И часы начнут отсчёт с начала...

Спустя примерно половину шиченя столы были убраны, а заклинатели стали решать, кто будет читать дальше. Вызвался Цзян Чи. Сделав глоток чая, он начал чтение: — Храбрость. По всему Юнь Мэну раздольно раскинулось несчетное множество озер. Пристань Лотоса - резиденция Ордена Юнь Мэн Цзян, самого прославленного в этой местности, также располагалась у озера. Если путник отплывал с ее причала, то через некоторое время выходил в огромный пруд под названием «Озеро Лотоса», растянувшийся на сотни ли вперед. Широкие изумрудные листья невесомо касались цветущих здесь роскошных розовых бутонов, чьи лепестки слегка колыхались при малейшем дуновении ветерка, словно непрестанно кивая головой в знак согласия: очарование и чистота этого места отдавали легким привкусом юношеской наивности. Цзян Чи улыбнулся. Он поступил верно, выбрав именно это место для расположения своего Ордена. Он долго думал над символикой и местностью и в итоге выбрал лотос как клановый знак и озерную местность, в которой этих цветов было великое множество. Вода - мягкая и податливая, однако способная быть разрушительной в своей ярости - показалась ему воплощением его характера и занимаемой ниши дипломатии. Цвет клановых одежд так же был оттенка лотоса. Именно фиолетовый лотос сыграл ключевую роль в его судьбе. Мужчина продолжил чтение, голос обрел ноты тепла. — В отличие от резиденций прочих орденов Пристань Лотоса не создавала вокруг себя атмосферу мистического места, запираясь за семью замками и запрещая простым обывателям подходить к ней ближе, чем на несколько десятков ли. В доках, находившихся прямо у ее главных ворот, часто толпились мелкие торговцы и лавочники, предлагающие покупателям семена лотоса, плоды чилима и различную выпечку. Красноносые дети, жившие по соседству, также порой тайком пробирались на тренировочную площадку Пристани Лотоса и подсматривали, как заклинатели оттачивали искусство боя на мечах. Те не бранили их, даже поймав за этим занятием, а иногда и дозволяли играть вместе с учениками Ордена Юнь Мэн Цзян. Цзян Чи улыбнулся, оторвавшись от текса: — Это правильно. Именно простые жители могут помочь в нужный момент. Но чтобы эту помощь получить, нужно дать уверенность, что их не оттолкнут. Вэнь Мао лениво махнул рукой: — Да перестань, А-Чи, глупости это. Дай людям защиту, и они сделают для тебя все. Вэй Хенг переглянулся с Не Каем. Последний протянул, обмахиваясь веером: — Хм, Вэнь-гэ, мне напомнить..? Вэнь Мао помрачнел, процедив: — Только попробуй. Смех основателей Вэй и Не зазвенел в зале под удивлённые взгляды. Лань Ань вздохнул и посмотрел на Цзинь Чуаньли. Взгляд основателя Ланьлин Цзинь был понимающим и чуть насмешливым. Гордость, граничащая с гордыней, в их старшем товарище горела ничуть не тише, чем пламя светлой ци, способное пожирать полчища нечисти. Вэй Хенг, едва сдерживая смех, подлил масла в огонь раздражения названного старшего брата и товарища: — Ну отчего бы не напомнить? Ты так уверенно заявляешь, что слова Цзян-сюна глупости. Неужели не понял еще, что эти глупости работают куда лучше, нежели... Его прервало еще более раздраженное шипение основателя Ордена Вэнь: — Я сказал не смей! Одним махом он допил чарку с вином, обводя, даже не пытавшихся сдержать смех, друзей мрачным взглядом. За своей маленькой перепалкой они не заметили побледневшие, потом покрасневшие и вновь побледневшие лица некоторых присутствующих. Особенно из мелких кланов. Потомки основателей с недоумением наблюдали за этой сценой. Удивляло то, что ни один из них не боялся основателя Вэнь. Даже наоборот, добавляли раздражения. Попробуй кто-то провернуть подобное с Вэнь Жоханем, полетели бы головы. Вэй Усянь склонился к Не Хуайсану, сверкая глазами: — Потрясающе, да? Надо будет выловить их как-нибудь и обсудить все. И про свиток рассказать. Не Хуайсан кивнул, прикрывая нижнюю часть лица веером. Они склонились друг к другу настолько близко, что это было почти неприлично. Обоим, впрочем, не было до этого дела. Чего не скажешь о некоторых других присутствующих. — Юный Вэй У Сянь часто стрелял из лука по воздушным змеям на берегу Озера Лотоса. Цзян Чэн пристально следил за своим змеем, время от времени поглядывая на бумажную фигуру Вэй У Сяня: она парила уже весьма высоко в небесах, но тот все еще не спешил браться за лук. Вместо этого Вэй У Сянь смотрел ввысь, приложив правую руку ко лбу и ухмыляясь, словно считал, что змей улетел недостаточно далеко. Увидев, что бумажная фигура почти достигла расстояния, на котором он уже может не сбить ее наверняка, Цзян Чэн стиснул зубы, вложил стрелу в лук и натянул тетиву. Оперенная белым стрела со свистом взмыла в небо и пронзила воздушного змея, раскрашенного под одноглазого монстра, прямо в единственный глаз. Игрушка стремительно спланировала на землю. Цзян Чэн поднял брови: «В яблочко!» Затем он сразу же спросил: «Твой унесся уже совсем далеко. Уверен, что сможешь попасть?» Вэй У Сянь ухмыльнулся: «А ты угадай». Цзинь Чуаньли закатил глаза, не заметив, что сделал это одновременно с Цзян Ченом и протянул, глядя на Вэй Хенга: — Всегда поражала эта самоуверенность. И не важно, что читаем мы сейчас про потомка, а не про тебя. Вэй Хенг подмигнул Вэй Усяню и весело бросил товарищу: — Правильно, Цзинь-сюн, поражайся мной, восхищайся и восхваляй. Тебе все равно больше ничего не остается. Едва успев договорить, Вэй Хенг с легкостью и задорным смехом вскинул ладонь, объятую зелеными искрами, и отбил летящий в него пустой сосуд из-под вина. Это было поразительно. После демонстрации силы основатели вели себя так, словно не случилось ничего особенного. Не обращая внимания на всеобщее изумление, Цзян Чи с интересом продолжил читать. Ему было интересно узнать больше о нынешнем наследнике Цзян, да и в целом о делах ордена. — Он наконец-то вынул стрелу из колчана, прицелился и, натянув тетиву до предела, легко разжал пальцы. В яблочко! Цзян Чэн вновь насупился и фыркнул носом. Юноши убрали луки за спину и побежали подбирать своих бумажных змеев, чтобы определить победителя. Тот, чья игрушка находилась ближе всех, занимал последнее место, и всякий раз им оказывался шиди, шедший шестым по старшинству. Ученики, как обычно, немного подтрунили над ним, но юноша этот ничуть не смущался и не обращал на хохот ни малейшего внимания. Змея Вэй У Сяня обнаружили позже всех остальных, а недалеко от него лежал змей Цзян Чэна, принесший ему второе место. Оба они ленились идти за своими игрушками, и вместе с остальными рванули к прогулочному пирсу с резными арками в форме лотоса о девяти лепестках, стоящему над зеркалом вод. Юноши дурачились, сходили с ума и веселись от души, когда перед ними внезапно возникли две молодые, статные женщины. Женщины представляли собой вооруженных прислужниц, носивших при себе короткие кинжалы. Цзян Чен и Вэй Усянь поежились, понимая, кто к ним явился. Это личные служанки госпожи Юй. И нрав у них был совсем не кроткий. Сама Пурпурная Паучиха усмехнулась, переводя взгляд с сына на воспитанника мужа. Мальчишки даже чуть побледнели от этой усмешки. Нет, госпожа Юй вовсе не была строгой или жестокой все время. Однако она была дочерью горного клана, и это накладывало отпечаток на характер. Цзян Чи бросил на свой клан любопытный взгляд, задержавшись на мальчишках, и продолжил читать. — Та, что повыше, держа в руках воздушного змея и стрелу, преградила ученикам путь. Она холодно спросила: «Чье это?» Увидев их, юноши молчаливо прокляли свою неудачу. Вэй У Сянь коснулся подбородка и сделал шаг вперед: «Мое». Вторая женщина хмыкнула: «А ты из честных, да?» Прислужницы расступились, и между ними показалась женщина в фиолетовом облачении с мечом на поясе. Кожа женщины была молочно-кремового цвета, а лицо – довольно красивым, но при этом – несколько суровым и волевым, несмотря на изящность черт. Уголки ее губ изогнулись на границе улыбки и издевки – так же как и Цзян Чэн, она