Желанная Львица

Путь к вокзалу «Кингс-Кросс» был непривычно тихим. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни шли молча, каждый погружённый в свои мысли о предстоящей миссии. — Драко сказал, что встретит нас у платформы, — нарушил молчание Гарри. — Ушёл чуть раньше, сказал, нужно кое-что проверить. Рон что-то пробормотал себе под нос, а потом полез в свою бездонную сумку и с торжествующим видом достал завёрнутый в пергамент пакет.— Бутерброды! — объявил он. — От мамы. С ветчиной и сыром. Кто хочет? Гарри взял один с благодарным кивком. Джинни и Гермиона, обменявшись взглядом, решили, что им нужен кофе поживее, и направились к ближайшему ларьку, оставив мужей на скамейке. Рон, с набитым ртом, смотрел им вслед, а потом перевёл взгляд на Гарри. Он выглядел крайне озадаченным. — Слушай, Гарри... — начал он, понизив голос до конспиративного шёпота и глотая кусок. — А... может, профессор от Малфоя беременна, а? Гарри поперхнулся бутербродом так, что ему пришлось несколько раз стукнуть себя в грудь. Он смотрел на Рона с выражением полного и абсолютного недоверия. — Ты с ума сошёл?! — выдохнул он, когда смог снова дышать. — Ну, я просто думаю! — защищался Рон, разводя руками. — Может, Лорд... ну... не успел? А Малфой там был... Может, он успел до того, как Лорд ею... ну, ты понял. Гарри уставился на лучшего друга, пытаясь понять, серьёзно ли он это говорит. — Рон, замолчи, — сказал он, наконец, с неподдельным ужасом. — Мы говорим о нашей профессорше трансфигурации! О Минерве Макгонагалл! А не о какой-то... — он понизил голос до шепота, — шлюхе из «Трёх мётел»! — Я знаю, кого! — вспыхнул Рон. — Просто... он всегда о ней думает, это видно по его физиономии. — Да, Драко может и чувствует что-то к профессорше Макгонагалл, — согласился Гарри, отставляя бутерброд, так как аппетит у него напрочь пропал. — Но наша деканша, даже в плену, не опустилась бы до такого. Спать с молодым парнем, который на тридцать три года младше неё? Она скорее сама превратила бы его в тот самый чучельный гарнитур, чем позволила бы ему... это... приблизиться. Рон задумался, явно представляя себе эту картину, и немного поморщился. — Ну, по ней и не скажешь... — он вздохнул. — Ладно, забудь. Просто у меня мозг кипит от всей этой истории. В этот момент вернулись девушки с дымящимися стаканчиками кофе. Гермиона тут же сунула один в руку Рону. — Держи. И перестань думать о чём-то глупом, у тебя это на лице написано. Рон покорно взял кофе и отхлебнул. Гарри поймал взгляд Джинни и безнадёжно покачал головой. Она улыбнулась, всё понимая без слов. Иногда мужская логика заводила в такие дебри, откуда выбраться мог только хороший шок или удар скалкой. К счастью, у Гермионы всегда была наготове хотя бы словесная скалка. Из густой утренней дымки, окутывавшей платформу 9 ¾, внезапно возникла фигура Драко. Он шёл быстрым, решительным шагом, но в его движениях была какая-то скованность. Правой рукой он сжимал левое запястье, словно пытаясь унять боль или скрыть что-то. — Все готовы? — бросил он коротко, подходя к группе. — Нам нужно идти. Нельзя опаздывать. Рон, уже настроенный на конспирологическую волну, тут же уставился на сжатую руку Драко. Его подозрения, казалось, материализовались в этом жесте. «Наверняка во сне они поругались, она его заклинанием шандарахнула за лишнюю фамильярность», — пронеслось у него в голове. — Эй, Малфой, — не удержался Рон, — а с рукой-то у тебя всё в порядке? Болит чего-нибудь? Или... поранился? Драко резко повернул голову в его сторону. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то острое — тревога? раздражение? — но тут же погасло, сменившись привычной холодной маской. — Нет, — отрезал он, опуская руку и пряча обе руки в карманы плаща. — Всё в порядке. Просто... надо идти. Он первым развернулся и направился к вагону «Хогвартс-Экспресса», не оглядываясь, чтобы проверить, идут ли они за ним. Гермиона толкнула Рона локтем в бок, шикнув на него. — Перестань! — прошептала она. — Но он явно что-то скрывает! — прошептал в ответ Рон, не сводя глаз со спины Драко. Гарри и Джинни обменялись многозначительными взглядами. Что бы это ни было — старая рана, нервный жест или нечто большее — сейчас было не время для допросов. Поезд уже подавал последние предупреждающие гудки. — Ладно, — Гарри обнял Джинни, крепко прижав её к себе на секунду. — Береги себя. И его, — он кивнул в сторону Драко, который стоял поодаль, всем своим видом демонстрируя желание поскорее исчезнуть. — На всякий случай. — Не волнуйся, — Джинни уверенно улыбнулась ему. — Чарли встретит нас на станции в Синае. Он знает эти горы как свои пять пальцев и договорился о встрече с Аной Телеску. Всё будет в порядке. Она повернулась к Гермионе, и они обнялись. — Найди эту лазейку, — прошептала Джинни ей на ухо. — Мы привезём ключ. Рон с некоторой неловкостью похлопал Драко по плечу, что застало того врасплох.— Э... смотри там, — пробормотал Рон. — Если что, Джинни бьётся не хуже, чем шахматные фигуры в первом классе. Драко лишь кивнул, избегая взгляда. Его правая рука снова непроизвольно дёрнулась к левому запястью, но он силой воли опустил её. — Пора, — коротко сказал он, обращаясь к Джинни, и первым шагнул в вагон. Джинни бросила последний ободряющий взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, и последовала за ним. Дверь вагона с шипением закрылась. Гарри, Рон и Гермиона стояли на платформе, провожая глазами удаляющийся поезд, который увозил их последнюю надежду в туманные Карпаты. — Ладно, — глубоко вздохнул Гарри, поворачиваясь к друзьям. — Наш черёд. Возвращаемся в замок. Нам нужно выяснить, как именно использовать кровь Телеску, если они её достанут. И подготовить всё для штурма. Поезд скрылся из виду, оставив за собой лишь пустые рельсы и тяжёлое чувство ожидания. __________________________________ Гарри, Рон и Гермиона только что переступили порог, ещё не сбросив плащи с дороги, как навстречу им поднялся взволнованный Невилл. В его руках был небольшой, почерневший от времени деревянный ларец, испещрённый причудливыми рунами. — Вы как раз вовремя! — выдохнул Невилл, его обычно добродушное лицо сияло торжеством. — Я нашёл! В оранжерее с волшебными артефактами, в самом дальнем углу, под гербарием Мимбулуса Мимблетонии! Он с благоговением поставил ларец на стол. Гермиона тут же наклонилась, чтобы изучить руны. — «Сердце Льда»... — прочла она вслух. — «Хранит сущность жизни в вечном холоде, пока не вернётся к своему источнику». Невилл, это же... — Легендарная реликвия, да! — перебил её Невилл, счастливый, что его находку сразу оценили. — Её использовали алхимики в средние века, чтобы сохранять образцы редких ингредиентов на века. Внутри — магический вечный лёд. Он не тает, но и не замораживает содержимое насмерть. Он... приостанавливает его. Останавливает время для той капли, что помещена внутрь. Рон скептически покосился на ларец.— Выглядит как шкатулка для бабушкиных серёжек. И она сработает с... э-э... кровью? — С кровью — идеально! — уверенно сказал Невилл. — Чары реагируют на магическую сущность, запечатлённую в крови. «Сердце Льда» сохранит эту сущность нетронутой и живой. Мы сможем хранить кровь Аны Телеску сколько угодно, пока не наступит тот самый день. Пока мы не будем готовы к... — он замолчал, не решаясь назвать это войной. Гарри подошёл и с силой, но с теплотой похлопал Невилла по плечу. В его глазах светилась настоящая гордость.