Как происходит любовь

"Если вам кажется, что вы альфа или омега, то вам это не кажется". Джин сидел в своей комнате, оглушенный тишиной. Стихли последние гудки разговора, а в голове эхом отдавались слова Хва Юнджона: "Ты все знаешь, Джин. Тебе нужно разрешить себе эти чувства". Эти чувства, о которых так просто говорил Хва Юнджон, вмещали в себя чуть больше, чем просто ревность. И Джину до боли в пальцах хотелось пойти к пианино и сыграть что-нибудь такое, что начисто заглушит в нем эти мысли. Он забивал свою голову знаниями, игнорируя сердце, которое не мог изучить. И сейчас этих знаний не хватало. Джин посмотрел по сторонам, натыкаясь взглядом на книгу. "Ты ведь понимаешь, что любить парней это нормально? Вы ведь с Тэхеном столько лет вместе…". При каждом упоминании имени Тэхена в этом разговоре у Джина дергалось сердце. Как будто однажды, без ведома Джина, это сердце попалось на крючок и до сих пор его тянуло невидимой леской в сторону одного единственного человека. "Мы с ним друзья", – пытался оправдаться Джин, давясь волнением. "Ты никогда не хотел быть к нему ближе? Обнять его подольше. Не отпускать его никуда? Ты не хотел делить его с друзьями?", – голос Хва Юнджона вводил Джина в транс, обволакивая, запрещая сопротивляться. "Я не хотел, чтобы он ко мне подходил". "Он раздражал тебя? Очень сильно?" "Невыносимо". "Так сильно, что легче было бы не видеть его?" Джин сглатывал ком в горле, от которого больно было говорить. Хва Юнджон говорил монотонно, заставляя сердце Джина отвечать за него. "Лучше бы он вообще не появлялся на нашей улице. С его появлением стало только хуже. Он слишком свободный. Слишком сильно привлекает к себе внимание. Не только мое. Всех. Его любит так много людей, так много. Я не могу себе это представить. И я не понимаю, почему он раздражает именно меня. Каждым своим словом, каждым движением. Когда снова и снова он подходит ко мне, я думаю: «он пришел?». Несмотря на всех своих друзей, на свою популярность, он все равно хочет знать меня? Я ненавижу в себе это чувство. Ненавижу это равнодушное, полное ожидания, счастье видеть его". Джин захлебнулся словами и в глазах появились слезы. Хва Юнджон гладил его, успокаивая через разговор. "Разреши себе эти чувства, Джин. Озвучь их для себя. Ты имеешь на это право. Очень часто ненависть это всего лишь способ защитить себя от любви". Джин был оглушен и опустошен после изматывающего разговора. Не было никакого смысла обманывать себя и дальше. Он сидел на своей кровати, все еще держа телефон в руке. В сердце зияла рана, которую растревожили, и оно стало импульсивно пускать кровь по венам, делая Джина живым. Что если Джин не ненавидит Тэхена? И тот день, когда он впервые увидел его, был днем, когда Джин впервые попытался обмануть свое сердце? Готовых ответов не было, их нужно было искать в самом себе. Джин откинул телефон и встал с кровати. Тэхен все еще злился на него, нужно было пойти к нему и рассказать о разговоре с хенами. На душе, несмотря на признание самому себе, было тяжело. Чувства, которые созрели в нем, не несли радости и счастья, потому что ревность отравляла его, а сложные отношения с Тэхеном, дезориентировали. Улица со своим свежим воздухом немного отрезвили его, и Джин прошел через дворик дома Тэхена и постучал в его дверь. – О. Ким Сокджин пришел, – невесело сказал Тэхен, открывая перед ним дверь. – Не к кому больше ходить? Его лицо было знакомым до мельчайших родинок. Джин нахмурился. Не было никакого всплеска чувств или захватывающей эйфории, ничего такого, только сердце сжалось от волнения. – Можно к тебе? – спросил Джин вместо приветствия. – А зачем? – Тэхен с издевкой смотрел на него, пропуская его в дом. Джин поджал губы, проходя мимо него, и задержался взглядом на глазах. В них не было злости, было только полнейшее разочарование. – Хены звонили, – сказал Джин, проходя в комнату Тэхена, садясь за его письменный стол. – Мне-то что, – буркнул Тэхен, садясь на кровать. – Они всегда были больше твоими друзьями. – Не всегда, – возразил Джин. – Это ты нас свел и они очень скучают по тебе. Ли Сан… – Слушай, – Тэхен перебил Джина. – Мне пора на тренировку. Если ты хотел поболтать об этих хенах, мог бы не приходить. У меня есть дела поважнее. И это точно не ты и не Ли Сан с Хва Юнджоном. Тэхен взлохматил челку, поднимаясь с кровати. – У меня тренировка сегодня, на которую ты конечно же не идешь. И знаешь? Это даже хорошо. Мы с тобой слишком разные. Тебе нравятся книги, а я обожаю футбол. Мы с тобой… – Тэхен задумался. – Наверное, не можем быть даже друзьями. Наши родители дружат, но это же не значит, что должны дружить мы? Так ты говорил? Джин следил за каждым движением Тэхена, ловил каждое слово, которое вылетало из его рта. Он вообще-то хотел сказать о другом. Возразить Тэхену, остановить его. Признаться ему. – Я так не