Мышеловка

— Ну и ну, неужели это и есть знаменитый Полуночный Герой? Дилюк Рагнвиндр. Как... восхитительно.       Высокомерный мужской голос где-то над головой, с наигранной сладостью растягивал звуки и слова. Неторопливые вальяжные шаги отдавались стуком каблуков по кафельному полу.       Дилюк еле разлепил глаза. Замутненным от растекшейся по лицу крови взглядом он приблизительно разглядел силуэт, который лениво вертел в руках колбу с какой-то яркой жидкостью. Голова гудела, тупая пульсирующая боль отдавалась в черепе, куда пришелся удар чем-то тяжёлым.       Проникновение на базу Фатуи оказалось ошибкой. Говорил ему Кэйя: не лезть, куда не надо, тем более в одиночку, а Дилюк как обычно его не послушал. Когда это он к кому-нибудь в последний раз прислушивался? Дилюк предпочитал по несколько раз наступать на одни и те же грабли, но, в результате он был беспрекословно уверен, испытав все последствия ошибок на себе. Ему нельзя было ошибаться, ради любимых ему людей, ради всего Мондштадта. Будь это привычная вылазка, когда он возвращался домой с парочкой ран – всё было бы куда проще. Он почти мог представить как Барбара бы наругала его за неосторожность, ужаснулась бы особо глубоким ранам и с трепетом на сердце вылечила бы каждую до единой. А потом Дилюк вернулся бы как ни в чем не бывало на винокурню, погрузившись с головой в работу, если, конечно, болтливый бард не будет ему мешать.       Но сегодня всё было иначе. Вероятно, это может быть его последний день на этом свете. — В чем дело, господин Рагнвиндр? Совсем измотались пока пробирались в лагерь фатуи и убивали моих людей? Даже не хотите со мной поговорить. Ах, точно... — На лице мужчины появилась загадочная хитрая улыбка. Он неторопливо поставил колбу в подставку рядом с остальными экспериментальными образцами, затем медленно приблизился к Дилюку. Он схватил Рагнвиндра за щёки, помотав из стороны в сторону в насмешке. Во рту Дилюка находился тканевый кляп, туго затянутый вокруг его головы. — Вы и не сможете ответить.       Дотторе, номер Два из Предвестников Фатуи, негласно самый поехавший из свиты Царицы. Человек, который давно утратил остатки своей человечности в страсти к аморальным экспериментам и опытам. Ему было плевать сколько средств и жизней ему придется потратить ради достижения своих целей, будь то животное, ребенок или взрослый – он не остановится, пока не добьется хорошего результата. «Хорошего» по своим извращенным стандартам. Таким был и самый эгоистичный, самый высокомерный сегмент Дотторе. Он во всём требовал несбыточных идеалов как от окружающих, так и от себя самого. Но, как учёный, всё же понимал: какой-нибудь результат – это уже «хорошо». Но в целях экономии финансирования, он стремился за минимальное количество попыток прийти к тому идеалу, который представлял у себя в голове. И наслаждался каждой секундой этого процесса. Некоторые даже слышали его мрачное гулкое хихиканье за тяжелыми закрытыми дверьми лаборатории, даже несколько: его основными ассистентами были другие сегменты. Ведь кто как не сам Дотторе поможет ему в достижении своих целей? Но этим же сегментам больше всего и доставалось. Дотторе не брезговал избавиться от других копий, если они чем-то ему не угодили. Всегда можно создать ещё, верно? — Хм... — С театральной задумчивостью промычал Дотторе. — С чего бы начать? — Дотторе неспеша стал расстегивать рубашку подопытного, чтобы получше рассмотреть его крепкое, закаленное ожесточённым битвами тело. Рукой в перчатке он загадочно прошелся по рельефным мышцам, затем отошёл куда-то вглубь лаборатории, исчезая из поля зрения Дилюка. Он приказал одному из сегментов, что-то принести, что конкретно Дилюк не разобрал из-за писка в ушах.       Юноша предпринял попытку получше осмотреться. Нужно думать, как выбраться из лап безумного учёного и сбежать из лаборатории. Нужно как-нибудь устранить Доктора, вырубить его и остальных сегментов и сразу бежать, а с остальным он разберется позже. Где-то поблизости наверняка должны быть искатели приключений, и вот у них он и попросит помощи, впервые обратится к кому-либо, а не как обычно, кто-нибудь обращался за помощью к нему.       