«Ушедший Мороз, Прибывший Воз»

      Шлепки луж под ногами — глухие и сочные — вели неторопливый рассказ о вчерашнем дожде. Каждый шаг выпускал из-под подошвы короткий вздох влажной земли, и этот звук, такой простой и звучный, был точной памятью о только что утихшей буре. А сквозь эту приглушенную симфонию земли, как серебряные нити сквозь толстую ткань, пронизывало пространство птичье пение. Куда ни пойдешь, куда ни свернешь по размытой тропинке, будет слышна эта трель — то близкая и оглушительно яркая, сорвавшаяся с самой макушки ольхи, то далекая, отзвучивающая из чащи, будто эхо от самого утра.       До реки оставалось немного, как я услышал чей-то смех, который очень похож на смех гиены, — Бяша только он так смеялся. Я ускорил шаг, ветки били меня по лицу, но это не волновало, главное – добраться до друзей. Голоса друзей стали всё ближе и ближе. — Тихо, Рома, слышишь? Кто-то пиздошит к нам, бля буду, на.       Бяши с Ромой замолчали и прислушались. Только Рома хотел обернуться как я резко его напугал, а тот чуть в речку не упал. Бяша заржал как конь, ухватившись за живот. Рома начал ругаться на меня. — Ты мне когда-то точно что-то сломаешь, как тогда когда я из-за тебя на льду поскользнулся. — Брат не кипятись, на.       Рома встал, отряхнулся, он был одет в тонкую голубую расстёгнутую рубашку и штаны abidas, которые были обрезаны до шорт, а Бяша в майку и тонкие чёрные штаны. У них в инвентаре было ведро, рыболовная сеть и две удочки. — Тоха, чё ты без удочки? — Сел на берег Пятифан и опустил ноги в прохладную воду. — Ну если так можно сказать... Отец зажал.       Бяшу плюнул в траву сей прелестным харчком, вздохнув, пошёл по деревянному мосту, которому на вид лет 30 и сел на его перила. «Вот-вот обломается» — пронеслось у меня в голове со страхом будто я на его месте оказался, но Волк в овечьей шкуре мои мысли перебил: — Рома девчонку позвал — Полинку, на...       Он свою очередь вздохнул и дал подзатыльник Бяше. — Вот любишь ты врать, вообще-то она сама за мной увязалась, главное чтобы она ещё девок не позвала, например Катю, чёрт её дери.       Выслушал я их перепалки, как я вспомнил, что чего не хватает. — Слыш, Бяша, ты вроде бы должен был палатку принести, да?       Бяша показал пальцем на меня, я обернулся. Палатка висела привязанная к ветке. Она была жёлтой с каким-то значком посередине. — А чё Катька, я не давно её встречал, когда в магаз ишёл, поговорили с ней и нормально, может на неё тогда школа так влияла? — Не знаю, с этими барышнями ни черта не поймёшь, ладно братья давайте закидывать удочки.       Рома губой схватил сигарету, Бяша спрыгнул с перил и повторил за ним. Взяли удочки, нацепили на крючки полумёртвый червей, которые наверняка хотели побыстрее быть съеденными чем быть на этом остром лезвии. Я стоял в сторонке будто меня сюда и не звали. — Не бездельничай, палатку собери и костёр подготовь. — Пробурчал себе под нос рома, закинув удочку.       Немного посмотрел на мастерство своих друзей, видно не первый год рыбачат, а я то раза два был и тем более только так чтобы рыбу поесть не ловить. Река глубиной была метра 2 или полтора, но были и места гдубже , в которых и подготовленный плавец мог показать слабину. Я направился к палатке, снял её с ветки. Под деревом была нора, ширина которой была как кулак взрослого. В ней что-то было присыпано землёй, я разгрёб это был спрей от насекомых. На зелёном ценнике ручкой было написано: "Ромкино", видимо рома принёс и подписал чтобы никто нечаянно не взял.       Обратно засыпал его землёй и приступил собирать палатку...