Отрывки взаимодействия

Треск-треск-треск... Раздался слабый звук трескающегося металла. Под пристальным взглядом Вэнь Цзяньян на гладкой поверхности зеркала постепенно появились паутинообразные трещины, которые становились всё более многочисленными и глубокими, пока не достигли критической точки... Зеркало внезапно раскололось изнутри! В следующую секунду из зеркала, словно прорвавшаяся через плотину река, хлынула тьма! Вэнь Цзяньян ахнул и инстинктивно отвернулся, подняв руку, чтобы защититься от острых летящих осколков. Когда он снова открыл глаза, то понял, что свет полностью исчез. Густая тьма окутала его, начиная с лодыжек и поднимаясь выше. Холодные щупальца цеплялись за его теплую кожу, медленно скользя по контурам тела и вызывая у него дрожь. Это… Пока Вэнь Цзяньян стоял в оцепенении, из темноты внезапно протянулась бледная тонкая рука и схватила его за запястье. «!» Зрачки Вэнь Цзяньяна сузились, и он быстро поднял голову. Из темноты появилось пугающе красивое лицо. Золотые глаза сверкали холодным металлическим блеском, древним и диким. Мягкие, угольно-чёрные волосы ниспадали с шеи на широкие плечи. Начиная от шеи и ниже, большие участки кожи были покрыты странными отметинами, похожими на чёрные лианы, которые замысловато обвивали его сильные стройные конечности, демонстрируя своего рода первобытную, пугающую красоту. Его ресницы дрогнули, и он опустил взгляд, остановившись на окровавленном пальце Вэнь Цзяньяня. Мужчина опустил голову и прижался к ней холодными губами. Алый язык обвился вокруг тёплой густой крови, облизывая и посасывая её. Влажная шершавая поверхность языка скользнула по израненной, покрытой шрамами плоти вокруг раны, отчего по пальцам Вэнь Цзяньян пробежала дрожь. Его движения были медленными и изящными, как у нежного, любящего партнёра, но то, что он делал, было полной противоположностью — кровавым, диким и тревожным. Был ли это У Чжу…? Или часть У Чжу? Вэнь Цзяньян стоял неподвижно, позволяя другому слизывать его кровь, и ждал, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Через несколько секунд мужчина неохотно отпустил его запястье. Он облизнул губы, и в его золотых глазах отразился кроваво-красный свет. – …Ты молодец. …Это У Чжу. Настоящий. Вэнь Цзяньян стоял неподвижно, его взгляд блуждал, и было непонятно, напряжён он или расслаблен. У Чжу наклонился, его холодные пальцы коснулись щеки Вэнь Цзяньяня, скользнули вниз по его подбородку и наконец легли на шею. Он прижался к нежной коже на шее Вэнь Цзяньяня и медленно погладил её, ощущая пульсирующую, бурлящую кровь. – Ты вошёл на пятый этаж и высвободил часть меня…Самую важную часть. У Чжу прищурился, и на его лице появилось редкое для него выражение веселья. Его голос был спокойным и мягким, как интимный шёпот возлюбленного на ухо: – С этого момента тебе не о чем беспокоиться. Вэнь Цзяньян открыл рот, но между его словами и действиями возникла небольшая задержка. Через полсекунды из его горла наконец вырвался звук. Он глубоко вздохнул и спокойно спросил: – Что ты имеешь в виду? – Это значит, что задание выполнено. Безграничная тьма хлынула со всех сторон, окутывая человеческое тело, словно океан, проникая в рукава и воротник, лаская каждый сантиметр его кожи. У Чжу поднял руку и обнял Вэнь Цзяньяня за талию, притянув его к себе. Его движения были очень нежными, почти ласковыми. Его голос звучал тихо и мягко, как будто он просто констатировал заранее известный факт или, возможно, пророчествовал с высоты своего положения: – Я закончу всё, что ты уже начал, а что касается