часто насмехалась по своей природе. Струящиеся фиолетовые одежды мягкими волнами ниспадали вниз, подчеркивая ее тонкую талию. И лицо женщины, и правая рука с аметистовым кольцом на указательном пальце, покоившаяся на рукояти меча, веяли ледяным холодом нефрита. Цзян Фэнмянь не сдержал почти незаметной улыбки при описании его супруги. Да, они часто ссорились и не понимали друг друга, и все же она смогла найти путь в его сердце. Пусть он и не сумел этого показать. Цзян Чен, что случайно увидел этот намек на улыбку отца, замер в изумлении. Отец никогда еще не улыбался при упоминании матушки или в ее присутствии. Наследник Цзян отвел взгляд, думая о том, что возможно они все чего-то не понимают. Вэй Усянь заулыбался при упоминании госпожи Юй и даже тихо захихикал, вызвав недоумение сидящего рядом Не Хуайсана. — Что смешного, Вэй-сюн? - он склонился совсем низко к другу, прикрывая их лица веером. Усянь дернул плечами в беззвучном смешке и прошептал: — Просто представляю реакцию окружающих на наш обычный день. Эта книга явно покажет что-то не очень хорошее. И просто их наигранное возмущение и реакция, когда они узнают, что все совсем не плохо и госпожа Юй, хоть и бранится, но постоянно заботится о нас. Он шептал почти на ухо Не-сюну, не замечая подозрительный взгляд Не Минцзюэ. А вот Хуайсан как раз заметил и поспешил скрыть заискрившийся восторгом взгляд за полуопущенными ресницами. И как-то так получилось, что он перехватил чуть прищуренный взгляд Не Кая. Основатель их ордена посмотрел на него, потом на Вэй Усяня и перевел взгляд на Не Минцзюэ. В конечном итоге в обращенном назад на Не Хуайсана взгляде читался вопрос. Второй молодой господин Не чуть сморщил нос и незаметно закатил глаза. Не Кай усмехнулся уголком губ. Они друг друга поняли. Вернув взгляд другу, Не Хуайсан склонился еще чуть ниже, ответив: — И поделом им. Нечего судить, не зная всей ситуации. Он сам не заметил, как почти дословно повторил одно из правил Гусу Лань. — При виде ее Цзян Чэн улыбнулся: «Матушка!» Остальные юноши почтительно склонили головы: «Мадам Юй». Мадам Юй, Юй Цзы Юань, приходилась матерью Цзян Чэну, и, само собой разумеется, женой Цзян Фэн Мяню, спутницей на стезе самосовершенствования. По логике вещей, ей предназначалось носить титул «мадам Цзян», однако отчего-то все продолжали звать ее «мадам Юй». Некоторые предполагали, что причиной тому служило нежелание мадам Юй брать фамилию мужа из-за своего непреклонного характера, впрочем, супруги в отношении этого никогда не спорили. Внезапные смешки заставили Цзян Чи оторваться от текста. Он понимал, что сейчас начнётся. Цзинь Чуаньли открыто усмехался, переводя взгляд между тремя старшими Цзянами. Наконец, он сказал: — Видимо, это твоя кровь виновата, Цзян-сюн. Иначе я не могу объяснить, почему вы оба выбрали себе практически одинаковых супруг. При упоминании его супруги, Цзян Чи даже не попытался сдержать нежную улыбку и мягко ответил: — Видимо, мы оба предпочитаем, чтобы в наше отсутствие в Ордене царил порядок. Сильная супруга, пусть даже у нее несколько взрывной темперамент, сможет стать не только спутницей на стезе самосовершенствования, но и надежным товарищем в бою. Такой ответ поразил присутствующих. Мало того, что оказывается Цзян Чи уже женат - хотя это как раз не удивительно - так еще и супруга его характера госпожи Юй. А Цзян Чи отзывается о ней с такой теплотой. Взгляды скрестились на Цзян Фэнмяне, вынуждая его или подтвердить или опровергнуть эти слова. К еще большему изумлению, он кивнул: — Это правда. Уходя по делам ордена, я могу быть уверен, что Пристань Лотоса и наши люди под защитой моей госпожи. Это позволяет работать спокойнее и куда более плодотворно. Юй Цзыюань не верила в эти слова. Если это правда, то почему он никогда не говорил ей об этом? Тут же кольнула мысль:"А ты позволяла ему говорить?". Губы поджались от раздражения. Чуть качнув головой, женщина решила подумать об этом попозже. Цзян Яньли нежно улыбнулась, слыша слова отца. Возможно, ее родители все-таки смогут понять друг друга? Ее руки продолжали поглаживать плечи детей, что кажется задремали после пережитого стресса. Посчитав разговор оконченным, продолжили чтение. — Мадам Юй происходила из именитого Ордена Мэй Шань Юй и в своей семье являлась третьим ребенком, поэтому ее также называли третья молодая госпожа Юй. В среде же заклинателей все знали как «Пурпурную Паучиху», и одно лишь упоминание этого прозвища шугало весьма немалое количество людей. Она с младых ногтей обладала холодным и резким нравом, никогда не любила вести праздных бесед и, в целом, старалась держаться ото всех на расстоянии. Цзян Чи незаметно вздохнул. Он надеялся, что Хуа Чен выполнит обещание и вернет их в тот же момент, откуда и забрал. Иначе его ждет нелегкий разговор со своей госпожой. —Даже выйдя замуж за Цзян Фэн Мяня, мадам Юй постоянно выезжала на ночные охоты и без особого восторга относилась к пребыванию в Пристани Лотоса Ордена Юнь Мэн Цзян. Кроме того, ее тамошнее жилище находилось отдельно от покоев Цзян Фэн Мяня: мадам Юй обитала на своей собственной территории вместе с несколькими членами семьи, привезенными ей из Ордена Мэй Шань Юй. Две молодые женщины, Цзинь Чжу и Инь Чжу, были ее доверенными прислужницами, никогда не покидавшими свою госпожу. Мадам Юй бросила на Цзян Чэна косой взгляд: «Опять бесишься? Подойди, дай мне тебя осмотреть». Цзян Чэн приблизился к матери, и та своими тонкими пальцами ощупала его руку, а затем звонко шлепнула его по плечу, назидательно произнеся: «Уровень твоего мастерства заклинателя ничуть не растет. Ты уже семнадцатилетний юноша, но по-прежнему ведешь себя, как неразумное дитя, днями напролет шатаясь без дела. Разве ты ровня остальным? Кто знает, в каких сточных канавах они будут барахтаться в будущем, но ты будешь главой Ордена Юнь Мэн Цзян!» Не Кай протянул, обмахиваясь веером: — Суть то правильная, но вот подача... Над ней стоит поработать. Не во всех брань вызывает желание работать над собой. Порой это вызывает прямо противоположную реакцию и, кроме того, злость на себя и на весь остальной мир. Юй Цзыюань вспыхнула почти мгновенно: — Не лезьте, куда вас не звали, основатель Не! Кроме того, что ничего не знаете о нас, вы не имеете никакого отношения к Ордену Цзян. Не Кай растянул губы в усмешке. Смотрелось это немного дико с лицом Не Хуайсана, которого привыкли считать чуть ли не забитым мышонком. Следующие слова вызвали мелкую дрожь у многих собравшихся: — Ну от чего же не имею отношения? Как младший названый брат основателя Ордена Цзян, я могут вмешиваться в процесс воспитания адептов и наследников. Думаю, именно этим я и займусь. Ответить на это не решилась даже госпожа Юй, хоть по лицу и было видно возмущение. Оно и понятно, даже статус названного брата основателя другого Ордена не дает таких прав, но спорить с этими поистине легендарными людьми опасалась. Цзян Чен напряженно замер. Почему у него такое чувство, что его жизнь круто поменяется? — Цзян Чэн пошатнулся от ее шлепка и с опущенной головой замер на месте, не осмеливаясь оправдываться. Вэй У Сянь сразу понял, и никаких дополнительных слов для этого не требовалось: мадам Юй вновь ругала именно его, пусть и не так очевидно. Вэй Усянь обменялся с Цзян Ченом недоуменными взглядами. Почему эта книга показывает только плохое? Да, госпожа Юй часто бранила их, порой проходясь по самым болезненным для них местам. Но ведь хорошего все равно больше. Вспомнить только момент, когда она почти за шкирку оттащила его, Вэй Усяня, в павильон целителей, стоило заметить румянец жара на щеках и шее. Как бы Усянь, тогда еще двенадцатилетний мальчишка, не упрямился и не говорил, что он в порядке. А на следующий день точно также притащили Цзян Чена. Бросив его на соседнюю кровать, госпожа Юй пригрозила, что выпорет Цзыдянем обоих, если сбегут от целителей раньше времени. Их потом еще неделю не допускали до тренировок. И