И часы начнут отсчёт с начала...

Глава была достаточно легкая и чтение решили не прерывать. — Можно мне прочитать следующую главу? - попросил Лань Цзин И. Улыбнувшись и не встретив возражений, Усянь кивнул и передал книгу юноше. Смочив горло глотком чая, тот начал чтение: — Лань Ван Цзи не удостоил Вэй У Сяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным, монотонным голосом отчеканил: «Правило трех «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю – дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает – усмирить его. Если же он зашел слишком далеко, и преступления его столь сильны, что темная энергия злобы не рассеивается, – полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы». Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ван Цзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. Лань Ци Жэнь удовлетворенно кивнул: «Безупречный ответ». Помолчав, он добавил: «Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких тварей в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечет на себя позор». Вэй У Сянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ван Цзи и подумал: «Что ж, похоже, старик затеял все ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример». Взрослые, что пришли к тому же выводу, все сильнее хмурились. Они не могли понять, всегда ли уроки проходят подобным образом. Предвзятое отношение к первому ученику ордена Цзян просматривалось очень четко. И это не красило учителя, который должен относиться одинаково ко всем своим ученикам. Комментировать этот момент не стали, ожидая, что будет дальше. — Он спросил: «А можно вопрос?» Лань Ци Жэнь ответил: «Говори». «Хоть „Упокоение“ и идет всегда первым, но часто оно невыполнимо. „Исполнить его последнюю волю“ только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду, но что если он желал отмщения и убийства множества людей?» Лань Ван Цзи сказал: «Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение». Улыбка тронула губы Вэй У Сяня: «Какое расточительство». Он помолчал и добавил: «На самом деле я знал ответ, просто думал о четвертом способе». Лань Ци Жэнь произнес: «Я никогда не слышал ни о каком четвертом способе». Громкий, обреченный стон пронзил пространство. Цзян Чен закрыл лицо руками, уже предчувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наконец Вэнь Сюй спросил: — Наследник Цзян, можем ли мы поинтересоваться причиной такой реакции? Ответила ему, на всеобщее удивление, дева Цзян: — Наследник Вэнь, если позволите... - дождавшись кивка, она продолжила, - дело в том, что А-Сянь часто говорит что-то, не подумав, как следует. После чего страдает от этого, ведь чаще всего эти слова оборачиваются ему во вред. Он может в пылу спора бросить угрозу, а потом она исполняется. Как правило, мой шиди к этому отношения не имеет, но слова уже были сказаны. Кивнув, наследник Вэнь принял ответ. Его взгляд еще пару мяо изучал деву Цзян. Слабая? Едва ли. Мало кто, не являющийся членом семьи, мог так спокойно отвечать ему. — Вэй У Сянь заговорил: «При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них злобу, собрать их головы и использовать в битве против лютого мертвеца…» — Какое неуважение! Ты отрицаешь мораль и извращаешь естественный порядок вещей! - у Лань Циженя все же прорвалось негодование. Да как этот мальчишка смеет говорить подобные вещи?! Как смеет хотя бы задумываться?! — Хватит! Вам уже не раз было сказано, чтобы вы следили за своими словами, учитель Лань! Как вы можете называть себя праведным мужем, если не способны соблюдать свои же правила?! - Цзинь Лин мгновенно взвился, не желая выслушивать подобные речи в адрес человека, который так много сделал для него. Для всех них. Эти гуевы лицемеры чествовали дядю Вэй, пока тот был удобен. И объявили монстром, как только поняли, что не получится им управлять. — Цзинь Лин, немедленно извинись перед учителем! - попытался вмешаться Цзинь Гуаншань, однако встретил еще более бешеный отпор. Глаза юноши сверкнули яростью: — По какому праву вы указываете, что мне делать? Потому что являетесь главой ордена? Так я в этой временной линии еще даже не родился, а в своей и сам возглавляю орден Ланьлин Цзинь! Или потому что вы мой возможный дедушка? Так это еще не известно случится или нет! Тот, кого так старается осудить учитель Лань сделал для меня больше, чем вы когда-либо сможете! Пораженный такой пылкой речью, глава Цзинь едва не сломал свой веер от злости. Этот мальчишка совершенно не воспитан! Куда смотрели его