unpaid overtime

Комната была не очень большой. Это был небольшой трёхкомнатный коттедж, в одной из комнат которого располагалась прихожая, а в другой — кухня со столом и тремя стульями, у одного из которых была сломана ножка. В третьей комнате их встретили камин, каркас кровати без матраса и старое кресло с торчащими пружинами — вероятно, именно поэтому мебель не забрали при переезде. Эту проблему быстро решили с помощью алхимии. — Спасибо, Эдвард. А теперь иди с Бредой за дровами. Хэвок, осмотри другие дома и посмотри, нет ли там какой-нибудь мебели, которая могла бы сделать наше пребывание более комфортным, — почти сразу же приказал Рой, не давая остальным передышки. Они неохотно согласились и вышли из холодного, но сухого дома, чтобы через мгновение вернуться, тяжело дыша и промокнув ещё сильнее. Снаружи прогремел гром, а стук и шорох над головой свидетельствовали о том, что редкие капли дождя, которые падали до этого, превратились в ливень. — Как раз вовремя, — улыбнулся Рой, подкладывая полено в камин. — Не то чтобы мы могли промокнуть ещё больше, — кисло пробормотал Эдвард. — Мы шли под дождем почти два часа. И как ты собираешься это зажечь, полковник? Разве ты не бесполезен под дождем? — Очень просто, майор, — спокойно улыбнулся Рой. — Хэвок? Зажги, пожалуйста. — Боюсь, шеф, могут возникнуть проблемы, — нервно рассмеялся Хэвок. Все взгляды устремились на него. —И что это значит? — Мустанг прищурился. Джин сглотнул. —Ну, видите ли, босс... Пока мы шли, я хотел закурить, ведь мы уже не в машине, а день выдался довольно напряжённым и... —И...? — Я уронил зажигалку на землю? — Разве ты не мог её поднять? — недоверчиво спросил Бреда. — Я так и сделал! Просто… она упала в лужу! — возразил Хэвок. — Я поднял её, но она перестала работать! — Я не могу в это поверить, — вздохнул Мустанг. — Я тоже не могу, — согласился Бреда. — Что нам теперь делать? — Вы все идиоты, — проворчал Эдвард. — Полагаю, у тебя есть идея? — Рой посмотрел на своего самого молодого подчинённого, который во время разговора незаметно присел на кресло. Парень фыркнул. Они ждали, что он скажет ещё что-нибудь, и, когда он заметил, что они всё ещё смотрят на него в ожидании, снова фыркнул. — Ладно, ладно. Я спасу ваши жалкие задницы. Он поднялся с сиденья, поморщившись от боли в ноге, и, прихрамывая, направился к двери. То ли из-за надвигающейся грозы нога болела сильнее, то ли он перестал притворяться, что всё в порядке. Трое мужчин промолчали, когда он прошёл мимо них, покидая комнату, а затем и дом. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, а затем снаружи вспыхнул свет — слишком тусклый и слишком голубой, чтобы его можно было принять за молнию. Мгновение спустя они снова услышали скрип двери и шаги. Они поняли, насколько ошибались, думая, что уже не могут промокнуть сильнее. С Эдварда капала вода: маленькие струйки стекали по его лицу и волосам и падали на пол, оставляя мокрые следы за каждым его шагом. — Держи, ублюдок, — вздохнул он, бросая в их сторону два небольших предмета. — В этой почве почти нет церия, поэтому я попытался обогатить её магнием, но кто знает, насколько это было эффективно. В последнюю секунду Мустанг поймал два одинаково мокрых куска металла и понял, на что смотрит. Кремень. — Я даже не знаю, что он сказал, — смущённо пробормотал Хэвок. — И поэтому алхимиком является полковник, а не ты, — съязвил Бреда, слегка усмехнувшись. Хотя кремень был мокрым, этого оказалось достаточно, чтобы стереть капли с металла, и через мгновение в камине затрещал огонь. Четверо мужчин молча сидели как можно ближе к камину, наслаждаясь теплом и пытаясь согреться. — Нам нужно раздеться, — наконец сказал Хэвок. Словно в подтверждение своих слов, он встал, снял куртку, рубашку и начал расшнуровывать ботинки. Бреда застонал, но начал делать то же самое, а Рой и Эдвард молча присоединились. Через мгновение на них остались только штаны, которые, хоть и промокли до щиколоток, оставались относительно сухими под другими слоями одежды и этим странным предметом, который каждый из них втайне называл «набедренной накидкой». Невозможно было не заметить болезненное покраснение в том месте, где металл соприкасался с плечом мальчика, а также тревожный контраст между металлической конструкцией и остальным телом ребёнка. Несмотря на то, что мальчик был мускулистым, его тело всё ещё сохраняло детскую хрупкость, омрачённую воспоминаниями о боли в виде неровных шрамов. Мальчик, конечно же, чувствовал на себе их взгляды и отвечал лишь вызывающим взглядом, ясно давая понять, что не хочет говорить ни о своём плече, ни о ноге, которая, хоть и была скрыта под штанами, выглядела, вероятно, ещё хуже. Теперь, когда на них не было никакой одежды и холодный воздух обжигал обнажённую кожу, им было явно