тебя…Всё, что тебе нужно делать, - это лежать в моих объятиях и ждать. Я исполню твоё желание, а взамен твоя душа, твоя вера, твоё тело… всё будет принадлежать мне. Высокий мужчина опустил голову, его губы коснулись шеи Вэнь Цзяньян, он нежно покусывал и облизывал её острыми зубами, заявляя о своих правах так, что возразить было невозможно. Он улыбнулся одними губами: – Как мы и договаривались с самого начала. Ты предложишь мне всё, а я дарую тебе вечную жизнь. У Чжу облизнул губы, в глубине его золотых глаз вспыхнул первобытный огонь. Молодой человек в его объятиях казался марионеткой, потерявшей способность двигаться. У Чжу облизнул губы, в глубине его золотых глаз вспыхнул первобытный огонь. Молодой человек в его объятиях казался марионеткой, потерявшей способность двигаться. Красное свадебное платье свободно свисало, обнажая бледную шею молодого человека, словно у агнца, идущего на заклание. Его ключицы и грудь красиво изгибались, поднимаясь и опускаясь в такт учащенному дыханию. Под его слишком бледной кожей змеились синие вены, а над ними едва виднелись едва заметные красные следы от укусов. Резкий контраст между красным свадебным платьем и его бледным телом был разительным и ошеломляющим. Всё казалось хаотичным, жарким и влажным, излучало хрупкую ауру беспомощности, неспособности противостоять происходящему. У Чжу наклонился, и позади него заклубились бесчисленные тени, которые подчинили себе тело юноши, поползли по его конечностям и извились, как змеи. Он наклонился ещё ближе, не сводя глаз с юноши, и тихо сказал: – Ты говорил, что на этот раз научишь меня чему-то более интересному. Теперь можешь начинать.

***

В темноте молодой человек поднял руку и толкнул собеседника в плечо. Широкий кроваво-красный рукав сполз вниз, обнажив тонкое предплечье. Его тонкое запястье было изогнуто под хрупким углом, а небольшой участок обнажённой кожи был таким белым, что почти ослеплял. – Подожди, подожди минутку. Вэнь Цзяньян поднял голову, его голос слегка дрогнул. «?» У Чжу замолчал и поднял глаза, смущённый отказом человека. – Но… Вэнь Цзяньян глубоко вздохнул и попытался говорить спокойно: – Но, по идее, наша сделка ещё не завершена — и всё ещё не закончилось, Кошмар ещё не исчез, не так ли? «…» У Чжу слегка наклонил голову. Его распущенные чёрные волосы скользнули по плечу Вэнь Цзяньяна, словно холодные мягкие щупальца, вызвав ощущение щекотки. Но теперь это уже не имеет значения». Он выглядел озадаченным. – Я же сказал тебе, что дальше я всё сделаю сам. Тебе просто нужно подождать. Пока ты остаёшься здесь, след, который он оставил в твоей душе, будет постепенно ослабевать, пока не исчезнет. У Чжу обнял юношу за талию, словно большая кошка, окружившая свою добычу. В его золотых глазах читалось глубокое, тёмное желание, резко контрастирующее с его внешностью. Его холодная ладонь скользнула вниз и легла точно на тазовую кость. – Мпф! Из горла молодого человека вырвался приглушённый стон, низкий и дрожащий, который он тут же проглотил. Вэнь Цзяньян нахмурился, и было непонятно, от боли это или от чего-то другого… Он опустил голову, его длинные ресницы слегка дрогнули. По его щекам разлился слабый румянец, который, словно огонь, добрался до ушей, резко контрастируя с его серебристыми волосами. – Моя метка заменит его метку. Холодная ладонь У Чжу проникла сквозь тонкую ткань и оставила клеймо на измученной, хрупкой коже. На этот раз У Чжу объяснял всё подробно и терпеливо. – Как только я полностью поглощу «это», ты полностью станешь моей. Было очевидно, что под «этим» он