— Невилл, — сказал он твёрдо, — ты молодец. Ты нашёл не просто артефакт. Ты нашёл нам время. Пока Джинни и Малфой везут нам ключ, у нас уже готов самый главный предмет — хранилище для него. Он посмотрел на почерневший ларец, на его таинственные руны. Прошло два дня. Воздух в румынских Карпатах был холодным, чистым и имел терпкий запах хвои и влажной земли. Вместо привычного шума лондонских улиц — лишь оглушительная тишина, нарушаемая криками далёких хищных птиц. На маленькой, затерянной среди леса станции Синая их уже ждали. Чарли Уизли, его лицо обветрено и покрыто сеткой новых морщин, но улыбка всё та же — широкая и радушная. Рядом с ним стоял коренастый, широкоплечий мужчина с густой чёрной бородой и внимательными, пронзительными глазами, в которых читалась привычка постоянно оценивать опасность. — Джинни! — Чарли шагнул вперёд и крепко обнял сестру. — Рад тебя видеть, даже при таких обстоятельствах. — Затем он кивнул Драко, его взгляд стал на мгновение оценивающим, но не враждебным. — Малфой. — Это Влад, — Чарли отступил назад, жестом представляя своего спутника. — Лучший из наших следопытов. Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал в сторону от станции, где начиналась узкая, едва заметная тропа, уходящая в гущу мрачного хвойного леса. Джинни бросила взгляд на Драко. Он стоял неподвижно, глядя на уходящую в горы тропу. Подъём в гору был крутым, и несмотря на прохладный горный воздух, Драко вскоре стало невыносимо жарко в своём дорогом, но совершенно непрактичном для похода плаще и костюме. Сжав зубы, он сбросил плащ, перекинув его через руку, а затем, не останавливаясь, расстегнул и снял пиджак, оставшись в простой тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Именно в этот момент Джинни, обернувшись, чтобы проверить, не отстаёт ли он, и увидела это. На его левом запястье, там, где он так часто непроизвольно сжимал руку, чётко выделялась татуировка. Не какая-то модная абстракция или фамильный герб, а одно-единственное имя, выведенное изящным, почти каллиграфическим почерком: Минерва. Джинни замерла на секунду, и на её губах невольно появилась улыбка — не насмешливая, а скорее удивлённая и даже тронутая. Такой отчаянный, почти юношеский жест. Выжечь её имя на своей коже. В этом было что-то одновременно прекрасное и безумно грустное. Но почти сразу же улыбка сползла с её лица, сменившись острой, колющей жалостью. Она посмотрела на его напряжённую спину, на затылок, влажный от пота, и её сердце сжалось. Она знала Минерву Макгонагалл. Знала её железную волю, её несгибаемую гордость, её преданность долгу и приличиям. Даже если бы не было Лорда, даже если бы не было этого ужаса, в котором они все оказались... профессор Макгонагалл никогда, никогда не сделала бы шаг навстречу молодому человеку, который был моложе её на три десятка лет. Эта любовь была с самого начала обречена на безответность и боль. Она видела, как он пытается быть холодным и собранным, но эта татуировка выдавала всё — всю его отчаянную, безнадёжную преданность. Джинни глубоко вздохнула и, догнав его, просто молча протянула ему свою флягу с водой. — Ещё немного, — сказала она мягко, стараясь, чтобы в голосе не звучало ни капли той горькой жалости, которую она чувствовала. — Держись, Малфой. После нескольких часов изматывающего подъёма тропа вывела их к отвесной скале, поросшей мхом. Влад обернулся к ним, его глаза блеснули в сгущающихся сумерках. — Готовьтесь, — просто сказал он и, развернувшись, шагнул прямо в каменную стену. Но вместо удара его фигура растворилась в поверхности скалы, словно в густом тумане. Чарли, улыбнувшись их изумлённым лицам, последовал за ним. — Защитные чары, — тихо прошептала Джинни Драко, и они, взявшись за руки — скорее, для взаимной поддержки, чем