Spider Man

День в Зауне начинался, как и любой другой: свинцовое небо, изрезанное косыми нитями мелкого, нудного дождя, оплакивало город еще с прошлой ночи. Горизонт багровел тусклым, болезненным заревом, а набухшие тучи, казалось, вот-вот раздавят и без того хрупкую надежду на проблеск света в этом царстве вечной борьбы, грязных сделок и безысходной нужды. Сквозь прогнившие доски сочились капли дождя, тщетно пытаясь отмыть закоулки Зауна до блеска, вдохнуть в этот затхлый мир хоть толику свежести, но борьба эта была неравной: привычный хор криков и ругани доносился со всех сторон, возвещая о начале очередной стычки между случайными прохожими или заклятыми друзьями. Запах свежей крови, особенно густой и липкий, поджидал за каждым углом – терпкий аромат металла вперемешку с железом бил в нос, напоминая о цене выживания. Отчаявшиеся люди, лишенные крова, делили помойки с крысами, вдыхая смрад, который в сотни раз превосходил зловоние улиц. И все же, в нижнем городе царило своеобразное равенство, где общее горе объединяло людей. Совершенно иная атмосфера витала в Пилтовере. Верхний город. Город прогресса. Телевизионные экраны пестрели достижениями пилтоверцев и жалким положением заунцев, проводя незримую, но ощутимую границу: между сильными и слабыми, маслом и водой, ведь то, что тяжелее всегда оседает на дно, не имея шанса подняться. Но с приходом Джейса Талиса в Совет, между верхним и нижним городом зародился робкий росток надежды. В Заун потянулись новые возможности, чтобы искоренить вечную нищету и наладить хрупкие мосты с Пилтовером. Тогда и Вандер, владелец бара «Последняя капля», стал негласным лидером нижнего города; каждый, кто переступал порог его заведения считал своим долгом пожать ему руку и выразить благодарность за его труд, за титаническую работу, что он и Джейс вели во имя надежды на лучшее будущее. В один из тех дней, когда улицы вновь плевались дождем и ветер завывал, отбивая всякую охоту к пробежке, Вай появилась в «Последней капле» за полчаса до открытия. Вандер, как всегда, царил за стойкой, ловко обращаясь с бокалами. Его голос, хрипловатый от времени и пережитых историй, коротко прогремел над заведением, требуя, чтобы Экко немедленно вычеркнул какой-то гавайский напиток из меню, а Паудер, словно юркий воробей, порхала между столиками, стирая последние следы вчерашнего безумства. Когда звон колокольчика возвестил о новом посетителе, Паудер, не успев вытереть пыль с очередного столика, уже неслась к Вай, готовая заключить сестру в крепких объятиях и засыпать вопросами о ее самочувствии. Но Вай лишь сухо обронила дежурное «все в порядке» и осторожно приобняла сестру в ответ. Экко по-военному отсалютовал Вай и нырнул за стойку, спасая Вандера от бухгалтерской рутины. После вчерашней вылазки в Пилтовер, Вандер банально не успел пересчитать прибыль за прошлую ночь, поэтому Экко вызвался взять это на себя. Вандер тепло поприветствовал девушку и протянул ей чистый фартук. – Тут такое дело, – начал он, будто примеряясь к словам. – Советник Талис передал мне приглашение на осенний маскарад в честь Хэллоуина. Пойдешь? – Не думаю, что это хорошая идея, – Вай неопределенно повела плечом и, не глядя никому в глаза, поспешно завязала фартук на талии. – Но, в любом случае, передай ему мою благодарность за приглашение. – Может, хватит уже дуться, Вай? – Экко щелчком закрыл замок кассы и, развернувшись, направился к вывеске, намереваясь перевернуть табличку на «открыто». – Благодаря Джейсу Совет впервые узрел что-то дальше кончика собственного носа. Так что, учти, твой настрой сейчас – хуже не придумаешь. – Да плевать. Мне теперь, что ли, маску сраного человека-паука нацепить и в клуб «Заун – не помойка» вступить? Знаешь, Экко, иногда лучше придержать язык за зубами и не отсвечивать – вот тебе правильный настрой. Тишина в миг стала оглушительной. Каждая пара глаз в «Последней капле» метнулась к Вай, но та лишь демонстративно фыркнула и вышла на улицу через служебный выход. Пачка сигарет выскользнула из кармана джинс, и Вай присела на корточки, сразу