Желанная Львица

Ночь опустилась тяжёлой свинцовой драпировкой, когда ворота со скрипом распахнулись — Лорд вошёл во двор во главе группы Пожирателей. За ним, на глазах у всех, вели Минерву; её лицо было бледно-потушено, глаза — усталые, но гордо подняты. Лорд остановился посреди двора, обернулся к собравшимся и губы его искривились в тёмной ухмылке. В голосе — лед и отвращение: — Она предала меня, — произнёс он громко, чтобы все слышали. — Я слишком многое позволял ей. А она как шлюха..вонзила в меня кинжал! Он начал кричать: слова были остры, унизительны, с ехидной жестокостью он растянул в воздухе обвинения и позор. Народ притих, кто-то отстранился, кто-то опустил голову. — Если бы она не была… в положении, — прошипел он, и в глазах промелькнула звериная ярость, — я бы раздавил бы до смерти — и потом оживил бы магией, чтобы снова сделать то же самое. Я бы сделал из неё пример. Эта фраза ударила по двору, как холодная лезвие. Но тут же Лорд распорядился, сдержавшись: — Сейчас же — стянуть её в зал, чтобы все видели. Никто не смеет её жалеть. Люди вокруг зашатались: жесткость угрозы была очевидна, но немедленного расправления не последовало —Люциус, стоявший рядом, дрогнул, но безмолвно выполнил жест — слуги схватили Минерву и повели, не причиняя видимого насилия, но руки были крепки, глаза — без участия. Драко стоял неподвижно у края толпы: внутри — буря. Сердце колотилось, в висках стучало. Он видел Минерву — и ощущал, как в нём разгорается ярость, но вокруг — глаза Волдеморта, и он понимал цену открытого протеста. Майкл, укрытый в тени, сжался, словно боль в груди стала твердой. Северус — как всегда — оставался каменным, но взгляд его горел: в нём читалось одно — расчёт, и готовность действовать, пусть тихо. Лорд, с холодным достоинством, потребовал отчёта: — Вы забыли, что я тёмный лорд, для меня лож или предательство не остается долго скрытым. Моей шлюхе кто-то помогал и я намеренно не буду говорить..пока.. Минерва прошла мимо, её плечи дрожали, но она держалась прямо. Она знала цену слов Лорда, знала, чем это может обернуться для тех, кто помогал ей… и это знание жгло сильнее, чем любой страх. Минерва в ответ взорвалась яростью, голос её резал воздух, как стальной выстрел: — Никто мне не помогал! — кричала она, хватаясь за грудь, — Я ушла сама. Я сама решала. Никакой помощи не было! Толпа вокруг притихла, но в глазах многих мелькнуло сомнение — для кого-то такое заявление звучало неправдоподобно. Драко шагнул к Майклу, глаза его сверкнули гневом и отчаянием одновременно. — Она же должна была укрыться в поместье, принадлежащем лично мне, — выпалил он. — Как он смог так быстро найти её? Я сам наложил на неё маску — исчезающий запах крови и кожи. Никто не смог бы вычислить её след. Как он…? Майкл опустил глаза, кулак всё ещё сжимал верёвку, на губах перебегала боль. Он говорил тихо, каждое слово давалось ему тяжело: — Не надо было её отправлять одну в лес, Драко. Даже если ты сделал всё, что мог… лес — другое дело. Там много глаз, и не только человеческих. Я не мог предвидеть… Минерва стояла, грудь её вздымалась, в глазах — огонь и усталость. — Пусть ищут, — сказала она ровно. — Я сама ушла. Если кому-то хочется повесить вину — пусть это будет их выбор. Лорд с силой хлопнул дверью, и звук разнёсся по коридору, словно удар грома. Минерва едва удержалась на ногах, когда он толкнул её внутрь своей комнаты, будто выставляя напоказ свою ярость и собственность. Он резко щёлкнул палочкой — замки и защитные плетения легли на дверь, отрезав её от всего мира. — С этого дня, ты будешь