мечи госпожа Юй лично отняла. И таких моментов было великое множество. Так почему эта книга показывает только плохое? Занятый своими мыслями, Усянь не заметил как смягчился на миг взгляд госпожи Пристани Лотоса. Она тоже помнила все эти моменты. Вот только, в отличие от мальчишек, не имела ничего против подобной репутации. Пусть лучше считают ее жесткой и излишне гневливой, чем мягкой и слабой. Быть слабой в их мире слишком опасно. Взгляд неосознанно переместился к дочери. Одна из причин, почему она хотела ее брака с Цзинь Цзысюанем, это защита. А-Ли была цветком лотоса, нежным и ласковым. Конечно, в ней проглядывался и ее стержень, но он был так глубоко скрыт в ее душе, что госпожа Юй сомневалась, сможет ли дочь проявить его. — Один из шиди тайком показал Вэй У Сяню язык, и тот поднял брови в его сторону. Мадам Юй спросила: «Вэй Ин, какие неприятности ты учиняешь на этот раз?» Вэй У Сянь сделал шаг вперед, и мадам Юй забранилась: «Ты опять ведешь себя подобным образом! Если сам не собираешься стремиться вперед и улучшать свои навыки, то не тащи Цзян Чэна бестолково проводить время вместе с тобой. Ты дурно на него влияешь». Вэй У Сянь изумился: «Это я-то не стремлюсь вперед? Но разве я не самый развившийся ученик во всей Пристани Лотоса?» Цзинь Цзысюань фыркнул: — А ты и правда не знаешь, когда следует заткнуться, да? Вэй Усянь оскалился ему в ответ, так и не простив обиды, нанесенной его шицзе: — Кто бы говорил. Твой поганый язык вообще следует вырвать с корнем и тебе же скормить! Наследник Цзинь тут же вскочил: — Ты..! Как ты смеешь и дальше так говорить со мной?! Забыл свое место? Вэй Усянь оскалился, собираясь продолжить, но его прервал ленивый, чуть насмешливый голос: — И какое же у него место, наследник Цзинь? - обманчиво мягкий, однако таящий в своей глубине что-то темное, голос Вэй Хенга разлетелся по залу. Взгляды скрестились на нем. Вэй Хенг в это время не сводил пронзительного взгляда с наследника Цзинь. Юноша не нашелся с ответом. Одно дело ссориться с Вэй Усянем, который только и может, что болтать и совсем другое с мужчиной, уже показавшим свою силу. Цзинь Гуанъшаню не понравилось такое внимание к наследнику, и он вмешался, понимая, что начавшийся конфликт может навредить репутации ордена: — Уважаемый основатель Вэй, нет причин реагировать так остро. Дети часто ссорятся. Ничего, что требует вмешательства, не произошло. Стоило ему договорить, как Вэнь Жохань усмехнулся, наконец придя в себя после всплеска собственной силы: — Помнится, раньше ты так не говорил, глава Цзинь. И ты посчитал нужным вмешаться, когда увидел что твой наследник проигрывает в словестном противостоянии все с тем же молодым господином Вэем. Цзинь Гуанъшань раскрыл свой веер, чуть прикрывшись. Прищурился: — Тогда была другая ситуация. Полный скрытой насмешки и скептицизма взгляд рубиновых глаз стал ему ответом. Оба понимали, насколько нелепо это звучит. Вэй Хенг сделал себе мысленную заметку смотреть внимательнее и следить, что еще вылезет наружу. Цзинь Чуаньли не сводил мрачного взгляда с нынешних главы и наследника своего Ордена. Ему не нравилось то, что он видел. Такое ощущение, что суть его детища стала совсем иной, нежели та, которую он вкладывал изначально. Скрипнув зубами, он продолжил слушать. — Молодые люди часто подаются своим страстям и не могут успокоиться, не сказав пары фраз в ответ. При звуках его голоса надо лбом мадам Юй нависли мрачные тучи, и Цзян Чэн поспешил сказать: «Вэй У Сянь, закрой рот!» Он повернулся к мадам Юй: «Дело вовсе не в том, что нам очень хотелось пострелять по воздушным змеям в Пристани Лотоса, а в том, что сейчас никому нет смысла покидать ее границы. Орден Ци Шань Вэнь забрал себе все угодья для ночных охот, поэтому, даже если бы я попытался отправиться за тварями, мне просто-напросто было бы некуда идти. Дочитывал последнее слово Цзян Чи с мрачным выражением лица и в полной тишине. Казалось, даже шумы с улицы стихли, чувствуя напряжение. Вэнь Жохань поморщился, вновь чувствуя колющую боль в виске. После мелодии Лань Сычжуя разум немного прояснился, и теперь он отчётливо видел, к чему все идет. Он и раньше это понимал, но тогда хотел этого, ведомый нарастаюшим безумием. Сейчас все сильнее было недоумение. В какой момент подобные мысли стали посещать его? Кажется, это началось после того, как прежний глава Не пришел к нему... Зачем? Просить помощи? Обвинить в чем-то? В памяти всплывали смутные образы, нечеткие картины без звука. Мужчина скрипнул зубами и поднял глаза, встречая пронзительный взгляд таких же рубиновых, как и у него, глаз Вэнь Мао. Выдержав борьбу взглядов, Верховный заклинатель сказал: — Этого еще не случилось. Однако подобные мысли у меня все же были. После помощи молодого господина Лань, - кивок в сторону Лань Сычжуя, - Эти планы перестали казаться мне удачными. Он не оправдывался, но считал не лишним указать на изменения собственной политики в связи с исцелением, пусть пока что и неполным. Вэнь Мао медленно кивнул, решив поговорить об этом подробнее наедине. Взгляд снова переместился на Лань Сычжуя. Загадка происхождения этого юноши не давала покоя. Мужчина чуть прищурился, пытаясь отследить нить кровного родства. Используя особое зрение, их с друзьями разработку, он отследил тонкую золотую нить прямого кровного родства до сыновей Вэнь Жоханя. Но кто из двоих юношей является отцом мальчика? И почему ребенок в цветах и символике клана Лань? Не обращая внимания на возмущенный, однако едва слышный ропот, Цзян Чи продолжил чтение: — К тому же, оставаться дома и не выходить за его пределы, чтобы не навлечь на себя гнев Ордена Ци Шань Вэнь или не отбить у него добычу, – разве это не твои слова, сказанные отцу?» Мадам Юй горько усмехнулась: «Боюсь, что на этот раз тебе придется пойти, хочешь ты того, или нет». Цзян Чэн не понял, что она имела в виду. Мадам Юй же, прекратив обращать на них внимание, ушла по пирсу с широко расправленными плечами и высоко поднятым подбородком. Прислужницы последовали за ней, одарив Вэй У Сяня парой свирепых взглядов напоследок. Вэй Усянь снова захихикал, будто и не замечая общего напряжения. Поймав злой взгляд госпожи Юй, юноша поспешно зажал рот рукой, вот только трясущиеся плечи его выдавали. Фыркнув, Юй Цзыюань отвернулась, предпочтя ничего не говорить. — Вечером юноши, наконец-то, поняли, что означало «на этот раз тебе придется пойти, хочешь ты того, или нет». Оказалось, что Орден Ци Шань Вэнь разослал гонцов во все концы и, под предлогом неумелого обучения прочими орденами своего младшего поколения и растрачивания их талантов впустую, потребовал, как минимум, по двадцать учеников с каждого клана. Молодым людям надлежало прибыть в Ци Шань в течение трех дней и пройти курс перевоспитания под руководством наставников из Ордена Ци Шань Вэнь. Цзян Чэн оторопел: «Адепты Ордена Ци Шань Вэнь и впрямь сказали подобное? Вот же наглецы!» Вэнь Мао переглянулся с товарищами и недоуменно спросил: — А в этом вам что не понравилось? Обычная практика, мы начали делать это еще пару лет назад. Цзян Чен, на чьи слова в книге и среагировали основатели, так же изумленно уставился на основателей. Понимая, что шиди может ляпнуть что-то грубое, в своем духе, Усянь поспешил спросить: — Как это? Разве это не все равно, что плен? Цзян Чи покачал головой: — В нашем времени это называется лагерь по обмену опытом и навыками. Каждый из орденов, включая клан Вэй собирает самых способных адептов, в число которых обязательно входит наследник ордена и отправляет в такой лагерь. Весь обмен, на деле являющийся дополнительным обучением, длится три месяца. Затем орден, в котором находится лагерь, меняется. Таким образом молодые юноши и девы, что выбрали для себя стезю культивации, могут получать новые знания и опыт. И, разумеется, новые знакомства. Такой поворот событий никто не ожидал. Недоуменные взгляды заставили основателей помрачнеть еще сильнее. Лань Ань ровно