Бостон 2025 - After-party и немного фанфикшена

After-party после Чемпионата мира 2025 была в самом разгаре. Бар в Бостоне, уютный, приглушенный свет, смешанные языки, смех, звон бокалов. Кто-то спорил о результатах Skating awards, кто-то танцевал на мини-дансфлоре под The Weeknd. И тут, в самом центре, за барной стойкой, как пророк, вознёсся Николай Мемола. — «Ребята, вы не понимаете. Есть целый мир, где мы другие. Где всё — страсть, боль и кинки. И имя ему фанфикшен!» Адам Сяо Хим Фа, уже порядочно веселый, приподнял бровь: — «Ты что, читал фанфики про нас?» — «Я не просто читал. Я переводил. Я собрал лучшие. И я сейчас прочту вам.» Джуни, сидящий я рядом с танцорами, прошептал: — «Он опять это делает…» Николай расчехляет планшет. Голос — нараспев, как будто он читает Шекспира, но с легким итальянским акцентом и драмой в каждом слове: — «…и тогда Юма тихо прошептал: "Я не упал бы, если бы ты был рядом, Илья."» В зале тишина. Кто-то роняет лед из бокала. Алиса и Каори переглядываются. Грассль в углу пытается притвориться цветочной композицией. Николай продолжает: — «…Николя не понимал, почему он плачет, пока Даниэль прижимал его к себе в раздевалке после короткой. ‘Ты достоин золота, даже если судьи слепы’, — шептал он, целуя его в висок…» Адам начинает аплодировать. Половина японской сборной в ужасе гуглит свои имена + «fanfiction». Медисон выдыхает: — «Слава Богу, у танцоров свои фандомы… хотя…» — «…И тогда Илья отодвинул расстегнутую куртку Юмы и прошептал: ‘Ты прыгаешь лучше всех. Но я всё равно хочу поймать тебя, когда ты падаешь…’» Что?! — взвыл Илья. Он даже не знал, как на это реагировать. То ли встать и аплодировать, то ли закричать: «Я НЕ ГОВОРИЛ ЭТОГО!» Каори, прыснув в бокал, схватила его за локоть: — «Они тебя шипперят. С Юмой. Это мило!» — «Это пиздец, Каори. Там был тег ‘mutual pining’, ‘enemies to lovers’ и… что, чёрт побери, значит ‘hurt/comfort с элементами bondage’?!» — «Ну… это довольно стандартный набор», — философски заметила она, делая глоток. Юма, сидящий рядом, был бледен как лёд после проката. Он медленно повернулся к Илье: — «Ты… правда хочешь… ловить меня, когда я падаю?» — «НЕТ!» — чуть не крикнул Илья. — «Я… Я имею в виду, да, я… в смысле — мы все падаем, Юма! Это метафора! Мы же фигуристы!» — «Илья-кун…» — Юма тихо покраснел и уставился в свой напиток. Тем временем Мемола был в ударе. «…это как если бы кто-то взял балет, боль расставания, чистейший лёд и добавил туда Dior. Он — ангел, который внезапно умеет целовать так, что у другого персонажа сгорает вся программа. Или наоборот — молчит, а потом говорит одно слово, и все плачут. У меня есть один фанфик, где он говорит ‘останься’, и я, честно, выключал свет и сидел в темноте двадцать минут.» В баре воцарилась гробовая тишина. Даже бармен вытер руки и прислушался. — «И, конечно, это был Джунхван Ча», — закончил Мемола с торжественностью Папы Римского, и опустил планшет, как меч. Джун хлопнул себя по лицу. А Николай уже размахивал планшетом, как свитком древних пророчеств: Адам встал. Он не мог больше этого выносить. Он прошёл мимо Мемолы, бросив: — «Ты сумасшедший. Но у тебя талант, чёрт тебя возьми.» Николай хитро улыбнулся, глядя на Рому Садовского, который делал вид, что занят перепиской в телефоне: — «А вот Рома — это золото. Канадское. Он в фанфиках почти всегда как кинематографическая боль: тонкий, ироничный, слегка разбитый, но с глазами, полными смысла. Типа: ‘Я не нуждаюсь в партнёре. Но если бы я нуждался — это был бы он.’ И, угадайте кто? Это Лукас!» Донован хлопает его по плечу: — «Брат, ты либо дьявол, либо поэт.» Николай кладёт планшет, берет бокал и, как настоящий шоумен, заключает: — «Фанфики — это не просто тексты. Это реальность, в которой мы любим, страдаем, и у нас есть сюжет!» Зал взрывается овациями. Где-то играет «Je suis malade». Николай Мемола,отходит от импровизированной сцены, прихлёбнув Aperol и улыбается мысли: — «Фигурное катание — это красиво. Медали — это важно. Но фанфики — это бессмертие.»