по доброй воле — шагнули вперёд. Ощущение было странным: мгновенная прохлада и давление, словно при прохождении сквозь стену воды. И вот они оказались по ту сторону. Дыхание перехватило. Перед ними, в горном ущелье, окутанная сиреневым магическим туманом, возвышалась грозная крепость с остроконечными башнями, уходящими в свинцовое небо. Это была не уютная Хогвартс-сказка, а суровая, древняя цитадель. В воздухе витал запах дыма, хвои и чего-то старого — камня, крови и тайн. Это был Ардял. Их встретил молчаливый страж в длинном плаще с вышитым серебром драконом на груди — цвета факультета Draconea. Без лишних слов он повёл их через огромные дубовые ворота внутрь крепости. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцающими факелами в железных держателях. Сводчатые потолки терялись в вышине. Всюду сновали ученики — все в тёмных плащах с капюшонами, отчего было невозможно разглядеть их лица. Шёпот на незнакомом языке эхом разносился по каменным коридорам. Атмосфера была одновременно пугающей и завораживающей. Их привели в небольшой, но высокий зал, где горел огонь в огромном камине. У камина их ждала молодая девушка . Она была невысокого роста, с иссиня-чёрными волосами, заплетёнными в сложную косу, и пронзительными карими глазами. На её плаще был герб факультета Solara — золотая сова. Это была Ана Телеску. Она внимательно, без страха, оглядела пришельцев. Её взгляд задержался на Драко чуть дольше, будто почувствовав в нём что-то знакомое. — Влад сказал, вы пришли из-за тёти Минервы, — сказала она на чистом, с лёгким акцентом, английском. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Расскажите всё. И объясните, зачем вам моя кровь. Джинни почувствовала, как напряглись Чарли и Драко, готовые начать трудные объяснения. Быстрым, но твёрдым жестом она остановила их. — Я сама, — тихо, но не оставляя возражений, сказала она, встречаясь взглядом с Аной. — Это... деликатная история. Лучше, если её расскажет одна женщина другой. Ана оценила её взглядом, и в её глазах мелькнуло понимание. Она кивнула и жестом пригласила Джинни сесть в кресла у камина. Чарли, поняв намёк, хлопнул Драко по плечу. — Что ж, пока они... обсуждают женские секреты, — он криво улыбнулся, — я покажу тебе кое-что интересное. У них тут в подвалах драконьи яйца изучают. Или хочешь посмотреть на тренировочный зал теневой магии? Говорят, студенты Corvus умеют ходить по стенам. Драко, которому разговор о крови и чувствах в тот момент был явно не по душе, с видимым облегчением кивнул. Ему было необходимо отвлечься, перевести дух и оглядеться в этом странном, дышащем древней силой месте. Возможно, новые знания, скрытые в стенах Ардала, могли бы им пригодиться. — Покажите мне всё, — коротко сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучал искренний интерес, не омрачённый болью или тревогой. Пока Джинни оставалась наедине с Аной, готовясь поведать тяжёлую правду о судьбе её знаменитой тёти, двое мужчин вышли из зала, и их шаги затихли в таинственных, полуосвещённых коридорах школы Ардял, где каждая тень хранила свою собственную магию. В подвалах школы Ардял Чарли вёл Драко по узкому каменному коридору, освещённому голубоватыми светящимися грибами. — Не Хогвартс, а? — Чарли бросил на него взгляд. — Здесь всё... иначе. Более сурово. Ближе к природе, к древней магии. Драко молча кивнул, его взгляд скользил по стенам, покрытым рунами, которых он не знал. — Они изучают магию крови, — сказал он скорее себе, чем Чарли. — Легальную. Защиту рода... Это ирония судьбы. — Жизнь любит подкидывать такие шутки, — согласился Чарли, останавливаясь у массивной двери. — Смотри. — Он толкнул дверь, и оттуда на них пахнуло сухим жаром. Внутри, в огромном загоне, за