не… — Всё нормально, – Майк медленно встаёт. — Пойдём поедим пиццу, хорошо?

*

Эта тема больше не поднимается до конца вечера. Они заказывают пиццу и так долго спорят о начинке, что Джонатану это надоедает, и он заказывает пиццу с двумя видами сыра. Когда он уходит за пиццей, Уилл рассказывает им о том, что Джонатан стал более раздражительным теперь, когда рядом нет Нэнси. За ужином они рассказывают истории, в основном те, которые он уже миллион раз слышал через рацию или телефон. Они разыгрывают длинную сюжетную линию, которую Уилл приберег для их новогоднего возвращения в Хоукинс, но которая подходит и сейчас. Вечером Дастин, Лукас и Майк забираются в спальные мешки, а Уилл устраивается в постели. Он выключает свет, и наступает тишина. За всю историю знакомства друг с другом их совместные ночёвки никогда не проходили в полной тишине. Даже после целого дня разговоров они продолжали болтать бесконечно. Уилл немного посидел в ней, но вскоре ему стало так не по себе, что он снова включил лампу. — Ладно, – Он глубоко вздохнул и выдохнул, пока остальные недовольно жаловались на яркий свет. — Спрашивайте меня что хотите. Трое других парней начинают неубедительно кричать: «Я не понимаю, что ты имеешь в виду!» и «О чем именно?», на что Уилл закатывает глаза. — О боже, просто спросите меня о гейских штучках, что угодно. Дастин издает невнятное «чтооо!» , а Лукас спрашивает: — Значит это ты? Ты гей, да? — Нет, он просто в шутку целовался с парнем. Придурок. – Майк закатывает глаза. — Эй, он сказал задавать вопросы! — Лукас защитно поднимает руки. — Да, но.. — Всё в порядке, — вмешивается Уилл, — и да. Я… гей. – Он пытается сказать это так, будто это не самое страшное, что он когда-либо говорил, будто это не первый раз, когда он произносит эти слова кому-либо, кроме Чарли. В тот единственный раз, когда он попытался это сделать, он сильно задохнулся, и Джонатан быстро перебил его: — Я знаю. Так кто же этот счастливчик? — Круто, — кивнул Лукас. — Я знаю много геев. Майк смеется: — Да неужели! — Да, это так! У меня есть троюродная сестра, о которой моя мама говорит… — Это не считается! — Почему это не считается? — В конце концов, мы все знаем хотя бы одного гея, — перебивает Дастин. — Да, это я. Ха-ха. Дастин смеется: — Ладно, два гея. Все смотрят на него пустым взглядом. — Робин? Алло?! В комнате раздался тройной крик: «РОБИН?!». Глаза Дастина расширились. — Это секрет? Она и Стив постоянно обсуждают девушек, это немного раздражает. Я думал, вы знаете. —Не все же каждый день общаются со Стивом Харрингтоном. – Лукас легонько щелкает Дастина по лбу, и Дастин отталкивает его руку. — Не каждый день! Просто… часто. — Да, через день, — Лукас смеется, и они начинают препираться, но Уилл не обращает на них внимания. Он понимает, что Майк наблюдает за ним, но не может сдержать улыбку. — Значит Робин, да? — спрашивает он спустя мгновение тихим голосом. — Это круто. — Да! — Дастин прекращает препираться и улыбается ему. — Она такая классная! Вам двоим стоит потусоваться в следующий раз, когда будешь в Хоукинсе! – Он замирает. — Я имею в виду, не потому что вы оба… ну, понимаешь… геи, а потому что она действительно классная, а ты ушел как раз тогда, когда мы начали с ней общаться… — Расслабься, Дастин, – Уилл поджимает колени к груди. — Всё в порядке. Спасибо, что рассказал. Даже если тебе определённо не стоило… – Дастин смущённо опускает голову. — Приятно знать. Что-нибудь ещё? — Что? — Дастин поднимает голову. — Вопросы? — А… каково это, целоваться с парнем? — О боже мой, — стонет Лукас, — что это за вопрос? — Этот вопрос лучше, чем твой! — Ну, это спорно, — говорит Лукас, но задумчиво поворачивается к Уиллу. — А каково это на самом деле? — Ну, я не знаю», — пожимает плечами Уилл. Ему хочется сказать, что это самое лучшее, что когда-либо случалось, или что я наконец-то понял, почему вы все это время были так одержимы поцелуями, или что это похоже на выход из Изнанки. Буквально как возвращение на правильную сторону. Вместо этого он прикусывает язык, выбирает более взвешенный подход и спрашивает: — А каково целоваться с девушкой? — Потрясающе, — говорит Дастин. — Сногсшибательно, — говорит Лукас. Уилл поворачивается к Майку, который был относительно тих