здесь. Под моим взглядом. Под моей рукой. Никакой свободы, никакого выбора! — прорычал он, дыхание его было горячим и прерывистым от ярости. Минерва стояла, сжимая кулаки, и её взгляд горел. Она не ответила, хотя внутри всё кипело от унижения и боли. Лорд резко обернулся, его глаза метнулись к Люциусу, стоявшему в стороне, чуть позади. — Люциус! — рявкнул он. — В мой кабинет. Немедленно. Мы должны поговорить. В этот момент Люциус чуть склонил голову, словно признавая приказ. Его лицо оставалось маской, но по сжатым губам и лёгкой дрожи в пальцах можно было понять — слова Лорда означают лишь беду. Он тяжело проглотил слюну, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Как прикажете, милорд, — тихо ответил он и сделал шаг вперёд, готовясь последовать за Лордом, прекрасно понимая: впереди его ждёт разговор, от которого вряд ли удастся выйти невредимым. ——— В библиотеке царила тишина, только огонь в камине потрескивал, разбрасывая красноватые отблески по мраморным полкам. Лорд сидел в кресле, пальцы его скользили по подлокотнику, будто вычерчивая невидимые узоры. Когда Люциус вошёл, дверь сама захлопнулась за его спиной. — Люциус… — начал Лорд низким, обволакивающим голосом. — Ты знаешь, что меня поражает больше всего? Не её побег. Не её упрямство. Он поднял глаза, полные мрачного огня. — Она той ночью извивалась в моих руках, будто жаждала только меня. Она стонала моё имя, искала моё прикосновение. А уже на следующий день — план. Побег. Дом твоего сына! Он резко встал, и кресло отъехало назад с глухим скрипом. — Люциус! Я не могу поверить в такое предательство! Как она узнала об этом доме Драко?! Кто ей сказал?! Ты? Или твой сын, чья верность всё ещё вызывает у меня сомнения?! В библиотеке стало душно, воздух словно налился свинцом. Лорд шагнул ближе, и его палочка скользнула по столу, оставляя едва заметную борозду. — И не говори, что женщина, запертая в клетке моей воли, каким-то чудом узнала о поместье твоего сына. Неужели ты ждёшь, что я поверю в совпадение? Люциус опустил глаза, чувствуя, как каждое слово Лорда пронзает его, как проклятие. Он глубоко вдохнул, стараясь собрать мысли и выбрать слова так, чтобы не разжечь ещё больше гнев Лорда: — Я поговорю с Драко. Узнаю, что и как произошло, — сказал он ровно. — Вы узнаете правду, милорд. Однако Лорд усмехнулся — в этом усмешке слышалась и издёвка, и приговор. Он не дал Люциусу договорить и, наклоняясь вперёд, заговорил медленно: — Не хочу слышать ни твоих объяснений, ни оправданий этого мальчика, — произнёс он, голосом, лишённым всякой жалости. — Ты пошлёшь сына к Снейпу — пусть тот откроет чары у ворот. И пусть Драко больше не явится в этот манор. Понял? Люциус будто почернел. — Ты долго служил мне, — продолжал Волдеморт, — и я щажу тебя ради лояльности. Потому и дам шанс: пусть твой сын покается и исчезнет из-под моих глаз навсегда. И — — он слегка улыбнулся, в этой улыбке не было ни капли доброты, — я даже закрываю глаза на то, что он безумно жаждет трахнуть мою… шлюху. Не могу поверить, что он вожделеет к тому, кто могла быть ему бабушкой. Слова прозвучали как плеть по лицу — унизительные, холодные. Люциус сглотнул, но сдержанно поклонился: — Благодарю вас, милорд. Я исполню приказ. Он вышел из библиотеки с таким же ровным шагом, с каким вошёл, но внутренняя тяжесть была ощутима: цена этой пощады была высока. Когда дверь за ним захлопнулась, в библиотеке осталось только потрескивание огня и тихая, холодная уверенность Волдеморта: порядок восстановлен, страх возобладал — но в тишине уже зрела новая нитка событий, которую