холоднее, даже когда Рой использовал свои способности и с ужасающим мастерством заставил одно из языков пламени отделиться от костра и облететь комнату, ничего не поджигая, а лишь нагревая холодный воздух. Сразу после этого представления, когда Рой с грацией человека, на котором только брюки, вернулся на своё прежнее место, Эдвард как раз заканчивал возиться с последним ботинком. Наконец, с торжествующим, хотя и несколько приглушённым от усталости криком, он стянул ботинок с ноги, отбросил его в сторону вместе с носком, а затем хлопнул в ладоши. Алхимия затрещала, он положил руки на кучу мокрой одежды, и в одно мгновение на полу между ними образовался небольшой ледяной блок. — Босс? Что вы только что сделали? — спросил Хэвок с блеском в глазах, снова поднимаясь. — Я высушил одежду, — с улыбкой сообщил Эдвард, хватая свою чёрную майку и надевая её обратно. — Неужели вы не могли сделать это раньше? — театрально застонал солдат, но на его лице появилась улыбка. Эдвард скептически посмотрел на него. — Мы уже шли под дождём, Хэвок. Нет смысла сушить что-то под дождём, понимаешь? Бреда тихо рассмеялся и тоже встал, чтобы одеться. — Я имею в виду, не могли бы вы трансмутировать нас до того, как мы все разденемся догола? — Хэвок, — Эдвард посмотрел на мужчину со странным выражением лица. — Я знаю, что ты ни черта не смыслишь в алхимии, но ты же вроде как полевой медик, верно? Как ты думаешь, что произойдёт, если я преобразую ВОДУ, которая находится на теле? Подскажу: тело тоже будет частью уравнения. — Знаете... — мужчина нервно рассмеялся, поправляя белую рубашку, которую носил под формой. — Я передумал, я рад, что вы подождали, пока мы разденемся. — Я имею в виду, что я, вероятно, могу провести такую трансмутацию, однако я бы не хотел рисковать, если этого можно избежать. Эдвард улыбнулся и кивнул, а затем улыбнулся ещё шире, когда Рой присоединился к нему. — Эй, ублюдок! У меня есть кое-что для тебя! Не дожидаясь его реакции, мальчик схватил ледяную глыбу и сунул её мужчине в руки. Как оказалось, это была не просто глыба, а небольшая ледяная скульптура, изображающая человека в военной форме со свиным рылом. — Это тебе, — повторил он с самодовольной улыбкой и продолжил надевать свою чёрную куртку. Мустанг задумчиво посмотрел на фигурку, а затем улыбнулся. — Спасибо, Стальной. Это прекрасное изображение Хэвока. Упомянутый мужчина, у которого в данный момент одна с половиной рука была засунута в рубашку, неловко торчавшую из-под шеи, возмущённо вскрикнул. — Это несправедливо, полковник! — Это не Хэвок! — горячо возразил Эд. — О чём ты говоришь? — Рой изобразил удивление. — Это так похоже на него... — Вовсе нет! — ...тебе так не кажется, Бреда? Бреда краем глаза взглянул на своего командира, затем на протестующего Эдварда и смеющегося Джин и вздохнул. — Не втягивайте меня в это. — Что ж, по крайней мере, ты не демон, — утешительно заметил Рой. — Я сомневался, что алхимия Стального способна на что-то большее, чем создание рогатых монстров. — Это не Хэвок, это ты! — снова прорычал Эд. — И, конечно же, ты не демон. Демоны — это круто. — Ты прав. Я круче. Я — воплощение крутости. — Нет, это не так! Их спор быстро сошёл на нет, что неудивительно после долгого дня и изнурительной прогулки на холоде. Эдвард первым закончил одеваться и с торжествующим криком плюхнулся в кресло, раскинув руки и ноги в знак того, что он занимает всё пространство. Однако это больше походило на комичную попытку придать своему телу объём, который появляется только в период полового созревания и взросления. Судя по вызывающему взгляду, которым он одарил остальных, он отчасти ожидал того, что произошло дальше. Рой подошёл к нему и встал над креслом, возвышаясь над мальчиком и глядя ему прямо в глаза. — Вставай, — вот и всё, что он сказал. Эд запрокинул голову ещё сильнее, чтобы посмотреть на Мустанга под другим углом и выглядеть ещё более устрашающе. Это сработало бы, если бы между ними не было почти метра разницы. А если бы за его спиной не стояло кресло, то Эду пришлось бы повернуть голову самым забавным и явно не устрашающим образом. — Я был первым. — Я был здесь первым. Я нашёл этот дом, помнишь? — Может, и так, но кресло починил я. — Как и стулья, и каркас кровати. Можешь взять их. — Но я же починил кресло, и я хочу сидеть в кресле, — возразил мальчик. Рой услышал, как Хэвок тихо хихикнул у него за спиной, но не обратил на это внимания. — Я займу кресло, потому что я здесь главный. — Ты не можешь мной командовать. Мы не на службе. — Мы на задании, Стальной. Мы на службе. — Тогда тебе лучше заплатить мне за сверхурочную работу, — усмехнулся парень. Затем в его глазах вспыхнула искра понимания. — Подожди! Значит, всё это время, пока я был на заданиях, я должен был получать дополнительную плату за