произнес: — Видимо, одними чтениями мы не ограничимся. Придется задержаться здесь на неопределённый срок. Я еще посмотрю, что сотворили с моим Орденом. Лань Цижэнь вскинул подбородок, уверенный, что уж с их орденом все в порядке. Не став развивать эту тему, продолжили чтение: — Вэй У Сянь подал голос: «Они признают лишь собственную правоту, считая себя солнцем, сияющим в небесах у всех над головами. Орден Ци Шань Вэнь не впервые ведет себя так, будто потерял последние остатки совести. Он еще в прошлом году воспользовался своей многочисленностью и обширным влиянием и запретил всем остальным орденам выезжать на ночные охоты. Сколько угодий и сколько добычи они уже у нас украли?» Цзян Фэн Мянь, сидевший на главном месте, сказал: «Будь осторожен в своих высказываниях. Ешь». Цзян Чи одобрительно кивнул. Верные слова. Вот только он прекрасно понимал, что горячие юношеские сердца этот совет не воспримут полностью. Что-то будет. И это что-то никому не понравится. — В громадной зале находилось лишь пять человек. Перед каждым из них стоял небольшой квадратный столик с несколькими мисками, полными различных яств. Вэй У Сянь, опустив голову, принялся за еду, но тут кто-то дернул его за рукав. Повернувшись, он увидел Цзян Янь Ли, передающую ему маленькое блюдо с дюжиной очищенных от кожуры семян лотоса: сочных, мягких и свежих. Вэй У Сянь вполголоса поблагодарил ее: «Спасибо, шицзе». Цзян Янь Ли слегка улыбнулась, и ее не слишком выразительное лицо Вэй Усянь, почти в ужасе, воскликнул: — Шицзе, я так не думаю! Ты самая красивая из всех, кого я видел! Цзян Яньли мягко улыбнулась: — Я знаю это, А-Сянь. Думаю, книга по большей части выражает сложившееся и уже устоявшееся мнение. Усянь немного успокоился, но все равно стал выглядеть подавленным. Его душа горела возмущением. Почему все эти глупцы не видят, несколько его шицзе прекрасна? Внезапно прозвучавший голос Вэнь Сюя заставил его поднять голову и подозрительно прищуриться: — Я согласен с молодым господином Вэй. Дева Цзян действительно отличается изящной, утонченной красотой. Говоря все это, Вэнь Сюй смотрел прямо в глаза Цзян Яньли, не обращая внимание на реакцию окружающих. Яньли удивленно смотрела на наследника Вэнь. Ей не верилось в услышанное, но не станет же он так открыто над ней насмехаться? Чувствуя покалывание от легкого румянца, Цзян Яньли скрылась за рукавами платья, тихо сказав: — Эта дева благодарит наследника Вэнь за тёплые слова. Юй Цзыюань переглянулась с госпожой Цзинь. Обе уверились в своих подозрениях. И не представляли, что с этим делать. Вэнь Мао и Цзян Чи обменялись взглядами. Оба знали, что это не просто пустая лесть. В глазах, интонации, даже взгляде наследника Цишань Вэнь читалось что-то глубокое и искреннее. Что ж, следует еще посмотреть. Вэнь Жохань при этих словах поднес чарку с успокаивающим настоем к лицу, скрывая понимающую усмешку. Однако вмешиваться он не станет, как и просил его наследник. — вдруг оживилось, заиграв яркими красками. Юй Цзы Юань ледяным тоном спросила: «Есть? Через несколько дней они окажутся в Ци Шане, а мы даже не знаем, будут ли их там кормить. Так что пусть пропустят пару обедов, пусть заранее приучаются голодать!» Они никак не могли ослушаться требования Ордена Ци Шань Вэнь. Несчетное множество их предшественников на собственном примере доказали, что если какой-либо клан осмеливался возражать его приказам, то ему тут же ставили в вину «мятежный дух», «опасные настроения» и прочие неясные «преступления». В итоге, опираясь на эти выводы, Орден Ци Шань Вэнь в открытую стирал клан с лица земли, будучи абсолютно уверенным в правомерности своих действий. Снова послышался треск. Вскинув взгляды на звук, собравшиеся увидели стряхивающего осколки фарфоровой чаши с рук основателя Вэнь. Скрипнув зубами, он процедил: — Как интересно...- Он обвел взглядом собравшихся, что стремительно бледнели. - Мне не дает покоя тот факт, что все кланы и ордена предпочитают возмущаться молча. Где ваша отвага, где единство? Вэй Усянь рискнул спросить: — А если бы подобное случилось в ваше время, основатель Вэнь? Что бы случилось тогда? На него попытались шикнуть, но юноша упрямо смотрел в мерцающие багровым отсветом глаза. Вэнь Мао усмехнулся. Смелый юноша. Сделав глоток вина из замененной слугами чаши, тот ответил: — В наше время рискнувший начать подобные игры быстро бы успокоился. Теперь вопрос задал Цзян Чен, переглянувшийся с Усянем: — Почему вы так уверены? Кто бы этого кого-то успокоил? Ответил им Вэй Хенг, сейчас непривычно мрачный и собранный: — Это сделал бы я. Возомнивших о себе слишком много остановил бы я. Это моя обязанность. Я не только основатель самого малочисленного клана, но и палач. Тот, кто обладает силой, способной противостоять всему миру. И это не преувеличение. На помещение опустилась тишина. Сам Вэй Хенг помрачнел еще сильнее. Одна только мысль, что однажды ему пришлось бы выступить против кого-то из товарищей вгоняла в уныние. Вот только он знал, что сделает это. Как бы тяжело не было, он сделает это. Потому что так правильно. Потому что это его долг. Потому что иначе он предаст тех, кто верил в него. И нет, это вовсе не про обычных людей. Это про его братьев по оружию. Каждый из них знал, что в трезвом уме не пойдет на зверство. А в не трезвом, возможно подвергнутым влиянию извне, их следует остановить. Заметив враз помрачневшие лица основателей, собравшиеся как-то попритихли и не решились больше ничего спрашивать. Дети будущего быстро провели параллели. Ведь именно это и делал Старейшина Илин. Он пресекал беззаконие и издевательства над невинными. Он выступил против всего мира, когда посчитал это нужным и правильным. Цзян Фэн Мянь бесцветным голосом ответил: «К чему ты так горячишься? Что бы ни ждало их в будущем, сегодняшнюю пищу все равно необходимо вкусить». Мадам Юй окончательно потеряла терпение и стукнула кулаком по столу: «Я горячусь? Разумеется, я горячусь! А вот как ты можешь оставаться столь спокойным?! Ты разве не слышал, в каком тоне говорил гонец из Ордена Ци Шань Вэнь? Простая девка на побегушках осмеливается смотреть мне в глаза и важничать в моем присутствии! Кроме того, в число тех двадцати учеников ордена обязательно должен входить отпрыск из главенствующего клана. Ты понимаешь, что значит «отпрыск из главенствующего клана»? Это значит, что либо А-Чэн, либо А-Ли – кому-то из них придется идти в Ци Шань! А знаешь, зачем нас вынуждают посылать их туда? На перевоспитание? То, как каждый орден обучает свое младшее поколение – лишь его дело, и с чего бы вдруг Ордену Ци Шань Вэнь прикладывать к этому руку?! Они заставляют отправлять наших детей им на забаву, просто-напросто беря в заложники!» Цзян Чэн сказал: «Матушка, не гневайся. Я пойду сам». Мадам Юй резко ответила: «Конечно же, ты пойдешь! Или позволишь идти своей сестре? Послышалось фырканье. Все основатели знали, что если госпожа Пристани Лотоса гневается, то совсем не следит за своими словами. И спокойствие супруга в такие моменты только выводит ее из себя еще сильнее. А в том, что Юй Цзыюань характером такая же как и госпожа Цзян Чи, они уже не сомневались. Взгляды, полные недоумения, мужчины дружно проигнорировали. — Погляди-ка на нее, как она радостно чистит семена лотоса от кожуры. А-Ли, прекращай. Для кого ты их чистишь? Ты – госпожа, а не чья-то слуга!» Услышав слово «слуга», Вэй У Сянь ничуть не смутился. Он уже успел запихать в рот все семена лотоса разом и теперь не спеша жевал их, наслаждаясь легкой, освежающей сладостью. Не Минцзюэ усмехнулся: — Вот уж кому все нипочём. Ест себе спокойно и бед не знает. Вэй Усянь радостно заулыбался, воскликнув: — Так а чего переживать раньше времени, глава Не? Вот когда нужно будет, тогда и поволнуюсь. Не Минцзюэ только головой покачал и тут же неуловимо нахмурился, видя, как его диди склонился к первому ученику ордена Цзян, что-то шепча. Они вообще в курсе, что ведут себя крайне