подразумевал Кошмар. И в этой битве умов У Чжу одержал верх. — Я понимаю, но... — Голос Вэнь Цзяньъяня оставался хриплым, но в нём слышался отказ, который невозможно было не заметить. — В принципе, ещё не время, не так ли? «…» У Чжу холодно нахмурил брови, демонстрируя явное нетерпение из-за того, что разговор не продвигается. Пока Вэнь Цзяньян внезапно не поднял руку и не положил её ему на плечо. – Ты должен понять… Я не отвергаю тебя. Молодой человек поднял глаза, в янтарных зрачках блестели слёзы. Всё его поведение было мягким, жалостливым и полным тепла: – Просто со мной были товарищи - ты знаешь, что с ними случилось? – …Они всё ещё живы, — сказал У Чжу. Он ответил на этот вопрос с некоторой неохотой. У Чжу не волновали «товарищи», о которых упоминал Вэнь Цзяньян. Точнее, он так относился ко всем людям, кроме Вэнь Цзяньяна. Не говоря уже об этих товарищах… Вспомнив об объятиях, свидетелем которых он стал, и о почти «искусственном дыхании», У Чжу снова нахмурился, выражая недовольство. В глубине души он считал, что то, что он не лишил их жизни, уже было проявлением великодушия. – Но если так будет продолжаться, они скоро умрут. Вэнь Цзяньян посмотрел на стоящего перед ним мужчину и медленно добавил, словно был уверен в таком исходе. – Ты ведь тоже это знаешь, не так ли? «…» У Чжу не ответил. Выражение его лица было безразличным, он даже бровью не повёл, не пытаясь скрыть свою апатию. Вэнь Цзяньян не сомневался, что даже если все люди умрут, этот ложный бог и глазом не моргнёт. Глубоко вздохнув, он сказал: – Когда всё закончится, я буду принадлежать тебе, я не буду этого отрицать… Наша сделка ещё в силе, и твоя метка всё ещё на мне, так что, пока мои товарищи по команде живы, я буду согласен с твоим решением. Сделка заканчивается раньше срока. Я пойду с тобой. [Плод лжи съеден] Вэнь Цзяньян прижался теплыми губами к щеке собеседника, его длинные серебристые ресницы скрывали глаза, и он тихо прошептал: – Но сейчас я должен вернуться. У Чжу по-прежнему не отвечал. – Ты ведь позволишь мне вернуться, правда? В следующую секунду закрутился замысловатый десятигранный кубик. Лязг, лязг. [78/10] [Неудача] Ничего удивительного. – Я принадлежу тебе навеки. Пальцы молодого человека скользнули по плечу и шее собеседника, подушечки пальцев прошлись по сложным тёмным рунам, очерчивая изгибы его мышц, дразня и слегка поглаживая. Кончики пальцев Вэнь Цзяньъяня коснулись холодной кожи. Дразнит, провоцирует, скользит, пока твердый, четко очерченный живот другого не начинает бесконтрольно напрягаться, сжиматься. – Но, в конце концов, я всего лишь человек. Эмоционально чувствительный, психически хрупкий… Легко поддающийся влиянию жизни и смерти других людей. Пальцы сцепляются, запутываются и исчезают в тени. – Но ты ведь хочешь порадовать своего верующего, не так ли? «?!» Зрачки У Чжу внезапно сузились, его золотые глаза не отрываясь смотрели на молодого человека перед ним, как будто он внезапно потерял контроль над ситуацией. – Ты... Он проглотил оставшиеся слова, прикусив их. – Ах, я не лгу, — Вэнь Цзяньян моргнул, выглядя при этом крайне невинно. — Я обещал тебе раньше и обязательно выполню своё обещание. «…» Рука, обнимавшая его за талию, внезапно сжалась так, что он подумал, что она вот-вот переломит его пополам. Казалось, что окружающая тьма, поддавшись эмоциям своего хозяина, стала хаотичной и неистовой, как поверхность моря перед бурей, вздымающаяся с невероятной силой и наводящая ужас. Только они двое стояли неподвижно в центре бури, прижавшись друг к другу, словно гора. – Почему