родители?! Оглянувшись в поисках поддержки, он обнаружил, что большая часть присутствующих скорее одобряют поведение его... внука. Ну уж нет, не бывать этому! Теперь он намерен был во что бы то ни стало разорвать союз с Цзянами. Вэй Усянь сидел и просто смотрел на этого юношу, его племянника. Слышать о том, что эти дети будут на его стороне это одно, но видеть подтверждение совсем другое. Это было и приятно, и волнительно за самих юношей. Как бы чего не вышло. Поднявшись, он подошел к Цзинь Лину и произнес: — А-Лин, все хорошо. Пожалуйста, успокойся. Говоря эти слова, он положил ладони на плечи юноши. Вздрогнув, тот бросил на него какой-то болезненный взгляд. В следующий момент Вэй Усянь оказался в кольце рук. Тело юноши едва заметно дрожало. Заметив это, Вэй Усянь обернулся и обратился ко все разом: — Прошу нас простить, мы вас покинем ненадолго. Не дожидаясь ответа, он увел племянника из зала под обеспокоенные взгляды его друзей и Цзян Чена с Цзян Яньли. Он знал, что многие будут возмущены таким пренебрежением этикетом, но здесь и сейчас ему было плевать на это. Выйдя из помещения и все еще держа руки юноши в своих, он отвел его подальше. Только после этого спросил: — Что случилось, вайшенг? Вздрогнув от такого обращения, юноша поднял на него взгляд, и Вэй Усянь понял, что тот едва сдерживает слезы. Он попытался еще раз: — Что тебя так расстроило? Если это из-за того, что эти двое наговорили, то забудь! Я в полном порядке. Помотав головой, Цзинь Лин сдавленно прошептал: — Когда-то и я так говорил о тебе. Ненавидел из-за того, что мне говорили про тебя. А я и верил! Даже ранил тебя! Ты все равно разочаруешься во мне, когда все узнаешь! Это же лицемерие, обвинять их в том, что делал и сам. Под конец голос мальчика стих, а сам он зажмурился, прогоняя слезы, которые все-таки прорвались. Вэй Усянь смотрел на него и понимал, что все действительно не просто. Но обдумывать все это он будет позже, а пока что ему нужно успокоить ребенка. А Цзин Лин с друзьями ощущались именно детьми, не смотря на то, что были на несколько лет старше самого Усяня. Чуть отстранив юношу от себя, он заставил его смотреть себе в глаза и заговорил: — А теперь слушай меня внимательно. Ты сказал, что ненавидел меня, но ответь, ты знал всю правду в то время? И продолжал ли ненавидеть, когда все же узнал? Ну?! - ему пришлось даже прикрикнуть, чтобы добиться реакции. Наконец, тот покачал головой: — Было непросто идти против всего, во что верил с самого раннего возраста. Было больно осознать, что мне врали самые близкие люди. Но потом ты просто появился и спасал меня снова и снова. Тебя не отталкивали ни моя ругань, ни угрозы. А потом я проткнул тебя мечом! Ты даже это простил. Даже считал, что заслужил тот удар! И теперь они смеют что-то говорить в твою сторону. Не прощу! Ни их, ни, тем более, себя! Вэй Усянь смотрел на него, широко раскрыв глаза. Сколько же времени он копил все это в себе? Говорил ли об этом с друзьями или с ним самим? — А-Лин, посмотри на меня, - он ласково положил ладонь на щеку мальчика. Когда тот поднял на него взгляд, Усянь продолжил, - А-Лин, ты нашел в себе мужество признать ошибки и пытался исправить их. Ты осознаешь и признаешь свою вину, которой, по сути, нет. С самого детства тебе твердили ужасные вещи про меня, если я верно все понял. Так как же ты мог в это не верить? Как ты смог бы усомниться в словах тех, кто воспитал тебя? Но ты это сделал, не просто выслушал новую информацию. Ты смог сломать свои предубеждения и принять правду, какой бы болезненной она не была. И знаешь что? Я горжусь тобой. Уже сейчас горжусь. С каждым его словом глаза ребенка все больше наполнялись слезами. Лицо выражало смесь удивления, надежды, недоверия. Столько всего, от чего сердце болезненно сжималось. Не став сдерживать себя, он крепко обнял племянника. Не отпуская до тех пор, пока дрожь не стала отступать. Спустя примерно кэ, Цзинь Лин смог успокоиться. Заметив это, Вэй Усянь широко улыбнулся: — Эй, а знаешь, что самое лучшее во всем происходящем? — Что? — Ты будешь моим племянником, даже если помолвка шицзе с этим павлином не состоится. Будущий я об этом позаботился. - последние слова звучали до того самодовольно, что Цзинь Лин не выдержал, фыркнув от смеха. Усянь тоже улыбнулся: — Ну что, давай возвращаться? Глубоко вздохнув, юноша кивнул. Когда они вернулись в зал, стояла тишина. Разумеется, разговора они не слышали, но смогли кое-что увидеть. И это поразило присутствующих. Что же там случилось, в