же закуривая. Взгляд устремился в никуда; подперев подбородок рукой, она словно пыталась удержать расползающуюся реальность. И снова это паршивое чувство. Каждый раз, срываясь на близких, Вай тонула в пучине страха перед самой собой – бессильной усмирить гнев, который порой следовало бы спрятать куда подальше. Именно то, что она пожелала Экко, сейчас отчаянно стоило сделать ей самой. Спустя несколько затяжек, окурок отправился в грязь под подошву, она медленно выпрямилась. Но в следующее мгновение Вай издала короткий, сдавленный вскрик и со злостью ударила кулаком в железную дверь, исковеркав костяшки. Отдернув руку, она почувствовала, как дыхание превращается в рваное подобие вздоха: легкие будто заполнились смертельным ядом, и еще один вдох грозил обмороком. Вай судорожно вцепилась в грудь, в глазах плясали черные искры страха, переплетенные с бессильной яростью. Дрожь пронзила тело, и казалось, что еще мгновение – и она рухнет замертво. К счастью, следом за вспыльчивой сестрой вышла Паудер. Она моментально оценила состояние Вай и приняла меры. – Пошли внутрь, – подхватив сестру под руку, Паудер потянула ее в помещение. – Здесь холодно. Еще не хватало, чтобы ты заболела. Вай молча последовала совету сестры, однако страх перед болезнью ее вовсе не тревожил. Тяжелее было возвращаться в бар, смотреть в глаза Экко после сорвавшихся слов. Вай просто кипела от одного лишь упоминания этого Талиса; казалось бы, Совету плевать на заунцев, на их нищету и безысходность, в которую превратился нижний город. Она видела в нем лишь карьериста, стремящегося выехать на чужом горе, а затем бросить Заун на произвол судьбы, как когда-то поступил Совет. Где-то в глубине души теплилась надежда на его искренность, но если Джейс посмеет предать Вандера, то, невзирая на свой взлет, будет низвергнут ею с пилтоверских высот на землю. Следующие часы Вай провела, обслуживая посетителей. Несмотря на недавний конфликт, Экко, казалось, уже не таил обиды, а беспокойные взгляды Паудер и Вандера, на которые она отвечала коротким кивком, не вызывали тревоги или раздражения. После изматывающей смены все четверо собрались у стойки, осушая бокал за бокалом и, когда Экко заботливо потрепал Вай по плечу, она впервые за день выдохнула с облегчением. Они также обсудили грядущую поставку, распределили обязанности и скорректировали график, ведь через пару дней бо́льшая часть персонала собиралась на вылазку в Пилтовер – на маскарад в честь Хэллоуина. При упоминании о нем Паудер взглянула на Вай с тревогой, но та сохраняла видимое спокойствие и даже поддержала разговор. – Имей ввиду, у меня на руках четыре пригласительных, – сообщил Вандер, снимая фартук. – Если вдруг передумаешь, сможешь развеяться с нами. – И костюм не забудь, – подмигнул Экко, облокотившись на дубовую столешницу. – Без него никак не пропустят. – Ладно, ладно, – отмахнулась Вай. – Услышала я вас. Когда смена в «Последней капле» подходила к концу, команда обычно спешила домой, за исключением редких предпраздничных дней или рабочих неурядиц, требовавших обсуждения. На следующий день все вновь собирались, чтобы за час до открытия привести бар в чувство. Однако сегодня Вандер решил покончить с уборкой сразу, чтобы каждый мог уйти с чувством выполненного долга. Он объяснил это так: раз уж Заун вступил в эпоху процветания, пора избавляться от старых привычек – постепенно, но чтобы уж наверняка. Экко отпустил шутку насчет их общего «отдыха» в конце смены, но Вандер лишь отмахнулся, назвав их маленькую шалость доброй традицией. Да и за те коктейли, что они потягивали после закрытия, он честно платил. Привычки привычками, а добрый бокал после работы еще никому не повредил. Вай слегка нахмурилась, когда Вандер вскользь упомянул о молодом советнике из Пилтовера, но тут же взяла себя в руки и продолжила прибирать столики вместе с Паудер. В конце концов, когда она столкнется с этим Талисом лицом к лицу, она составит о нем собственное мнение и перестанет вздрагивать при каждом упоминании о его деятельности и влиянии на Заун. Вандер и Экко