Будда зовёт тебя

Утро в комнате Филеаса началось с ледяного душа — в прямом смысле. Саи, напевая старую грустную песню о потерянной любви («Он ушёл, потому что я была слишком скучной...»), мирно стирала его танцевальные костюмы в тазу. Птицы за окном щебетали так звонко, что она невольно подпевала. Увидев, как брат спит, уткнувшись носом в подушку, с рыжими волосами, разметавшимися по всей кровати, она не удержалась от озорства. Тихонько набрав полный таз холодной воды, Саи подкралась и начала медленно выливать струю прямо ему на лицо, давясь от хихиканья. Филеас сначала просто почесал щёку во сне, потом резко открыл глаза — и увидел сестру с тазом в руках и дьявольской улыбкой. — А-А-А!!! — он выскочил из постели, как ошпаренный, чуть не запутавшись в простыне. — Сестра, что с утра пораньше?! Ты с ума сошла?! — Просто решила разбудить младшего братика, — невинно ответила Саи, убирая таз. — Что в этом такого? — Не пугай меня так, прошу! Сердце чуть не выскочило! Она только рассмеялась и вскоре принесла поднос с завтраком: свежие лепёшки, фрукты, травяной чай и его любимый мёд. Филеас, ворча, всё же сел есть. Вкус еды Саи всегда был волшебным — он невольно улыбнулся, жмурясь от удовольствия. — Спасибо... Но в следующий раз просто потормоши за плечо, ладно? После завтрака Филеас собрался на прогулку — нужно было проветрить голову после вчерашнего. Он вышел в коридор одновременно с соседом. Тот самый. Эшан, в своём красном монашеском одеянии, поправлял очки и выглядел как всегда — холодно, гордо и невыносимо привлекательно. Филеас тут же отвернулся, сердито глядя в стену. Эшан даже не заметил — или сделал вид. Они молча встали на один ковёр-самолёт. — Холл, — одновременно сказали оба. Неловкая тишина. Филеас стоял в углу, скрестив руки. Эшан — в другом, глядя прямо перед собой. Вдруг — АПЧХИ!!! Эшан чихнул так громко, что Филеас инстинктивно отскочил в сторону, чуть не врезавшись в перила. — АПЧХИ! АПЧХИ!! Ещё два раза. Филеас забеспокоился. — Вы... простудились? Эшан вытер нос рукавом и серьёзно посмотрел на него розовыми глазами. — Нет. Чих — это предупреждение. Скоро случится что-то невероятно страшное. Филеас скривился. — Да ну? Соловьи поют, ангелы трубят? В этот момент тело Эшана действительно слегка приподнялось над ковром — на пару сантиметров, — а глаза его закатились. Он явно «слушал» что-то невидимое. Филеас только закатил глаза. — О боги, спасите меня от этого театра... Ковёр опустился в холл. Они вышли из Сантрапии в разные стороны. Эшан вдруг остановился, поклонился с неожиданной учтивостью: — Прошу прощения за утреннее неудобство. До свидания. И... энергично заплясал дальше по улице, словно под невидимую музыку. Филеас остался стоять как вкопанный. — Это что... сейчас было? — пробормотал он, а потом рассмеялся. — Нет, точно сумасшедший. Но хотя бы вежливый сумасшедший. Он пошёл в противоположную сторону — на старый рынок, где любил покупать новые ткани для костюмов и слушать уличных музыкантов. А через час «предупреждение соловьёв» сбылось. Рынок внезапно охватил хаос. Из-под земли, прямо посреди главной площади, вырвался огромный ракшас — трёхметровый демон с чёрной чешуёй, шестью руками и пастью, полной клыков. Он рычал, размахивая когтями, и люди в панике разбегались. Лотки летели в стороны, фрукты разлетались по мостовой. Демон явно искал что-то — или кого-то. Филеас, только что торговавшийся за шёлк цвета заката, оказался в эпицентре. Он попытался отбежать, но одна из рук демона схватила его за одежду и подняла в воздух. — Эй! Отпусти! — крикнул Филеас, пытаясь вырваться. Его иллюзии цветов здесь не помогали — демон был слишком силён и злобен. Ракшас поднёс его ближе к пасти. В этот момент воздух разрезал знакомый голос: — Я же говорил — невероятно страшное. Эшан стоял в десяти метрах, уже без очков, волосы развевались от ветра, который он сам вызвал. Розовые глаза горели холодным огнём. — Руки прочь от танцора, нечисть. Он взмахнул ладонями — и вокруг него закружились голубые символы, сливающиеся в водяные и воздушные вихри. «Синий Огонь» вспыхнул по-настоящему: потоки воды и ветра сплелись в огромный сверкающий клинок. Демон зарычал и швырнул Филеаса в сторону — тот полетел, кувыркаясь в воздухе. Но не упал. Эшан мгновенно оказался под ним: одной рукой поймал Филеаса за талию, второй — продолжая направлять заклинание. — Держись, юный господин, — бросил он с привычной дерзкой усмешкой. — Не время для полётов без подготовки. Филеас, ошеломлённый, вцепился в его одежду. — Ты... ты опять со своими цитатами?! Демон ринулся на них. Эшан поставил Филеаса на землю за своей спиной, развернулся — и ударил. Голубой вихрь врезался в ракшаса, разрывая чешую, проникая в суставы. Демон взвыл, пытаясь контратаковать шестью руками сразу, но Эшан двигался как вода: уклонялся, парировал ветром, резал водяными лезвиями. Это был не просто бой — это был танец смерти, точный и прекрасный. Одна из рук демона всё же задела Эшана — разорвала рукав, оставив кровавую царапину. Но монах даже не моргнул. Финальный удар: Эшан сложил ладони, выкрикнул древнее заклинание — и огромный голубой символ в форме лотоса впечатался в грудь демона. Ракшас взорвался чёрным дымом, оставив лишь вонь серы. Толпа вокруг начала аплодировать и кричать «Синий Огонь!». Эшан вытер кровь с руки, надел очки обратно и повернулся к Филеасу. — Ты в порядке? Филеас, всё ещё тяжело дыша, кивнул. Потом вдруг рассмеялся — нервно, но искренне. — «Невероятно страшное», говоришь? Ты... ты специально подождал, пока меня схватят, чтобы героически спасти? Эшан приподнял бровь. — Конечно нет. Я просто... вовремя чихнул. Он поклонился, как утром. — До свидания, танцор. Постарайся в следующий раз не попадаться демонам на обед. И пошёл прочь, а Филеас смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди мешается раздражение, благодарность и... что-то ещё, тёплое и странное. — Эй! — крикнул он вдогонку. — Хотя бы имя своё скажи нормально! Эшан остановился, обернулся и улыбнулся — впервые по-настоящему. — Эшан. А тебя, кажется, Филеас. И ушёл, оставив танцора стоять посреди разрушенного рынка с глупой улыбкой на лице.