работу в ночную смену? На этот раз Хэвок не стал сдерживать смешок, и Бреда присоединился к нему. Рой глубоко вздохнул. — Стальной алхимик, тебе не платят за сверхурочную работу. Ты вообще читал свой контракт? Мальчик слегка покраснел. — Там было пять страниц! — возразил он, защищаясь. Мустанг потёр переносицу, словно пытаясь набраться терпения. — Я видел, как ты прочитал книгу объёмом в пятьсот страниц менее чем за два часа. Отчёты о нанесённом тобой ущербе занимают больше пяти страниц. — Да, но я их не читаю, — услужливо заметил мальчик с лёгкой, всё ещё немного смущённой улыбкой. На этот раз Мустанг действительно застонал, и этот звук был заглушён смехом его подчинённых. — Что ж, Стальной. Чтобы просветить тебя, скажу, что зарплата государственного алхимика покрывает все расходы, указанные в годовом контракте, так что технически ты всё время был при исполнении. Так что нет, в твоём случае сверхурочной работы не было. А значит, твой аргумент теперь недействителен, так что, пожалуйста, встань со стула. — Ладно, ладно, ублюдок. Мы оба знаем, что я должен уступить тебе место, потому что твои старые кости не выдержат, если ты будешь спать на чём-то более жёстком. — Ты называешь меня старым, Стальной? — предупреждающе спросил Рой, заслужив дерзкую ухмылку. — Ты ведь старый, — заметил мальчик, а затем театрально застонал, сползая на пол, и уже без театральности застонал, когда снова перенес вес на культю, уже ноющую от дождя и долгой ходьбы. Тем временем Мустанг плавно опустился в освободившееся кресло, положил ноги на подставку для ног перед камином и, неожиданно для Эдварда, наклонился, обхватил мальчика руками и усадил к себе на колени. Комнату наполнил удивлённый крик, за которым последовала тишина, а затем ещё один возглас, на этот раз полный ярости. — Отпусти меня, ублюдок! Отпусти, или я сломаю твой тупой нос и выбью все зубы, и когда ты будешь улыбаться, у то вместо улыбки у тебя будет отвратительная пустая дыра, и ни одна из женщин, с которыми ты флиртуешь, больше никогда с тобой не переспит, а у Хэвока наконец-то появится девушка! К его гневным крикам присоединились два громких смешка и один обиженный, но забавный протест. — Это не смешно! Отпусти меня, ублюдок... — Успокойся, Стальной, — наконец вздохнул Рой, перестав смеяться. — Поверь мне, это не входило в мои планы на идеальную ночь. — Тогда зачем ты меня взял меня, а? У тебя что, синдром Туретта, из-за которого ты делаешь что-то против своей воли? Рой неуверенно моргнул и покосился на двух других мужчин, но Бреда выглядел таким же растерянным, как и он сам, а Хэвок изо всех сил старался сдержать улыбку. Эдвард, видя его замешательство, раздражённо застонал и сильнее заёрзал в руках, удерживавших его. — Не просто синдром Туретта, а идиотский синдром Туретта, ублюдок! — Хватит ёрзать, Стальной! Я знаю, что тебе это не нравится. Тем не менее мы застряли в этом доме с одним стулом и одной кроватью, на которой даже нет матраса... — Тогда дай мне поспать на полу! Это не в первый раз! — Эдвард, — вздохнул Мустанг. — Я не позволю тебе спать на полу. Я не совсем бессердечный. — Ты издеваешься надо мной, — пробормотал мальчик. На этот раз Рой решил проявить зрелость и не вступать в очередную словесную перепалку. — Никто не будет спать на полу. По крайней мере, под моим командованием. Давай будем честны друг с другом, Стальной. Здесь холодно, а у нас есть только кресло и кровать, на которой могут уместиться не более двух взрослых, каким бы маленьким ни был третий. Так что сегодня мы спим парами. — Эй! Кого ты называешь таким маленьким, что он может поместиться даже между двумя обнимающимися людьми, и ему ещё останется место? — Дело в том, что никого, — вздохнул Рой, снова крепче сжимая Эдварда, который начал вырываться во время его тирады. — Даже ты не поместишься на кровати, так что мы застряли в этом кресле. На мгновение тело Эдварда под его руками напряглось, а затем внезапно расслабилось, и Рой почти почувствовал, как на лице мальчика расплывается улыбка. — Значит, я застрял на этом стуле. Я могу спать с Хэвоком. — Боюсь, Хэвок хотел провести ночь с Бредой, — без колебаний ответил Мустанг, не в силах сдержать лёгкую улыбку. Парень был действительно дерзким и пытался поймать его на слове. — Тебе откуда знать? — спросил Эдвард. — Я знаю своих подчинённых, — легкомысленно ответил Рой. Конечно, Эдвард ему не поверил. — Эй, Хэвок! Скажи этому ублюдку, чтобы он отпустил меня и иди сюда. Рою даже не нужно было смотреть на него... — Извините, босс, — ответил Жан. — Но я ценю свою жизнь и несожжённые волосы. — Видишь? — спросил Рой с улыбкой. — Ты ему угрожал! — обвинил его мальчик. — Я? — Рой изобразил удивление. — Я даже не взглянул на него. Бреда тихо усмехнулся. — Боюсь, шеф прав, — согласился он. — Это