Завтра будет солнечно

Рядом зашуршал спальный мешок и Дестини услышала шёпот: – Что происходит? Она вздрогнула и едва не подскочила, хватаясь за сердце, но это была всего лишь Мораг, так и не сумевшая крепко уснуть. Секунду они с Дестини смотрели друг другу в глаза в темноте, а потом Дестини, не отдавая себе отчёта в том, что делает, потянулась к молнии на палатке. – Нет, Дестини, ты чего! Она выглянула наружу в приоткрывшийся проход. Поляна освещалась вспышками заклинаний, но мало что можно было разглядеть. Две фигуры: одна принадлежит профессору Грюму, другая – кому-то незнакомому, высокому и худому. Они совсем близком к палатке метрах в двадцати от Дестини, но всё равно ничего, кроме их резких движений руками, не видно из-за ночной темноты. – Круцио! – закричал неизвестный голосом, в котором звучало безумие, и Дестини с замершим сердцем проследила за тем, как красный луч летит в профессора Грюма, но он резво пригнулся, и заклинание врезалось в дерево в дальнем углу поляны. – Круцио! Профессор Грюм не выставлял щиты, а уворачивался от летящих в него заклинаний, и сам взмахивал своей волшебной палочкой, из которой одно за другим вылетали заклятия, но он колдовал невербально, и Дестини, не слыша его рычащих интонаций, каждый раз думала, что проклятье неизвестного попало в цель, пока профессор не посылал новое заклинание. Дестини почувствовала, как её потянуло назад – это была Мораг, схватившая её за локоть. – Дестини! – прошипела она. – Что ты творишь! – Кто это? Ты можешь разглядеть? – вместо того, чтобы вернуться в палатку, спросила Дестини, не отрывая взгляда от битвы. Она чувствовала пульсацию в голове, словно её обхватило горячим обручем, но совсем не ощущала страха, как заворожённая наблюдая за схваткой. – Ты с ума сошла?! – шёпотом, сорвавшимся на свист, вопросила Мораг. – Быстро закройся! Профессор Грюм медленно перемещался, заставляя своего противника двигаться вместе с собой. Дестини заметила, что палатка, у которой раньше стоял неизвестный напавший, тоже была открыта, и из неё выглядывало напуганное лицо – Гарри Поттер. Сражающийся с Грюмом, уже сменивший позицию и стоя теперь там, где раньше был Грюм, тоже заметил Гарри и, кажется, ещё сильнее рассвирепел. Издав звук, средний между звериным рыком и криком, он прокричал: – Авада Кедавра! Но целился не в Грюма, а за его спину. Спустя полсекунды Дестини поняла: его целью был Гарри. Зелёная вспышка врезалась в палатку Гарри, едва не задев его голову, и прожгла в ней большое пятно. Гарри закричал, а профессор Грюм, описав над головой широкое движение волшебной палочкой, выбросил руку с ней вперёд, послав во врага ослепительно яркий луч. Он врезался в его грудь и откинул так далеко, что, наконец упав, неизвестный оказался почти в центре поляны. Дестини ожидала, что он потеряет сознание, но человек поднялся на ноги удивительно быстро, пользуясь тем, что профессор Грюм на секунду отвлёкся, обернувшись себе за спину, чтобы проверить, целы ли ученики в пострадавшей палатке. В следующую секунду противники снова подняли волшебные палочки, но – и Дестини почувствовала, как её шрам взрывается болью – заклинание профессора Грюма пролетело в нескольких сантиметрах от лица неизвестного врага, стремительно развернувшегося, из-за чего его мантия взметнулась за ним, словно причудливо движущаяся тень. Он бросился к лесу, чудом не попав ни под одно из тех заклинаний, которые Грюм посылал ему вслед. Дестини поняла, что кричит не от страха, а от боли, потому что почувствовала на своём теле руки не только Мораг, но и ещё чьи-то, а следом услышала встревоженный голос проснувшейся Трейси: – Боже, Дестини! Ты ранена? Она не знала, ранена ли, сдавливая голову руками. Упав на свой спальный мешок, Дестини зажмурилась и застонала от боли, а перед глазами пронеслось что-то, похожее на смутное воспоминание – мужчина с кровью, заливающей искривлённое от смеси ярости и страха лицо, сжимается под её взглядом и начинает что-то бормотать, но Дестини не могла разобрать слов за тем шумом, который стоял вокруг неё. Трейси продолжала тормошить её, Мораг спутанно объясняла им с Миллисентой, что ей удалось увидеть, а снаружи встревоженные крики перемежались с напуганными вопросами. Дестини наконец смогла открыть глаза. Боль в шраме продолжала пульсировать, но становилась слабее, хотя Дестини всем телом дрожала от страха и от боли, всего пару секунд назад захватившей всё её тело. Она с трудом нашла ладонь Трейси и с силой сжала её. – Дестини, да ответь же, что с тобой! Ты ранена? Этот человек тебя ранил? – Нет... – слабо выдохнула она, и по палатке пронёсся вздох облегчения. – Тогда в чём дело? Почему ты кричала? Дестини приподнялась на локтях и, невидящим взглядом пройдясь по одинаково испуганным лицам Трейси, Мораг и Миллисенты, потянулась к палаточному пологу. – Ты куда? – Трейси, до сих пор сжимая её руку, дёрнула её на себя. – Я... – Дестини не знала, как объяснить, ей не хотелось ни на кого смотреть и одновременно она с ужасом думала о том, чтобы покинуть компанию девочек. – Я не знаю, я... Я хочу узнать, что случилось. – Пойдём вместе, – безапелляционным голосом заявила Трейси. Дестини не стала спорить, и под слабые попытки Миллисенты с Мораг их остановить они выбрались из палатки. Свежий ночной воздух подействовал на Дестини, как лекарство. Она жадно вдохнула его ртом и на секунду остановилась, наслаждаясь тем, что боль в шраме окончательно прекратилась. Трейси за руку потянула её вперёд. У палатки Гарри собралось человек десять, все они наперебой голосили, обращаясь одновременно ко всем сразу и ни к кому. Профессор Грюм стоял в центре сборища и молча перебегал взглядом волшебного глаза с одного студента на другого, а то вообще заглядывал в дальний уголок лагеря, где из палатки робко высовывалась чья-нибудь голова. – Да у него голоса нет, сколько можно повторять?! – истерично воскликнул Рон, вместе с Гарри уже выбравшийся наружу. – Он не может вам ничего ответить! Заметив что-то, что никому другому не было понятно, профессор Грюм сошёл с места и, как мог быстро, направился в другой конец лагеря, в ту сторону, где скрылся неизвестный напавший. Когда Дестини с Трейси подошли к группе, профессор был уже на полпути к деревьям. – Что тут случилось? – всплеснула руками Трейси, надеясь, что хоть кто-то ей ответит. – Кто с кем дрался? – Грюм с каким-то психом, – только бросил Гарри. Он был таким бледным, что в тусклом свете от пары горящих до сих пор костров его кожа казалась зелёной. Дестини перевела взгляд на их с Роном палатку. Прожжённое в ней пятно было размером с небольшое блюдце и до сих пор слабо дымилось. Обхватив себя за плечи, Дестини повернулась к Гарри. – Он хотел напасть на тебя. Все посмотрели на неё, и Дестини снова почувствовала, что дрожит, то ли от холода, то ли от пережитых потрясений. – Что ты такое... – начал бывший тоже здесь Драко, но Дестини продолжила, смотря то себе под ноги, то поднимая взгляд на Гарри, расширившего в ужасе глаза. – Я слышала. Перед тем, как всё это началось, он сказал что-то вроде: «Должен быть здесь». И ты единственный из всех нас привлёк его внимание. Он только в тебя запустил заклинанием. На пару секунд все замолчали, обдумывая услышанное. Трейси рядом с Дестини шумно вздохнула и положила руку ей на плечо, накрывая её пальцы своими. – Может, ты и лицо его рассмотрела? – спросила откуда-то издалека Гермиона Грейнджер. Дестини покачала головой и украдкой осмотрела лица стоящих рядом однокурсников, опасаясь увидеть на них подозрение. Но к её счастью, никто не стал считать врагом того, кто принёс плохие вести, не считая Рона, с недоверчивым видом всматривающегося в каждую тень. – Всем разойтись по палаткам! – вернулся из леса профессор Грюм. Он быстро, несмотря на проваливающуюся в землю деревянную ногу, подходил к ученикам. – Профессор, к вам вернулся голос! – обрадовался Рон, как будто сам профессор не понял, что может говорить. – Силенцио ослабел, вот и вернулся, – буркнул профессор Грюм и остановился, не доходя до студентов несколько метров. Все молча смотрели на него, пока он не повторил: – Возвращайтесь в палатки! Осмотрите своих соседей. Если кто-то ранен, тут же сообщайте