тем временем увлеченно обсуждали грядущий маскарад, перебирая возможные костюмы и аксессуары. Сестры переглянулись и тихонько хихикнули, поспешно завершая уборку. – Зря хихикаете, вас это тоже касается, – заметил Экко, безуспешно изображая недовольство. – А вот и нет! – Возразила Паудер, снимая фартук. – Я буду Харли Квинн, и, между прочим, уже дошила свой костюм. Осталось только раздобыть биту, но это не проблема. – Отлично, а мне нужно где-то найти зеленый спрей, – Экко задумчиво покачал головой. – Ну, или краску для волос на крайний случай. – Много вообще людей будет на этом маскараде? – Внезапно поинтересовалась Вай. – Не очень люблю толпу. – Не так уж и много, – отозвался Вандер, ловко натягивая куртку. – Только сливки общества. И, опережая твой вопрос, детка, мы не входим в их число, нас позвали в качестве гостей. В основном, там будут советники и их близкие. Вай одобрительно кивнула и направилась к шкафчику, оставив там свой пропахший коктейлями фартук и бейджик. Если верить Вандеру, что на празднике соберутся лишь члены Совета и горстка заунских гостей, то весь этот маскарад – не более чем лицемерная ширма для серьезных переговоров. Истинная причина этого жеста, вне всяких сомнений, выльется в обсуждение сотрудничества и прочих политических заморочек. С металлическим лязгом дверца шкафчика захлопнулась, Вай наспех запахнула жакет и вынырнула в ночь, что уже властвовала в нижнем городе, пронзая его редкими лучами лунного света, словно серебряными иглами. Чтобы в очередной раз не обронить грубых слов в адрес Вандера и остальных, она решила дождаться их у выхода, коротая время за парой затяжек. Когда Паудер и Экко, потягиваясь, показались из дверей, Вай уже успела с досадой затушить окурок и встретила их теплым взглядом. Экко попрощался с девушками и побрел вдоль переулка, а сестры остались вдвоем, ожидая Вандера, который методично гасил свет и проверял замки. Паудер робко взяла сестру за руку и прижалась к плечу, словно меховая жилетка не могла прогнать ночной озноб. – Ты в порядке? – Внезапно прозвучал тихий голос Паудер. Вай крепче сжала ее ладонь в своей, желая согреть сестру, пока сама же куталась в один лишь жакет, а на ногах красовались легкие летние ботинки. – Да, – устало ответила Вай, – в полном. На следующее утро Вай занялась разработкой своего маскарадного костюма, и причиной тому был не прилив энтузиазма, а осколок презрения. Пусть Вандер и считает, что держит ситуацию под контролем, но дополнительная пара глаз ему точно не помешает – ведь любому человеку свойственно ошибаться и совершать глупости. Возможно, как раз этим Вай и занята прямо сейчас. – О, так ты все-таки пойдешь с нами! – Воскликнула Паудер, ободряюще стиснув Вай за плечи. – Если будет нужна помощь с костюмом, обращайся. Вай мягко отстранилась от сестры и направилась в свою комнату. Неплотно прикрыв дверь, она подошла к комоду и принялась рыться в одежде. Ее гардероб был скромным, но практичным – ничего лишнего, без вычурных изысков. Из всей кучи вещей, которую Вай вывалила на пол, ничего не годилось для хэллоуинского вечера. Однако шоппинг она тоже не планировала – слишком хлопотно ради одной ночи, несмотря на то, что в памяти вспыл вчерашний разговор в баре и трудности Экко с поиском зеленого спрея для волос. Отмахнувшись от этой мысли, Вай решила надеть что-то невзрачное, чтобы не привлекать лишнего внимания. Впрочем, раз уж дресс-код на этом убожестве был так важен, стоило подумать хотя бы о макияже. Спустя несколько минут Вай остановилась на образе жуткого скелетона и, удовлетворенная, она вышла из комнаты, спускаясь на кухню. Там Вандер уже вовсю хлопотал у плиты: разбив два яйца для омлета, он щедро сбрызнул содержимое миски молоком. Заметив Вай, он пожелал ей доброго утра и потянулся за солонкой. Она ответила тем же и уселась за стол, скрестив руки на груди. Через секунду в дверном проеме возникла Паудер; она расположилась рядом с сестрой и тепло улыбнулась, когда Вай лишь безучастно посмотрела на часы. – Паудер еще не сказала, что я иду с вами? – Осведомилась