нечестно, — пробормотал Эдвард. — Ты жульнича... э а-а-ах! — из уст мальчика вырвался громкий зевок, который он не смог вовремя сдержать, потому что Рой всё ещё держал его за руки, не до конца уверенный, что, если он отпустит мальчика, тот не врежет ему металлическим кулаком по носу. А нос ему очень нравился. — Уже поздно, - дипломатично заявил Рой. — Хватит спорить. — Ещё нет, ублюдок, — конечно же, возразил Эдвард. — Зевота — это совершенно естественная реакция на учащённое дыхание, понимаешь? Она может быть вызвана множеством факторов, и ошибочно полагать, что она возникает из-за сонливости! — Да неужели? — Рой не смог сдержать ироничного удивления. Интересно, что Эдвард, похоже, перестал ёрзать и сосредоточился на объяснениях. — Да! К факторам, вызывающим зевоту, относится температура тела, знаете ли? Когда она понижается, люди зевают чаще. А мы только что пришли с улицы, где шёл дождь. — Тебе холодно?— Рой немного притупил скептицизм и притянул мальчика к себе так, как не позволяло его извивающееся тело. — Эй! Перестань меня обнимать! Это отвратительно! — Эдвард явно был так увлечён разговором, что забыл обо всём остальном. Рой взглянул на него и слегка поморщился. — А куда ещё мне деть руки? — Понятия не имею, — Эдвард скрестил руки на груди. — Может, засунешь их себе в задницу прямо к своей голове? — Моя голова на моих плечах, большое спасибо. — Рой покачал головой, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ухмылку, которую он буквально чувствовал на лице Хэвока, даже не глядя на него. — Это лишь показывает, насколько глубоко твоя голова вросла в твою задницу, раз ты засунул туда ещё и шею с плечами, — усмехнулся Эд. — Во-первых, Эдвард, моя голова находится здесь, а не в прямой кишке... — Ты издеваешься надо мной, потому что всё, что ты говоришь, — полная чушь. — Напомнить тебе, кто выполняет мои приказы? — спросил Рой с лёгкой ухмылкой. Эдвард бросил на него сердитый взгляд и так резко повернул голову, что Рой испугался, как бы тот не свернул себе шею. — Мы оба знаем, что я тебя не слушаю. Я выполняю задания, которые прописаны на бумаге, а за твоей бумажной работой следит и, возможно, даже выполняет её Хоукай, ты, ленивый ублюдок. Справа от него тихо фыркнули, и Рой сердито посмотрел на двух мужчин, которые полусидели-полулежали на кровати без матраса. Бреда из вежливости подавил смешок и положил голову на руку, словно собираясь заснуть, а Хэвок просто поднял руки в жесте капитуляции. — Но вы должены признать, что он прав, босс. Действительно. Рой не мог этого отрицать. Но и признавать он этого не собирался. — Ты не договорил о зевоте, — услужливо подсказал он. К его удивлению, Эдвард действительно попался на удочку и сменил тему. — Да! Люди зевают по разным причинам. Так что дело не в том, что я устал. На зевоту могут влиять гормоны стресса. Это индивидуально, но некоторые люди зевают из-за стресса. Кроме того, как я уже упоминал, на зевоту влияет температура. Температура твоего тела, вероятно, тоже ниже, потому что мы мёрзли под дождём, а теперь сидим у костра, который нас согревает, поэтому наше тело не вырабатывает столько тепла, чтобы нам было комфортно. Зевота также возникает от скуки. Знаешь, полковник-ублюдок, какой ты скучный человек? Это возраст так сказывается? — Я не старый, — возразил он и понял, что именно на это и рассчитывал Эдвард. — Значит, ты таким родился. Мои соболезнования. Все вокруг тебя зевают? А-а-ах... А-а-а-ах... — Эдвард с улыбкой притворился, что зевает, но в середине зевоты притворство сменилось настоящим зевком, и Рой, с его точки зрения, мог только наблюдать, как кожа на всё ещё хрупкой челюсти мальчика растягивается и двигается вместе с мышцами и суставами. — М-м-м... — пробормотал он, слегка приподняв бровь, но не удостоив возражение ребёнка комментарием. К своему удивлению, он почувствовал, как Эдвард слегка прижался к его груди и расслабился. — Кроме того, — продолжил Эдвард, не подозревая о наблюдениях Роя и, вероятно, не зная, как отреагировало его тело, — зевота также стимулируется мелатонином — белком, который вырабатывается в супрахиазматическом ядре в ответ на темноту. А задолго до заката было очень пасмурно. Или это может быть связано с факторами иммунной системы. Мы все замёрзли, поэтому наши лейкоциты, естественно, реагируют. Рой обратил меньше внимания на слова мальчика и больше — на его наблюдение, которое он решил проверить, снова промычав в знак согласия. Судя по всему, это не было совпадением, потому что тело Эдварда снова стало тяжелее на его бёдрах и немного плотнее прилегало к его груди. Не замечая завороженной улыбки своего начальника, мальчик продолжил: — О! Ты, наверное, не знаешь, но на это также влияет количество мочевины в спинномозговой жидкости, понимаешь? Так что зевота может быть