неприлично? Снедаемый странным раздражением, Не Минцзюэ отвернулся. —Цзян Фэн Мянь же, напротив, слегка поднял голову: «Моя госпожа». Мадам Юй ответила: «Что, разве я сказала что-то не то? Слуга? Не хочешь слышать этого слова? Цзян Фэн Мянь, ответь мне на один вопрос: ты собираешься посылать его или нет?» Вэй Хэнг нахмурился, чувствуя, что с этим что-то совсем не то. Такой явный намек на то, что его потомок находится в статусе слуги. Немыслимо. Стоит взять это на заметку и разобраться. — Цзян Фэн Мянь ответил: «Это ему решать. Если хочет – может идти». Вэй У Сянь поднял руку: «Я пойду». Мадам Юй ядовито усмехнулась: «Прелестно. Он может пойти, если хочет. А если нет - может преспокойно оставаться здесь. Почему А-Чэн должен идти, несмотря ни на что? Так заботиться о чужом ребенке - глава Ордена Цзян, а ты и впрямь хороший человек!» В душе ее бушевало негодование, и мадам Юй желала лишь излить свой гнев, порой неся нескладную бессмыслицу. Все остальные сидели тихо, ожидая, пока она выпустит пар. Цзян Фэн Мянь сказал: «Моя госпожа, ты утомилась. Может быть, пойдешь к себе и немного отдохнешь?» Цзян Фэнмянь повел плечами от полного сочувствия взгляда основателя ордена Цзян. Что он не так сказал? Почему такая реакция? Мужчина едва уловимо вздохнул. Цзян Чи в это время почти насмешливо думал о том, как его потомок может настолько не понимать характер собственной супруги. Нужно поговорить с ними обоими. — Цзян Чэн, неподвижно сидя на своем месте, взглянул ее в лицо: «Матушка». Мадам Юй поднялась на ноги и насмешливо произнесла: «Что – «матушка»? Подобно твоему отцу, просишь меня поменьше болтать? Ты самый настоящий простофиля. Я давным-давно тебя предупреждала, что ты за всю жизнь не превзойдешь сидящего рядом с тобой. Ни в самосовершенствовании, ни в ночной охоте, ни даже в стрельбе по воздушным змеям – тебе не угнаться за ним! Цзинь Чуаньли искренне рассмеялся. Поймав недоуменные взгляды всех, кроме своих товарищей, он пояснил: — Не стоит переживать об этом. За этими гениями вообще сложно угнаться. Так что это не показатель. Цзян Чен поперхнулся от неожиданности. Вот так просто? Как он может так просто говорить о том, что не сможет стать лучше? Перевел взгляд на остальных основателей. Даже Вэнь Мао не выглядел вощмущенным или оскорбленным. Всеобщее недоумение нарастало и Лань Ань решил пояснить: — Это особенности крови Вэй. Они просто рождены, чтобы стать лучшими. Такова их роль в нашем мире. Чтобы остановить кого-то могущественного, нужно и самому обладать не меньшей силой. Однако сила далеко не все и даже не самое главное. Ум, талант к заклинательству обоих направленностей. Все это делает из потомков крови Вэй лучших из лучших, чем бы они ни занимались. Вэй Хенг слушал это с улыбкой, выражающей полное осознание своего превосходства. Вот только в его исполнении это не выглядело излишне высокомерно или самонадеянно. Эти слова заставили многих задуматься. Кто-то воспринял информацию всерьез, кто-то кривил губы в неверии и презрении. Поверить в то, что Вэй Усянь, этот ничтожный сын слуги, в любом случае выше и способне их всех?! Невозможно. Разные мысли посещали заклинателей, а чтение продолжилось. — И тут уж ничего не попишешь: кто ж виноват, что твоя матушка оказалась хуже других матерей? Хуже, так хуже. Но матушка переживает за несправедливость по отношению к тебе, сотни раз говорит не слоняться с ним без дела – а ты по-прежнему заступаешься за него. И как только я породила такого сына?!» Она в одиночестве вышла из залы, оставив Цзян Чэна сидеть то с краснеющим, то с белеющим лицом. Цзян Янь Ли неслышно поставила ему на стол миску с чищенными семенами лотоса. Через некоторое время Цзян Фэн Мянь подал голос: «Сегодня я подберу еще восемнадцать человек. Завтра вы отправляетесь в путь». Цзян Чэн молча кивнул, раздумывая, стоит ли ему еще что-то сказать. Он никогда не понимал, как общаться с собственным отцом, Цзян Чен опустил взгляд на сцепленные руки. Это было правдой. Он не знал, как разговаривать с отцом. И нужно ли ему это. Он был наследником великого ордена, но все больше чувствовал себя лишним. Он изо всех сил пытался не злиться на шисюна, понимая, что тот не виноват на самом деле. Вот только получалось это не очень хорошо. Не Кай уловил эту перемену и решил, что действительно займется воспитанием этого юноши. Разрешение от Цзян-сюна на вмешательство в обучение и воспитание его потомков он получил уже давно. Пришло время этим воспользоваться. — но зато Вэй У Сянь, слывший большим знатоком по этой части, прикончил свой суп и ответил: «Дядя Цзян, ты ничего не дашь нам в дорогу?» Цзян Фэн Мянь мягко улыбнулся: «Я уже давно дал вам все: мечи на ваших поясах, девиз в ваших сердцах». Вэй У Сянь воскликнул: «Ага! «Стремись достичь невозможного», да?» Цзян Чи поднял взгляд и мягко сказал: — Возможно об этом скажут дальше в книге, но чувствую, что должен пояснить один момент. Невозможное для каждого разное. Для кого-то это начать чаще улыбаться. Для кого-то сломить собственную гордыню. Для кого-то уровень этого невозможного поднимается до самого неба, и он возносится над облаками, доказывая себе и другим, что способен на это. Молодым людям и, особенно, наследникам ордена следует об этом помнить. Цзян Яньли улыбнулась. Именно так она понимала девиз их ордена. Вот только братья и родители видели в этом что-то более сложное, требующее стать лучше всех остальных. Что-то, что требует полного изменения своей жизни и даже характера. — Цзян Чэн немедленно пригрозил ему: «Но это не значит, что ты должен стремиться творить безобразия, прекрасно понимая, что навлекаешь на себя беду!» Напряжение в воздухе наконец-то спало. На следующий день, перед их отъездом, Цзян Фэн Мянь во время обычных напутствий и приготовлений сказал им одну фразу: «Сыны Ордена Юнь Мэн Цзян не столь слабы, чтобы ломаться от легкого дуновения невзгод внешнего мира». Цзян Янь Ли провожала их поворот за поворотом, и все никак не могла отпустить. Цзян Яньли чуть смутилась, прикрывшись рукавами. Цзян Чен и Вэй Усянь бросили на нее мягкий взгляд. В отношении сестры даже Цзян Чен, обычно хмурый, проявлял все то хорошее, что в нем было. С сестрой было просто улыбаться или говорить теплые слова. Вэнь Сюй едва заметно улыбался. Было приятно, что он не ошибся в оценке этой девушки. Старшее поколение было не так оптимистично. Они чувствовали, что зреет что-то мрачное. Что-то, что навсегда изменит их представление о мире и людях, их окружающих. — Она до отказа набила пазуху каждого различными припасами, всерьез опасаясь, что в Ци Шане юношей не будут кормить вдоволь. Двадцать молодых людей, еле волоча ноги от съестной ноши, покинули Пристань Лотоса и ко времени, установленному Орденом Ци Шань Вэнь, прибыли на место, где его адепты назначили общий сбор и инструктаж. Слушатели стали внимательнее. Основатели почти впились взглядами в книгу. Во что же превратили их задумку с обменом опыта? — Здесь присутствовали адепты от каждого ордена и клана, и малого, и большого. Все они относились к младшему поколению, и среди сотен и сотен людей нашлось немало тех, что уже были знакомы между собой. Юноши и девушки собрались в группки по три-семь человек и тихо переговаривались друг с другом. На лицах присутствующих отражалось явное уныние: похоже, всех заставили прийти сюда, особо не церемонясь и не интересуясь их мнением. Лань Сычжуй хмурился, слушая это. Он читал хроники, и там все было описано очень обобщенно. Большую часть внимания в хрониках было уделено зверствам ордена Цишань Вэнь во время войны и ужасным поступкам Старейшины Илин после. И теперь еще интереснее было узнать, что же происходило на самом деле. Он почувствовал легкое прикосновение к обеим рукам. Скосив взгляд, он увидел понимающие лица друзей. Слабая улыбка сама появилась на его губах. Спустя столько испытаний, он все-таки нашел не просто товарищей, а настоящих друзей. — Вэй У Сянь, повертев головой по