Чёртовы Фатуи...Дилюк никак не мог избавиться от их присутствия в своей жизни. Они забрали жизнь его отца, убили его друзей и отняли сотни, даже тысячи прочих невинных жизней!       В этот момент вернулся Дотторе. Он с удивительной легкостью прижал голову Дилюка к полу, отворачивая его от себя. Юноша почувствовал, как в шею вонзается игла, затем слышит, как Доктор что-то впрыскивает из шприца ему внутривенно. Дилюк заметно занервничал и заёрзал, ощущая, как игла выходит из-под его кожи. — Не переживайте так. Всего лишь релаксант, поможет Вам расслабиться. И значительно упростит мне работу. — Дотторе бросил пустой шприц в ведро для отходов неподалеку.       Слегка отстранившись, он снял маску с лица, и ещё раз окинул взглядом связанного Дилюка. Тот впервые видит целиком лицо Дотторе, замечает, как с его лица не спадала хищная загадочная улыбка, пусть даже в глазах начало двоиться. Хотелось сорваться с места и с яростью ударить кулаком по этому самодовольному лицу, выглядящим жутко в искусственном освещении, словно маска, подобие человека, каким Дотторе когда-то мог считаться.       Всё тело юноши ужасно ныло, мышцы пульсировали, создавалось впечатление, что его тащили сюда, будто мешок с хламом, попутно приложив пару раз об стены. С каждой секундой Дилюк физически ослабевал всё больше. Дыхание спёрло, словно кто-то ударил его в грудь, выбив весь воздух, поднялся жар, во рту сначала в мгновение стало сухо, а затем неконтролируемо повысилось слюноотделение, пропитывая тканевый узел кляпа во рту. Перед глазами всё плыло. Дотторе ногой легонько, почти небрежно толкнул Дилюка, от чего тот упал боком на пол, из последних сил извиваясь в попытке развязать путы. — Как Вам эффект, господин Рагнвиндр? — Дотторе присел на корточки около головы парня, он с фальшивой заботой поглаживал его по ярким рыжим волосам, а затем с усилием сжал руку в кулак и притянул Дилюка к своему лицу. В чужих глазах было видно, насколько сильно Дотторе нравилось начало этого эксперимента. — До чего чудесная реакция. А ведь это только начало... С каждой секундой, будет только "лучше". Советую выбрать любимого Архонта и начать молиться. Но, думаю, мы оба понимаем, что никто не придет Вам на помощь, даже Архонт. — Дотторе пальцами подлез под ткань кляпа, стягивая его изо рта Дилюка. Пальцы мужчины лезут внутрь, осматривая все возможные изменения в организме подопытного, в том числе и повышенное слюноотделение. Дотторе слишком увлекается своими исследованиями внутри чужого рта, Дилюк пытается укусить чужие пальцы, которые забрались слишком далеко, почти в самую глотку. Затем Дотторе вытаскивает резким движением пальцы, Дилюк в это же мгновение сплевывает слюну и желчь куда-то на вычещенный до блеска холодный кафель. Дотторе любезно придержал длинные рыжие волосы, пока Дилюка выворачивало наружу. Рагнвиндр пытался сфокусироваться хоть на чем-нибудь, но не мог, как бы не старался.       Дотторе же спокойно встал, продолжая удерживать Дилюка за волосы, и потащил бренное тело подопытного за собой. Он проволок юношу почти через всю лабораторию, пока не подошли другие сегменты, взявшие того на руки, а затем уложили на стерильный железный стол. Множество рук мгновенно привязали Дилюка на месте, с усилием затягивая кожаные ремни на конечностях. Сам же Дотторе в отдалении тихо напевал себе под нос какую-то мелодию с восточным мотивом, Дилюк мог лишь расплывчато услышать, как звенят инструменты, которые подготавливал учёный, слышал журчание воды из крана. Он был ослеплен ярким прожектором прямо в лицо, над операционным столом. Вскоре Доктор вернулся, ставя рядом железный поднос с разнообразием инструментов, он жестом выгнал остальных сегментов из лаборатории. С его рук исчезли привычные черные кожаные перчатки, заменившись на стерильные синие.       