признаком какого-нибудь заболевания почек! Или печени. Или гипераммониемии. Аспирин тоже может вызывать зевоту, понимаешь? А сегодня я принял три таблетки. — Рой мысленно отметил, что нужно проверить, какие дозы аспирина разрешены для детей. — Помимо мочевины, после физических нагрузок повышается концентрация аденозина. Не то чтобы я говорил, что устал от этой короткой прогулки... но это всё равно нагрузка, верно? Кроме того, имеет значение количество углекислого газа в воздухе. И сам воздух. Влажный воздух более вязкий, поэтому он влияет на наше дыхание и, следовательно, на обмен кислорода в альвеолах. А количество углекислого газа повышено, потому что горит огонь и потому что этот ублюдок продолжает дышать на меня своим вонючим воздухом. Эдвард снова дёрнулся, но на этот раз не так резко. Это было скорее демонстрацией того, что ему не нравится их близость, чем реальной попыткой вырваться. Рой снова промычал что-то в знак согласия, слишком зачарованный тем, как маленькое тело на его коленях бессознательно принимает форму Роя. — Ого, босс, вы действительно много знаете, — с улыбкой заметил Хэвок, заставив парня слегка напрячься, пока он пытался принять более удобное положение, чтобы смотреть солдату, лежащему на деревянной кровати, прямо в глаза. Рой почти сразу же утвердительно хмыкнул и добавил: «Действительно», на этот раз приложив чуть больше усилий, чтобы сдержать улыбку, которая расползалась по его лицу, когда он увидел реакцию блондина. — Да. Спасибо, — слегка усмехнулся Эдвард. — В конце концов, основа алхимии — это "понимание", не так ли? Рой снова промычал, и его рука, которая до этого лежала на руке мальчика, теперь опустилась на его живот и бок, увеличивая площадь соприкосновения их тёплых тел. Он хотел прогнать лёгкую дрожь, пробежавшую по спине Эдварда, когда разговор неожиданно перешёл на трансмутацию человека — тему, которая так много значила для мальчиков. — Сегодняшняя проверка прошла на ура для всех, — сменил тему Рой, воспользовавшись паузой в разговоре. — Наша команда продемонстрировала отличную командную работу и тактическую эффективность, которых я от вас всех ожидал. — Люди обычно работают эффективно, пока не засыпают за своим рабочим столом, — заметил Эдвард, и Рой взглянул на него искоса, снова слегка улыбнувшись. Сосредоточившись на ладони, которая всё ещё была в белой перчатке, он направил пламя в угол камина, чтобы приглушить свет, а затем тихо хмыкнул и ответил: — Если бы некоторые люди не добавляли мне новых документов, уничтожая общественную собственность и исторические памятники, возможно, моя работа была бы более заметной, нежели уборка за некоторыми личностями? Мышечное напряжение мальчика было заметно, но незначительно по сравнению с расслаблением, вызванным вибрацией грудной клетки Роя. — Это не моя ви-а-ах.. — Эдвард прервался очередным зевком, который вскоре подхватил Хэвок, и Рой снова позволил себе сменить тему. — Вижу, зевота заразительна, — легкомысленно заметил он. — Это называется эмпатией, придурок, — парировал Эдвард, вновь обретя дар речи. — Конечно, никто не ждёт, что она у тебя есть, — и он снова зевнул. — Если бы я зевнул, ты бы назвал меня ленивым ублюдком, но когда я не зеваю, это тоже неправильно? Эдвард искоса взглянул на него. — Я рад, что ты это понял, ублюдок. Ты никогда ничего не делаешь как надо. Хэвок тихо усмехнулся. — Он вас раскусил, босс. — Он предложил мне два варианта, оба неверных. Это безвыходная ситуация. — Оба верны. Неправ только ты, ленивый, бессердечный придурок, — тихо добавил Эд — Тем не менее он вас перехитрил, — с улыбкой заметил Хэвок, и Рой на долю секунды приоткрыл рот, прежде чем решил, что на этот раз позволит мальчику победить. — Всё бывает в первый раз, — пробормотал он. — В конце концов, он учится у лучших. Хэвок слегка усмехнулся, а Стальной не стал отвечать на провокацию, что, как предположил Рой, было связано с тем, что он пытался подавить очередной зевок. — Интересно, как справилась вторая группа, — сменил он тему, стараясь говорить тихо и проникновенно, максимально монотонно. Хэвок либо понял, что он пытается сделать, либо ждал этой темы, потому что слегка улыбнулся и тоже ответил спокойно. Они обсуждали проверку ткацкой фабрики под пристальным взглядом Хоукай, которая, вероятно, наводила ужас как на их команду, так и на рабочих. Они даже поспорили, увеличится ли производительность фабрики в два или три раза после сегодняшнего дня. Они шутили, что пока Хоукай изучала бухгалтерские книги, Фьюри, вероятно, заблудился среди станков, проверяя, как они устроены, и давая советы по техобслуживанию, а Фалман, которого водил по фабрике управляющий, вместо того чтобы слушать об истории фабрики и традициях пошива одежды, скорее всего, читал лекцию на эту тему и, возможно, даже