считаю, Тэхен, подожди. Я пришел сказать о другом. Мы говорили с Хва Юнджоном о тебе… – Надеюсь, было весело. Жаль, что теперь ты не будешь сбегать к ним вместо моих тренировок, и придется придумывать новые оправдания. – Почему ты так злишься на меня? – не выдержал Джин. – Я же говорил тебе, что не люблю футбол? Не люблю всех этих людей возле тебя. Я не могу там находиться и не хочу. – Тогда какого хрена ты пришел ко мне и сидишь здесь, если я тебя так раздражаю? – Тэхен разозлился. Он начал ходить по комнате, скрестив руки на груди. – Ты меня не раздражаешь, как ты не можешь этого понять? – Джин повысил голос. – Или раздражаешь, но вообще не в этом плане. Джин хотел крикнуть ему о любви прямо в лицо. – В каком таком плане? Ким Сокджин? – Тэхен был переполнен злостью, он раскраснелся и раздраженно смотрел на Джина. Недосказанность между ними, наконец, готова была вылиться в настоящий конфликт. – Если тебе есть что сказать, скажи. Иначе проваливай отсюда. – Тэхен. Джин набрался смелости, чтобы сказать. Его трясло. Он тоже боялся. Он вообще не понимал, как должен говорить об этом, когда они так кричали друг на друга. – Подожди… Тэхен вдруг побледнел. Он поднял руку, как будто чего-то испугался, замер на месте, и прислушался. В комнате повисла тишина, слишком дикая после внезапных криков. Джин напрягся. Он вглядывался в лицо Тэхена, в котором происходили какие-то изменения. – Что с тобой? Тэхен без слов водил взглядом, ни за что особо не цепляясь, прикрывая веки и тяжело дыша. – Что-то… – он нахмурился и не договорил. – Подожди. Тэхен растерянно вышел из своей комнаты, оставив Джина в ощущении полного вакуума. Минуты неизвестности тянулись бесконечно долго. Джин не мог понять, что произошло. Где-то в глубине дома, в туалете что-то упало. Джин поднялся на ноги, но тут же сел. Потому что через несколько секунд в комнату зашел Тэхен. – Я весь теку, – сказал он неопределенно. – Что? – не расслышал Джин. – Подтекаю. – В каком это смысле? – Джин уставился на вошедшего в комнату Тэхена. Только что они яростно спорили. А теперь… – В самом прямом. С меня течет, – Тэхен попытался посмотреть назад, как будто мог увидеть свою задницу. – Ты хочешь сказать?... – Джин не успел закончить вопрос. У него закружилась голова. Тэхен застонал: – … я долбанный омега. – Омега? Тэхен практически заскулил: – Омега, чтоб его, почему я теку? Почему это так хреново и внезапно? Что со мной? – он рукой вытер сухие штаны, больше чувствуя, нежели по-настоящему ощущая влагу. – Но, Тэхен… – Джин начал моргать, не до конца понимая эти слова и все, что происходило сейчас в комнате. Потом настороженно замер: – Что это за запах? – Какой запах? – испугался Тэхен. – Это от меня? Джин приподнялся на стуле, упираясь ладонями в стол и слегка приблизился в сторону Тэхена, ища источник запаха. И пропал. Потому что это был самый божественный запах, который он мог только припомнить. Пьянящий, забивающий легкие, дурманящий вкус горьких диких абрикосов. У Джина поехала крыша. Он в мгновение осознал, что не может сопротивляться. Этот запах был ему нужен. Этот Тэхен был олицетворением желания здесь и сейчас. Почему это произошло между ними? Джин не способен был об этом думать. Он дышал и дышал, только бы насытиться этим густым обволакивающим запахом. Сердце заработало по-другому. Вены наполнились такой силой, что захотелось разбить кулаком столешницу. Джин стоял, пытаясь уловить запах и с трудом удерживал равновесие. Слишком приятно. Слишком важно. Тэхен с его беспечной душой и очарованием был запретным плодом для Джина. Плодом, который он должен был сорвать. В горле першило от горечи, пальцы скребли по столу. Медленно проплывали секунды в бреду от внезапного опьянения Тэхеном. Он тек. Он так сладко пах, что у Джина пульсировало все, от десен до горячего паха. Забрать его себе, вцепиться в такого мягкого, растерянного друга. Подчинить его себе. Взять его силой. Показать ему всю свою любовь. Джин тяжело дышал, он вспотел и попытался ослабить ворот рубашки, вцепился в ткань, но это не помогло. Он слышал, как Тэхен зовет его, но от этого не становилось легче. Наоборот. "Альфа должен контролировать себя, чтобы не навредить", – вот о чем говорилось в книге. Эти строки ворвались в поток бессознательного желания, и Джин позволил себе услышать их. – Все хорошо? – откуда-то издалека спрашивал Тэхен мягким голосом. Его тоже ломало, они вдвоем слишком сильно измотали друг друга этой странной дружбой. Джин сглотнул горькую слюну и быстро заморгал. – Я на секунду, – он кое-как выбрался из-за стола, не обращая внимания на Тэхена, запнулся о ножки стула, игнорируя сводящий с ума запах. В глазах было мутно, позади оставался Тэхен и его комната, сумасшедший запах и чужое превращение. Джин на ватных ногах кое-как добрался до дома и через дикую боль и возбуждение переродился альфой.