Навь

Тук-тук-тук. Дверь распахнулась со щелчком, и в кабинет вошёл молодой парнишка — курьер. В руках он, побаиваясь, держал одно единственное письмо. Курьер перепинался с ноги на ногу, явно боясь быть в кабинете такого влиятельного Предвестника. — Г-господин Девятый, вам письмо. — проронил он, по его лбу стекали капли пота. Кажется, это его первый рабочий день. Сквозь открытую дверь в коридор просачивался солнечный свет. Холодный, скорее утешающий, не несущий никакого тепла. Как и люди в этом регионе. Панталоне усмехнулся, но взяв письмо, тут же задумался. Нечасто ему пишут — обычно клиенты сами приходят и обсуждают сделку с ним. В этом величественном кабинете, который одновременно пугал и восхищал своим статусом. Обычным смертным, казалось, сюда пути нет — но они приходят сюда ежедневно, пытаясь погасить долги. Панталоне всегда старается идти на уступки клиентам. Так можно сказать с первого взгляда. На самом деле, одна лишь Царица знает, какие махинации он построил, чтобы спилить ещё больше моры на каждом бедолаге. И благодаря этому пути, протоптанному кровью и слезами, он сейчас сидит здесь. В этих хоромах, на севере Снежной. Делец глянул на подпись в самом конце. Нужно знать, с чем имеешь дело. Мужчина развернул конверт шершавыми от морозов руками, удивлённо вскинув брови. "Иль Дотторе". Нечасто ему пишут клиенты. А особенно — сами Предвестники. (Девятый всё ещё не верил, что сам является Предвестником). Для него — это титул безжалостных, кровожадных и эгоистичных людей. В особенности под это описание попадает Иль Дотторе, не жалеющий людского ресурса ради своих экспериментов. А Панталоне одобряет, ещё и мору сверху сыпет. Кстати о море. Об этом было письмо. “Господин Делец, Спешу вам сообщить, что в поездке Сумеру случился неожиданный форсмажор. Сёки но Ками вышел из строя, покалечив сегмента. Омега не сможет продолжать выполнение задания с увечиями. У Сёки но Ками также поврежден сосуд приёма Гнозиса (это очень важно, иначе изъятие Гнозиса из тела Дендро Архонта будет невозможно). Прошу отнестись с пониманием и выделить дополнительные 5 миллионов моры на покрытие ущерба. Данный эксперимент не потерпит ожидания. Миссия близится к своей кульминации уже в ближайшее время. Дендро Архонт пока ничего не заподозрила. P.S. Я понимаю, что это моя вина(зачёркнуто) вина моего сегмента. Не нужно утруждать себя читать мне лекции. Обойдитесь без этого унижения. Иль Дотторе.” Делец нахмурил брови. Сжал письмо в руках сильнее, агрессивно надавливая, и уже принялся писать ответ. Вернее, нет. Он отложил перо, тупо смотря на злосчастное письмо и перечитывая строки. Словно сквозь сам текст ощутим холод и тщеславие Дотторе. Всегда так уверен, что у него всё получится — что достаточно повалять дурака, чтобы получить желанное. Но Панталоне не собирался идти ему на уступки. По крайней мере, не в этот раз. Всё равно ничего не изменится, хоть убейся. Это был шестой случай за месяц — и снова поломка, и снова "очень важно", и снова поскорее и побыстрее отсыпь мне моры, Дорогой Панталоне. Эгоистичность коллеги выжигала огонь ненависти и презрения. Его пальцы охладели — и он сомневается, что это из-за морозов региона. Делец решительно поднялся из кресла. В его голове созрел план. Если не доходит через письмо — дойдёт вербально, через клонов. Делец всё-таки тоже Предвестник — и, если Дотторе думает, что может унижать его только из-за различий в рангах, — он глубоко ошибается. Он собрался пойти в их лабороторию и напрямую потребовать объяснений, что за чертовщина происходит каждый божий раз. Он начал сомневаться насчёт профессиональности коллеги. Мужчина положил письмо в карман брюк. Накинув шубу, он запер этот недоступный кабинет от глаз чужих долой. *** Гордые шаги разносились эхом по голым стенам лаборотории. Холодный кафель простилался снизу, почти под цвет серебристых локонов Дотторе. Там ему и место — в самом низу, раскинувшись на грязном полу. Ах, как бы он мечтал это лицезреть. Панталоне только спустя долгое время ходьбы понял, что не особо и знает, куда идёт. Мимо него проносились одинокие двери, но Панталоне не пробовал зайти ни в одну из них. Он скорее на труп наткнётся, чем встретит коллегу. Или хоть кого-то доттореподобного. Рисковать он не стал. Эхом донёсся звук разбившегося стекла. Панталоне испуганно осмотрелся, не задел ли он ничего. Убедившись, он с уверенной ухмылкой теперь точно понимал — в здании он не один. Прайм и Омега в Сумеру — значит, придётся иметь дело с клоном. В очередной раз повернув за угол, он наконец увидел. Увидел макушку серебристых волос, всё также кудрявых и элегантных. Но до элегантности Панталоне им далеко. — Иль Дотторе, — окликнул Делец. Дотторе, дёрнувшись от внезапного звука, повернулся, словно спойманный на споличном. — О, — протянул он, имитируя восхищённый тон. — Господин Регратор, какие люди. — на его лице, часть которого была видна, лицезрела мерзкая улыбка во все тридцать два. И чему он так радуется, если Панталоне пришёл отчитывать его? — Неужели Вы смогли разобрать путь в мою лабороторию? Или шли на ощупь? — он махнул головой в сторону трости. Панталоне помрачнел, вскипев ледяной злостью. Шутить над его зрением не позволялось никому, — особенно Дотторе. Эта тема