Свалиться с луны?

      Психиатрия в Советском Союзе — сомнительное удовольствие. Но это только потому что мы читаем это в нынешнем году. Современном мире. Сегодняшнем дне. Настоящем времени. Для нас, возможно, наше время кажется радикальным, а далёкое прошлое уж тем более. Нам много навязывают ненужных вещей, и это делают все: от семьи до телевизора. Но разве те, кто дорожат своим семейством и те, кто дорожат своими гражданами поступили бы так?

***

      Её звали Эмма. Фамилию её особо никто не знал, или не помнил. Вроде бы, Кузнецова. А вроде и Кузнеченко. Что-то такое. Сама девушка предпочитала позабыть такую часть её жизни и лучше забраться глубоко в фантазии. Кузнецова, да. По документам так точно.       Её родители, Елизавета и Эдуард, известные в государстве как писатель-фантаст и его жена домохозяйка, иногда светская львица, отправили её в интернат для душевнобольных детей. У них не было сильного негатива к дочери, они не избивали её и не пытались приучить к культурным ценностям и порядкам. Обычное равнодушие убивало их любовь к единственному родному человеку, ребёнку. И равнодушию сопутствовало отвращение от детских переживаний и повадок дочурки. Легко смущающаяся, привлекательная девушка получила травму в районе трёх лет, когда сломала пальцы на ногах. Затем, у Эммы появилась новая форма увлечения: травмировать себя. Они начинались от простых чешущихся болячек, которые сдирались в ту же секунду, до «случайных» падений утюга в районе ног. Так последовала детская психиатрическая больница, а затем и та самая школа-интернат, которых ещё надо поискать. Проблематичный ребёнок.       И вот, Эмме уже восемнадцать. 1978. Она стоит на пороге этого заведения, которое терроризировало её тонкую душевную натуру уже бешеное количество недель, месяцев, да и лет. Вроде бы как она вылечилась. Таблетки, режим дня и мультфильмы после обеда. Всё это закончилось.

***

      После выписки нужно было искать своё место в этой жестокой, но такой интересной взрослой жизни. Родители отказываются принимать тебя обратно, портить образ идеальной интеллигентной семьи, разрушая тем самым стереотип о великой коммунистической идее, которая давно рушилась. Благодаря книгам отца, Эмма приобрела большой воображаемый мир, но не без помощи «больной» детской фантазии. Она придумала себе друзей, которых никогда в жизни не было, придумала мирок, в котором людей почти не было, только выдуманные сказочные существа, добрые и злые. Обширные фантазии — это семейное. Денег почти не осталось с накоплений, которые оставались в детстве и с маленьких копеек, украденных у злых воспитателей и преподавателей школы. Вроде бы, хватает на маленькую квартиру. Но нет, она уже имеется — как у сироты. Досталась бесплатно: хоть один плюс коммунистической страны. Все остальные деньги пошли на сладости, пару новых шмоток и свежий выпуск утренней газеты.

***

      В газете она нашла маленькую заметку, объявление. Требовался фотограф, на обучение и последующую работу у того или иного мужчины. Адрес, на который нужно писать указан. Наша героиня непременно села строчить от руки аккуратным почерком слова, фразы. Приветствие, душераздирающая история из жизни и просьба взять на работу. Тут прекрасно всё. Под конец — прощание.       Прошло некое время. В почтовый ящик Эммы в скором времени прилетело ответное письмо. Назначена встреча на выходной день, суббота. Мужчина, средних лет, по имени Владлен Кукурузин любезно говорит, спрашивает у девушки всю нужную информацию. Нет, можно подумать, что он какой-то идиот, но это сугубо и правда деловая встреча. В его собственной квартире, где на кухне что-то творит жена Верочка, крашенная блондинка с сочинским загаром и заграничным стилем причёски, где прыгают дети на диване в гостиной, Леночка и Владик, которых ласково называют «зайчата». Сам Владлен высокий, слегка в теле и шатен. Голубоглазый. Взгляд почему-то одновременно наивный и строгий. Эмме становится тут одновременно спокойно и одновременно дурно. Спокойно от умиротворения, дурно от понимания безысходности. И вот, она уже подписывает формальную бумагу, чихает и пытается понять, что рассказывает будущий начальник. Он прогоняет детишек из гостиной в пользу ужина на кухне, затем настраивает рабочий фотоаппарат. Плёночный. Какой-то простой, но такой интересный. Через два дня девушка приступит к работе. Как бы Вера не предлагала поужинать новой коллеге мужа с ними, Эмма была готова выбежать сломя ноги из этой квартиры. Лишь бы не скучать по детству и счастливым маме и папе.