предстояло распутывать. Люциус ворвался в покои сына, дверь грохнула о стену. Его шаги были тяжёлыми, глаза горели яростью. — Зачем?! — голос Малфоя-старшего сорвался на крик. — Зачем ты, глупый мальчишка, связался с ней? Ты понимаешь, что подверг смертью и проклятию весь наш род? Всю фамилию Малфоев! Ради чего, Драко? Ради женщины?! Драко резко поднялся, его руки дрожали, но взгляд был упрямый: — Потому что я люблю её, отец! — выкрикнул он. В комнате повисла гробовая тишина. Слова ударили по Люциусу сильнее любого проклятия. — Да, — продолжил Драко, срываясь. — Она никогда не посмотрит на меня как на мужчину, никогда не ответит взаимностью! Но я не могу… я не могу видеть, как она унижена, заточена, превращена в пленницу! Я не могу стоять и смотреть, как её ломают…пусть она видит во мне только мальчишку, пусть смеётся… но я не дам ей гнить в этой тюрьме! Люциус остановился. Его лицо побледнело, словно из него вытянули кровь. Он поднял руку, будто хотел ударить сына, но рука замерло в воздухе. Он не смог. Отпрянув, он опустил ладонь и отвернулся, словно стыдясь взглянуть Драко в глаза. — Лорд… — голос его прозвучал глухо, срываясь на хрип. — Лорд приказал, чтобы ты пошёл к Снейпу. Открыл ворота и… ушёл. Из Манора. Навсегда. Люциус не посмотрел на сына. Его плечи дрожали, но он вышел так же быстро, как ворвался. А Драко остался стоять один, тяжело дыша, с глазами, полными боли и ярости. Он вышел, сдерживая волнение, шагал по коридорам Мэнора. Он понимал: его жизнь в этих стенах закончена. Но внутри горело одно желание — ещё раз увидеть её, сказать хоть слово, хоть что-то, прежде чем двери закроются навсегда. Он остановился перед троном, где сидел Лорд, величественный и холодный, будто сама смерть. Его взгляд прожигал насквозь. — Ну что, мальчик, — произнёс Волдеморт лениво, но в его голосе слышалась угроза, — рискнул явиться, смелый парень. Моя шлюха оценит…тебя уведомили навсегда уйти отсюда? Драко поклонился, но его руки дрожали. — Да, милорд, — ответил он тихо, но твёрдо. — Я ухожу . Навсегда. Но… прошу только об одном, — голос Драко дрогнул, но он продолжил. — Позвольте мне всего один раз… один-единственный раз… поговорить с профессором Макгонагалл. В зале повисла напряжённая тишина. Пожиратели, стоявшие у стен, переглядывались. Волдеморт прищурил глаза. На его лице появилась тонкая усмешка, холодная и ядовитая. — Один раз, говоришь?.. — он наклонил голову, словно рассматривая драгоценный камень. — Ты слишком смел для того, кто ещё дышит. Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением. — И всё же, — голос его стал почти ласковым, но от этого только страшнее, — может быть, мне стоит позволить. Я хочу посмотреть, что скажет моя льви… нет—шлюха! отныне шлюха! я хочу услышать что скажет она , мальчику, который дерзнул положить на неё глаз. Волдеморт рассмеялся низко, и этот смех пробежал морозом по коже. Слуга с низким поклоном поспешил выполнить приказ и почти бегом скрылся за дверями тронного зала. В воздухе висела тишина, напряжённая и вязкая, словно густой дым. — Интересно, — произнёс он, словно разговаривая сам с собой, — какова будет её реакция? Удивится ли? Попробует ли скрыть свои чувства? Или, может быть, моя шлюха снова сыграет роль преданной игрушки?.. В этот момент двери скрипнули, и в зал вошла Минерва. Она была в простом тёмном платье, поверх накинут лёгкий плащ. На лице — холодное достоинство, хотя тень усталости не могла спрятаться. Она остановилась в нескольких шагах от трона и слегка склонила голову. — Милорд, — её голос звучал ровно и спокойно. Волдеморт откинулся назад и указал рукой на Драко. — Вот он, твой маленький любовник, — сказал Лорд с ядовитым удовольствием. — Мальчик, который покидает нас навсегда… но пожелал перед уходом проститься именно с тобой. Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули. — Поговори с ним, Минерва. Подарим ему маленькое утешение перед изгнанием. Все взгляды в зале устремились на неё. Драко поднял глаза и встретился с её взглядом. Минерва почувствовала, как что-то острое и колючее пронзило её грудь, когда Волдеморт с холодной усмешкой бросил свою издёвку. Его голос гремел в зале, словно раскаты грома: — Давай, Драко! Сделай то, что твой отец так и не осмелился за многие годы! Обними свою профессоршу… и прощайся с ней навсегда! Драко застыл, словно его пригвоздили к месту. Его руки дрожали, дыхание стало прерывистым. В голове мелькали десятки мыслей: страх перед Лордом, ненависть к собственной слабости. Минерва перевела взгляд с Драко на Волдеморта. Её лицо не выражало ни страха, ни смятения — лишь сдержанное достоинство и едва уловимая горечь. Она понимала, что это — не просто приказ. Это была пытка. Ещё одна игра, где их души становились мишенью. — Ну же! — рявкнул Лорд, ударив палочкой по подлокотнику трона. — Я сказал — сейчас же! Драко судорожно вдохнул, сделал шаг вперёд. Его пальцы дрожали, когда он протянул руки к своей профессоре. На миг он замер — боялся коснуться, боялся, что сердце разобьётся в тот самый момент. И тогда Минерва сама шагнула к нему. Она коснулась его плеча — твёрдо, спокойно, почти матерински. Но в её глазах светилось тепло, которое она, вопреки обстоятельствам, сумела сохранить. — Спасибо тебе, — тихо произнесла она так, чтобы слышал только он. — Ты сделал больше, чем думаешь. Драко дрогнул. Его руки обвились вокруг её талии. Неловко, слишком крепко, с отчаянием, которое невозможно было скрыть. На секунду он закрыл глаза, впитывая в себя её аромат, будто последний глоток воздуха перед погружением в бездну. Волдеморт наблюдал за ними, и на его лице играла жестокая, почти довольная усмешка. — Вот так, — протянул он холодным голосом. — Прощайся, мальчик Малфой. Ты коснулся её — и этого достаточно, чтобы помнить, какой она была. Теперь убирайся. Драко медленно отстранился. Минерва действовала с холодным расчётом и внутренней силой. Она прекрасно понимала, что Волдеморт наслаждается их мучениями, и если она будет оставаться пассивной жертвой — это даст ему ещё больше власти. Поэтому она сама решила взять инициативу. Когда Драко уже собирался отойти, она мягко коснулась его руки и подняла его подбородок, заставив мальчика встретиться с её взглядом. В её глазах был огонь — не страсть, но благодарность и тихая месть. Минерва медленно наклонилась и коснулась губами его щеки, оставив лёгкий, почти материнский поцелуй. Для Драко этот миг оказался ударом в самое сердце. Из его груди вырвался непроизвольный стон — смесь боли, счастья и безысходности. Он замер, осознавая, что никогда больше не получит ничего подобного. В этот момент лицо Волдеморта словно окаменело. Он резко вскочил и с неожиданной скоростью оказался рядом. — Ах ты… шлюха, — процедил он сквозь зубы, хватая Минерву за талию и рывком прижимая её к себе так сильно, что она едва удержала равновесие. Драко в ужасе отшатнулся. Его глаза на секунду встретились с глазами Минервы. Она успела едва заметно кивнуть — знак, что он должен уходить, пока не поздно. И Драко подчинился: резко развернулся и почти бегом покинул зал. Минерва вспыхнула, словно внутри неё прорвалась дамба — слишком долго она терпела. Её голос дрожал от слёз