Когда цветут лилии

Хината знала — последние полгода изменили её. Ей двенадцать. Она прекрасно видела разницу между собой «тогда» и «сейчас». В додзё висит свиток с иероглифом 「忍」 — терпение. Корень слова «шиноби». Осталось лишь добавить — «одиночество». Чернильная линия отливает сине-чёрным, точно свежий кровоподтёк. Хината замирает посреди тренировки. Простота этой истины оглушает. Она оглядывается — вокруг её ровесники, так же стирающие кулаки в кровь. — Хината! — рвёт тишину голос старейшины. Макото. Седые волосы спадают до пояса. Пустая глазница не мешает ему внушать страх. — Повтори кату сначала, — бросает он, и она подчиняется. Воздух густеет, будто желе. Костюм натирает кожу. Бинты впиваются в рёбра. — Стоп! — резко обрывает он. Его единственный глаз сужается. Вокруг — только побочная ветвь. Все смотрят. Перешёптываются. Пространство звенит от шёпота. Хината не понимает, что сделала не так. Инстинктивно сжимается, теряет равновесие. Выходит из стойки. Перед тем как опустить взгляд, она ещё раз читает: 「忍」— Терпеть. — Скажи мне, Хината, что ты сделала не так, — голос Макото сладок, как яд. — Я-я-я… — воздух кончается. Горло сжимается. Её испуганный взгляд сталкивается с его насмешкой. Мышцы лица сводит судорогой. Челюсть дёргается. Она закрывает лицо руками. Ужас. Всепоглощающий. Бездонный. Она не может вымолвить ни слова. Гул в зале нарастает. Следующее утро встретило её влажным воздухом. Ночью прошёл дождь. Ирука отправил класс на улицу: метание ножей, контроль чакры, тактика «два против одного». У дальней стены, под клёном, Саске тренируется в одиночку. Его кунаи глухо вонзаются в дубовую мишень. Наруто, как всегда, влип в неприятности: вместо мишени он запустил дымовой свиток в окно Академии. — Узумаки! — грохочет голос Мизуки. Хината стоит под дырявой циновкой навеса, наблюдая. Ей хочется исчезнуть. Она сбежала из дома на рассвете, лишь бы не встретить отца. Наверняка о вчерашнем позоре ему уже доложили. Наруто дразнит учителей. Мизуки, вымазанный в краске, грозит ему расправой. Класс хохочет. Саске даже не оборачивается. А Хинате… Ей кажется это неправильным. Наруто должен вести себя тише. Не привлекать внимания. Не выделяться. В полдень в Академии воцаряется тишина. Такая бывает только после уроков. Хината крадётся вдоль окон. Возвращаться в клан не хочет. Тело ломит. Зубы стучат. Это простуда? Или последствия тренировок? Перед дверью медпункта она замирает. Табличка «Дежурная ирё-куноичи — у Хокагэ» болтается на гвоздике. Внутри — полумрак. Запах эвкалипта, йода и талька. Пусто. Две кушетки. Шкаф с банками мази «Сбор №5». Свиток с анатомией чакр на стене. Хината снимает куртку — и застывает. На груди — лилово-чёрный отпечаток пальцев. Последний «урок» отца. Она тянется к банке с мазью. Крышка не поддаётся. Словно проверяет её решимость. Салфетка касается кожи — жжёт, как огонь. Она стискивает зубы. — Эй-эй-эй, медсестра, ты здесь? Дверь распахивается. Врывается Наруто. Его волосы — как жёлтая молния в полутьме. На лбу пластырь. Губы в краске. Он замирает. Глаза — круглые, как блюдца. — Оу… Я думал, тут пусто. Хината хватает куртку, прижимает к груди. Мазь оставляет липкое пятно на подкладке. — Я… я… — язык заплетается. Наруто наклоняет голову. Как щенок. — Ран… ран… — второе слово застревает в горле. Наруто вдруг улыбается. — А, понял! Ты тоже «качаешься на больничных качелях», да? У меня тоже бывает — бах! — и синяки. Дай-ка я… Он делает шаг вперёд. Хината отступает. Задевает лоток. Металл гремит. Куртка падает. Лицо Наруто меняется. Исчезает смех. Остаётся изумление. И… гнев? — Это где тебя… так? У Хинаты пересыхает во рту. — Т-т-трени… — язык не слушается. Наруто кусает губу. Достаёт бинт. — Можно? — тихо. Она кивает. Его руки дрожат. Марля пахнет полынью и мёдом. — Знаешь…— он шепчет, будто делится тайной, — когда больно, я ору. А ты… ты молчишь. Это круто. Хината хочет ответить. Но слова снова вязнут. — Я… н-н-н… — Ничего, — перебивает он. Улыбается. Поправляет повязку. Отходит к двери. Перед уходом поднимает руку. Смешной салют. — До завтра, Хинато-тян! Держись там! Дверь закрывается. Тишина. Хината садится на кушетку. Прижимает ладони к груди. За окном ветер играет флагами Академии.