их будущем? Но вопросы задавать не решились. Когда Вэй Усянь сел на свое место, Цзинь Лин последовал за ним, не удостоив никого из собравшихся ни единым взглядом. Теперь с двух сторон от него сидели малышка А-Цин и племянник. Друзья Цзинь Лина бросали на него обеспокоенные взгляды, однако спрашивать сейчас ничего не стали. Кивнув Лань Цзин И, Вэй Усянь показал, что можно читать дальше. Что тот и поспешил сделать: — Лань Ван Цзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Ци Жэнь же пришел в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он закричал: «Да как ты смеешь!» Все в комнате застыли, боясь пошевелиться. Лань Ци Жэнь вскочил на ноги: «Упокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!» — Процитировал сам себя, никакой фантазии. - скривил губы в улыбке Вэнь Жохань. Он видел очень яркую реакцию этого маленького Цзиня, и это давало пищу для ума. Что такого должны были сделать эти двое, чтобы вызвать у мальчишки столько агрессии? Причём остальные трое были с ним явно согласны. Но было что-то еще, чего верховный заклинатель понять не мог. Пока что. Сам первый ученик Юньмэна тоже вызывал интерес. Разница между юным и взрослым Вэй Усянем была колоссальной. Интерес перевешивал даже уже привычную в последнее время злость на все и всех. Он попробует техники Гусу Лань. И будет надеятся, что еще не поздно вернуть себя к нормальному состоянию. Пока еще он понимал, что с ним что-то не так, но с каждым днем злость и жажда власти все больше туманила рассудок. Не обращая внимания на возмущение старика Ланя, он махнул рукой мальчишке, давая команду продолжить чтение. — Вэй У Сянь спокойно ответил: «Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же было перенаправление потока. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ…» Лань Ци Жэнь швырнул в него книгу, но Вэй У Сянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу — Вся суть Вэй Усяня, несет околесицу не задумываясь о последствиях. - с веселым раздражением фыркнул Цзян Чен. Он бросил на надувшегося шисюна позабавленный взгляд. Тут же глаза переместились на их племянника, что как прилип к нему, так и оставался почти неподвижным. Нахмурившись, Ваньинь отвернулся. Ему тоже хотелось пообщаться с юношей, хотелось узнать, каким он станет дядей. Хотя, судя по уже услышанному и увиденному, он сомневался, что услышит что-то хорошее. Тряхнув головой, он продолжил слушать. — «Духовное начало — это светлая энергия, затаенная злоба — темная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне , и с ее помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему же нам не научиться использовать и темную энергию?» Глава Не против собственной воли задумался над этими словами. Что-то такое в них было. И все же, это больше похоже на пустую болтовню, нежели на какие-то серьезные планы. Бросив непроницаемый взгляд на Вэй Усяня, что сейчас сидел, обнимая племянника за плечи, он заметил, что девчушка к тому моменту успела перебраться за столик Сяо Синченя и Сун Ланя. Не Минцзюэ снова повторил себе, что следует подождать с выводами. И стоит пообщаться с парнем, просто чтобы понять, что от него можно ожидать. Возможно в перерыв, если его не утащат другие желающие пообщаться. А в том, что такие найдутся, он не сомневался. — В сторону Вэй У Сяня полетела еще одна книга, запущенная Лань Ци Жэнем. Он жестко отрезал: «Тогда ответь мне на еще один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что темная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным?» Вэй У Сянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: «Я еще не думал об этом!» Лань Ци Жэнь в ярости выдохнул: «Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошел прочь!» Раздался треск. Разом обернувшись на звук, все увидели, как Лань Сычжуй стряхивает с рук остатки фарфоровой чаши. Поняв, что взгляды собравшихся скрестились на нем, он, как мог спокойно, произнес: — Прошу меня простить, слишком сильно сжал чашу. — Не порезался? - первым делом спросила Вэнь Цин. С какой силой он должен был сжимать чашу, чтобы она разлетелась на мелкие осколки? Улыбнувшись, юноша произнес, куда более теплым тоном: — Нет, дева Вэнь. Я в полном порядке, благодарю. Кивнув, целительница отвела взгляд. На мгновение лицо юноши показалось ей очень знакомым. Но с чего бы? Едва установилась тишина, Цзин И продолжил: Вэй У Сянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса. Фырканье госпожи Юй раздалось в звенящей тишине. После реакций двух из четырех