сторонам, сказал: «А вот и люди из Гу Су». По неизвестным причинам ученики Ордена Гу Су Лань стояли с несколько изможденным видом, а Лань Ван Цзи был бледнее всех, хотя по-прежнему сохранял холодное и равнодушное выражение лица, заставляющее держаться от него на расстоянии. Лань Ань не сводил хмурого взгляда с представителей его ордена. Что же это творится? Почему наследник его крови так... Отстранен от всех? С недовольством он заметил одобрительный кивок Лань Цижэня. Он доволен одиночеством племянника? Сделав глубокий вдох, Лань Ань не стал пока ничего говорить. Лань Сичень же бросил на младшего брата печальный взгляд. Ему искренне хотелось, чтобы Ванцзы нашел друга. И если им станет молодой господин Вэй, то Сичень не против. Если верить тому, что он уже увидел и услышал, то этот юноша - прекрасный выбор. К тому же, он смог расшевелить его брата. И пусть пока что это случилось лишь в книге, Сичень верил, что все получится. — Он в полном одиночестве стоял в стороне от всех, а за спиной его по-прежнему висел Би Чэнь. Вэй У Сянь вознамерился подойти к нему и поздороваться, но Цзян Чэн одернул его: «Не ввязывайся в неприятности!» И Вэй У Сяню пришлось оставить эту затею. Внезапный обиженный возглас заставил многих вздрогнуть: — Зануда, Чен-Чен! Что тебе стоило подойти? Цзян Чен тут же вспыхнул: —Идиот! Не высовывался бы лучше! Не видишь, что-ли, что ситуация не располагает к дружеским беседам? Да и сколько можно дурачиться?! Вэй Усянь поступил как настоящий взрослый и показал шиди язык. Цзян Чен тут же вскипел, порываясь вскочить на ноги под хмурым взглядом матери, но так и не успел этого сделать. Цзян Яньли покачала головой: —А-Сянь, А-Чен, не ссорьтесь. Юноши хором заявили, бросив на девушку виноватый взгляд: —Да мы не ссоримся вовсе! Цзинь Лин покачал головой. Действительно, как кто-то, кто их знал, мог поверить, что дядя Вэй убил матушку? Если с отцом Цзинь Лина тот и впрямь был не в очень хороших отношениях, то матушку обожал. Кулаки молодого главы ордена сжались сами. Неимоверным усилием он заставил себя молчать. Лань Сычжуй придвинулся ближе, дав понять, что Жулань не один в своем гневе и горе. Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь сели по бокам друзей, создавая для них точки опоры. И ни один из юношей не заметил несколько внимательных взглядов, заинтересованных такой реакцией. Лань Ванцзы с облегчением выдохнул, поняв, что повышенного внимания удалось избежать. — Внезапно перед юношами предстал человек, зычным голосом приказывающий всем встать в строй перед высоким помостом. По рядам прошлись несколько адептов Ордена Ци Шань Вэнь, зашипев: «Тишина! Всем молчать!» На помосте стоял юноша, немногим старше собравшихся: около восемнадцати-девятнадцати лет на вид. Выпятив вперед грудь и высоко задрав нос, он важничал сверх меры, но при этом едва попадал под определение «красивый», а его лицо и волосы почему-то казались присутствующим крайне засаленными. Это был младший сын главы Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь Чао. Вэнь Чао в ярости сжал кулаки. Как смеют эти ничтожные оскорблять его?! Ну ничего, он еще отплатит им всем! Каждому, кто посмел сейчас усмехнуться. Особенно этому безродному наглецу, Вэй Усяню! В гневе своем, второй молодой господин Вэнь не заметил мрачный взгляд старшего брата и отца. Не заметил или не захотел замечать, все еще уверенный, что ничего для него не изменится, и он по прежнему сможет использовать высокое положение в свою пользу? Вэнь Сюй поморщился, прекрасно понимая, что может натворить его младший. Наследник Вэнь все еще винил себя за упущение. Он должен был тщательнее следить за воспитанием младшего брата. И уж точно не приставлять к нему столь мощную защиту, как Вэнь Чжулю. — Вэнь Чао обожал выступать на людях и рисоваться перед другими. Он уже немало раз являл свою персону на различных сборищах, поэтому большинство людей знали, как он выглядит. Чуть позади Вэнь Чао, по правую и левую стороны, стояло еще два человека. Слева находилась очаровательная и грациозная девушка с тонкой фигуркой, мягко очерченными бровями, миндалевидными глазами и огненно-красными губами. Ее красоту портила лишь черная родинка над верхней губой, засевшая на столь видном месте, что каждый невольно хотел выковырять ее ногтями. Вэнь Чао удрученно вздохнул. По какой-то причине его фаворитки здесь не было. И послать за ней отец не позволил. Это бесило до невозможности, но сделать он ничего не мог. Против отца он выступать не рисковал. Вэнь Жохань поморщился, цедя успокаиваюший отвар, неустанно подливаемый племянницей. Слушать про откровенно шлюховатую девицу сына желания не было. Многие женщины кривились от такого описания, прекрасно понимая, о ком идет речь. — Справа же стоял высокий, широкоплечий мужчина неопределенного возраста, где-то от двадцати до тридцати лет. На лице его читалось равнодушие к происходящему, да и в целом от него веяло лишь холодной бесстрастностью. Вэнь Чао находился на возвышении, сверху вниз поглядывая на всех, и, похоже, упивался собственным величием. Он вознес руку к небесам и провозгласил: «А сейчас всем сдать свои мечи!» —Что?! Общий возмущенный возглас возглавили основатели. Вэнь Мао в бешенстве разбил еще одну фарфоровую чашу, повернувшись к представителям своего клана. Не чувствуя угрозы, Вэнь Чао вскинул подбородок: —Они должны знать свое место! Их единственная цель - служить великому солнцу! Вэнь Мао рыкнул и одним движением перетек в стоячее положение. Сделав шаг вперед, он пророкотал: —Ты, отродье, как смеешь рушить то, что должно было стать опорой для всех орденов и кланов?! Драгоценный опыт, который должен был передаваться от одного ученика другому ты превратил в унижение?! Как вы только посмели?! Вэнь Жохань хмуро глядел на основателя. Мужчина видел, как огненная ци начинает завихряться вокруг Вэнь Мао, готовая вырваться из под контроля. Он ровно произнёс: — Этого уже не случится. Изначально моя задумка была несколько иной и тот, кто извратил и это, будет наказан. Он бросил откровенно раздраженный взгляд на младшего сына, который в непонимании воскликнул: — Отец..! Но был прерван болезненным тычком в бок. Вэнь Сюй и без того злился на младшего, а сейчас тот еще сильнее ухудшает ситуацию. Вэнь Мао и без того был зол, так что даже дослушивать не стал, сделав ещё один шаг. Ци уже готова была хлынуть за пределы его тела, как в его руку вцепились сильные пальцы. Перед глазами мелькнул черный рукав, когда чуть вибрирующий голос Вэй Хэнга признес совсем рядом: —Спокойно, Мао-гэ. Мы разберемся со всем позже. А сейчас успокойся. Серые глаза полыхнули багровым закатом, а зеленое пламя темной ци приглушило ярость огненной крови. Вэнь Мао чуть расслабился, с благодарностью кивнув младшему названному брату. Вместе они вернулись на свои места, позволив хмурому Цзян Чи продолжить чтение. — В толпе начались волнения. Кто-то выкрикнул с места: «Но ведь меч – неотступный спутник заклинателя. Зачем вы хотите забрать их?» Вэнь Чжао спросил: «Кто это сказал? Из какого ты ордена? Выйди из строя и покажись мне!» Человек, только что подавший голос, в испуге затих, не осмеливаясь продолжать. Толпа у помоста, наконец, замолчала, и Вэнь Чжао удовлетворенно продолжил: «Вот именно потому, что в ваших рядах до сих пор есть люди, которые, подобно тебе, не признают ни правил приличия, ни иерархии, ни скромного послушания, – вот именно поэтому я здесь – здесь, чтобы перевоспитать вас и не позволить загнить изнутри. Вы уже ведете себя безрассудно дерзко, и если ваши манеры не привести в порядок сейчас, то в будущем обязательно появятся те, кто тщетно попытается бросить вызов сильным мира сего и вскарабкаться на голову Ордена Ци Шань Вэнь!» Общее напряжение в зале резко поднялось. Юй Цзыюань начала прокручивать заискрившее пурпуром кольцо на пальце. Цзян Фэнмянь, едва заметно вздохнув, накрыл ладонь супруги своей рукой. И его госпожа не откинула руку, лишь