мне. Поттер, подойди! – Мы что, останемся здесь? – поражённо распахнул глаза Драко. – Когда рядом кто-то ходит? Профессор Грюм нахмурил густые брови и отбросил с лица волосы, уставясь на Драко. Если бы он так посмотрел на Дестини, она бы тут же упала замертво, а Драко только поустойчивее упёрся пятками в землю, словно взгляд Грюма мог сдвинуть его с места. – Я проверил всю территорию, – отрезал он. – Никого чужого тут больше нет. Это моя вина, что он смог сюда проникнуть, но отвечать я буду не перед вами. Уж будьте уверены, я знаю, что такое Пожиратель смерти на свободе и как важно его отловить. Дестини почувствовала, как у неё на шее зашевелились волосы, а по толпе прошёл напуганный вздох. – Вы сказали, Пожиратель смерти? – Что непонятного в словах: «Возвращайтесь в палатки»?! – рявкнул профессор Грюм и прошёлся по всем присутствующим разъярённым взглядом. – Поттер! Дестини и ещё несколько самых робких учеников неохотно развернулись и направились к своим спальным местам. Кто-то, в том числе и Драко, остался стоять на месте, с вызовом сложив руки на груди, но профессор Грюм больше не обращал внимания ни на кого, кроме Гарри, на дрожащих ногах подошедшего к нему. Они вдвоём двинулись к центру поляны. Дестини не слышала, что Грюм спрашивает у Гарри и что тот отвечает, различимы были только интонации: Грюм старался говорить спокойно, голос Гарри ощутимо дрожал. Дестини с Трейси (она всё ещё держала руку на плече Дестини) медленно двигались к своей палатке, то и дело оглядываясь себе за спину, где с напряжённой тревогой переговаривались оставшиеся ученики. У палатки Драко стоял, нервно постукивая по земле, Теодор. Губы его были сжаты в тонкую полосу, когда он перехватил взгляд Дестини. Ей бы хотелось ему улыбнуться, но получилось только вздохнуть, и Дестини поспешила отвернуться, боясь, что сейчас заплачет. Из палатки выглядывали Мораг с Миллисентой, одинаково встревоженные. – Что-то узнали? – Кто это был? – Грюм говорит, что Пожиратель смерти, – обернувшись туда, где Грюм разговаривал с Гарри, коротко ответила Трейси. Мораг и Миллисента одновременно ахнули. Дестини покачала головой. – Кажется, нам больше ничего не угрожает. Надо ложиться спать. Она не видела, но знала, что Трейси с недоумением наблюдает за тем, как Дестини забирается в палатку мимо растерянно пропустивших её Мораг и Миллисенты. Так как спальный мешок Дестини лежал у самого входа, ей пришлось потерпеть, пока остальные девочки перелезут через неё к себе, но она так глубоко забралась в свой мешок, что никто из них не увидел её перепуганного лица с расширившимися глазами. Она старалась не дышать громко и всеми силами уговаривала себя не плакать, а пальцы сами собой тянулись к шраму. Кажется, он больше не болел. Дестини не понимала, колет в шраме или во всей голове... Может быть, это такая странная реакция на стресс? Но почему в первый раз он заболел в ночь перед Чемпионатом? Не могла же она предчувствовать скорую катастрофу. Как теперь с этим справляться? И что это за человек? У Дестини было смутное ощущение, что она знала, как он должен выглядеть, хотя не рассмотрела его лица в темноте. Стоило ей закрыть глаза, перед опущенными веками вставал образ мужчины с кровью на лице, из этого странного видения. Это один и тот же человек, отчего-то Дестини в этом была уверена. Она не слышала, как начали размеренно дышать девочки, да и не ждала этого. Когда неясные голоса снаружи затихли, Дестини услышала вдалеке шаги профессора Грюма – из-за деревянной ноги его ни с кем не спутаешь. Он медленно приближался к их палатке, ненадолго задерживаясь перед каждой предыдущей. Проверяет, все ли на месте, ранен ли кто-то. Дестини ждала, что он заговорит с ними, но услышала только, как замерли его шаги, а спустя пару секунд возобновились. Через мгновение Дестини поняла, что своим волшебным глазом он и так видел, что происходит в палатках, ему не нужно было заглядывать внутрь. Стало ещё больше не по себе. Ночь двигалась медленно. Дестини так и не смогла уснуть, как и многие другие. Периодически были слышны что-нибудь тихие разговоры из соседних палаток. Сама Дестини заговаривать ни с кем не спешила, хотя слышала, что и девочки тоже так и не заснули. Ей стало жарко, она взмокла, но не выбиралась из спального мешка. Она думала о видении и о напавшем человеке. Дестини была уверена: он искал Гарри Поттера. Зачем? Почему пытался убить его? При этой мысли в Дестини просыпалось ещё одно странное чувство, будто принадлежащее не ей, а кому-то чужому. Сама она думала о том, как ужасно, что один из них сегодня был так близок к смерти. Кто-то чужой думал о том, что Гарри Поттера ни в коем случае нельзя убивать. Нельзя убивать Гарри Поттера. Нельзя убивать его сейчас. Когда утро наконец наступило, Дестини с облегчением выскочила из палатки, заслышав, как профессор Грюм с ворчанием заходил у палаток, чтобы будить тех, кто всё же смог найти сон этой ночью, и объявлять, что они должны собираться, чтобы как можно скорее уйти. Завтрака предусмотрено не было, но никто, кажется, не был этим возмущён. Всем хотелось побыстрее покинуть ужасную поляну и Запретный лес в принципе, вернуться в безопасный замок и как следует покричать на собственное отражение, чтобы выпустить накопленные эмоции. По крайней мере у Дестини был именно такой план. Разобрали палатки куда быстрее, чем их ставили. Профессор Грюм дважды провёл перекличку, прежде чем заставил учеников снова выстроиться в две колонны и опять пересчитал их по головам. Дестини, снова в паре с Трейси, буравила взглядом лохматую макушку Гарри, торчащую из-за других голов впереди колонны. Ночные мысли улеглись, она больше не думала о том, что Гарри Поттер не должен сейчас умереть. Точнее такие мысли были в её голове, но только в том контексте, в каком им позволялось: смерть, чья бы то ни было, это кошмар, и никто, в том числе и Гарри, не должен быть убит. Она старалась не замечать, как, пока она высматривает Гарри, на неё саму смотрят трое – Трейси, Мораг и Миллисента. Дестини попыталась убедить их в том, что у неё вдруг от испуга началась сильная мигрень, но они не отстали от неё, пока она не пообещала, что в Хогвартсе сразу же покажется мадам Помфри, да и потом не прекратили то и дело посылать в её сторону беспокойные взгляды. Дестини это раздражало, не в последнюю очередь потому, что она и сама постоянно вспоминала о ночной боли в шраме, хотя очень хотела бы навсегда об этом забыть. Может, стоит и правда пойти в Больничное крыло? Кто знает, вдруг мадам Помфри известно, что с ней? Впрочем, только подумав о том, что придётся объяснять всё про шрам, про видение, Дестини понимала, что никому ничего не расскажет. Это не то, чем следует со всеми делиться, и лучше сначала она разберётся с этим сама. Хотя бы попытается. Обратная дорога до Хогвартса почти ей не запомнилась. Хотя Запретный лес теперь в её глазах таил куда больше опасностей, чем раньше, мысли о скором прибытии в школу помогали отгонять от себя страхи. Профессор Грюм был молчалив, кажется глубоко погрузившись в собственные размышления, но чутко реагировал на любой звук, раздающийся вокруг. Волшебную палочку он всю дорогу продержал в руке. Когда наконец вышли из леса на опушке, откуда была видна хижина Хагрида, все вздохнули с облегчением. Профессор Грюм снова всех пересчитал и отметил, а когда позади остались последние деревья Запретного леса, Дестини увидела, как с холма к ним спускаются четыре фигуры. Это были деканы факультетов, быстро приближающиеся к студенческой группе. – Они как будто не ожидали увидеть нас живыми, – негромко произнесла Трейси, тоже глядя на профессоров. Губы профессора МакГонагалл были крепко сжаты, профессор Спраут прикладывала руку ко рту, Флитвик уже издалека стал пересчитывать своих когтевранцев, а профессор Снейп с такой яростью смотрел на профессора Грюма, какой Дестини никогда на его лице не видела. Сам профессор Грюм вышел вперёд, когда подбежали преподаватели, и остановился на пару секунд, пока деканы вблизи осматривали своих учеников. Профессор Флитвик едва не плакал, взяв за руки ближайших к себе студентов. – Как я за вас волновался! – заголосил он, и несколько когтевранцев в ответ разрыдались. От профессора