Мужчина заметил, как Дилюк понемногу стал возвращать себе сознание, более активно дергая конечностями, в надежду ослабить ремни, плотно прилегающие к его коже. — Какая поразительная стойкость... — Дотторе в удивлении распахнул глаза и извращенном восхищении оголил зубы, хищно улыбнувшись.       Он отошел от стола, придвинул передвижную капельницу поближе. Затем достал из ящика стола пакет с точно такой же жидкостью, которую вколол Дилюку ранее, повесил на плечики капельницы, ловко протянул катетер к телу подопытного и отработанным легким движением вонзил иглу в периферическую вену на правой руке Дилюка. — Отпусти меня, тварь! Я освобожусь и вырву тебе глотку! — рычал Дилюк, поморщившись от ощущения жжения в проколе. В этот раз препарат был куда более сильной концентрации. Доктор на яростные слова Полуночного горе-Героя лишь усмехнулся. В ответ на сопротивление он затянул ремень на шее Дилюка, фиксируя его голову на месте. — Освободитесь? Хотелось бы взглянуть как Вы это сделаете. И в особенности хочется взглянуть на Ваши чудесные зубки, когда Вы так хорошо скалитесь. Они будут прекрасным подарком для Ваших драгоценных друзей, господин Рагнвиндр. Уже вижу их восторженные лица. — Дотторе рукой прошелся по шее Дилюка, пальцы слегка сжали её, ощущая подушечками пульс.       Дилюк сдавленно прохрипел, симптомы психотропного препарата усиливались. Во рту вновь стала копиться слюна, приобретшая оттенок того голубоватого состава, что сейчас проникал под кожу. Дотторе же повернул его голову набок, чтобы Дилюк не захлебнулся в собственной слюне. Жидкость сочилась с его губ, заливая стерильный стол под ним.       Дотторе был крайне заинтересован Дилюком. Его поражала такая уверенная упертость во взглядах Рагнвиндра, его целеустремление приводило Доктора почти в восторг. Дилюк был бы очень ценным агентом Фатуи, если бы обладал хоть каплей критического мышления, а не руководствовался исключительно по-наивному благородными целями, раз за разом уничтожая людей организации своим яростным огнём мести и Глаза Бога.       Дотторе молча наблюдал, как осознанность покидала глаза Дилюка, мужчина о чем-то задумался, пока его пальцы вновь исследовали жаркий слюнявый рот, а затем Дотторе усмехнулся. Теперь господин Рагнвиндр полностью в его власти. Никто здесь не осудит Доктора, если он позволит себе немного развлечься. Очень уж ему хотелось целиком и полностью исследовать все реакции организма Дилюка, в особенности изучить насколько действенным окажется расслабляющий эффект наркотика. Доктор уверен: сейчас бы глотка Дилюка ощущалась самым восхитительным образом не только пальцами. Ну правда, когда ещё ему предоставится такой заманчивый шанс? Доктору надоело затрахивать, в прямом и переносном смысле, своих сегментов, которые ничерта не могут сделать так, как их просишь, это было своего рода "наказание" для особо непонятливых.       Возможно, в какой-то мере можно посчитать это самовлюбленностью, но Дотторе никогда не чувствовал любви по отношению к остальным "частицам себя". Он получал удовольствие, восхитительное удовлетворение только когда видел проблески страха в чужих глазах, слышал жалобные мольбы остановиться, пощадить. Но Дотторе никогда не останавливался, это было не в его характере – вот так бросать начатое. Он останавливался только когда его несчастные жертвы не упадут без сил, наконец-то заткнувшись хоть на мгновение. Потому ему было крайне интересно, насколько сильной была выносливость у Дилюка. Он... самая уникальная подопытная крыса, что когда-либо оказывалась в руках безумного учёного.       