с тех пор, как он снова включил свет. Тем не менее, Майк наклоняет голову, словно задумчиво обдумывая вопрос. — Это как бросить петарду в Пожирателя разума, — говорит он. — Получается, примерно одинаково. – Уилл поворачивается на бок, теперь лицом к Майку. — Это всё? — спрашивает он, словно не боясь услышать ответ. Майк поднимает на него взгляд. — Так… кто этот парень? — Его зовут Чарли Бернс. Я учусь с ним в школе. Он вам очень понравится. – Уилл ковыряет нитку одеяла, брошенного у его ног. — Мы познакомились в кружке аудиовизуальной техники. И он ведущий подземелий! Я помогал ему с некоторыми игровыми кампаниями. Дастин одновременно воскликнул «Ух ты!» и Лукас «Чувак!», но Майк остался равнодушен. — Нет, я имею в виду, кто он для тебя? Он твой новый лучший друг или что-то в этом роде? – В его голосе слышится что-то похожее на рычание. — Что? Нет, ты мой лучший друг, Майк. — Эй! — кричит Дастин. — Простите, — говорит Уилл с застенчивой улыбкой, — Вы мои лучшие друзья. Не зря он знает все ваши имена, я постоянно о вас рассказываю! И показываю ему фотографии! Он о вас всё знает. — Всё? – Глаза Майка расширяются. — Даже…? – Он указывает на затылок. — Ну, нет, — Уилл инстинктивно потирает шею. — Я рассказывал ему истории, но притворялся, что это всего лишь кампании. Забавно, ему всегда больше всего нравятся именно такие. – Снова воцаряется тишина, и Уилл по-прежнему чувствует волнение, но в то же время становится счастливее и легче. Он думает, что, возможно, наконец-то сможет выспаться, когда Майк спрашивает: — А кто ещё знает? — Только Джонатан и Оди. — А мама? — Нет. Ну, да. Не знаю. Я ей не говорил, но она всё время повторяет что-то вроде: «Ты же знаешь, что я буду любить тебя несмотря ни на что, правда?» Возможно, я ей скоро скажу, чтобы она наконец прекратила это. Он не рассказывает им, что причина молчания заключается в страхе: он знает, что она начнёт беспокоиться. Беспокоиться о том, что ему придётся жить отношениями исключительно в пределах собственной комнаты, тревожиться о том, что одноклассники узнают правду. Джонатан утверждает, что это не его забота, что она волнуется. Однако сложно оставаться равнодушным, когда каждый день она встречает его с таким взглядом. Этот взгляд, полный благодарности и даже удивления, что он прожил еще один день настолько сильный, что Чарли однажды не удержался и спросил его об этом. — Она просто очень обо мне заботится, вот и всё, – сказал Уилл, а Чарли ответил: — Я понимаю, почему. — Ладно, ясно. – Майк слишком быстро кивает. — Значит, если он не твой лучший друг, то он твой… — Он мой парень, Майк. Ты в порядке с этим? Ничего страшного, если нет, – Он слегка морщится от этих слов. — Но я предпочёл бы знать наверняка, чем... делать вид. – Это ложь, и Уилл прекрасно это понимает. Гораздо проще притворяться. Притворство кажется простым путём, но он знает, что больше не выдержит этого, особенно после сегодняшнего дня. Может быть, он смог бы скрыть поцелуи с каким-нибудь случайным парнем, но это был Чарли. Уилл всегда пользовался расстоянием между этими двумя сторонами своей жизни, зная, что если его друзья когда-нибудь увидят его с Чарли, выражение его лица выдаст его в одно мгновение. Глаза Майка расширяются. — В порядке! Честно! Просто… почему ты рассказал Оди и Джонатану, но не нам? — Они мои брат и сестра, — говорит Уилл, — но, честно говоря, это просто… не новость, которую можно сообщить по телефону или… рации. — Да легко! — Майк вскакивает на ноги, спотыкаясь о спальный мешок Лукаса, чем вызывает у того резкий протест. Он достает из рюкзака рацию и подносит ее к рту. — Уилл, ты там? Уилл, ты меня слышишь? Уилл вздыхает, протягивая руку, чтобы поднять рацию с того места, где Чарли в последний раз неуверенно положил её на прикроватную тумбочку. —Да, я слышу. — Привет, это Майк. Как дела? Уилл закатывает глаза и убирает рацию в сторону. — Майк, это глупо! Ты же всего в полутора метрах от меня! — Уилл, ты еще здесь? — спрашивает Майк в рацию. Уилл снова вздыхает и поднимает рацию. — Да, я здесь. — Круто. На чём мы остановились — Спрашиваешь, что нового! – восклицает Дастин. — Хорошо. – Он задерживает палец над кнопкой, не отрывая взгляда от Уилла. — Дастин хочет знать, что нового. — Эй, я