Снейпа таких нежностей никто не ожидал, а он и не собирался их демонстрировать, но челюсть его была крепко сжата, когда он кивнул одновременно всем своим слизеринцам, а потом отошёл от них к Грюму, тут же став тихо, как шипит змея, что-то ему говорить. – Идите все в замок, – не повышая голос, приказала профессор МакГонагалл, однако все услышали и спорить не стали. Дестини, не спав всю ночь, чувствовала себя разбитой, но всё равно попыталась подслушать, о чём заговорили преподаватели, собравшись вокруг Грюма. Ни слова не было понятно, а по губам Дестини читать не умела, поэтому ушла ни с чем, позволяя толпе уносить себя вперёд, к большим деревянным дверям Хогвартса. – Интересно, когда Грюм успел сообщить в школу о том, что на нас напали? – спросила Трейси, когда они отделились от остальных факультетов и стали спускаться в подземелья. Дестини удивлённо к ней повернулась: она и не задавалась таким вопросом. – Наверное, у него есть какой-то способ быстро посылать сообщения, – слабо пожала плечами она. – Можно в ближайшее время ждать журналистов, – вздохнула поблизости Дафна. С тёмными синяками под глазами она была сама на себя не похожа. – Вряд ли такое удастся скрыть. – Пусть только попробуют, – злобно оскалился Драко, сжав кулаки и став размахивать ими вперёд-назад, ускоряя шаг, так что спустя секунду Дестини уже не видела его лица. – Я сейчас же напишу обо всём отцу. – О нет! – застонала Трейси, страдальчески сдвинув брови. – Придётся же рассказывать про это родителям... Они найдут способ сделать в этом виноватой меня, вот увидите. – Господи, Трейси, – устало вздохнул Блейз. – Хватит строить из себя самую бедную-несчастную. Твои родители уж не совсем идиоты, чтобы решить, будто ты заманила на ту паршивую полянку сумасшедшего. Они завернули за угол и стали спускаться по лестнице, где часто исчезали ступеньки, так что разговоры пришлось прекратить, хотя Дестини знала, что у Трейси нашлось бы что ответить Блейзу. В гостиной никто задерживаться не стал, все сразу поспешили в свои комнаты. Девочки стали спорить, кто первой займёт ванную, но в спальне, пока никто не заметил, за дверь проскользнула Миллисента, в споре не участвующая. – Она всегда так делает! – уселась на свою кровать Мораг и насупленно сложила руки на груди. – Тогда нам пора бы к этому привыкнуть, – вздохнула Дафна и, присев рядом со своей кроватью, принялась разбирать рюкзак. Дестини, пока на неё никто не обращал внимания, забралась к себе и задёрнула полог. – Дестини, ты что, спать легла? – услышала она голос Трейси, наверняка недовольно уперевшей руки в бока. – Вздремну, пока Миллисента не вышла, – пояснила Дестини и громко зевнула. – Я совсем не спала ночью. Девочки вернулись к прежней теме разговора – безответственности профессора Грюма и тому, как всем в Хогвартсе наплевать на их безопасность. Дестини бы с удовольствием поддержала тему, если бы не чувствовала себя такой разбитой. Ей правда хотелось спать, и она легла, раскинув в стороны руки, но не закрывая глаза. Ей было страшно. Конечно, ночью все перепугались, но на самом деле всё произошло так быстро, что почти никто и не видел самого сражения, только слышали голоса и потом допрашивали профессора Грюма и тех, кто стал прямым свидетелем, Дестини поняла это, когда утром слышала, как все обсуждали произошедшее и пытались выяснить, кто что знает. Дестини как раз видела всё своими глазами и забыть это оказалось не так уж просто. Она не рассмотрела лица напавшего, но слышала его голос, интонации, с которыми он кричал, и ту ярость, которая появилась в нём, когда он увидел выглядывающего из палатки Гарри... Он явно был сумасшедшим. И ещё этот голос, который она слышала, прежде чем всё началось. Кому он принадлежал? Ещё один чужак бродил по их территории этой ночью? Он собирался кого-то съесть. Дестини зажмурилась и перевернулась на бок, бездумно став расплетать свои косы. Девочки продолжали переговариваться, теперь ругаясь на вышедшую из ванной Миллисенту. Дестини прикоснулась к шраму на лбу. Сейчас он не болел, но теперь она в любой момент ожидала, что это начнётся снова. После Чемпионата по квиддичу она почти и не думала об этом, её мысли были заняты терактом, возможным возвращением Пожирателей смерти. А теперь всё вернулось, и снова одновременно с тем, как появилась опасность, как-то связанная с Пожирателями смерти, если, по крайней мере, верить профессору Грюму. Впервые за много лет Дестини задумалась, откуда у неё взялся шрам. Может быть, она в детстве пережила что-то похожее и шрам – последствие нападения на неё? Но кто бы стал нападать на ребёнка, ведь Дестини к тому моменту, как родители нашли её у себя на пороге, едва исполнился год! Самое ужасное: Дестини понятия не имела, к кому обратиться. Она может сходить к мадам Помфри, конечно, но вряд ли школьная медсестра посоветует ей что-то от неизвестно почему возникающей боли в шраме. Родители в таком деле точно не помощники. Рассказать кому-то из преподавателей? Никто из них не был экспертом по раскалывающимся от боли шрамам. Единственное, что она могла сделать, – продолжать ждать. Возможно, что-то случится, возможно, ей удастся самой понять, что с ней происходит. От невесёлых размышлений её отвлёк стук в дверь. – Мне нужны Дестини Смит и Мораг МакДугал, – сказал голос старосты-пятикурсницы. Ей ответила Пэнси: – Мораг ушла в ванную, а Дестини, кажется, легла спать. Дестини быстро села на кровати и выглянула из-за полога. – Что случилось, зачем я нужна? Староста кивком головы указала на выход. – Профессор МакГонагалл просила позвать тебя и Мораг. Кажется, это связано с тем, что случилось с вами в Запретном лесу. Дестини вылезла из своего укрытия и откинула растрёпанные волосы за спину, постаравшись придать себе более презентабельный вид. – Уже все в школе знают, что нас хотели убить? – спросила Трейси у старосты, пока Дестини шла к выходу. Староста неопределённо повела плечом. – Вообще-то пока почти все спят. Но мы вышли на дежурство полчаса назад, и профессор Снейп обо всём нам сообщил. Думаю, директор сегодня сделает какое-нибудь объявление. – Надеюсь, объявление об увольнении Грюма, – фыркнула Пэнси, когда Дестини прошла мимо неё и старосты, до сих пор стоящей в дверях. – Расскажи там, как всё было, Дестини. – Обязательно. Вызвали её, потому что профессор Грюм сказал, что она видела большую часть сражения? Её ведь вызвали как свидетельницу, правда? «Успокойся, – мысленно выдохнула она, уже начав дрожать. – Ты же ничего не сделала». Её вины точно в произошедшем нет. Наверняка действительно у неё хотят просто спросить, что ей удалось понять из случившегося. В конце концов Мораг тоже вызвали, а у неё никаких болей в шрамах не было. В гостиную медленно стали спускаться зевающие студенты. Дестини хотела бы быть в их числе – беззаботных и не знающих бед. Она быстро дошла до кабинета профессора МакГонагалл, хотя по пустым коридорам передвигаться было жутко после того, что довелось пережить ночью. Иногда казалось, что за очередным поворотом скрывается убийца, и Дестини едва заставляла себя сделать новый шаг. Рядом с кабинетом, спиной оперевшись на стену рядом с подоконником, стоял Гарри Поттер. Он сложил руки на груди и опустил голову, его обычно торчащие во все стороны чёрные волосы как-то странно потускнели и поникли. Дестини решила, что его тоже позвали как свидетеля, и окончательно успокоилась. Уж Гарри Поттера, любимчика всей школы, кроме профессора Снейпа, точно не могли ни в чём обвинять. Когда она подошла достаточно близко, Гарри поднял на неё голову и, оценивающим взглядом пройдясь по ней, спросил, кивнув на дверь в кабинет: – Тоже хотят допросить тебя? – Наверное. Староста сказала, мы с Мораг нужны профессору МакГонагалл. – И где Мораг? – Придёт позже. Гарри не стал больше ничего спрашивать и отвернулся. Дестини наклонила голову. – Там кого-то другого допрашивают, или?.. – Сказали подождать, – странным голосом, в котором как будто узнавалось нечто, похожее на стыд, ответил Гарри, не посмотрев на Дестини. Она хмыкнула и тоже прислонилась к стене у другого конца подоконника. Кажется, их вчерашняя дуэль и дальнейшая работа в одной команде были забыты – Гарри полностью погрузился