поджала губы да прищурила глаза. Цзян Яньли, не смотря на напряжение, в душе порадовалась. Никогда ещё отец с матушкой не были так близко, при этом не ругаясь. А-Ян и А-Цин в ее руках зашевелились, сонно моргая. Они все-таки уснули на короткое время. Улыбнувшись, Яньли растерла плечи детей, внушая им чувство спокойствия, которого ей самой так не хватало сейчас. Но она взрослая и справится. Сейчас важным было не дать детям испугаться. Никто не сказал ни слова, только впились взглядами в книгу. Вэнь Чао похолодел, когда собирался что-то сказать, но почувствовал, как в основание шеи ткнулась игла. Скрипнув зубами, он бросил злобный взгляд на кузину. Ее иглы, которые могли и обездвижить, и даже лишить сознания, порой пугали его сильнее, чем отец в гневе. Пришлось молчать, обещая себе, что обязательно отыграется за эту наглость. — Все понимали, что он требует их мечи отнюдь не с добрыми намерениями, но тем не менее, пока Орден Ци Шань Вэнь сиял, словно солнце в жаркий полдень, остальные ступали, словно по тонкому льду, поэтому никто не рисковал оказывать хоть малейшее сопротивление. Все присутствующие опасались вызвать недовольство Вэнь Чао, потому что любое ослушание обернулось бы обвинениями в сторону их собственных кланов. Цзян Чи хмурился все сильнее, пока читал. Не позволяя никому вставить и слова, он ускорил темп, желая побыстрее закончить с этим. — В итоге, молодым людям пришлось безропотно подчиниться. Цзян Чэн крепко вцепился в Вэй У Сяня, и тот шепотом спросил: «Зачем ты меня держишь?» Цзян Чэн буркнул: «Думаю, как бы ты не учудил чего». Вэй У Сянь ответил: «Ну так подумай еще. Сальный тип, конечно, тошнотворный, но я не собираюсь избивать его до полусмерти, хотя и очень хочется. Я прекрасно понимаю, что сейчас не время для этого, и не вовлеку наш орден в неприятности. Так что успокойся». Не Хуайсан шепнул: —Вэй-сюн, я буду молиться, чтобы на тебя не обрушилась буря за то, что говоришь и думаешь книжный ты. Вэй Усянь фыркнул: —Лучше сразу молитву за упокой прочти. Мы, по сути, только начали, а этот я уже не один раз оскорбил второго наследника ордена Вэнь. Не то, чтобы я не согласен с книжным собой... Прикрывшись веером, Не Хуайсан задумался, как можно потушить пламя негодования окружающих. Хотя, может ему и не придется ничего делать? Взгляд вскользь заметил усмешки на лицах основателей. Что ж, кажется они вполне разумны. Даже Вэнь Мао, что немного не сходится с общими представлениями. Вернув внимание книге, второй молодой господин Не продолжал обдумывать возможные варианты развития событий. Вэнь Чао злился так, что лицо покрыли уродливые красные пятна. Вот только сказать так ничего и не решился. Взгляды отца и старшего брата разом отсекали всякое желание открыть рот. Пока что. Цзян Чен устало закатил глаза под мягкий смешок сестры. Он книжный явно верно оценил намерения шисюна. Скосив взгляд на Вэй Усяня и Не Хуайсана, наследник Цзян ощутил некоторое раздражение и зависть. И пусть он не готов был признаться в этом даже самому себе, но юноше хотелось быть там. Обсуждать что-то, порой смеяться и участвовать в шутках. — Цзян Чэн спросил: «У тебя и впрямь кулаки чешутся побить его? Боюсь, эта твоя затея заранее обречена на провал. Видишь мужчину подле Вэнь Чао?» Вэй У Сянь кивнул: «Ага. Он явно искусный заклинатель, но, похоже, в юности ничего особенного не достиг. Кажется, про таких говорят «поздно расцвел». Цзян Чэн сказал: «Его зовут Вэнь Чжу Лю, но все знают его как «Сжигающего ядра». Он состоит в свите Вэнь Чао исключительно для его защиты. Не вздумай связываться с ним». Игнорируя появившийся шепот и хмурясь все сильнее, Цзян Чи продолжил читать быстрее. — Вэй У Сянь переспросил: «Сжигающий ядра?» Цзян Чэн подтвердил: «Верно. Его ладони всем внушают ужас. Кроме того, Вэнь Чжу Лю пособничает тирану в его злодеяниях. Раньше он помогал Вэнь…» Юноши смотрели прямо перед собой, неслышно переговариваясь и заметив, что к ним приближался адепт Ордена Ци Шань Вэнь, тут же замолчали. Вэй У Сянь решительно отстегнул свой меч и передал адепту, в то же время невольно взглянув в сторону Ордена Гу Су Лань. Лань Цижэнь фыркнул, бросив недовольный взгляд на Вэй Усяня. И что его вечно тянет к его племяннику? Если раньше он мог бы подумать о том, чтобы допустить это знакомство, то теперь Старейшина Лань был настроен резко отрицательно. Будущий темный заклинатель не приблизится ни к его ордену, ни тем более к его племянникам. В раздражении своем Лань Цижэнь не заметил пристальный взгляд льдистых глаз основателя Лань. Хмурая складка исказила правильные черты лица. Ему все больше не нравилось то, что он видит и слышит. И дело не только в книге, но и в представителях его ордена. — Он полагал, что Лань Ван Цзи наверняка откажется отдавать свое оружие, но тот неожиданно отстегнул Би Чэнь, хотя лицо его при этом приняло до жути холодное выражение. Насмешка мадам Юй внезапно оказалась пророческой. Юй Цзыюань дернула подбородком. Самой себе она призналась, что была бы не против ошибиться в этом случае. Почувствовав тепло на ладони, она едва заметно вздохнула, но позволила супругу немного успокоить себя. — После постулатов «перевоспитания», объявленных на общем сборе в Ци Шане, юношей и впрямь стали кормить пустой похлебкой. Все съестные припасы, которыми обвешала их Цзян Янь Ли, быстро подошли к концу. К тому же, никто из учеников еще не владел инедией, потому всем приходилось довольно туго. Само «перевоспитание» заключалось во вручении молодым людям «Лучших произведений Ордена Ци Шань Вэнь» - сборнике о славных подвигах бывших глав Ордена и его прославленных адептах, пестрящем их крылатыми изречениями. Вэнь Мао зло рыкнул: —Лучше бы о своих подвигах расказали! Или что, похвастать нечем, кроме выдающихся предков? Почему вообще такое мероприятие возглавляет ни на что не годный юнец?! От прожигающего взгляда основателя окружающим, особенно Вэнь Чао, сделалось не по себе. Не решившись ничего говорить, присутствующие продолжили слушать. — Каждый получил по экземпляру вместе с требованием вызубрить от корки до корки всю книгу и навсегда сохранить ее в памяти. Вэнь Чао не проводил ни дня, не забравшись куда повыше и не разглагольствуя о том, о сем. Он требовал громко и в унисон приветствовать его одобрительными возгласами и принимать за образец каждое свое слово и действие. На ночные охоты Вэнь Чао всегда брал с собой учеников и заставлял их идти вперед. Молодым людям приходилось расчищать ему путь, отвлекая на себя различных тварей и борясь с ними не на жизнь, а на смерть, а в последний момент являлся Вэнь Чао и с легкостью добивал добычу, уже полумертвую усилиями других. Вэнь Мао снова не выдержал и очередная фарфоровая чаша лопнула. Вэнь Жохань прикрыл глаза, опасаясь вновь не удержать силу. На Вэнь Чао бросил взгляд, полный недоверия и разочарования, только наследник Вэнь, пробормотав: —Какой позор. Небеса, за что вы так с нами? Вэнь Цин, услышавшая этот шепот, фыркнула, так же едва слышно ответив: —Ты удивлен, братец? Неужели ты правда думал, что этот... Вэнь Чао на что-то способен? Вэнь Чао заскрипел зубами, оборачиваясь на старшего брата и кузину, но те даже не посмотрели на него. Поджав губы, второй молодой господин Вэнь порадовался уже тому, что этот разговор никто больше не слышал. В душе шевельнулось опасение. Одно дело, когда отец только слышит о том, что он делает. Слухи можно опровергнуть. А сейчас эта проклятая книга напрямую сказала, чего стоят его достижения. И не важно, что этого еще не случилось. — Отсекши твари голову, он принимался направо и налево хвастать, что победил ее в одиночку. Если же находился кто-то, кто особенно ему не нравился, Вэнь Чао выводил его из строя и прилюдно поносил, словно тот человек был хуже грязной свиньи и шелудивого пса. Юноши, что должны были отправиться в этот лагерь по книге сжимали кулаками ткань клановых одежд и хмурились. Их старшие тоже переводили хмурые взгляды