и ярости, но каждое слово звучало твёрдо и бросало вызов: — А разве это не то, что тебе нравится, милорд? — резко выпалила она, глядя Волдеморту прямо в глаза. — Я же твоя игрушка! Твоя гордость! Ты сам кичишься тем, что на меня смотрят и жаждут! Ты сам приказываешь мальчику прикасаться ко мне, хотя он бы никогда не осмелился! Ты устраиваешь спектакли, а когда я отвечаю в твоей же игре — тебе становится больно? Это же твоя игра, Том! Её голос прозвучал его настоящим именем — вызовом, плетью по его самолюбию. Лицо Волдеморта перекосилось от ярости. Его глаза сверкнули алым, и он рванул её за волосы так сильно, что Минерва вскрикнула и вынуждена была запрокинуть голову. Он прижал её лицо к своему, их дыхание смешалось, и его голос сорвался на шёпот, от которого мороз прошёл по коже: — Ты моя. Личная шлюха. Моя игрушка, моя пленница… моя добыча. — Его губы почти касались её, и он говорил, будто вбивая слова в её сознание. — Я сделаю с тобой всё, что захочу. Всегда. Он резко втянул её запах, будто опьянённый, и сильнее притянул к себе, не отпуская, хотя она напрягала всё тело, чтобы хоть чуть оттолкнуться. Снейп шагнул в зал, в руках сжимая свиток. Его чёрные глаза сразу остановились на картине перед ним: лорд, нависший над Минервой, держит её за волосы, а сама она, несмотря на ярость и унижение, смотрела прямо ему в глаза, будто бросала вызов. Но слова о Малфое тут же повисли в воздухе, словно потеряли смысл. Всё его внимание было приковано к Минерве и её состоянию. Он слишком хорошо видел, что её дыхание сбивчивое, рука едва заметно прикрывает живот. Снейп шагнул ближе, голос его стал низким, но твёрдым: —Милорд, вам стоит сдержать ярость. Она… в положении. Он умышленно выделил последнее слово. Мгновение — и в воздухе повисла тишина. Волдеморт не отпустил волосы, но его взгляд сузился. Словно ледяная тень пробежала по лицу Лорда — он будто вспомнил о ребёнке. Его пальцы разжались, и он отпустил волосы Минервы, вместо грубости провёл ладонью по её щеке. — Иди… моя шлюшка. Жди меня в постели, там тебе и место! Минерва резко выдохнула, словно её только что вытащили из-под воды. Она гордо выпрямилась, бросила на него пылающий взгляд, полный ненависти и презрения, но промолчала. Любое слово сейчас могло бы снова разжечь его ярость. Снейп смотрел на неё с беспокойством, отмечая бледность лица и дрожь в пальцах. «Мерлин! да чтоб тебе, упрямая женщина» — кричал Снейп глазами. Минерва шагнула к дверям, её шаги отдавались в зале гулким эхом. Лорд следил за ней взглядом — в нём скользило нечто странное: смесь собственничества, похоти и возбуждения. Когда дверь за ней закрылась, Волдеморт медленно повернулся к Снейпу: — Знаешь, Северус, — голос его зазвучал с издёвкой, тянулся ядом, — когда эта шлюха родит… ты будешь единственным, кто разделит её со мной. Снейп замер, кровь отхлынула от лица. Сердце его предательски ухнуло в грудь. Он знал, что это мог быть лишь каприз Лорда, насмешка, новая форма пытки. Но взгляд Волдеморта был слишком реальным. — Милорд… — осторожно начал он, — Вы хорошо шутите… — Шучу? — Лорд резко рассмеялся. — Разве я похож на того, кто шутит? — он склонил голову набок, улыбка застыла каменной гримасой. — Нет, Северус. Это будет моим подарком тебе. За верность. За то, что ты умеешь держать язык за зубами. Снейп опустил взгляд, скрывая бурю в глазах. ЕГО голос стал тихим, почти шепчущим: — Представь, Северус… Она будет принадлежать нам обоим. Волдеморт обошёл кресло и встал почти вплотную к Снейпу. Его глаза блестели, как у змеи, готовой к броску. — Ты же знаешь, Северус, — протянул