укреплённым стеклом, лежало несколько яиц причудливых расцветок. Одно из них, тёмно-бронзовое, слегка подрагивало. — Это яйцо венгерской хвостороги, — с гордостью в голосе сказал Чарли. — Мы сотрудничаем со школой. Помогаем с инкубацией. — Он посмотрел на Драко. — Знаешь, иногда самая прочная броня — это не чешуя и не чары. А то, что ты защищаешь. Даже если это кажется безнадёжным. Драко понял, что речь не только о драконах. Он молча смотрел на яйцо, чувствуя его скрытую жизнь, и думал о другом, ещё более хрупком и ценной жизни, заточённой в стенах Мэнора. У камина в зале Solara Джинни сделала глубокий вдох и рассказала всё. От похищения Макгонагалл до извращённого плана Тёмного Лорда, его одержимости получить наследника именно от неё. Она не стала смягчать слова, описывая, как он привёл лекарей, чтобы вычислить идеальный день для зачатия, и как сейчас Минерва носит в себе его ребёнка — символ своего порабощения. Ана слушала, не проронив ни звукп. Её лицо стало каменным, лишь пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла. Когда Джинни замолчала, первым вопросом Аны был резкий и полный недоверия: — А как же Малфой? Я знаю, что его род — Пожиратели Смерти. Он один из них. Почему он здесь? Джинни была готова к этому. — Драко... всё изменилось, — начала она осторожно. — Он был там, в Мэноре. Он видел всё, что с ней происходило. И он... сжалился. Потом это переросло в нечто большее. Он помогал ей, пытался организовать побег. — Джинни посмотрела прямо в глаза Ане. — Он рисковал всем. И заплатил за это цену. Лорд узнал и изгнал его. Навсегда. . — Кровь — это ключ, — начала Ана, и в её глазах зажёгся твёрдый, решительный огонь, так напоминавший стальной блеск во взгляде Минервы Макгонагалл. — Но ключ должен повернуть тот, кому он принадлежит. Я — плоть от плоти её рода. Я — дочь её двоюродной сестры. Моя кровь в жилах — та же самая магия, что и у тёти Минервы. Чары, привязанные к крови, признают меня. Я не просто сосуд с жидкостью, которую можно перелить. Я — наследница. — Я очень рада, что вы пришли именно сейчас, — продолжила Ана, её голос приобрёл металлические нотки. — Я только что получила диплом и стала полноправной волшебницей. Я больше не ученица, над которой нужна опека. И я не позволю, чтобы мою тётю, последнюю из главной линии Россов, использовали в качестве инкубатора для этого... монстра. Никакая чаша с моей кровью не откроет вам врата. Именно я — открою. Джинни почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. — Но это опасно, — автоматически сказала Джинни. — Это будет штурм. Война. — Я из Ардаля, — Ана улыбнулась, и в её улыбке было что-то древнее и дикое, как сами Карпатские горы. — Наш девиз: «Сила крови, свет разума, тени сердца». Я прошла через тени, чтобы обрести свет. Я иду с вами. В этот момент дверь открылась, и в зал вошли Чарли и Драко. По их лицам было видно, что они слышали последние слова. Драко смотрел на Ану с новым, неуловимым выражением. — Ты сам скажи ей, — прошипела она через плечо, и её голос, прежде такой твёрдый, дрогнул от обиды и гнева. Джинни в недоумении посмотрела на Драко, но тот лишь пожал плечами, не понимая подоплёки. Затем её взгляд переметнулся на Чарли. Тот смущённо покраснел, растерянно проводя рукой по затылку. — Ана, кончай уже, — пробормотал он, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Ей и так нехорошо, зачем ты так с ней? Этот обмен репликами висел в воздухе тяжёлой, невысказанной тайной. Было ясно, что между Чарли и Аной есть какая-то история, и её боль была направлена не на предстоящую опасность, а на него лично. Ана обернулась, и в её глазах стояли непролитые слёзы. — Не тебе говорить, что ей нехорошо, Чарли Уизли, — сказала она тихо, но так, что каждое слово било точно в цель. — Сначала ты решаешь за меня, что мне нужно знать, а что нет, а теперь решил, что я не справлюсь? Я иду спасать свою семью. С директором поговоришь ты. Или я пойду одна. Наступила неловкая пауза. Чарли, всё ещё красный и растерянный, тяжко вздохнул.