с книги на второго молодого господина Вэнь. Больше всех из них злился сам основатель алознаменного ордена. Сколько усилий он вложил в свое детище и все ради чего?! Что бы один плоховоспитанный юнец все губил? Нет, это решительно невозможно. В первый же перерыв он, Вэнь Мао, разъяснит в чем именно его потомки не правы. А пока он сидел, позволяя Вэй Хэнгу и Лань Аню себя успокаивать. Вэй Усянь же старательно давил усмешку. Он видел злость основателя ордена Вэнь и предвкушал расплату над мерзким типом. Он не считал себя мстительным, но обидных слов о своей шицзе не простил. Поймав понимающий взгляд Цзян Чена, Усянь все-таки легко усмехнулся. — В прошлом году на Совете Кланов, проходившем в Ордене Ци Шань Вэнь, Вэнь Чао также принимал участие в состязании лучников, вступив в охотничьи угодья вместе с Вэй У Сянем и остальными. Он ни секунды не сомневался в своей победе, поскольку считал само собой разумеющимся, что прочие ученики должны уступить ему. Тогда Вэнь Чао успел сделать три выстрела: первым попал в цель, вторым промазал, а третьим сбил пустого манекена. По правилам ему полагалось немедленно покинуть площадку, но, тем не менее, он и не подумал уйти, а остальные не осмелились противоречить ему. Цзинь Гуаншань обмахивался веером, наблюдая за окружающими и их реакцией. Ему нужно было знать, за что можно зацепиться. Нужно было хоть что-то, что отведет внимание от него и его ордена на время присутствия основателей. Будучи опытным заклинателем и политиком он, несомненно, заметил мрачный взгляд Цзинь Чуаньли на него и его наследника. Пока окружающие негодовали от поведения второго молодого господина Вэнь, глава Цзинь продумывал свои следующие шаги. — По результатам соревнования первые четыре места заняли Вэй У Сянь, Лань СиЧэнь, Цзинь Цзы Сюань и Лань Ван Цзи. Последний мог бы выступить и лучше, однако он досрочно вышел из состязания по собственному желанию. Вэнь Чао испытал большое унижение, и с тех пор питал лютую ненависть ко всей четверке. Сюэ Ян хмурился. Он только недавно проснулся, но уже понял, что речь идет о чем-то неприятном. И эти слова о ненависти к некоторым людям, в число которых входит и учитель Вэй, ему сразу не понравились. Будет еще всякая дрянь на его учителя скалиться. Конечно, будучи ребёнком, Сюэ Ян не думал, что стоит сказать Вэй Усяню о том, что считает его учителем. Он просто зацепился за этого юношу как за того, кто защищает его и А-Цин не смотря на то, что они всего лишь бродяжки. Поэтому именно Вэй Усянь стал для него якорем и просто тем, за кого цеплялось сознание. С кого, не замечая этого, мальчик начал брать пример. — На этот раз Лань Си Чэнь не смог появиться на сборах, поэтому Вэнь Чао направил всю свою злость на оставшихся троих и ежедневно бранил их на глазах у всех, показывая свою власть. Больше всех от его выходок страдал Цзинь Цзы Сюань. Он с малолетства привык быть любимчиком, нежно лелеемым и защищаемым от всех невзгод своими родителями, и еще никогда в жизни не подвергался подобным оскорблениям. Цзинь Чуаньли фыркнул на это. Как это нежное создание собирается управлять орденом? Надеется, что за симпатичное личико ему будут во всем уступать? Ну-ну, как же. Вздохнув, мужчина устало растер точку между бровей. Работы предстоит много. Цзинь Лин, слушая это, слегка покраснел. Он не был изнежен, но тоже не терпел критики. Точнее, раньше совсем не мог ее воспринимать. Сейчас это немного изменилось, он стал старше и спокойнее. Ну, он на это надеялся. Даже научился критиковать сам себя. Не всегда это получалось, но теперь у него были друзья, которые обязательно скажут, если он перегибает или слишком спешит. — Если бы не Вэнь Чжу Лю, представляющий серьезного противника, и не ученики Ордена Лань Лин Цзинь, сдерживающие его, Цзинь Цзы Сюань в первый же день рванул бы в атаку и с готовностью обратился бы в прах вместе с Вэнь Чао. Лань Ван Цзи же, напротив, всегда оставался безучастным, словно разум его являл собой спокойствие стоячей воды, Лань Ань нахмурился уже открыто. В голове пронеслась мысль, что стоячая вода легко может обернуться болотом. — а душа уже освободилась от всех мирских сует. Вэй У Сянь, в свою очередь, за годы пребывания в Пристани Лотоса привык к несусветной брани от мадам Юй и тихонько хихикал каждый раз, когда его отпускали с помоста, и едва ли вообще обращал внимание на происходящее. Юй Цзыюань в раздражении фыркнула. Привык он, посмотрите. Мало она гоняет обоих мальчишек, очень мало. Прищурившись, она смерила взглядом Вэй Усяня и собственного сына. Оба юноши нервно усмехнулись, отвернувшись каждый в свою сторону. — Однажды адепты Ордена Ци Шань Вэнь, как обычно, растолкали молодых людей на рассвете и, словно скот, погнали к месту следующей ночной охоты. Оно называлось гора «Муси». Чем глубже ученики проникали в лес, тем гуще становилась листва над их головами, и тем длиннее растягивались тени под их ногами. Вскоре в воздухе раздавался лишь звук шагов да хруст веток, а редкие голоса птиц, зверей и насекомых в царящем безмолвии воспринимались неожиданно громко. Через некоторое время они дошли до горного ручья, в чьем журчащем потоке лениво кувыркались листья клена. Веселый плеск воды и вид безмятежно плывущей листвы несколько разбавили атмосферу всеобщей подавленности. От описания такой вроде бы умиротворяющей картины некоторые юноши и девы даже улыбнулись. Лишь некоторые из них напряглись, понимая что скоро случится что-то не очень хорошее. Старшее поколение, включая основателей, нахмурилось. Это не могло закончиться хорошо. Этот мелкий Вэнь не видит границ дозволенного, и что он еще натворит, можно было лишь предпологать. — В передних рядах даже послышался легкий смех. Вэй У Сянь и Цзян Чэн брели вместе с остальными, шушукаясь и на все лады проклиная псов из клана Вэнь. Вэй У Сянь случайно обернулся и увидел фигуру в белоснежном одеянии: Лань Ван Цзи находился неподалеку от него. Из-за своего неспешного шага Лань Ван Цзи очутился в самом конце строя. Все эти дни Вэй У Сянь несколько раз порывался подойти к нему и завязать дружеский разговор о былых временах, но Лань Ван Цзи при виде него каждый раз отворачивался, да и Цзян Чэн бдительно предупреждал не творить глупости. До Цзян Чена снова донеслось неразборчивое бубнение шисюна. Закатив глаза, наследник Цзян только головой покачал. И что он так вцепился во второго нефрита? Даже слепой увидит, что Лань Ванцзы не жаждет общаться. В силу своего возраста и резкости суждений, Цзян Ваньинь не понимал, что видимое им нежелание общаться на деле лишь непонимание, как это делать и растерянность. — Сейчас Вэй У Сянь оказался совсем рядом с Лань Ван Цзи и невольно задержал на нем свой взгляд. Внезапно он заметил, что, несмотря на то, что Лань Ван Цзи старался идти, как обычно, его правая нога гораздо менее плотно прилегала к земле, чем левая, словно он не мог толком опереться на нее. Вэй У Сянь тут же замедлил ход, чтобы оказаться рядом с Лань Ван Цзи, и, поравнявшись с ним, спросил: «Что с твоей ногой?» Когда Цзян Чи замолчал, подняв взгляд от текста, Лань Сичень бросил обеспокоенный взгляд на младшего брата. Что там случилось? Как Ванцзы смог повредить ногу? Лань Ань молча переводил взгляд с наследников на их дядю. Что-то ему во всех троих не нравилось. Если со стариком почти все понятно, то юноши... Они будто ненастоящие. Один слишком закрыт, будто целиком облачен в ледяную броню. Второй, напротив, слишком явно открыт к окружающим. Во всем этом была какая-то неправильность. Вздохнув, он растер точку между бровями, решая что и в какой момент ему сделать. Прочистив горло, Цзян Чи начал: —Итак, думаю все понимают, что дальше главы будут становиться все мрачнее. Напряжение почти физически ощутимо. Я бы хотел попросить дать нам два шиченя на изучение пропущенных глав, а после мы продолжим. Вэнь Жохань махнул рукой: —Не возражаю. Изучайте, мы найдем, чем заняться. Возражений не послышалось, даже если они были.