Пальцы расстегивают ширинку штанов, приспускают трусы и наружу показывается уже возбужденный член. Дотторе не мог сдержаться от эротического соблазна, когда горло полусознательного юноши так послушно принимало внутрь почти всю длину его пальцев – даже ни одного рвотного рефлекса, как ранее, не было. Он приставил головку члена к влажным губам Дилюка, пальцами раздвинул пошире его челюсть и медленно почти до упора погрузился внутрь. Из его груди вырвался низкий довольный стон, когда он ощутил самой эрогенной зоной тепло и влагу чужого горла. Он медленно начал двигаться бедрами ещё глубже, вторая рука легла на шею юноши, ощущая, как стенки растягиваются с проникновением члена внутрь. Дотторе практически мог достать пахом до носа Дилюка, слегка налегая на него сверху и продолжая трахать обессиленное тело в рот. Доктор наслаждался каждой минутой, каждым мгновением этого неправильного, запретного, но такого манящего действа.       Чего нельзя сказать про Дилюка. Он находился в смутном состоянии, где-то отдаленно его сознание эхом вопило в возмущении всей ситуации, тело неоднозначно содрогалось, то ли от попыток вырваться, то ли от мышечных судорог, вызванных наркотиком. — Хах... — тихо рассмеялся гулким грудным смехом Дотторе. — Такое прекрасное горло: крепкое, упругое... И податливое. Я бы с удовольствием взглянул на него в разрезе, — пальцы на шее сжались чуть сильнее, ощупывая крепкие мышцы и сухожилия. — И с ещё большим удовольствием открыто посмотрел бы, как трахаю его изнутри.       Дотторе резво подался вперед, ударяя Дилюка тазовыми костями и застежкой ремня по лицу. Он крепко сжал рукой чужое горло, сходя с ума от приятного трения, от булькающих хрипов тела под ним, от застывших слез в красных глазах. Спустя ещё пару напористых движений он излился глубоко в глотку своей подопытной крысы, не вытаскивая сразу, заставляя Дилюка проглотить каждую каплю. Юноша фыркал и мычал в вялом протесте, но сделать что-то более убедительное, увы, не мог. Дотторе вытащил член изо рта Дилюка, большим пальцем он зацепился за его щёку словно крючком, поворачивая голову Рагнвиндра прямо.       Ослабленный взгляд Дилюка несмотря на пелену на глазах мог увидеть презрение в лице Доктора, его злобную насмешку над беспомощным юношей. Словно ставя подтверждение мыслям Дилюка, Дотторе слегка наклоняется и плюет ему в приоткрытый рот – степень высшего презрения и садисткого удовлетворения от чужих страданий. Дилюк было хотел откашляться, выплюнуть чужую слюну изо рта, но властная рука накрыла его рот. Доктор осознавал насколько это всё мерзко, насколько это было неприятно. И от этого ещё лучше.       Дотторе убрал в штаны своё обмякшее достоинство, приводя себя в порядок. Он подозвал сегментов, чтобы те принимались за работу. Ассистенты лишь переглянулись молча, всем и так было очевидно, каким извращенным способом Дотторе мог поиздеваться над другими. Двое помощников поменяли раствор в капельнице, поддерживая полуобморочное состояние Дилюка. Дотторе засунул в рот рыжеволосому подопытному капу с фиксацией языка. В любом случае он бы вряд ли смог что-то связное произнести, но, по крайней мере, не будет вопить во всю глотку. Хотя... Дотторе с удовольствием бы это послушал, но он уверен, что и мучительное мычание и рычание будут ласкать его слух не менее приятно.       Ассистенты начали наживую препарировать Дилюка. Первый разрез пришелся вдоль живота от ключиц до паха, огибая пупок. Помощники этого сумасшедшего мясника особо не церемонились, небрежно отрезая лоскуты кожи с тела, откидывая их назад с открывшейся теплой плоти. Дилюк практически уже и не чувствовал боли, наркотик притупил не только его сознание, но и чувства. Он мелко дрожал, держась изо всех сил, чтобы не испустить дух на этом столе, в сознании его держала только надежда и вера в хоть какое-то чудо. Дотторе наблюдал за работой сегментов, изредка давая указания как правильно резать. Сам он руками ощупывал органы, отмечая их здоровый цвет и великолепную форму. Он вытаскивал какие-то части и заменял их донорскими, позже к Дилюку подключили капельницу с кровью, чтобы продлить его мучения. Дотторе всеми силами желал достичь того результата, которого хотел видеть. Он был бы крайне разочарован, если с виду крепкое и выносливое тело Дилюка окажется не в состоянии вынести все пытки и эксперименты, что задумал Дотторе. Он возлагал большие надежды на мальчика, решившего поиграть в героя. Многие почти мгновенно умирали от такой высокой дозировки наркотика, а этот даже пару раз приходил в себя, пытался сопротивляться... В конечном итоге Дилюк смог выдержать одно из испытаний безумного ученого. По крайней мере, Дотторе сначала так показалось.       