была уж слишком больной для него. — Ради сохранения своих денег, Дорогой коллега, я и не на такое пойду. Ваши траты весьма не экономны. Вы верите, что у Банка северного королевства припасён океан моры специально для Вас, но всему в мире есть предел. — прямо выдвинул обвинение Делец. Он обожал вести переговоры, потому что имел полную власть, которая обычно была у Дотторе. Между их рангами огромная пропасть — глядишь, и прирежёт. А что ему это стоит? Уже завтра Фатуи найдут нового банкира, позабыв про Панталоне, как это было и с Синьорой. Поплакали для вида, а потом вернулись к работе, как ни в чём не бывало. Правда, место Дамы никто так и не занял. Она была бесполезна. — Радует, что Вы так одержимы моей персоной, что лично пожаловали в кабинет. — перекрутил Дотторе в свою пользу. Последний открыл рот, чтобы добавить ещё пару язвительных комментариев, но его резко остановили. — С кем я имею дело? Как тебя зовут? — настойчиво спросил Панталоне. Ранее он такой наглости повидал лишь от Омеги. Неужели Доктор теперь будет делать исключительно таких клонов? Грубых, язвительных — каким он и сам был. Если так — Панталоне скорее повесится. Или повесит каждого из них. — Лямбда. Понятия не имею, как Вам это поможет. — Лямбда показушно поправил свои сверкающие локоны, завернув за ухо, под обрамление чёрной маски. Как же Панталоне мечтал стянуть с него эту маску и хоть раз посмотреть ему лично в глаза. Но знал, что под маской покоился лишь очередной механизм с красной сердцевиной. — Господин Пьеро не будет рад услышать о том, из-за кого именно наша экономика стремительно падает в недры Бездны. Знаете, все прошлые разы, когда Ваши опыты приносили хоть какой-то прок — я мог опрадываться, скидывая половину вины на Тарталью. Вот только даже молодой парнишка в конце концов выплатил все свои долги, очистив своё имя. Собираетесь ли Вы очищать своё? Делец выдвинул ему ультиматум, ликуя в глубине души. Лямбда помолчал, собираясь с мыслями. Для полного счастья не хватало только увидеть его потерянные глазки. — Регратор, моё имя осквернено в Тейвате до самых его корней. Но, тем не менее, мы рассмотрим Вашу просьбу. И учтите, что у Господина Пьеро доверия больше ко мне. — злорадно улыбнулся, уже не так открыто, скорее просто выводя на злость. — Отлично. Сообщите мне, когда эксперимент Сёки но Ками подойдёт к концу. Хочу уточнить пару деталей. — проигнорировав комментарий с доверием, Делец немного успокоился, отпуская ранее нахлынувшую ярость и возвращая ледяную стойкость. Лямбда заинтересованно хмыкнул, закусив губу. — Так спрашивайте. Не думал, что моя персона и впрямь так вас интересует. Это льстит, Господин Девятый. — он сладко протянул его прозвище. От такого тона хотелось биться об стенку и вывернуться наизнанку. Лямбда пристально наблюдал за реакциями Дельца, пользуясь своим положением. Хорошим решением однако было укрыть их лица масками. Всегда играло на руку то, что собеседник не мог считывать их эмоции. — Воздержусь. Вряд-ли беседа с сегментом будет столь же увлекательна, как с самим Праймом. Панталоне отлынивал от разговора, ему уже откровенно начинает не нравиться эта ситуация. Лямбда что-то задумал и подталкивал Панталоне задержаться. Мурашки пробежались по коже. А что, если здесь яд? Какой-нибудь опасный реактив? Что, если Дотторе и впрямь осмелел настолько, что будет распускать руки на коллег? Ранее он предпочитал более дипломатичный стиль — но кто знает, чем одарены его сегменты? Панталоне ощутил себя мышкой, загнанной в угол. Ком отвращения и боязливости собрался в горле. Вспомнились те самые дни в Ли Юэ, когда он был никем и слово его не учитывалось. Внезапно вся власть, все его деньги, — оказались ничем перед силой Второго Предвестника. Огромная пропасть между рангами обострилась и приумножилась в миллионы раз. Лаборотория начала ощущаться захватом, ловушкой и пастью чудовища, в которую Делец самолично забрёл. Идиот! Он же догадывался, что всё обернётся плохо. Он не имеет и капли контроля в этом месте! Вторгнулся в личные покои Второго, а теперь отлынивает — настоящий идиот. — Ну куда же Вы? Мы ведь только начали беседовать. Не хотите задержаться? Я чаю налью, — Лямбда кивнул в сторону небольшой кухни, которая была обустроена рука об руку рядом с опасными химикатами. Рядом бултыхалось голубое вещество в колбе, — такое же, как и в знаменитой серёжке Доктора. Запах озона напоминал слякоть после грозы и металлическую уверенность Предвестника. Хотелось зажать нос и не дышать вообще. Не хотелось ему и предложенного чая. Панталоне натянул очки на переносицу, сглатывая ком в горле и ища, что ответить. — Я… Благодарю, но у меня найдётся что-то получше Вашего. — мужчина сдержался, чтобы ничего не добавить в конце. "Вашего яда". "Вашего убожества". "Вашего омерзительного отношения". — Мы, лиюйцы, точно разбираемся в этом лучше. — Прискорбно. — коротко ответил Лямбда, заканчивая диалог на этой ноте. Делец поспешил улизнуть, закрывая за собой двери и шумно выдыхая, сползая вниз на пол. Кого он там представлял на полу? Ну, карты перевернулись. Сегодня он избежал смерти, будучи на волоске от неё. В простонародье это называют “вторым днём рождения”, однако Панталоне сомневался, что будет вспоминать этот день с улыбкой.