заставлял управляющего делать заметки. И хотя во время разговора он не сводил глаз с Хэвока, он чувствовал, как тело Эдварда постепенно тяжелеет, опускается на его бёдра и прижимается к его груди, расслабляясь настолько, что Рой был готов поспорить, что тело Эдварда приняло форму его груди. Какое-то время единственными изменениями были глубокие зевки и то, как Эд дважды вздыхал, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы не тревожить больные культи. Затем он вдруг начал кивать головой, чем немного смутил Роя, который машинально обнял мальчика за плечи, чтобы тот не ёрзал. Это возымело действие, и через мгновение Рой понял, откуда на самом деле исходит дрожь. Голова Эдварда начала опускаться. Сначала медленно. Лёгкие подергивания, вызванные действием силы тяжести, корректировались мышцами шеи. Затем он кивнул чуть сильнее, отчего несколько выбившихся прядей волос слегка качнулись. После особенно сильного кивка голова Эдварда выпрямилась, едва не задев подбородок Роя, и на мгновение напряглась, прежде чем он откинул голову на плечо Роя и сделал глубокий вдох, который, возможно, должен был его разбудить, но после третьего вдоха превратился в продолжительный зевок. Рой продолжал говорить, не меняя тона и не позволяя веселью или каким-либо другим эмоциям отразиться в его голосе. Они как раз обсуждали, кто лучше проверит качество материалов — Хоукай, как женщина, или Фалман, как ходячая энциклопедия, — когда Рой почувствовал, как вес слегка сместился к плечу, а затем, отскочив от бицепса, внезапно оторвался от его груди. Только благодаря своей быстрой реакции Эдвард не свалился на его колени и не упал полностью. Одной рукой — той, что среагировала первой, — он подхватил мальчика под рёбра, не дав ему упасть, и забавным образом покачал его головой, пока инерция не взяла верх над его движением. Другой рукой он потянулся к забавно покачивающейся, обмякшей голове и на этот раз осторожно положил ладонь на лоб мальчика, медленно направляя его голову в углубление, образованное рукой, которая переходила в подмышку. Закрытые глаза и слегка приоткрытые губы, через которые вырывалось спокойное дыхание, а также длинная шея, обнажившаяся из-за позы, были достаточным подтверждением. — Он спит, — без необходимости уточнил Хэвок. — Он уже давно с этим боролся, — ответил Рой и слегка улыбнулся, вспомнив о попытках мальчика, которые в конечном счёте ни к чему не привели. — Давно пора, — добавил Бреда усталым и немного грубоватым голосом, что немного удивило Роя, поскольку мужчина уже давно закрыл глаза и замолчал. — А который сейчас час? — из любопытства спросил Хэвок. Рой машинально потянулся к карману, но понял, что в его нынешнем положении это невозможно. Так же как и открыть часы Эдварда, которые, как оказалось, мальчик закрепил петли алхимией. — Десять пятнадцать. Мы здесь уже больше часа, — любезно сообщил Бреда, взглянув на свои часы — на этот раз миниатюрные, на браслете. — Довольно рано. Насколько я знаю из его и его брата рассказов, он обычно не ложится спать до полуночи. — Обычно он встаёт на три-четыре часа позже, чем сегодня, и уж точно не проводит инспекции в один день, не терпит боли от перепадов давления, а потом не бродит под дождём больше часа или двух в поисках укрытия, — Хэвок защищал мальчика, который был в неведении об этой дискуссии. — Наверное, поэтому он так слабо спорил с вами из за кресла. — Слабо? — недоверчиво переспросил Рой. — Честно говоря, я поставил на то, что у вас будет синяк под глазом, — признался Хэвок, осмелившись слегка смутиться. — Как мило с твоей стороны верить в своего командира, — пробормотал Рой, впервые за долгое время изменив интонацию. — Не могу сказать, что мне жаль, что ты проиграл. И я рад, что хотя бы один из моих подчинённых верит в мои способности. — Здесь он кивнул Бреде, который в ответ неуверенно улыбнулся. — Простите, шеф, но я не могу принять вашу благодарность. Я был уверен, что босс в итоге будет спать с Джином. Рой посмотрел на остальных прищуренным взглядом, давая понять, что он готов отомстить. Затем он слегка смягчился. — Что ж. Похоже, я выиграл, так что проследите, чтобы завтра мои деньги оказались в моём кошельке. Коллективный вздох и смиренный протест были музыкой для его ушей. — Ну, по крайней мере, я выиграл у Фьюри, и ничего не случилось, — наконец пробормотал Хэвок. — Мы буквально сидим в заброшенной деревне посреди ночи только потому, что двенадцатилетка — гений, каких один на миллион, нам тепло и сухо, а ты говоришь: «Ничего не случилось», — недоверчиво спросил Бреда. — Я был уверен, что во время миссии ничего не случится, — пояснил Хэвок. — Машина сломалась после проверки, так что я выиграл. — Теоретически... — начал Рой. И ему не нужно было заканчивать, чтобы Бреда фыркнул от смеха. — Да. Просто