Вай, переводя взгляд на Вандера, который в это время закинул ломтики хлеба в тостер. – Нет, а это правда? – Вопросом на вопрос отозвался Вандер, не отрываясь от приготовления завтрака. – Если так, то я очень рад. В происходящее действительно верилось с трудом, и Вай это прекрасно осознавала. Поэтому, едва покончив с завтраком, она потребовала у Вандера пригласительный билет. Уговор был прост: если через два дня он не обнаружит его в мусорной корзине или, что еще хуже, в заднице у самого Талиса, то ее визит в Пилтовер состоится в компании остальных заунцев. Вандер, не раздумывая ни секунды, согласился и, вернувшись мгновение спустя, вручил Вай причудливый билет в форме тыквы. Она небрежно сунула его в карман пижамы и исчезла за поворотом лестницы. Вечером того же дня, когда смена в баре завершилась на удивление рано, Паудер завлекла Экко на импровизированный карточный турнир с легким ужином. Он, не раздумывая, принял заманчивое предложение и в компании Паудер и Вай отправился в их скромную обитель. Вандер, утопавший в квитанциях и неотложных делах перед отъездом в Пилтовер, решил задержаться в «Последней капле», чтобы все уладить, и потому, по приходу, дом встретил троицу тишиной и пустотой. Переодевшись, все трое поднялись на второй этаж и расположились в комнате Паудер. Она наспех затворила окно и накидала подушек на диван, создавая видимость уюта. Пока Вай отлучилась на кухню за выпивкой, Паудер выудила из сумки коробку с остатками пиццы и принялась рыться в комоде в поисках карт. Когда Вай вернулась с тремя банками пива, Паудер уже виртуозно тасовала колоду, а Экко с жадностью набросился на остывшую пиццу (но перед началом игры его, разумеется, отправили отмывать жирные пальцы, дабы не заляпать карты). Во время партии Экко назойливо донимал Вай расспросами о предстоящем маскараде, и когда та, утомившись от его болтовни, молча продемонстрировала ему средний палец, в комнате воцарилось долгожданное спокойствие. Вандер вернулся, когда полночь давно уступила место свинцовым сумеркам раннего часа. Он неуклюже семенил, будто слона на спине тащил, а на лице – неподдельная усталость. Вай, ссутулившись на крыльце, вскинула брови, заметив, как Вандер судорожно схватился за голову. Одним ловким движением она извлекла из кармана куртки пачку сигарет и чиркнула зажигалкой; дым едко заструился в ночном воздухе. На робкий вопрос, который Вандер задал ей, присев рядом, она с вызовом выплюнула: – Наверное, я полная идиотка, раз сижу тут и думаю: «где же он? Не зарезали ли его в подворотне, не ввязался ли он в перестрелку?». Знаешь, иногда я отчаянно мечтаю, чтобы все вернулось на круги своя, чтобы нас снова называли отбросами и тыкали пальцем, как на диковинных зверушек в зоопарке. Вот, собственно, почему я до сих пор не в постели. Вай болезненно схватилась за грудь, едва успев зажать тлеющую сигарету между зубами. Вандер задумчиво покачал головой и, когда он, вопреки усталости, нарушил затянувшуюся тишину, то говорил приглушенно, будто боялся сорвать покровы с собственных чувств: – Я долго ломал голову, гадая, что заставило тебя так резко изменить свое отношение к этому маскараду. Выходит, ты… боишься за меня? Вай продолжала буравить его взглядом, в котором клокотала ярость, ладонь по-прежнему стискивала грудь, но Вандер не отступил. Напротив, в его голосе прорезалась стальная решимость: – У тебя доброе сердце, Вайолет, но поверь мне, что бы ни случилось, сколько бы лет ни прошло, я всегда буду рядом. Ничто и никто не сломит тот стержень, что закалился во мне годами, пока я топтал эту землю. Вай еще с полминуты прожигала его испепеляющим взглядом, а затем тяжело вздохнула и подняла глаза к небесам, усеянным алмазной крошкой звезд. Безмолвно подвинувшись, она склонила голову на плечо Вандера, сдерживая пелену слез, готовых хлынуть из омута ее светло-голубых глаз. – Не волнуйся, детка, все будет хорошо, – Вандер приобнял Вай за плечи; в голове бушевал шторм боли, не позволявший поднять взгляд выше собственных ботинок. – Я не дам себя в обиду. И никого из вас не дам.