— Хорошо, — сдался он. — Я сам скажу директору. Но... — он посмотрел на Ану, и в его глазах мелькнула искренняя тревога, — не уходи. Не делай ничего, пока не услышишь её ответ. Пожалуйста. Ана не удостоила его взглядом, уставившись в огонь. — Пойдём, Драко, — Чарли кивнул Малфою, и они вдвоём вышли из зала, оставив женщин в напряжённой тишине. Как только дверь закрылась, Джинни подошла к Ане и осторожно села рядом.— Эй, — тихо сказала она. — Всё в порядке? Что... что между вами происходит? Вы... пара? Ана повернула к ней лицо. Слёз уже не было, только усталая улыбка тронула её губы. Она покачала головой.— Нет. Всё не так. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Чарли... он хороший человек. Но он думает, что все вокруг — это либо его младшие братья и сёстры, за которых нужно отвечать, либо драконы, которых нужно защищать. Он пытался меня... опекать. Когда я училась здесь. А я... — она посмотрела на Джинни прямо, — я не по мальчикам. Джинни медленно кивнула, понимая.— А, — просто сказала она. В её голосе не было ни осуждения, ни удивления, лишь принятие. — Да, — Ана с облегчением выдохнула, видя её реакцию. — А Чарли принял мою дружбу за что-то большее. А когда понял, что ошибся... ему стало неловко. Теперь он ведёт себя так, будто я хрустальная ваза, которая вот-вот разобьётся от одного его неверного слова. Это... утомительно. — Похоже на него, — с лёгкой грустью улыбнулась Джинни. — Он всегда всех жалеет и хочет всем помочь, даже когда в этом нет нужды. — Именно, — Ана снова посмотрела на дверь, за которой скрылся Чарли. — И сейчас он думает, что я лезу в опасную историю из-за... ну, из-за разбитого сердца или чего-то в этом роде. А я лезу туда, потому что это правильно. Потому что моя кровь обязывает. И потому что я могу. Джинни снова посмотрела на эту хрупкую с виду, но невероятно сильную девушку с новым уважением. Их миссия обрела не просто союзника. Она обрела человека с ясными мотивами и несгибаемой волей, которую не могли сломить даже личные недоразумения. Джинни слушала, кивая, и в её голове складывались кусочки пазла: болезненная реакция на Чарли, её замкнутость, эта гордая независимость. И внезапно её осенило. Она посмотрела на портреты суровых директоров Ардаля на стенах, на этот замок, бывший для Аны целым миром. — Дай ка угадаю, — тихо сказала Джинни, чтобы их никто не услышал. — Ты влюблена в свою директрису? И сейчас у вас... кризис? Из-за твоего отъезда? Ана замерла. Она смотрела на Джинни широко раскрытыми глазами, в которых плескались удивление, боль и облегчение от того, что её наконец-то поняли без лишних слов. Она медленно опустила голову. — Нет, — прошептала она, и её голос сорвался. — То есть... если бы... — Она сжала руки в кулаки, борясь с собой. — Если бы это был просто кризис... Она... она не отвечает на мои чувства. Вернее, я знаю, что чувствует она то же самое. Я вижу это в её глазах, в том, как она ко мне прикасается, когда думает, что никто не видит. Но она... она думает о других. О том, что все подумают. Что это неправильно. Что она — директор, а я — её бывшая ученица. Она прячется за свои долг и условности. Она с трудом сглотнула, и первая слеза скатилась по её щеке, оставив блестящий след. — А я... я просто люблю её. И готова была бы остаться здесь ради неё, стать её опорой. Но она отталкивает меня, потому что боится. И теперь я уезжаю навстречу опасности, и она даже не попытается меня остановить. Потому