юношей, окружающие предпочли молчать. Хотя кое-кому очень хотелось высказать все свои нелицеприятные мысли вслух. Лишь иногда раздавался чей-то шепот за отдаленными столиками. Обведя взглядом присутствующих, Юй Цзыюань ухмыльнулась: — Вот в чем он всегда был мастером, так это в доведении окружающих до красной пелены перед глазами. На гордо приосанившегося мальчишку она рыкнула: — Это не похвала, паршивец! Но даже это не заставило улыбку юноши исчезнуть. Он просто кивнул и перевел взгляд на чтеца. — Все утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на травке. Остальные ученики, закончив уроки, нашли его на крыше высокой стены. Вэй У Сянь сидел на выступе, устланном серой черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на нее правой рукой, подпирающей щеку, а второй свободно болтал со стены. Ученики снизу в восторге заболтали: «Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушел! Ха-ха-ха…» «Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом он прямо-таки позеленел от злости!» Никто бы в этом не признался, но им очень хотелось увидеть это. — Вэй У Сянь пожевал немного травинку и прокричал им вниз: «Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне „пошел прочь“, я иду прочь. Что еще он от меня хочет?» — Действительно, и чего он еще хочет? - иронично вздернул бровь наследник Вэнь, сияющими смехом глазами глядя на виновника переполоха. На свою реплику он получил лишь шальную улыбку. Покачав головой, он продолжил слушать. —Не Хуай Сан сказал: «Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе». Цзян Чэн хмыкнул: «И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несет свою чепуху дома, но он осмелился произнести ее перед Лань Ци Жэнем. Сам же нарывается!» Вэй У Сянь парировал: «Он все равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнесся к вопросу». — Сянь-гэгэ, ты кажется совсем не изменился, - сказал позабавленный Сычжуй. Оказывается, он не боялся вступать в спор с учителем Ланем даже в юном возрасте. — Не Хуай Сан задумался о чем-то на несколько секунд, и выражение тоскливой зависти появилось на его лице: «Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию — усердно совершенствовать тело и дух, и чтобы сформировать Золотое ядро , нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займет уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Но темную энергию копить не нужно — ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать ее у них и использовать, это было бы просто превосходно!» — Если бы ты не отлынивал от тренировок всеми возможными способами, тебе не пришлось бы о таком задумываться, - со злой усталостью прошипел Не Минцзюэ, бросив мрачный взгляд на своего диди. Тот только упрямо поджал губы. Первым порывом Не Минцзюэ было встряхнуть брата и потребовать никогда даже не задумываться о подобном, но усилием воли он сдержался. Приходилось как мантру напоминать себе обещание дослушать до конца, а уже после делать выводы. Сделав пару глубоких вдохов, он продолжил слушать. — Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для хранения и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с удвоенной скоростью. В противном случае, он никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое ядро в позднем возрасте, но Не Хуай Сан ничуть не стеснялся. Вэй У Сянь рассмеялся: «Вот и я о чем! Ничего плохого ведь не случится!» Цзян Чэн оборвал его: «Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращенному пути». Вэй У Сянь улыбнулся: «С чего бы вдруг я предпочел светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если все действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что, не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил… Ну что, вы идете? До отбоя еще далеко, пойдемте вместе поохотимся на фазанов». — Но что-то все-таки заставило вас это сделать, - задумчиво протянул Лань Сичень, - осталось только понять что. — Цзян Чэн заворчал: «Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Праведности! Лань Ци Жэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Праведности — так ты поймешь, что такое мораль и естественный порядок вещей». Праведностью назывался свод правила Ордена Гу Су Лань, дополненный и исправленный в этом поколении лично Лань Ци Жэнем, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали четыре пятых книги. Вэй У Сянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви: «Три раза? Да я вознесусь в Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гу Су Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать!» Не Хуай Сан затараторил: «Я, я! Я перепишу их за тебя!» Вэй У Сянь ответил: «Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Что ты от меня хочешь?» — Какая проницательность, - изумленно протянул глава Не, - даже я не сразу раскусил своего диди. А ты с полслова понял, что тому что-то нужно. Впечатляет. На последних словах мужчина ухмыльнулся, переводя взгляд с одного юноши на другого. Оба сделали совершенно незаинтересованный вид. —Не Хуай Сан ответил: «Дело вот в чем. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он…» Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись своим веером. Вэй У Сянь понял, что Не Хуай Сан пытается предостеречь его о чем-то и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним, голубовато-зеленым деревом со своим мечом «Би Чэнь» за спиной стоял Лань Ван Цзи, который и сам походил на лощеное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Четверка из будущего растерянно переглянулась. Как же сильно отличался этот молодой Ханьгуан-цзюнь от того, кого они знали. В их времени правила не имели такого огромного значения для второго нефрита Гусу Лань. Он мог игнорировать их, если это шло наперекор его собственным представлениям о том, что правильно, а что нет. — Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй У Сянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему: «Ван Цзи-сюн!» Цзян Чен спрятал лицо в ладонях: — Ну что ты к нему прицепился? — А просто так, - весело сообщил Усянь. Ваньинь в ответ лишь закатил глаза. Это безнадежно. — Лань Ван Цзи в ответ тут же повернулся и пошел прочь. Вэй У Сянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку: «Ван Цзи-сюн, куда же ты, подожди меня!» Фигура в белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ван Цзи не был намерен вести с ним дружеских бесед. Вэй У Сянь только его и видел и надуто повернулся к остальным: «Он даже не посмотрел на меня». Большинство собравшихся старательно пытались сдержать смех, видя явный побег второго молодого господина Лань. Дети остаются детьми, какими бы способными они не являлись. — «Ага», — подтвердил Не Хуай Сан, — «Похоже, что он и вправду ненавидит тебя, Вэй-сюн. Обычно Лань Ван Цзи… Нет, он никогда и ни с кем еще не вел себя так непочтительно». Вэй У Сянь сказал: «Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться». Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся: «Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души». Вэй У Сянь думал совсем о другом. Он хихикнул: «Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, он ведь и вправду хорошенький, да?» Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй У Сянь заключил, что Лань Ван Цзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке. — Эм, это же не... Они же... - изумленный голос наследника Цзян раздался в повисшей тишине. — Они не пара, если вас именно это интересует, - Лань Сычжуй сцедил смешок в пиалу с чаем. — Как будто кому-то действительно это интересно! Этот сын слуги не заслуживает оказанного ему внимания! Почему мы вообще слушаем весь этот бред?! На подавшего все-таки голос Вэнь Чао тут же шикнул брат, но было поздно. Вэнь Сюй уже видел взгляды, которыми его непутевого братца одарили дети будущего. Что ж, если они устроят А-Чао веселую жизнь, тот сам виноват. Видел же, как яростно защищают первого ученика ордена Цзян, и все равно влез со своим мнением. Более того, нашлись идиоты, поддержавшие его высказывание. Такие как глава ордена Яо, глава ордена Чан и племянник Цзинь Гуаншаня. Как его... Цзинь Цзысюнь. Приписав болванов к числу смертников, Вэнь Сюй продолжил слушать. — Только через три дня Вэй У Сянь узнал о дурной привычке Лань Ци Жэня. Он не только вел уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но еще и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в среде заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа… — Это называется дисциплиной! А повторение материала помогает лучше его усвоить! - сухо сказал учитель Лань. Да что этот мальчишка может понимать в обучении юного поколения? Чему способен научить? — Между прочим, старший Вэй учит нас куда более сложным вещам и делает это интересно и просто! На его уроках не хочется спать или сбежать куда-нибудь, - раздался голос Оуян Цзычженя. Этот юноша был, пожалуй, самым тихим из всей четверки. Но сейчас не выдержал и он. Просто в голове не укладывалось, как с таким отношением их старший не озлобился на весь мир? И это они