тоже! — Лукас тоже. – В его взгляде снова появляется та же мягкая сторона, что и раньше, та, которую он обычно приберегает для Эл. — Нам всем интересно. — Хорошо. Я встречаюсь с кем-то. Раздается хор восторженных «ооо», на что Уилл смеется. — Так как же его зовут? — Эй! — Уилл отодвигает рацию в сторону. — Откуда ты уже знаешь, что я гей в этой реальности?! — Чувак, мы всегда это знали, — говорит Дастин, что должно было бы его удивить или даже расстроить, но на самом деле только успокаивает. — Честно говоря, единственное, что меня шокировало, это то, что ты вообще нашел кого-то, — усмехнулся Лукас, за что получил от Уилла сильный удар подушкой. — Эй! Ребята, я его не слышу! – Майк делает вид, что снова нажимает на кнопку рации. — Как его зовут? — Чарли. — Круто. – Майк кладёт рацию и идёт к кровати, садится рядом с Уиллом. Обычно парни спят вместе, когда ночуют друг у друга дома, но в этот раз Уилл сам ничего не предложил, думая, что Майку будет неудобно. Теперь же Майк натягивает одеяло до подбородка — Видишь? Всё просто. — Легко тебе говорить. Прости, что ты узнал об этом таким образом. — Не смей извиняться! — кричит Дастин. — Майк просто ведёт себя как придурок. По словам Робин, этим очень трудно поделиться! Вот же я правда не должен был вам рассказывать, да? — Один раз пообщавшись с лесбиянкой, ты еще не эксперт, Дастин. – Майк закатывает глаза и легонько толкает Уилла. — Эй, да я с ней постоянно общаюсь! — Ага, теперь ты в этом признаешься! — ухмыляется Лукас. — Он прав, — вставляет Майк, прежде чем между ними разгорится очередная перепалка. — Ты не обязан был нам говорить. Я просто хотел бы, чтобы ты знал, что можешь рассказать нам что угодно. Даже по рации. — Знаю, — серьёзно говорит Уилл. — А если раньше и не знал, то теперь знаю. — Хорошо. А теперь расскажи нам всё об этом красавчике, обожающем Dungeons & Dragons. Честно говоря, звучит нереально. — О боже мой. Ты ведь буквально с ним познакомился! — Да, но, возможно, ты соврал насчет роли мастера подземелий», — усмехается Майк, — Знаешь, чтобы произвести на нас впечатление. — Ах ну конечно, я соврал, что мой парень - ботаник, чтобы произвести впечатление. — Эй! — кричит Дастин с пола, — Мы сами ботаники! Так что это было даже круто! — Привет, ребята. – Джонатан стучит в дверь, открывая её, как он часто это делает. — Вам уже пора спать, не так ли? — Нет, я так не думаю, — усмехнулся Майк. — Ха-ха, очень смешно. Кровать. — Но мы как раз дошли до самого интересного! – жалуется Дастин. — Чего именно? — Уилл рассказывал нам о своем пааарне, — напевает Лукас. — Неужели? — Джонатан поворачивается к младшему брату с такой гордой улыбкой, что Уилл невольно отводит взгляд. — Иди спать. А завтра можешь рассказать им, как ты споткнулся, упал, целуя его, и получил сотрясение мозга. — Что ты сделал?!— взревел Майк. — Чувак!!! — Я тебя ненавижу, — говорит Уилл, сверля взглядом всех вокруг, — В следующий раз, когда Чарли придет в гости, я запру дверь. — Ты бы не посмел! — притворно ахнул Джонатан. — Еще и окна запру! — кричит он, а брат, смеясь, отступает, забыв об угрозах лечь спать. Уилл отводит взгляд от двери и видит, как все его лучшие друзья одаривают его одинаковыми дьявольскими ухмылками. — НЕТ! – Он выключает свет. — Этого не будет! Он игнорирует протесты, наконец ложится и закрывает глаза. Теперь, когда с плеч свалился груз, который он нес гораздо дольше, чем хотел бы признать, он понимает, как сильно устал. В конце концов, Лукас и Дастин понимают то же самое, измученные долгим днем в дороге и допросах. — Уилл, — шепчет Майк, чувствуя, как его начинает одолевать сонливость, — Уилл, ты не спишь ? — Да-да, — пробормотал Уилл. — Я просто… ты ведь имел в виду то, что сказал, верно? Что я твой лучший друг? Уилл открывает глаза и улыбается. — Конечно, я имею в виду, если ты не против. — Конечно, — вторит Майк, улыбаясь ему в ответ. Вскоре Майк засыпает, всё ещё глядя на Уилла. Несмотря на усталость, Уилл ещё немного бодрствует. Он слишком счастлив, чтобы спать, поэтому коротает время, разглядывая оранжевый плакат с сюрпризом, небрежно приклеенный к потолку. Когда сон наконец настигает его, он приходит вот так: плакат над ним, солнце вот-вот взойдет, Лукас и Дастин у его ног, а Майк рядом.