удивительно, сколько проблем доставляет этот ребёнок. Если бы Жан отреагировал на десять секунд позже, мы бы до сих пор исправляли погром. — К счастью, я успел, — фыркнул Хэвок. — Тем не менее я начинаю верить, что этот парень проклят. — Нельзя никого проклинать, — возразил Рой. — Он остановил трёх убийц, одного серийного, дважды был похищен, раскрыл пять коррупционных заговоров, в трёх из которых его пытались заставить замолчать, что привело к сражениям, — перечислил Хэвок. — Если я не ошибаюсь, всего неделю назад вы закончили разбираться с документами, которые появились в результате разрушения половины главной улицы Фьюджери из-за взрыва канализации. — Не напоминай, — застонал Рой при одном упоминании о том, сколько работы натворил этот парень из-за предыдущего задания. Вода затопила три адвокатских конторы и окружной суд, и казалось, что все адвокаты города решили сделать это своей личной проблемой и затопили Мустанг бумагами вместо воды. — Кто бы мог подумать, что такой маленький человек может причинить столько вреда, — пробормотал он себе под нос. — Лучше не произносите это слово, — предупредил его Хэвок. — Чёрт его знает, вдруг он проснётся и начнёт выкрикивать оскорбления, и на этот раз нам будет не так просто усыпить его вопросами об инспекции. А. Значит, Хэвок тоже это заметил. Рой не смог сдержать лёгкую улыбку. — Не волнуйся. Он не очнётся, — заверил он и, сам не зная, откуда взялось это желание, подчеркнул свои слова, положив подбородок на голову мальчика и пробормотав себе под нос: «Разве не так, креветка?» Конечно, ничего не произошло, но он не мог не заметить, как слегка напряглись его оставшиеся солдаты. — Креветка, карлик. Эльф. Муравей, — перечислил Мустанг. — Малыш, который настолько мал, что может ездить на мухах, и настолько крошечный, что может спрыгнуть с тротуара. Единственным ответом было тихое дыхание ребёнка, чьё лицо, освещённое мягким светом огня, даже не дрогнуло. — Гном, — внезапно прошептал Хэвок и затаил дыхание. Конечно, ничего плохого не произошло, но только через мгновение солдат позволил себе улыбнуться. — Креветка. Я всегда хотел это сказать. — Бреда тихо усмехнулся, присоединяясь к веселью, которое выбрали его товарищи. — Если ты не будешь пить молоко, то никогда не вырастешь таким же высоким, как твой брат, — этой фразой он вызвал смех у Хэвока и сдавленное хихиканье у Мустанга, которому, к сожалению, пришлось его заглушить, опасаясь, что вибрация от его грудной клетки может разбудить ребёнка. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше и шелестом листьев на ветру. Однако этот прекрасный момент не мог длиться вечно. — Хэвок. Подбрось дров в огонь, а потом подойди сюда и помоги мне его передвинуть, — внезапно пробормотал Рой. — Не двигайте его, — возразил блондин, осторожно вставая и подкладывая в камин собранные ими дрова. — Поверьте мне, вы же не хотите, чтобы он проснулся». — Боюсь, это риск, на который я готов пойти. Металл впивается мне в бедро, и это не так удобно, как я надеялся. — Ах, Автоброня, — вздохнул Хэвок, подкладывая в камин последнее полено. Он выпрямился. — Он чертовски тяжёлый. Я могу только радоваться, что держу его за левый бок, потому что от руки наверняка остались бы синяки. Или, скорее, синяков было бы больше. — Может, будет проще подсунуть что-нибудь ему под ногу? — предположил блондин. — Если ты из альтруистических побуждений пожертвуешь своей курткой, я буду польщён, хотя сомневаюсь, что ты захочешь спать в заброшенной, протекающей хижине в одной рубашке, — иронично ухмыльнулся Мустанг, глядя на своего подчинённого. — Справедливо, — хмыкнул Хэвок. И вот они приступили к сложной с точки зрения логики операции по перемещению пятидесяти или шестидесяти килограммов мышц и стали, стараясь действовать аккуратно, чтобы не разбудить ребёнка. — Сначала отодвинь одну из его ног, чтобы освободить место, затем я возьму его за ногу и бедро, а ты возьмёшь его за пояс и зафиксируешь. — Не забудьте убрать его подальше от костей. — Я знаю, я знаю. Но будь осторожен и не переусердствуй. Мы же не хотим, чтобы у ребёнка начались боли в позвоночнике. — Это ребёнок, Хэвок. У них не бывает болей в позвоночнике. — Тогда ладно. На счёт «три». Раз... — Подожди. Возьмись чуть выше. Я не уверен, но ему может быть больно, если тянуть за металл, когда он воспалён. — Чёрт, вы правы, шеф. Ладно... раз... два... три. На счёт «три» оба мужчины напряглись и сделали быстрый выпад, в результате которого тело мальчика скользнуло вниз, к груди Мустанга, и повернулось так, что его голова оказалась примерно в ложбинке между плечом и ключицей, слегка отклонившись в сторону. Внезапно тишину в доме нарушил жалобный стон. Хэвок и Рой встревоженно замерли, глядя на Эдварда. Тот нахмурился, сдвинул брови и прищурился, а