ещё не дошли до главной причины выбранного им пути. Он действительно исключительный человек. С него хотелось брать пример. В ответ на эти слова последовали согласные кивки его товарищей. Пока учитель Лань хватал воздух ртом от очередного оскорбления его способностей как учителя, Цзинь Цзысюань скептически спросил: — Вы что, серьезно? У него же на уме одни безобразия. Чему он может научить? Как нарушать правила и позорить свой орден? Вэй Усянь почувствовал, как напрягается только успевший успокоиться А-Лин. Сжав рукой плечо юноши, он весело протянул: — А завидовать плохо, наследник Цзинь! Если ты такой умный и ответственный, что же сам не занимаешься обучением младших адептов? Или мы просто чего-то не знаем? С каждым словом лицо Цзинь Цзысюаня все больше краснело от возмущения и, наконец, он взорвался: — Ты! Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Проблем ищешь? — А что такое, других аргументов у тебя нет? Только и можешь, что давить своим статусом. Но что ты представляешь из себя без всей своей свиты? Тут вмешался глава Цзинь: — Глава ордена Цзян, скажите, у вас в Юньмэн Цзян адептов не учат, как и с кем можно разговаривать? Ленивый тон и прищуренные глаза заставили многих напрячься. Все-таки, какой бы не была репутация этого человека, но он являлся главой одного из пяти великих орденов. Цзян Фенмянь посмотрел в глаза собеседника и сказал, сохраняя все ту же доброжелательную улыбку на губах: — Учеников моего ордена учат смотреть в суть вещей. А-Сянь бывает не сдержан, однако стоит принимать во внимание его юный возраст. К тому же, вовсе не он начал этот разговор. Мой воспитанник всего лишь защищался. Так в чем же вы его вините? — Я виню его в непочтительном отношении к тому, кто выше его по статусу! Внезапно раздался смешок верховного заклинателя: — Цзинь Гуаншань, неужели ты разучился делать выводы из увиденного и услышанного? Стареешь, однако. Просто продолжай в том же духе, и от твоей гордости даже памяти не останется. Наши... Гости об этом позаботятся. А их мы тронуть не сможем, если не хотим последствий в виде разъяренного темного заклинателя. Я очень сомневаюсь, что он ограничился только словами, скорее всего на всех юношах стоят мощные щиты. А в следующий момент Цзинь Цзысюнь сделал величайшую в своей жизни глупость: — Да что может сделать этот жалкий выскочка? Он просто слабак, по какой-то причине возомнивший себя равным благородным людям! - едва закончив говорить, он достал взрывной талисман и запустил им в... Цзинь Лина. Этот мальчишка посмел унизить их главу, поэтому он должен поплатиться за это! Но едва талисман достиг пределов нескольких чи до лица юноши, вокруг него полыхнул массив темно-красной энергии. В тот же момент Цзинь Цзысюнь отлетел к стене зала и захрипел, силясь сделать вдох. Все собравшиеся переводили ошеломленные взгляды со спокойного лица юноши на валяющегося в полубессознательном состояние представителя Ланьлин Цзинь. Что за сила была у этого человека? Даже находясь очень далеко, он смог оставить такую защиту. Глава Цзинь был вне себя от злости, но опытный политик прекрасно держал маску спокойствия. Вэнь Жохань на случившееся только оскалился, глядя на поежившихся слушателей: — О чем я и говорил. Глупцы, все было перед вами, нужно было только подумать. Но это слишком сложно, не так ли? Переведя взгляд на племянницу, он кивнул, позволяя помочь идиоту. Вэнь Цин отправилась к пострадавшему. Спустя недолгое время, она поднялась и объявила: — Все в порядке, он просто сильно ударился. Голова не пострадала, так что ему просто нужно какое-то время, чтобы прийти в себя. Мысленно же она добавила "Хотя, проблемы с головой у него явно есть! Что за недоумок. " Цзинь Цзысюня отправили в медицинский павильон, а в установившейся тишине прозвучал голос главы Не: — Интересно, а эта защита действует во время тренировочных сражений? — Я думаю нет, глава Не, - ответил ему Вэй Усянь. - Я смог разглядеть некоторые символы массива, и там точно было что-то про намерение. Если я верно понял, то защита сработает, только если у атакующего действительно было намерение навредить. — Хм, вот даже как... Что ж, хорошо. Нужно будет это проверить! От прозвучавшего в голосе Не Минцзюэ азарта многие поежились. После установившейся задумчивой тишины чтение продолжилось: — Не Хуай Сан не понимал ни единого слова из того, что он слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй У Сяня, и перед самой контрольной умолял его: «Пожалуйста, Вэй-сюн, если я получу оценку