он холодно, с особым удовольствием смакуя каждое слово, — я люблю, когда она так желанна. Когда на неё смотрят с жаждой, но никто не смеет прикоснуться. — Он усмехнулся, качнув головой. — Я заставлял её склонять взгляд даже перед самыми гордыми мужчинами… а они потом неделями сходили с ума от её одного голоса. Северус напрягся, чувствуя, как тонкая струйка пота скользнула по виску. — Я помню, как она впервые осмелилась бросить мне вызов, — продолжил Волдеморт, и в его усмешке было больше мрака, чем радости. — Как её голос дрожал, а глаза горели… О, Северус, именно за это я и не отпускаю её. В ней есть то, чего нет ни в одной другой женщине. Даже сломленная, она светится. И этот свет принадлежит мне. Он резко повернулся к Снейпу, и его голос стал низким и резким: — И теперь… будет принадлежать и тебе. Ты разделишь её со мной, Северус. Такова моя воля. Снейп почувствовал, как сердце гулко ударило в груди. Он сжал руки за спиной. Его мантия казалась слишком тяжёлой. Волдеморт резко расхохотался. — Ха! — он ткнул пальцем в Снейпа, глаза горели издёвкой. — Ступай, Северус. А то ты, кажется, вот-вот кончишь прямо в штаны от одного лишь моего рассказа. Представь, — прошептал Лорд, — каково это будет, когда не слова, а её тело будет перед тобой. Когда я позволю тебе трахать её без остановки! Северус сжал зубы так сильно, что в висках запульсировало. Каждое слово Лорда было пыткой, отравленной каплей яда. — Мне надо идти , милорд, — глухо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Волдеморт вновь усмехнулся и отмахнулся, как от надоедливой тени. — Можешь идти. Северус резко развернулся, скрывшись в коридоре. Он вырвался из зала, шаги отдавались по каменному полу гулким эхом. Дверь за его спиной захлопнулась, и только тогда он позволил себе резко вдохнуть воздух, будто всё это время не дышал. Он опустил голову — и понял, что тело предало его. Возбуждение жгло, неуместное, грязное. — Чёрт, — прошептал он сквозь зубы, вцепившись пальцами в складки мантии. — Нет… это неправильно. Он остановился у стены, закрыл глаза, чувствуя, как сердце бьётся в висках. Воспоминания о словах Лорда и образ Минервы, которую он знал годами, мелькнули перед глазами. Не как пленницы и не как игрушки Тёмного Лорда, а как женщины — красивой, притягательной… «Я всего лишь уважаю её. », — признался он себе, едва слышно. Северус, едва сдерживая себя, выскочил во двор. Ночь была тёмной, воздух густым от магии, ещё не рассеявшейся после ярости Лорда. У ворот он увидел Майкла. Не раздумывая, Снейп схватил его за ворот мантии и рывком потащил в сторону старой хижины. Майкл не успел даже слова вымолвить — в глазах его мелькнуло испуг и недоумение. Захлопнув дверь, Северус толкнул его к стене. — Что на вас нашло?! — взорвался он. Голос дрожал не только от ярости, но и от внутреннего надлома. — Ты и Драко! Как вы могли втянуть Минерву в эту безумную авантюру?! Майкл открыл рот, но Снейп не дал вставить ни слова. — Тишина!! Разве вы не понимаете?! — его глаза блеснули в полутьме. — Лорд всемогущ! Всемогущ, слышишь?! Он достанет её и из-под земли! Хоть из преисподней! Никто не способен укрыть женщину, на которую он положил глаз! Майкл тяжело сглотнул, силясь оторвать взгляд от безумного блеска в глазах Снейпа. — Прости… — только и выдавил он, — мы… мы не могли иначе. Она погибала там, в его руках. Снейп резко отвернулся, будто эти слова резанули его изнутри. Он вцепился пальцами в край стола, чтобы не сорваться снова. — Погибала? — его голос стал тише, но страшнее. — Вы сами едва не подписали ей смертный приговор.