***

      Первый рабочий денёк проходил не самым ужасным образом. Ужасно нервничая, тряся пальцами, Эмма сделала пару снимков каких-то натюрмортов в квартире Владлена. Дети в садике, жена на работе. Теперь рабочие дни будут проходить так. Владлен платит ей сто рублей в месяц. Она фотографирует и бытовую жизнь, и какие-то фото для личного использования, личного архива начальника, его семью, особенно — когда они забегают в обед домой. Пейзажи и портреты удивительныи образом хранятся на этой дивной плёнке, которую приходится проявлять поздними ночами в красном свете. Иногда к совсем ещё юной женщине заглядывают на фотосессии известные люди. Обычно советская богема. Бывают герои эстрады. По рекомендации знакомых или по случайному разговору они её находят. Каждый раз это нервно, каждый раз это ломает её оценку себя изнутри. Но при этом — удовлетворяет и помогает стать увереннее в себе, а ещё создаёт ощущение важности при знакомстве с людьми, «которых кажут по телевизору».

***

      Вот так и пролетели первые пару месяцев такой работы. Возможно, это не совсем законная деятельность, не совсем интересная иногда съёмка, однако — Эмме всё в радость. Хоть маленькие деньги — уже удача. А зачастую, фотографии и правда интересные. Они получаются очаровательными. Тонкие молодые пальцы умело работают с камерой.       Сегодня Кукурузин прибежал особенно нервный и бешенный. — Милочка! Эмма! Готовь камеру! У нас очень важный гость! — Хорошо, Владлен Павлович. Как скажете… — она уже протирала кнопки тряпочкой. — А что за гость? Почему такая спешка и важность? — Неважно! Точнее… Извини. Я очень много в последнее время переживаю по поводу нашего заработка и гостей с фотосессий. Слава Богу, Эмма, что нам везёт и они остаются чаще довольными, чем нет! Иначе… Нам бы спустили головы точно. В общем, к нам приходит Андрей Миронов. Видела такого? Слыхала? — Да, может пару раз… Не помню конкретно уже… — Ну что же ты! Ладненько, не отвлекайся. Не буду мешать. Я как всегда — буду во дворе и провожу гостя до нужной квартиры. Потом расскажешь мне всё в подробностях, хорошо? — Ладно, Владлен Палыч.       Гость явился совсем вскоре. Андрей имел симпатичную внешность, манеру лёгких и воздушных движений. Отличался от большинства предыдущих клиентов Эммы. У него были слегка отросшие светло-русые волосы с неким рыже-каштановым оттенком, огромная лучезарная улыбка, такие же огромные голубые глаза и явный вкус в одежде. Тёмно-синяя водолазка и чёрный пиджак с брюками. Он напоминал не актёра, а музыканта из Европы. — Здравствуйте. Вы не подскажите, где же фотограф? — очаровательно шелковистый мужской голос обратился к Эмме. — Да, это я, — отвечала та. — А Вы ведь… Андрей Миронов? — Всё верно! Ах, это Вы… Умничка какая. Давно хотел позировать молодому и талантливому человеку.       Миронов ушёл готовиться к съёмке, осматривался и что-то поправлял на своей рубашке с запонками. В квартиру вбежал Владлен и тихо повёл Эмму на кухню. — Что случилось, Владлен Павлович? — Тише! В общем, Миронов тут сказал, что хотел бы попробовать новое модное амплуа… Меня всё это знатно удивило, что я решил предупредить тебя… — Что же такое? — Он планирует сниматься без одежды. Почти. — Что?! — Угомонись, Эмма! Я имел в виду, без верхней. С голой грудью. Будь пожалуйста аккуратнее и внимательнее. Я буду в гостиной тихонько сидеть. Если что, зови.       После того, как диалог с начальником окончился, Эмма стояла потерянная несколько минут так точно. Как можно фотографировать самое личное — голое тело? И зачем?.. Почему именно она? И теперь, её пальцы дрожали не просто. Голый, или почти голый мужчина, так ещё и серьёзный актёр. И ладно даже, можно было б привыкнуть ко всяким бзикам за эти месяцы, однако… Андрей ведь и правда симпатичный. От этой мысли желудок складывается гармошкой. Но что же поделать? Эмма пока не научилась говорить людям нет, даже если её что-то конкретно не устраивает. Это печально, но зависит только от неё.       Андрей уже раздет только на половину. Ширинка брюк слегка расстёгнута, но они всё ещё на нём. Он подсмотрел такую идею для личной фотосессии в каком-то журнале. При чём, запрещённом и вряд ли отечественном. Эмма медленно зашла в комнату, облокачиваясь на стену и улыбаясь очень нервно, словно из какой-то шаблонной шутки. Началось то, ради чего сюда и явился артист. Снимки некоторые выходили неудачными, ибо временами тоненькие пальчики тряслись через чур. А заметил ли это сам Андрей? Естественно. За все эти года среди артистов и самых обычных людей он начал прекрасно понимать, где волнуются люди, а где делают вид на сцене. По Эмме было видно, насколько она ещё юна и скромна, но в неком смысле ему это шло на руку — не потому что он какой-то там «грязный» мужчина, а потому что ему это принесёт полезные фото, а ей в будущем — опыт и мотивацию работать. Ни один взрослый, или пожилой фотограф-мужчина в этом пространстве не отреагирует на это супер скромно. Как минимум, его физиономия уже многое покажет. Или нет? Это всё испортит?