Ассистенты залечили кое-как раны подопытного, а затем удалились в другой зал лаборатории, чтобы привести себя в порядок, смыть налипшую на руки кровь.       Доктор расстроенно цыкнул языком, всматриваясь в лицо Рагнвиндра: он совершенно перестал двигаться, дышать, из его глаз пропала та искра жизни, державшая его в этом мире последние минуты. — Какая досада. Эксперимент завершился неудачей. А я возлагал на Вас большие надежды, господин Рагнвиндр, — Доктор поправил свои волосы, даже не боясь запачкаться, его руки и так были по локоть в чужой ещё тёплой крови. Он проскользил глазами по мертвецу, словно пытаясь понять, что именно стало причиной смерти, где конкретно Дотторе позволил себе переступить черту. Он предположил, что действие наркотика оказалось куда сильнее, чем он на то рассчитывал. Должно быть, ассистенты ввели слишком высокую концентрацию наркотика, который вместо расслабляющего эффекта вызвал паралич всех мышц, в том числе и сердца. Какая жалость, а Дотторе так надеялся доказать хотя бы на Дилюке положительные стороны его новой разработки. — Впрочем, Вы ещё хорошо мне послужите. Станете моей экспериментальной куклой на некоторое время? Надеюсь Вы не против. Молчание – знак согласия, — Вновь тихо рассмеялся Дотторе, с тёмным трепетом в душе глядя в остекленевшие глаза Дилюка. По какой-то причине Дотторе очень сильно завораживала смерть в любом её проявлении: чужие страдания и предсмертная агония вызывали трепет в его тёмной извращенной душе. Вид крови и насилия возбуждал его, он пытался всеми силами сдерживать свое желание во время операции. Оставшись совершенно один, он не мог больше устоять непреодолимому желанию. Он терся пахом об безжизненную чужую руку, с желанием слизывал кровь со своих рук и чужого тела.       Дотторе отвязал бренное тело от стола, притянул его к себе и с омерзительной страстностью проник языком в чужой рот, ощущая отдаленный привкус наркотика. Какая ирония, что на самом Дотторе его разработка не действовала. Он поспешно стянул штаны с мертвеца и с себя, раздвинул чужие ноги и ещё склизкими от своей слюны пальцами провел пару раз по члену, смешивая слюну с кровью. Сомнительный лубрикант, но мертвец уже и не пожалуется, зато сделает очень приятно для безумного учёного, пусть даже если не знает об этом. Дотторе медленно стал входить в безжизненное тело, прикусив нижнюю губу.       Осознавал ли он всё происходящее? Определенно. Было ли ему мерзко от этого? Нисколько. Это даже приятно, когда впервые половой партнер по неволе не горел желанием как-то ему возразить, хныкнуть, проявить сопротивление. Абсолютно ни-че-го. В какой-то мере это освежает.       Дотторе стремительно стал набирать страсть в своих проникновенных толчках, он низко стонал сквозь прикушенную губу. Какой же экстаз он сейчас ощущал! Он бился так яростно, что безжизненное тело соскальзывало от него по столу, но Дотторе сжал юношу за руки, притягивая к себе ближе. В голове Дотторе прикидывал варианты, на что ещё может быть годен этот неудавшийся экспериментальный образец. Оттрахать его во все возможные щели, а если не хватит – сделать новые? Звучит великолепно. А затем отправить Дилюка по частям его родным и близким, чтобы даже и не посмели бросать вызов Фатуи и повторять судьбу Рагнвиндра. Доктор кончил в нутро трупа, сладко простонав. Он дал себе пару секунд на передышку, прежде чем вновь привести себя в порядок. Мужчина оставил тело так и лежать на столе, сам отошел к месту, где сидел ранее Дилюк и подобрал с пола свою маску. Закрепив её на лице, он крикнул в соседний зал сегментам. — Завезите его в морозильную камеру. Такая драгоценная лабораторная крыса нам ещё очень хорошо пригодится...