ниже И, мой брат и вправду сломает мне ноги! Все эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовем дядями и тетями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи еще и других кланов!» — Если приложить достаточно усилий, то это очень даже возможно! - цыкнул на младшего брата Не Минцзюэ. - Какой смысл в том, что ты просто спишешь у другого ученика верные ответы? — Минцзюэ-сюн, прошу тебя, будь помягче. В том, чтобы так просто добиться чьей-то помощи, тоже есть свой талант. Не Хуайсан совершенствуется в том, что ему интересно, не стоит быть слишком строгим к нему. Махнув рукой, глава Не ничего не ответил на это. Как ему объяснить, что Хуайсан должен стать сильнее? Как он будет справляться с орденом, когда его не станет? Конечно, диди еще не знал об особенностях их совершенствования, потому и не уделял должного внимания обучению. Но и говорить сейчас об этом не хотелось. Он действительно любил младшего брата и, пока еще есть время, хотел дать ему это беззаботное время. Кто же знал, какой итог ждет его слабость перед этим маленьким манипулятором?! Теперь он вообще отказывался от тренировок! Сам же Не Хуайсан притих, не желая снова привлекать к себе внимание. — В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ван Цзи поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Ци Жэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Он искренне ненавидел и презирал Вэй У Сяня: раньше даже самые непоседливые хулиганы опасались вести себя непристойно. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Все вышло так, как и опасался Лань Ци Жэнь — Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству! Цзян Фэн Мянь ответил: «А-Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань». Главы Не и Вэнь ухмыльнулись, услышав эти строчки. Действительно, очень интересный юноша. Даже глава Цзян практически прямым текстом сказал, что не способен усмирить его нрав. Юй Цзыюань сверлила воспитанника мужа мрачным взглядом. О чем они думали, отправляя его туда?! Что обучение в облачных глубинах хоть как-то повлияет на него? Скорее это мальчишка заразит там всех своим хаосом! —И Вэй У Сяня опять наказали. — Ну конечно, - пробурчал тот, - как же иначе? Услышавший его Цзян Чен пихнул шисюна локтем в бок, а на обиженный взгляд ехидно прошипел: — Нечего творить, что попало, и не будешь наказан! — Злой ты, Чен-Чен! Обижусь и уйду, что тогда делать будешь? — Куда это ты... Прервало их прикосновение рук сестры и ее же укоризненный взгляд. Заалев щеками, оба юноши отвернулись друг от друга под хихиканье племянника. —Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй У Сянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. Но на этот раз Не Хуай Сан отказал ему: «Вэй-Сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и хочу. Тебе придется заняться этим самому». Вэй У Сянь спросил: «Почему?» Не Хуай Сан ответил: «Ста… Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении». Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гу Су Лань. Он был ужасающе длинен, содержал множество цитат из классической литературы, да еще и написан на Чжуаньшу. Перепиши его один раз — и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять — и тут же вознесешься в Небеса. Не Хуай Сан добавил: «И еще он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом или не вздумал переписывать правила за тебя». Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника». Цзян Чэн ответил: «Именно это он и сделает». «…», — Вэй У Сянь произнес: «Что ты сказал?» Собравшиеся с любопытством ждали продолжения. Что-то явно намечается. Не став комментировать услышанное, они вперили в книгу нетерпеливые взгляды. Многие удивлялись такому интересу к написанному, в конце концов большинство из них взрослые люди, обремененные многими обязанностями. Были куда более важные дела, чем чтение какой-то непонятной книги. Причем ни у кого не было абсолютной уверенности в правдивости услышанного. Однако взять и уйти они тоже не могли. Стоило только подумать об этом, как все внутренности сковывало первобытным страхом. —Цзян Чэн объяснил: «Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идешь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своем недостойном поведении. Вот что он сказал. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Угадай, кто?» И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, два бамбуковых коврика, два подсвечника и два человека. — Звучит как начало чего-то интересного, - прокомментировал Цзинь Лин. Он уже пришел в себя после всплеска эмоций и теперь чувствовал себя не очень уютно. Но о сказанном не жалел. Ему невыносимо хотелось поговорить с матушкой, узнать ее. Но стоит ли это делать? Возможно позже? Будет перерыв и тогда можно попробовать подойти к ней. — Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него — Вэй У Сянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону перо, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам. От столь драматичного описания обычного наказания многие зафыркали, сдерживая смешки. Но был кое-кто, задохнувшийся возмущением и обидой: — То есть как это, сидели?! - Лань Цзин И возмущенно смотрел то на книгу, то на присутствующих. Его друзья выглядели ничуть не лучше и это вызвало крайний интерес присутствующих. Увидев, что внимание снова сосредоточилось на нем, Цзин И сказал: — Мы переписываем правила, стоя на руках! Вэй Усянь поперхнулся воздухом. Еще не хватало на руках стоять, переписывая весь этот ужас! Замахав руками, чуть не уронив при этом Цзинь Лина, он выпалил: — Тихо ты, не подавай им новых идей! Насупившись, тот продолжил читать. — В Юнь Мэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ван Цзи. Все говорили, что в Ордене Гу Су Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. До этого Вэй У Сяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ван Цзи. Сейчас он, наконец, смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли. Лань Чжань действительно был очень и очень красив, но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не могло скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или его родители умерли. Лань Сичень почувствовал внутреннюю дрожь. Какое точное описание он выбрал. Это просто слова или молодой господин Вэй что-то знает? Посмотрев на юношу, он пришел к выводу, что это маловероятно. Слегка тряхнув головой и бросив взгляд на непроницаемое для других лицо брата, наследник Лань вернул внимание книге. — Лань Ван Цзи переписывал древние книги, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его пера были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но острым. Вэй У Сянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент: «Как ты красиво выводишь буквы! Совсем как лучший писарь!» Лань Ван Цзи и бровью не повел. Многие главы кланов, в том числе и мелких, заметили внимание юноши к деталям. Если это обычное поведение юноши, то не удивительно, что он входит в список самых талантливых молодых господ, не имея высокого статуса. Сын слуги, так про него говорили. И было, на самом деле, интересно, что же тот представляет из себя на самом деле? —Вэй У Сянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придется сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?» С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперед. — Что-то мне нехорошо, - сдавленно произнес наследник Цзян, уже чувствуя надвигающуюся бурю. Когда Усяню скучно, это всегда к беде. В ответ раздался ласковый смех сестры. Она тоже знала, что бывает, когда А-Сянь скучает. Уж сколько раз они были наказаны за свои шалости, ведь не всегда она успевала вмешаться. Подозрительные взгляды родителей они, как могли, игнорировали, проявляя тем самым крайнюю непочтительность. Вечер будет тяжёлым, учитывая сколько всего нужно обдумать и обсудить. Главы пока что скорее забавные, чем напряженные, но реакция некоторых присутствующих заставляла напрягаться. К тому же, Цзян Чену не нравились некоторые догадки о том, что случилось в будущем. Были слова и моменты, которые не давали расслабиться. Не Хуайсан в это время обдумывал что в первую очередь показать гостям. Было столько интересных мест. Даже сады в Нечистой Юдоли были действительно красивыми, несмотря на скалистую местность. Кроме того, судя по книге, он явно сблизился с Вэй Усянем и ему хотелось сделать это и сейчас. Возможно, книга даст ему пару подсказок, как это сделать? Самые разные мысли бродили в головах собравшихся. Некоторые недоумевали, как этот яркий юноша стал порицаемым всем миром чудовищем. Некоторые злились, что их заставляют слушать историю про этого сына слуги. Что в нем может быть особенного? Много мыслей и мнений крутились в головах собиравшихся. Затем, наконец, голос подал Цзян Фенмянь: — Итак, кто будет читать следующую главу? Повисшую тишину прервал голос наследника Вэнь: — Если никто не против, я бы желал прочитать главу. Возражений не нашлось. Когда книга оказалась у него в руках, он начал с того места, где они остановились.