что для неё это «правильный» поступок. Джинни молча обняла её. — Я понимаю, — прошептала Джинни. Она думала о Гарри, о всех условностях и войнах, что стояли когда-то и на их пути. — Иногда самый смелый поступок — это не сражаться с драконами, а признаться в своих чувствах. Или отпустить того, кто слишком труслив, чтобы их принять. Они сидели так несколько минут, две женщины из разных миров, объединённые сложной паутиной любви, долга и надежды. Дверь в зал снова открылась, и на пороге появилась директриса Ардаля. Она была высокой, статной женщиной с седыми, собранными в строгую корону волосами и пронзительным взглядом, но сейчас в её глазах не было привычной власти — лишь бездонная тревога. Её взгляд сразу же нашёл Ану. Джинни и Ана тут же встали. Ана замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она видела её строгой, сдержанной, даже отстранённой, но никогда — настолько... огорчённой. Вид директрисы, чьё лицо выдавало неприкрытый страх, был болезненнее любой холодности. Директриса, не обращая внимания на Чарли и Драко, стоявших у двери, подошла прямо к Ане. Она не обняла её, не переступила черту публичного приличия, но её пальцы сжали руку Аны с такой силой, что костяшки побелели. — Пожалуйста, — прошептала она, и её голос, всегда такой властный и ровный, дрогнул. — Не уходи. В зале воцарилась оглушительная тишина. Даже потрескивание камина казалось навязчивым. — Я сделаю всё, что в моих силах, — продолжала директриса, не отпуская её руку. — Мы отправим им всё, что необходимо. Кровь, реликвии, всё, что угодно. Но... останься. Просто останься. Чарли и Драко молча наблюдали за сценой. Чарли смотрел с пониманием и облегчением. Драко, привыкший к показным чувствам и холодным расчётам в своей семье, наблюдал за этой тихой, отчаянной мольбой с необычным для него вниманием. Джинни, затаив дыхание, смотрела на Ану. Все её планы о ключе, о штурме, о миссии — всё вдруг отошло на второй план. В этот момент она видела просто двух женщин, разрывающихся между долгом и сердцем. И её собственное сердце сжалось. «Останься», — мысленно умоляла она вслед за директрисой. «Возьми свою любовь. Кровь и без владельца сработает. Мы найдём способ». Весь мир будто замер в ожидании одного слова. Слово Аны Телеску должно было решить не только судьбу Минервы Макгонагалл, но и её собственную. — Я так долго ждала этого, — тихо сказала Ана. Напряжение, сковывавшее директрису, лопнуло. Она, не обращая больше внимания на присутствующих, на условности и свой статус, крепко, почти отчаянно обняла Ану, прижав её к себе. — Я так об этом дне мечтала, — прошептала Ана ей в плечо, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Всегда. Они простояли так несколько долгих секунд, а затем Ана осторожно освободилась из объятий, но её рука нашла и сжала руку директрисы. — Я отдам вам свою кровь, — сказала она, уже обращаясь к Джинни и остальным. — И буду ждать здесь окончания плена тёти Минервы. И если что-то понадобится... я всегда к вашим услугам. Мы с Ардалем поможем, чем сможем. Директриса стояла рядом, не отпуская её руку, и её гордое лицо впервые за многие годы выражало не скрытую боль, а тихую, безоговорочную поддержку. Джинни с облегчением выдохнула. План спасения снова обрёл чёткость, но теперь он был лишён цены в виде ещё одной разбитой судьбы. Они получили и ключ, и надежного союзника. А главное — они стали свидетелями того, как любовь, пусть и запоздалая, всё же смогла победить страх. — Спасибо, — просто сказала Джинни, глядя на них обеих. — Этого более чем достаточно. Путь к спасению Минервы Макгонагалл был открыт. И теперь у них была не только кровь её рода, но и знание, что где-то далеко, в Карпатских горах, за них болеют два любящих сердца.