его губы сжались, издавая болезненный звук. Однако нахмуренный лоб разгладился, губы расслабились, а резкий выдох превратился в спокойный глубокий вдох. Эдвард не проснулся. Рой выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание, и Хэвок сделал то же самое. — Должно быть, это очень больно, раз он чувствует это даже сейчас, — прокомментировал Хэвок скорее для себя, чем для кого-то ещё. — Ага, — сонно согласился Бреда, удивив остальных. Почувствовав на себе взгляды двух других мужчин, он приоткрыл глаза. — Я думал, вы заметили. Роя захлестнул стыд, как будто Бреда не просто прокомментировал в полудрёме, а дал ему пощёчину. Он должен был заметить. Он должен был заметить или хотя бы заподозрить неладное, когда Бреда прокомментировал их ссору в машине, сказав, что они оба не в себе. — Да, вот почему он все время ёрзал, — сказал он лишь через мгновение, осознав, что озвучил свои мысли вслух. Когда Хэвок непонимающе посмотрел на него, он пояснил. — Когда мы были в машине, он все время ёрзал. Я думал, он просто капризничает, но, очевидно, он искал положение, в котором ему не будет больно. — О боже. Конечно, вот почему он спросил, могу ли я ехать аккуратнее, — он смутился, поняв это только сейчас. — И, наверное, вот почему он упомянул о надвигающемся шторме. Потому что босс совсем не похож на человека, который следит за погодой. — Потому что зачем что-то проверять, если он буквально чувствует приближение дождя, — пробормотал Рой, которому было по-настоящему стыдно за своё недавнее раздражение и высокомерие, ведь он был уверен, что головная боль перед грозой не может быть у двенадцатилетки. Что случилось, то случилось. Пусть будет как есть, — проворчал Бреда. — И помните, что в следующий раз ему придётся целый час хромать. — С момента операции прошёл всего год, — мрачно кивнул Мустанг. — Да. Просто невероятно, сколько боли уже пережил этот парень, — вздохнул его подчинённый. — Особенно если учесть, что он даже не поморщился за весь день, учитывая его неудобство, даже во сне. Рой ничего не ответил, главным образом потому, что ему было нечего сказать. Что он мог добавить? "По сравнению с алхимической ампутацией, операцией вживления автоброни на обеих конечностях, психологической болью от того, что его бросили, сделали сиротой, воскресили его мать в виде монстра, а затем превратили в военную собаку, прогулка под дождём — это пустяки?" Серьёзное и задумчивое молчание было прервано зевком Хэвока, за что он получил слегка раздражённый взгляд. — Что? — спросил мужчина, защищаясь. — Разве начальник не объяснил, что это совершенно нормальный рефлекс? — Объяснил, потому что именно это заставило его перестать ёрзать и устроиться поудобнее, чтобы заснуть, — глубоко вздохнул Рой. — Тем не менее нам тоже не помешало бы немного поспать. Когда Хэвок без возражений уснул, Рой понял, что был прав. Стресс, накопившийся за день, в сочетании с физическим истощением и холодом вымотал всех, а ритмичное дыхание и тепло, исходящее от вялого тела в его руках, только усиливали сонливость. На мгновение он задумался, куда положить голову, и в конце концов решил прижаться подбородком к макушке мальчика, так что его волосы слегка щекотали ему щёку. — Боже, он такой мягкий, — прошептал он, снова почти неосознанно превращая свои мысли в слова. Хэвок, который к тому времени уже успокоился, взглянул на него одним полузакрытым глазом. — Всего минуту назад вы жаловались, что он оставляет вам синяки, — напомнил он ему. — Я говорю не об автоброне, — вздохнул Рой, стараясь, чтобы Эдвард не почувствовал, как у него двигается челюсть. — Я говорю о... нём. О его теле. К его удивлению, Хэвок не удостоил его насмешливым комментарием. Вместо этого на его лице появилась тёплая улыбка. — Разве нет? — согласился он. — Дети обладают таким эффектом. Они мягкие, тёплые и вызывают ещё большее привыкание, чем плюшевые мишки, так что хочется обнимать их снова и снова. Спокойной ночи, шеф. — Спокойной ночи, — машинально ответил Рой, и снова повисла тишина, в которой Рой полностью осознал, что сказал Хэвок. Эдварду действительно было тепло. Там, где он прислонился к Рою, было приятно тепло. Рой чувствовал, как его грудь поднимается и опускается в ровном ритме, определённо более быстром и немного не синхронном с дыханием Роя. В конце концов, у детей немного другой дыхательный метаболизм. Костёр тихо потрескивал, время от времени вспыхивая и освещая их мягким золотистым светом. Эдвард прижался к груди Роя, и это было приятно и успокаивающе. Рой слышал и чувствовал на своей груди тихое дыхание, которое забавно накладывалось на его собственное, гораздо более частое. Хэвок был прав: это было до безумия приятно. Настолько приятно, что Рой обнял мальчика и позволил себе слегка улыбнуться, погружаясь в сон без сновидений.