в себя. Дестини тоже не была настроена на разговоры и молча ждала, пока её позовут. Из кабинета доносились приглушённые голоса, но слов она не разбирала, да и не пыталась. Не было сил на обычное любопытство. – Ты правда считаешь, что он хотел убить меня? – вдруг тихо спросил Гарри, и Дестини едва не вздрогнула, не ожидав, что он снова заговорит. Искоса взглянув на него, она задумчиво ответила: – Ночью мне так показалось... Сейчас уже не знаю. Возможно, он так отреагировал бы на всех нас, просто почему-то заметил только тебя. – Грюм тоже считает, что я был его целью, – продолжил Гарри, так и не глядя на Дестини. – Сказал мне про это ночью. – Профессор Грюм считает, что это был Пожиратель смерти. – Дестини голосом попыталась выразить, с каким скепсисом воспринимает это предположение, хотя на самом деле вовсе не исключала этот вариант. – Он же немного не в себе и может что-то додумывать. Гарри, скорее всего, хотел ответить, но дверь в кабинет стала открываться. Они одновременно замерли, глядя на дверную ручку, но дверь так и не распахнулась, оставшись открытой только на пару сантиметров. Кажется, стоящий за ней человек хотел выйти, но его что-то отвлекло. И действительно – спустя секунду Дестини с Гарри услышали мужской голос, теперь чёткий: – Они всего лишь дети, Грозный Глаз! Ты путаешь их со своими солдатами. Голос был Дестини не знаком, но она заметила, как напрягся из-за него Гарри. – Вы тоже были просто детьми пятнадцать лет назад, – прогромыхал профессор Грюм. – А сейчас ты возглавляешь отряд авроров. Эти дети должны быть готовы к началу новой войны. – Новой войны?! – с насмешкой, но очень горькой, ответил ему его собеседник. – Ты накликаешь беду, Грозный Глаз. И не забывай, что мы были совершеннолетними и сами решили пойти в Орден. Это был наш выбор, а твои ученики даже СОВ ещё не сдали. Не делай из них тех, кем они не хотят быть. – Мистер Поттер, пожалуйста, – вступил усталый голос профессора МакГонагалл. – Вашему сыну больше ничего не угрожает. – Кажется, вчера ночью ему тоже ничего не должно было угрожать. Дверь наконец открылась полностью, и Дестини увидела на пороге кабинета взрослую версию Гарри Поттера – мужчину лет тридцати пяти, с чёрными волосами, в прямоугольных очках. Он был в уже знакомой Дестини форменной мантии аврора. Волосы у него на висках обильно поседели, но в целом он совсем не выглядел старым, хотя глубокий шрам над бровью и какая-то отчеканенная твёрдость движений говорили о том, что ему пришлось очень многое повидать. Гарри, когда мистер Поттер вышел из кабинета, отлепился от стены и посмотрел на него со странным ожиданием. Его отец, встретившись с ним взглядом, глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам, ещё больше их взъерошивая. – Ладно, Гарри, я обо всём договорился. – О чём таком ты договорился? – с подозрением спросил Гарри. – О твоей безопасности. И безопасности всех учеников в этой школе. – Ну па-ап, – закатил глаза Гарри. – Да со мной же всё нормально! Ты что, няньку ко мне собрался приставить? – Не няньку, но профессор МакГонагалл теперь будет за тобой присматривать... Гарри застонал, запрокинув голову. – Я так и знал! Теперь шагу не ступить спокойно. Я же не виноват, что какой-то психованный на меня нацелился! Мистер Поттер добродушно покачал головой. – Никто и не говорит, что ты виноват. Я просто не хочу больше появляться в школе из-за того, что тебе угрожает опасность. – Мог бы и сейчас не появляться, – буркнул Гарри. Мистер Поттер, не смущаясь присутствием Дестини, которую он, кажется, даже не заметил, подошёл к Гарри и крепко его обнял. Он, несмотря на то что продолжал ворчать, обнял его в ответ. Дестини, наблюдая за этим, почувствовала, как защемило в груди. Она не виделась с родителями всего две недели, но сейчас ей больше всего на свете хотелось их обнять. Из кабинета вышла профессор МакГонагалл. Её губы стали чуть лучше видны, чем утром, когда она встречала учеников у Запретного леса, но всё ещё были крепко сжаты. Она прошлась взглядом по обнимающимся Поттерам и посмотрела на Дестини. – Мисс Смит, прошу. Где мисс МакДугал? Дестини пошла к кабинету, снова начиная дрожать. – Она была занята. Ей передадут поручение от старосты и она придёт. Профессор МакГонагалл механически кивнула, и, когда Дестини зашла, закрыла за ней дверь. Около учительского стола в одном из кресел сидел профессор Грюм. Он откинулся на спинку кресла, руки сложил на животе и, хотя в нём всё также чувствовалась его обычная собранность, Дестини ни разу до этого не видела его таким уставшим. Профессор МакГонагалл прошла к своему месту и указала Дестини на второе кресло. Она опустилась на самый его край, положила ногу на ногу и, чтобы никто не видел, как трясутся у неё пальцы, сцепила их в замок и обхватила ими колено. – Мисс Смит, сегодня ночью вы стали свидетельницей нападения неизвестного волшебника на профессора Грюма и попытки напасть на учеников Хогвартса, – сказала профессор МакГонагалл, внимательно взглянув на Дестини из-за стёкол очков. – Вы можете описать нападавшего? Дестини вспомнила свои мысли о том, что напавший и мужчина в её странном видении могли быть одним и тем же человеком, но покачала головой, а потом добавила: – Было темно и я была далеко. Видела только, что это мужчина. Кажется, не очень взрослый, но наверняка уже не студент. Профессор МакГонагалл кивнула, Грюма Дестини не видела со своего ракурса, но он не менял позы, однако Дестини была уверена, что он наблюдает за ней магическим глазом. – Вы расслышали заклинания, которые он применял? – Это было что-то, что я пока не знаю, – пожала плечами Дестини. – Что-то, похожее на «круцио» и... как будто «абра-кадабра»... – Авада Кедавра, – сказал профессор Грюм, причём таким тоном, что это явно было не чтобы поправить Дестини, а просто для констатации факта, который ему самому был давно известен. Профессор МакГонагалл снова кивнула. – И как вы считаете, мисс Смит, он собирался напасть на кого-то из вас, студентов? Дестини вдохнула – сказать правду? сюда не зря позвали Гарри, и его отец уже явно в курсе, значит, она может только подтвердить то, что уже известно и так – и выдохнула. – Мне кажется, он целился в Гарри Поттера, мэм. Когда кричал Авада Кедавра. Профессор кивнула в третий раз, теперь с мрачной удавлетворённостью. – До этого в лагере вы замечали что-то необычное? Может быть, следы кого-то неизвестного? Дестини собиралась покачать головой, но тут что-то вспоминала, и её глаза расширились. – Кажется, да, замечала. Ещё когда мы играли в Захват флага, я увидела недалеко от себя, как среди деревьев кто-то прошёл. Тогда я подумала, что это кто-то из нас, но сейчас мне кажется, что это мог быть он. Профессор МакГонагалл с Грюмом переглянулись, но Дестини отметила это только краем сознания. Подумать только – преступник был рядом всё это время! Бродил по лесу, наблюдал за ними, выслеживал... Он мог напасть на них гораздо раньше, когда профессора Грюма не было рядом, и тогда всё закончилось бы совсем не так. Дестини снова вдохнула и медленно выдохнула, чтобы прийти в себя. Пальцы дрожали, даже несмотря на то что она ещё крепче сцепила их на колене. – Спасибо, мисс Смит, – ворвался в её сознание голос профессора МакГонагалл, и Дестини подняла на неё рассеянный взгляд. – Возможно, что-то ещё? Что-то необычное происходило той ночью? Дестини секунду помолчала. Необычное. Голос перед появлением неизвестного. Невыносимая боль в шраме. Видение с окровавленным мужчиной. Она снова покачала головой, заглянув профессору в глаза. – Нет. Больше ничего. Когда её отпустили и она вышла в коридор, мистера Поттера там уже не было, только Гарри бродил из стороны в сторону и подошедшая Мораг рассматривала собственные ногти. Её русые волосы были чуть мокрыми на концах. Дестини указала на кабинет у себя за спиной, кивнув Гарри: – Зовут тебя. Он не взглянул на неё и быстро зашёл в кабинет. Дестини задержалась, чтобы в общих чертах рассказать Мораг, о чём её спрашивали. – Это вообще законно? – незамедлительно уточнила Мораг, когда Дестини закончила рассказ. – Ну они же ни в чём нас не обвиняют... Просто спрашивают, что случилось. – Надеюсь, это для того, чтобы сравнить наши слова со