такая бурная реакция? Разве не ты хотел, чтобы я тебя научил? Вэнь Цзяньян внезапно улыбнулся. Он наклонил голову и прижался щекой к плечу собеседника. Его светлые глаза казались милыми и хитрыми, словно он готовил ядовитую ловушку. Он придвинулся ближе, коснулся щеки У Чжу своим носом и понизил голос, окутав его влажным и тёплым дыханием: – …Я сейчас тебя научу. Ты уже выучил? Зрачки У Чжу внезапно сузились до тонких полосок. «!» На его лице отразилась растерянность; тонкие губы слегка приоткрылись, словно он сдерживал дыхание. – Мм… Из его рта вырвался тихий, растерянный звук. Он внезапно опустил голову и уткнулся лицом в плечо и шею собеседника. На его сильных руках и тыльной стороне ладоней вздулись напряжённые, извивающиеся вены, словно он сдерживал желание полностью раздавить человека в своих объятиях. Кости человека затрещали, словно их вот-вот раздавит удушающая хватка. – …Шип! Вэнь Цзяньян резко вдохнул. Он слегка нахмурился от боли в костях, но в его глазах мелькнула злорадная улыбка. – Как я и обещал, это действительно очень интересно… не так ли? Все зрители в прямом эфире знали, что у Вэнь Цзяньяня очень красивые руки. И он очень умело ими пользуется. Вены на тыльной стороне его ладоней были похожи на далёкие горы, извивающиеся под бледной кожей. У него были длинные пальцы, подвижные суставы, а подушечки пальцев были тёплыми и мягкими. Будь то открытие чего-то или выполнение более деликатных, сложных и требующих большего терпения задач, он с лёгкостью справлялся со всем этим. …Некоторые зрители фантазировали и гадали, каково это — чувствовать прикосновения таких рук. Такая ловкая, мягкая, ядовитая и дразнящая. Манящая, соблазняющая, манипулирующая… слегка разжигающая хаос и споры, равнодушно высвобождающая ужасающие силы, которые леденят сердца людей. Другой рукой он погладил собеседника по затылку, лениво и неторопливо перебирая пальцами его длинные волосы. – Видишь, я готов сделать тебя счастливым. В конце фразы его голос зазвучал игриво, кадык задвигался вверх-вниз, издавая приторный звук: – Ты ведь тоже хочешь сделать меня счастливым, не так ли? [78/60] [Неудача] Число на десятигранном кубике не обязательно должно быть фиксированным. Хотя удачу нельзя изменить, можно повлиять на вероятность успеха. В больнице Фукан эти бесчисленные младенцы-призраки доказали это. Пока ты загадывал одно и то же желание, а потом менял то, что мог изменить, разрушал то, что мог разрушить, и направлял события в нужную тебе сторону... он был лжецом. Лжец, который обманывал людские сердца. Он никогда не скрывал своей подлой натуры и использовал все средства, которые были в его распоряжении, чтобы добиться своих целей и повлиять на всё, что только можно. Например, психологическая защита того, кому он лгал. Или… их самоконтроль. Аккуратно подстриженные ногти, изогнутые и круглые, дразняще царапали кожу, вызывая неудержимую дрожь. «…» У Чжу опустил голову, его золотые глаза затуманились, пока он пытался подавить в себе хаотичные, пугающие и незнакомые чувства. Его голос звучал глухо, как у растерянного, жалкого зверя. – Бог мой Отец... Вэнь Цзяньян нежно наклонился ближе, его янтарные глаза потемнели и стали цвета карамели. – У Чжу. – У Чжу. – Позволь мне вернуться, хорошо? Он поднял голову, прикусил холодный край уха собеседника и нежно облизал его своим тёплым языком. Его нежный голос звучал приглушённо. – Клянусь, я обязательно вернусь. Когда всё закончится, мы будем вместе навсегда. Лжец наклонился к нему с улыбкой на лице. – Поверь мне, хорошо? [78/100] [Успех]