словами Грюма и уволить его, – с нескрываемой надеждой протянула Мораг и осмотрела Дестини с ног до головы. – Кажется, тебе правда не помешает поспать. Она устало вздохнула в ответ. – Этим и собираюсь заняться. Дестини направилась обратно в подземелья, положив руки себе на шею. У неё уже не осталось сил ни о чём переживать и она действительно собиралась лечь хоть немного отдохнуть, прежде чем садиться за домашнее задание. В гостиной теперь собралось куда больше учеников, среди которых Дестини заметила Драко. Все беспокойно переговаривались, но на Дестини никто не обратил внимания, как это чаще всего и случалось в обществе слизеринцев, и она беспрепятственно вошла в спальню. Миллисента уже спала, накрывшись одеялом с головой. Её кошка свернулась в её согнутых ногах. Дафна лежала на своей кровати и что-то читала, завернув мокрые волосы в кокон из полотенца. Пэнси, кажется, тоже была в гостиной, потому что здесь Дестини её не увидела, а Трейси, скрестив на кровати ноги, сочиняла письмо, даже высунув кончик языка от усердия. Когда Дестини вошла, она бросила на неё взгляд и тут же снова опустила его в пергамент. – О чём спрашивали? – Не видела ли что-то необычное, – начала перечислять Дестини. – Не разглядела ли этого человека. Какие заклинания он применял. Ничего такого. Зато видела отца Гарри Поттера. – Ого, – оценила Трейси, снова отвлекаясь от пергамента, и даже Дафна заинтересованно повела бровями. – И каков он? Дестини медленно присела в изножье кровати. – Кажется, сильно волновался за Гарри. Странно, что он аврор, но так быстро прибыл в школу. – Может, как раз поэтому, – подала голос Дафна. – Вдруг он здесь был по делу? Хотят усилить охрану замка, к примеру. – Вроде бы он говорил что-то в таком духе. – Пытаясь вспомнить, Дестини наморщила лоб. – Сказал, что о чём-то договорился или вроде того. Я не слышала весь разговор. – Интересно, как Грюм это воспринял, – хмыкнула Трейси. – Наверняка он сам и обучал когда-то Поттера, а теперь ему нотации читают. Дестини воспроизвела в памяти услышанный обрывок разговора и согласно кивнула. – Они явно не просто мирно поговорили. Но не думаю, что профессора Грюма уволят. Всё-таки он в итоге спас нас от этого ненормального, хоть сам и завёл туда, где он поджидал. Ладно, прилягу-ка я поспать. Чем больше Дестини чувствовала усталости, тем меньше она могла волноваться, поэтому, хотя ещё немного поворочалась в кровати, смогла уснуть и до самого вечера так и пролежала в постели, провалившись в крепкий сон. Разбудила её Трейси, чтобы пойти на ужин. – Ты уже и так обед пропустила, Дестини, – сказала она, отодвинув её полог и слегка тронув за плечо. – А ещё домашку хотела делать. Давай, поднимайся. И ты, Миллисента, тоже вставай! – Что же ты над людьми издеваешься? – услышала Дестини голос Мораг, потирая глаза. – Они себе спасибо не скажут, если весь день проведут голодными. И тебе тоже. Это для их же блага! Если ты забыла, у нас даже завтрака сегодня не было. – Да встаю я... У Дестини болела голова, но на этот раз всего лишь из-за дневного сна, шрам о себе знать не давал. Она села на кровати и принялась заплетать ленивую косу. – Есть какие-нибудь новости? Профессор Дамблдор ничего не говорил? – Не-а. Может, ждёт, пока что-то выяснится. Миллисента, да вставай уже! Дестини быстро сходила умыться и они вместе с Трейси, уязвлённо потирающей царапины на руке от кошки Миллисенты, пошли на ужин. Из кармана мантии Трейси торчал уголок конверта. – Ты пока так и не отправила письмо? – уточнила Дестини, хотя и так всё было ясно. – Я всё думала, что написать, – надула губы Трейси. – Вроде бы я и правда ни в чём не виновата, но они всё равно это так воспримут, мол, почему вообще не отказалась идти в этот сомнительный поход? И письмо постоянно звучало так, как будто я перед ними оправдываюсь. Дестини сочувственно положила руку ей на плечо. – Я тоже не знаю, как написать своим. Папа и после Чемпионата-то не хотел меня отпускать в Хогвартс, а теперь вообще... – Ты же можешь ничего и не писать им. Сами они всё равно никак не узнают. – Нет уж, я лучше сообщу. До них как-нибудь дойдут новости, и тогда я точно окажусь виноватой, что скрыла. В Большом зале они, к своему удивлению, заметили Теодора. Вот уж кто точно должен был проспать весь день, пропустив и обед, и ужин, и даже завтрашний первый урок. Они подошли к столу: Дестини села рядом с Теодором, Трейси напротив Дестини. Только оказавшись рядом с едой, Дестини поняла, как на самом деле проголодалась. Последний раз она ела вчера вечером, а после этого пережила напряжённую ночь и не менее напряжённое утро, так что сейчас поспешила наложить на тарелку как можно больше всего. – Вот это аппетит, – бесцветно протянул Теодор, наблюдая за этим. Его тарелка, на которой одиноко лежало картофельное пюре, была полной. Дестини с Трейси посмотрели на него одинаково неодобрительно. – Это ты существуешь на силе собственной злобы, Теодор, а нормальным людям нужна еда для поддержания сил, – осуждающе отрезала Трейси. – Я просто удивляюсь, – поднял руки, капитулируя, Теодор. – Я пропустила обед, – всё-таки решила пояснить Дестини. – Очень крепко уснула после всего... этого. Тем более мне ещё предстоит делать домашнее задание, надо много энергии. Теодор странно на неё посмотрел и, прокашлявшись, подпёр голову кулаком, как будто отделяясь от Дестини, а потом спросил что-то совершенно неожиданное: – Хочешь, я... могу дать тебе списать? Дестини едва не выплюнула тыквенный сок, который как раз в этот момент пила, обратно в кубок. – Что-о? – Идеальный Теодор предлагает дать списать свою идеальную домашнюю работу? – неверяще распахнула глаза Трейси, пока Дестини откашливалась. Теодор возвёл глаза к мутно-синему потолку. – Ты же сама никогда не даёшь списывать. – Но не потому, что так ценю результаты своих трудов. А потому что люди ничему не научатся, если поощрять их лень и безответственность. – Это он так пытается загладить вину за то, что поддавался мне вчера, – остановила их спор Дестини, наконец почувствовав, что может дышать, и осторожно глотнула тыквенного сока. – Хотя я сказала, что простила его. – Сказала, но не простила, – буркнул Теодор, и Дестини поняла, что действительно ни разу за этот день не подумала о том, как себя чувствует Теодор, и сейчас не спросила, по своему обыкновению, как у него дела. Она откинула свою косу за спину и смерила его взглядом. – Спасибо, Теодор, но лучше не надо. Мне только перевод на Древние руны осталось сделать, как-нибудь справлюсь. Тем более всё равно выспалась и пока не усну больше. Теодор отвернулся, не став настаивать, а Трейси, сделав круглые глаза, посмотрела на Дестини. Она махнула рукой и вернулась к своему ужину. Когда голод был утолён, Дестини нашла в себе силы осмотреть Большой зал. Обычно ужин кто-то мог пропустить, а кто-то заглядывал, чтобы выпить стакан молока и сразу же уходил в гостиную. Но сейчас зал был почти полон и даже те ученики, чьи тарелки были уже пусты, словно ждали чего-то и продолжали сидеть за своими столами. Нахмурившись, Дестини посмотрела на преподавательский стол, где её ждала обратная картина: половины преподавателей, в том числе всех деканов, на ужине не было. Кресло профессора Грюма тоже пустовало, зато директор был на месте. Он сидел, соединив кончики своих длинных пальцев, его взгляд был направлен прямо перед собой. Стоило Дестини засмотреться на него, как он, словно поняв, что привлекает внимание, медленно поднялся с места. Хотя студенты переговаривались, после первого движения профессора Дамблдора зал погрузился в тишину, будто только этого они и ждали. На миг Дестини показалось, что он сейчас выйдет из-за стола и покинет Большой зал, но директор продолжал стоять ещё пару секунд, а потом начал свою речь: – Все вы уже знаете, что этой ночью в Запретном лесу на группу наших учеников во главе с профессором Грюмом было совершено нападение. К счастью, никто не пострадал благодаря быстрым действиям профессора, но само событие, несомненно, стало прецедентом. На нас надвигаются тёмные времена. Секунды молчания директора хватило для того, чтобы Дестини считала общее настроение в зале – недоуменный скептицизм. Слова профессора Дамблдора всерьёз никто не воспринял. – Мы должны быть сплочёнными как никогда, чтобы дать врагу достойный ответ, – продолжал директор. Казалось, мыслями он находился где-то не здесь, его обычно блестящие с озорством глаза тускло мигали за стёклами очков-половинок. – Министерство магии тоже всерьёз обеспокоено вашей безопасностью... – Тоже, – насмешливо фыркнул сидящий через несколько человек от Дестини Драко, слушающий профессора Дамблдора со скучающим видом. – ...поэтому ввело собственные меры безопасности. С завтрашнего дня и до момента, пока преступник не будет пойман, территорию школы станут охранять дементоры. По залу пронёсся шёпот – смесь испуга с растерянностью. – Они будут стоять у каждого выхода из школы, – снова заговорил профессор Дамблдор, чуть повысив голос. – И это означает, что я с удвоенной силой прошу вас ни за что не пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоры – свирепые, опасные существа. Они здесь для вашей охраны, но их природа может помешать им не перепутать вас с преступниками. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Не стоит думать, что вам удастся их провести. Наступило мрачное молчание. Профессор Дамблдор наконец окинул взглядом всех сидящих перед ним учеников и медленно кивнул. – Всем спасибо за внимание. Продолжайте ужин. Кажется, никому больше не хотелось продолжать ужин, но, пока сам профессор не покинул Большой зал, никто оттуда тоже не вышел. – Дементоры ведь охраняют Азкабан, верно? – уточнила Дестини, когда вместе с друзьями отправилась обратно в гостиную. – Теперь ещё и нас, – вздохнула Трейси. – Чем только они думают? Дементорам же плевать, кого целовать, а здесь, без своей еды, они быстро заскучают. По телу Дестини прошла дрожь. – Еды, – тихо повторила она. – Плохие эмоции, – сказала Трейси, решив, что Дестини не поняла, что она имеет в виду. – У нас их, конечно, благодаря Теодору в избытке, но дементорам не разрешат к нам приближаться. Добром это точно не кончится. – Они быстро выйдут из себя, – кивнул Теодор, проигнорировав выпад Трейси. – Надеюсь, этого их преступника скоро поймают, – передёрнула плечами Дестини. Она быстро сходила за своей сумкой и спустилась в гостиную, чтобы приняться за домашнее задание. Девочки уже готовились ко сну, так что Дестини пожелала им спокойной ночи, в том числе и Трейси, которая отказалась сидеть вместе с Дестини в гостиной, пока она не доделает перевод. – Я-то всего час поспала днём, а мне ещё утром идти на тренировку, – оправдалась она. Дестини не стала её уговаривать, в конце концов от Трейси всё равно помощи с Древними рунами никакой, она просто нужна была для поднятия духа. Трейси, у которой всегда всё было готово вовремя, не унывающая перед любыми трудностями, для Дестини за время их дружбы стала лучшим мотиватором. Впрочем, она не успела подготовиться к своему одиночеству, потому что заметила за одним из столов Теодора, явно ждущего её. – Всё-таки решил помочь мне? – спросила она у него, остановившись в метре от занятого им стола, на случай, если он тут не из-за неё. Теодор кивнул. – Ну вроде того. Всё равно не уснул бы. Дестини неодобрительно поджала губы, показывая своё отношение к его режиму, но молча вытащила из сумки учебник, словник и пергамент с чернилами. Списать ей Теодор всё равно дать никак не мог, даже если бы она согласилась, потому что профессор Бабблинг задала всем разные фрагменты одного текста, то есть задание было индивидуальным. В любом случае Дестини было приятно, что он вообще предложил, несмотря на правоту Трейси – Теодор ненавидел давать списывать и вообще как-либо помогать другим. Светильник между ними, направленный на стол, не слишком помогал разглядеть его лицо, но Дестини видела, что он безмятежен, подперев голову рукой и глядя на неё из-под полуопущенных ресниц. – Ты что, правда всё ещё злишься? – спросил он, когда последний из оставшихся, кроме них, человек в гостиной ушёл к себе в спальню. Дестини вздохнула и зачеркнула неправильно переведённую руну. Потянувшись к словнику, чтобы перепроверить её значение, она обдумала ответ и наконец вздохнула: – Наверное, нет... – Я не думал, что тебе так хочется участвовать в этой игре. Дестини покачала головой и устало откинулась на спинку стула. – Дело не в игре. Просто... Поттер на этой дуэли так легко отразил все мои атаки. – Вы же одновременно выбыли. – Потом никто не взял меня в команду. А потом ещё и ты отказывался со мной драться. Дурацкое ощущение. Я никогда и не хотела быть в центре внимания, ты это знаешь, но и в хвосте плестись тоже желания нет. Я просто переживаю, что все считают меня слабачкой. – Никто так не считает, – насупился Теодор и сложил руки на столе, чтобы опустить на них голову. Тон его был таким, как будто она его, а не себя назвала слабаком. – Спасибо, что успокаиваешь, – улыбнулась ему Дестини. – Что-то я совсем расклеилась, извини. Просто такие мысли иногда накатывают... – Какие? – спросил Теодор, поняв, что она не собирается продолжать. Дестини вспомнила, о чём думала в ночь на Чемпионате. Везде чужая, нигде для неё нет места. Она с сомнением оглядела расслабленное лицо Теодора. Он чистокровный волшебник, хотя в друзьях у него далеко не весь Хогвартс. Он сам от себя всех отталкивал – иногда, может быть, даже не специально, но всё равно, – продолжая разговаривать только с теми, кто по каким-то причинам оставался рядом с ним, несмотря на его непредсказуемый образ жизни и сумрачные мысли. Теодор самостоятельно отрезал себя от остального мира, потому что ему нравилось находиться на периферии. Дестини хотела бы тоже получать от этого удовольствие, но... судя по последним событиям, у неё это не получается. Теодор её не поймёт. – Забудь, – отмахнулась Дестини и отпустила взгляд в словник. – Всякие глупости. Теодор хмыкнул, и в его мычании почти не было слышно разочарования. Больше он не заговаривал, молча ожидая, когда Дестини закончит перевод. Устав сидеть, он встал с места и стал ходить по гостиной от одного кресла к другому. В камине догорал зелёный огонь, но в остальном тишину нарушали только скрип пера Дестини и шуршание пергамента, пока Теодор не подошёл к доске объявлений и не увидел на ней что-то. Дестини кинула на него взгляд, когда заметила, что он остановился. Теодор изучал какой-то листок. – Они не отменили поход в Хогсмид, – сказал он, не оборачиваясь к Дестини. – Я был уверен, что отменят. – Не хотели, наверное, чтобы все ещё больше возмущались, – пожала плечами Дестини. – Всё-таки единственное развлечение. Когда он? – В следующие выходные. Дестини потянулась, разминая затёкшую спину. Оставалось всего несколько предложений, а часы над входом только-только подобрались к отметке часа. Дестини думала, что просидит дольше, и довольно себе улыбнулась. Она чувствовала, как к ней снова подбирается сон. – Дестини, хочешь пойти в Хогсмид со мной? – вдруг спросил у неё Теодор, так и стоя около доски объявлений и не оборачиваясь на Дестини. – Конечно. Зачем ты вообще спрашиваешь? Трейси с первого дня мне все уши прожжужала про нового продавца в Зонко, пойдём на него любоваться. Теодор ничего не ответил, хотя его молчание было таким напряжённым, что Дестини ещё минуту ждала, когда он ещё что-то скажет. Но он только стал снова бродить по гостиной, опустив голову, так что рассмотреть его лицо не получалось. Дестини не обращала на него внимания – его странности давно её не напрягали, хотя всё равно ей казалось необычным, что он вдруг решил спросить у неё, пойдёт ли она в Хогсмид. Впрочем, наверное, она неправильно интерпретировала его вопрос. Он мог сомневаться, идти ли ему самому, а тот факт, что идёт Дестини, подтолкнул и его самого выползти на выходные из замка. Уточнять это у него Дестини всё же не стала. Так и не глядя на неё, Теодор продолжал бродить по гостиной, пока Дестини наконец не вскинула руки в победном жесте, переведя последнюю руну. Ещё пару дней в Хогвартсе говорили только о том, что произошло с четвёртым и третьим курсом в Запретном лесу. Дестини пару раз слышала совершенно немыслимые подробности, которые пересказывали другим ученикам участники субботнего похода, явно выдумывая детали, чтобы приукрасить события. Дестини считала, что всё было и так достаточно страшно, и обсуждала произошедшее только с друзьями, и то только если они первые начинали разговор. Сама она старалась избавиться от этих воспоминаний, очень надеясь, что ей больше никогда не придётся терпеть ту ужасную боль в шраме, которая теперь ассоциировалась у неё с нападением. Профессора Грюма не уволили, что вызвало бурное возмущение у многих учеников и несколько громовещателей от их родителей, кричавших на весь преподавательский состав. Профессор Грюм не реагировал на изменившееся к нему отношение. Кажется, он был очень недоволен тем, что Хогвартс охраняют дементоры, как и остальные профессора, но мало внимания обращал на то, что кто-то из учеников стал относиться к нему ещё более подозрительно. На следующем уроке Защиты от тёмных искусств слизеринцы подчёркнуто молчали, глядя на профессора Грюма исподлобья. Он в начале урока напомнил студентам, что с дементорами нужно вести себя очень осторожно. – Я имел с ними дело, – со странной усмешкой в уголке губ сказал он. – Жуткие твари, в них нет ничего от людей, так что нет и людских слабостей. Методы противостояния им в школьную программу не включены, а у меня на вашем курсе не остаётся на это времени, так что совет будет коротким: не попадайтесь им. «Как будто мы настолько глупы, чтобы самим к ним сунуться», – написал на уголке своего пергамента Теодор, сидящий сегодня с Дестини. Она прочитала и согласно вздохнула. Потом профессор Грюм дал им ещё один массив теории, сказав, что со следующего занятия у них начнётся практика. – Индивидуальных занятий я вам проводить не могу по понятным причинам, но заниматься вы будете каждый своим, – оповестил он, пока ученики переписывали с доски основополагающие принципы защитной магии. Дестини непонимающе посмотрела на Теодора, а Пэнси вскинула руку, отвлекаясь от конспекта. – Слушаю, мисс Паркинсон. – Как это – «каждый своим»? – скривилась Пэнси. – Мы будем разные заклинания изучать? – Вы будете работать над своими слабыми сторонами, – не терпящим пререканий тоном ответил профессор Грюм, ничего особо не пояснив. Пэнси тоже не многое стало понятно из этой фразы, но она больше ничего не стала спрашивать, только очень высоко подняла брови, когда вернулась к переписыванию принципов: предельная внимательность; цель – самооборона, а не нападение; зависимость силы защитного заклинания от силы атакующего; защита имеет значение и до, и после самого сражения. По крайней мере их ждал Хогсмид, и, несмотря на возросшую опасность, никто не испугался, что там могут поджидать новые сумасшедшие преступники. Дестини к следующим выходным наконец смогла вытеснить из своих снов ужасную сцену сражения в Запретном лесу и вместе с друзьями с нетерпением ожидала, когда можно будет сходить в «Три метлы», «Зонко» и «Сладкое королевство». – Мне надо будет зайти в овощную лавку, – добавила к списку Трейси, когда в день похода в Хогсмид они сидели в Большом зале на завтраке, а совы влетели в окна, принеся почту. – Купить Минерве сушеную брюкву, она её очень любит в это время года. Не совсем понимая, как вкусовые пристрастия Минервы соотносятся со временем года, Дестини заплатила сове, принёсшей ей Ежедневный Пророк, и раскрыла газету. На первой же странице было нечто такое, что привлекло внимание не только Дестини, но и всех тех, кто получал Пророк – по залу пронёсся ропот, все заговорили одновременно. – Здесь пишут, что Барти Крауч-старший арестован! – расширила глаза Дестини, быстро дочитав статью. Трейси посмотрела на неё, как на ненормальную, и Дестини положила газету на стол между ними. – Вот, прочитай. Тут сказано, что тем человеком, который напал на нас, был Барти Крауч-младший, а тут – про старшего... Трейси шикнула на неё, читая то место, куда она показала, и Дестини, ёрзая на месте, замолчала. Все в зале тоже уже прочитали статью и громко переговаривались, крича друг другу что-то с разных концов столов или вообще друзьям с других факультетов. Дестини с трудом дождалась, пока Трейси оторвётся от газеты, и тут же налетела на неё с вопросами: – Это что, был его сын? Сын того человека, чьего домового эльфа нашли с волшебной палочкой на Чемпионате мира? Он был Пожирателем смерти, да? Тут написано, что он давно умер. Может, этот Крауч-старший просто с ума сошёл? Летом твой папа говорил, что он стал каким-то рассеянным. – Господи, Дестини, дай мне хоть на один вопрос ответить! – Сын Крауча не был Пожирателем, – вмешалась в их разговор сидящая напротив Миллисента. Положив локти на стол, она подпирала руками голову и скептическим взглядом осматривала соседей по столу. – Его по ошибке посадили в Азкабан, а Крауч отказался от него, потому что из-за всего этого к нему испортилось отношение в Министерстве. – Нет, он был Пожирателем, – уверенно возразил Блейз, сидя здесь же, через несколько человек от Миллисенты, тоже с газетой в руках. – Этот Крауч-младший ненавидел своего отца, но хорошо притворялся и ему многие поверили, когда на слушании он так и не признал свою вину, но в Азкабан его всё равно посадили. – Может, он был под Империусом, – предположил пятикурсник, имени которого Дестини не знала. Кажется, их беседа быстро распространялась, постепенно локальные разговоры перерастали в общее обсуждение. – Мой отец так и считает: половина из тех, кого отправили в тюрьму, не по своей воле служили Тому-Кого-Нельзя-Называть. – Ну если это правда он был в Запретном лесу, я сомневаюсь, что его обвиняли понапрасну, – фыркнул другой пятикурсник. – Пойдём-ка. – Трейси встала с места и потянула за собой Дестини. – По дороге всё расскажу. Они сбегали в гостиную за кофтами и сумками и вышли на улицу, где у ворот Филч уже проверял у учеников разрешения от родителей на посещение Хогсмида. Небо над их головами было серым, но дождь не шёл уже несколько дней. Ветер приносил с гор холод и все ожидали, что в ближайшее время пойдёт и первый снег. Дестини запахнула кофту и убрала руки в карманы, надеясь, что Филч не станет долго их досматривать. – Ты видишь Теодора? – спросила Дестини у Трейси, поднявшись на цыпочках, чтобы высмотреть друга в толпе. – Я тут, – появился он у неё за спиной, и они с Трейси одновременно обернулись к нему в прыжке и схватились за сердца. Теодор слабо усмехнулся их напуганным лицам и отошёл на пару шагов, чтобы Дестини ненароком не наступила на него. – Отлично, – кивнула Дестини, когда сердцебиение пришло в норму, и, схватив Теодора с Трейси за локти, встала в конце очереди, двигающейся, на её счастье, довольно быстро. – Объясните мне наконец, кто такие эти Краучи и кто из них был Пожирателем смерти? – Уж ты-то всё должен про это знать, Теодор, – сказала Трейси, чуть наклонившись вперёд, чтобы видеть его лицо за Дестини. – Расскажи нам про Барти Крауча-младшего. Её бестактность как всегда ввела его в замешательство: моргнув, он посмотрел на неё, тоже нагнув голову, и покачал головой. – Для тебя вообще ничего святого нет, да? Не хочу я про него ничего рассказывать. – Сначала ты расскажи, Трейси, – поспешила остановить их Дестини. – Я уверена, ты и сама всё отлично знаешь. – Твои приёмчики я отлично знаю, – закатила глаза Трейси. – Ладно-ладно, расскажу. Но в этот момент пришлось замолчать, потому что они подошли к Филчу и нужно было достать свои разрешения, чтобы он выпустил их за ворота. – Короче, Крауч-старший всегда был важной шишкой в Министерстве, – начала Трейси, когда они зашагали по дороге вслед за другой группой учеников. Чтобы Трейси не убегала вперёд, Дестини всё ещё держала её под локоть, а заодно и Теодора, ковыляющего слева от неё. – К нему и сейчас многие прислушиваются, но когда был жив Сама-Знаешь-Кто, он вообще претендовал на пост министра магии, а одного его слова хватало, чтобы отправить в Азкабан. Папа говорит, Крауч всегда мечтал о власти, но не замечал того, что творилось у него под самым носом. Миллисента, конечно, может верить во что угодно, но его сын, Крауч-младший, наверняка был Пожирателем. Теодор раздражённо хмыкнул, выгнув брови: – Откуда тебе знать? Трейси театрально вздохнула в сторону. – Ну даже не знаю, Теодор, может, дело в свидетелях? – Многих в те годы обвиняли просто по недоразумению, – настаивал Теодор, проявляя несвойственное для себя упрямство. – Он напал на нас в Запретном лесу! Какие ещё тебе нужны доказательства? – Никто не разглядел его лица, даже Грюм со своим волшебным глазом. А сейчас про него вспомнили, потому что так сказал Крауч-старший. Вдруг он сошёл с ума и всё врёт? – Может, тогда сам и будешь рассказывать? – съязвила Трейси, сложив руки на груди, придавив руку Дестини, всё ещё сжимающей её локоть, к своему боку. Теодор несколько секунд сверлил Трейси взглядом, потом резко отвернулся, сжав челюсть. Дестини перехватила его руку и кивнула Трейси, чтобы она продолжала. Спустя пару секунд напряжённого молчания она действительно заговорила снова: – В любом случае, был он на самом деле Пожирателем или нет, сути не меняет: все считали его мёртвым. Он умер спустя год или около того после заточения в Азкабан. Примерно в то же время умерла миссис Крауч, и Крауч-старший остался один. Конечно, постепенно он вернул себе былое уважение, но министром уже стать не мог. Да и вряд ли Отдел международного сотрудничества его так уж устраивает... Трейси многозначительно хмыкнула, а Дестини вопросительно подняла брови: – Но его самого с тёмными искусствами никогда не связывали? – Нет, но... – Но он применял те же методы, что и Пожиратели смерти, – угрюмо закончил за Трейси Теодор, и Дестини отметила, что он стал бледнее обычного. – Пытки, Непростительные заклинания, убийство на месте. Не самый прекрасный человек, как ты понимаешь. Трейси недовольно взглянула на Теодора, но кивнула. – Он действовал как бы во благо, но суть одна. Пожиратели хоть не скрывали. Ну то есть они скрывали, но не прятались за какими-то словами о морали и всём таком. Ты меня поняла. Кто уж теперь знает, может, он и сам был Пожирателем смерти? Раз его взяли под следствие, скоро ещё что-нибудь узнаем. Некоторое время они шли молча. Ученики и сзади, и спереди были достаточно далеко, чтобы невозможно было разобрать, о чём они говорят. Дестини хмуро смотрела себе под ноги. Локти друзей в её руках немного успокаивали, но впервые дорога до Хогсмида казалась ей такой долгой. По крайней мере они спустились вниз и ветер дул здесь не так сильно, так что она больше не мёрзла. Деревья по обеим сторонам от дороги приглушённо шумели листьями. – А что же насчёт Барти Крауча-младшего? – протянула она, задумавшись. Её глаза были чуть сощурены, пока она пыталась оформить свои вопросы в слова. – Я имею в виду, если он всё это время был жив, почему появился только сейчас? Может, это он наколдовал Тёмную метку на Чемпионате? Трейси с Теодором не ответили, размышляя над её словами, а Дестини сформулировала следующую мысль: – И причём тут Гарри Поттер? Зачем Барти Краучу нужно его убить? Теодор утомлённо вздохнул, Трейси скептически наморщила лоб. – Дестини. Если он был Пожирателем, то Гарри Поттер, сын женщины, которая убила его господина, его злейший враг. Дестини почувствовала себя идиоткой, но не подала вида, только посмотрела на Трейси, ожидая, что она скажет что-то ещё. – И потом, – действительно продолжила она. – Поттер – своего рода неоконченное дело Сама-Знаешь-Кого. До сих пор никто не знает, зачем он тогда пришёл в дом Поттеров, но Лили Поттер и девочка были убиты, а Гарри с его отцом в ту ночь чудом не оказалось дома. Возможно, Крауч считает, что, если убить оставшихся Поттеров, Сама-Знаешь-Кто вернётся. Как уж тут теперь разобраться? Надо ждать, пока его поймают. – Если это правда был он, – тихо, но чётко сказал Теодор, но впереди показались домики Хогсмида, и разговор затих. По мере приближения к Хогсмиду у Дестини начали леденеть кончики пальцев, хотя ветер успокоился, да и казалось, что небо над деревней какое-то неправильное, не такое, как над остальным пространством – тёмное и мутное. Дестини расхотелось туда идти, она почувствовала усталость, и, опустив руки, переплела пальцы с Трейси и Теодором. – Вы тоже замёрзли, да? – Она заметила, что руки друзей были такими же холодными, как её собственные. Теодор насупленно опустил голову, став совсем белым из-за тени, упавшей на лицо, а Трейси передёрнула плечами, как будто хотела с себя что-то смахнуть. Дестини обернулась, но следующая группа учеников отстала от них, а те, что шли впереди, уже зашли в Хогсмид. Ей стало как никогда одиноко, хотя друзья были рядом, и она покрепче сжала их руки. Когда вошли в Хогсмид, на всех троих нашло такое уныние, что идти дальше никуда не хотелось. Хотя погода ещё не испортилась окончательно, на улице почти никого не было; выходившие из одного магазинчика люди тут же спешили в другой, чтобы долго не задерживаться на открытом пространстве. Дестини ничего не понимала: ей и самой хотелось где-нибудь укрыться, но сил дойти хотя бы до «Трёх мётел» она в себе не находила и хорошей идеей казалось даже свернуться калачиком и сесть прямо на землю. Ноги её ослабли, руки задрожали, на лбу выступил холодный пот. Её мутило. Она хотела что-то сказать, но как раз в этот момент они вышли на главную улицу и заметили что-то такое в её конце, что заставило Дестини потерять дар речи. Человек в капюшоне – так ей показалось сначала, но она заметила, как странно он передвигается – словно скользит в сантиметре от земли, не касаясь её ногами. Есть ли вообще у этого существа ноги? Казалось, что под капюшоном у него ничего нет, но когда он повернул к ним голову, Дестини испытала ужас, как если бы смотрела в глаза смерти. Непроизвольно она сделала несколько шагов назад, хотя ноги стали совсем ватными и она потеряла последние силы. Ей показалось, что она больше никогда не сможет улыбаться, а руки друзей ускользали у неё из пальцев. В ушах зашумело и вместо звуков вокруг она услышала женский крик, но не могла разобрать слов. Он звучал словно в её голове, и она не понимала, как заставить женщину замолчать, как успокоить её... Что она кричала? Почему от её крика Дестини чувствовала такую тоску? Как ей закричать самой, чтобы сбросить с себя эту жуткую печаль, этот ужас? Тут мимо неё пронеслось что-то светлое, похожее на вспышку заклинания, но больше и имеющее странную форму, как будто какого-то маленького животного. Дестини смотрела на то, как серебристое существо, сверкая, быстро летит по улице, прямо к странной твари в капюшоне. Не успели они встретиться, Дестини поняла, что может дышать, а вокруг будто стало светлее и вернулись звуки, словно кто-то прибавил у окружающего мира громкость. Она открыла рот, но вместо голоса у неё из груди вырвалось только тихое сипение: – Что это... – Прямо рядом с учениками! – послышался чей-то обеспокоенный голос, и, обернувшись, Дестини увидела профессоров МакГонагалл и Флитвика, которые стояли чуть вдали от неё, в уличных мантиях, оба с волшебными палочками в руках. Позади них собралось человек пятнадцать студентов, испуганно смотрящих туда, где скрылись серебряная вспышка и существо в капюшоне. – Я так и знала, что добром это не кончится. Удивительно, что он никого не успел поцеловать. Профессор Флитвик чуть не подскакивал на месте от волнения. – Они не должны подходить так близко к деревне, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Ученики за его спиной всё ещё не решались идти дальше, настороженно глядя в конец улицы и тихо переговариваясь. Хотя ужасного чудовища в капюшоне, больше здесь не было, Дестини всё ещё мутило, колени подкашивались и хотелось плакать, а женский крик до сих пор звучал в её ушах. Она хотела укрыться где-нибудь, и как можно скорее – Пойдём, Дестини, – прошептала Трейси Дестини на ухо и потянула за руку, как будто прочитав её мысли. Дестини по инерции сильнее обхватила руку Теодора, ставшую выскальзывать у неё из рук. – Что с тобой, Теодор? – тихо спросила Дестини, обернувшись к нему. Теодор был страшно бледен, странно, прерывисто дышал и не смотрел на неё, погрузившись в какие-то свои мысли, из-за чего его тёмные глаза, едва не наполняющиеся слезами, были направлены в одну точку в пространстве. – Теодор... – Ты же сама почувствовала, Дестини, – коротко обернулась на неё Трейси. Она спешила попасть куда-нибудь в тепло и тащила за собой друзей. Дестини опустила взгляд и с трудом кивнула. – Почувствовала... Словно кошмар наяву. Трейси мрачно на неё взглянула через плечо. – Это был наш новый страж, Дестини. Дементор.