Лунный свет

Воздух в городе "наше" , обычно пронизанный ледяным северным ветром, мерцал от тепла, которого Коломбина никогда по-настоящему не ощущала. Это была Ночь Лунной Молитвы – праздник, который до сих пор существовал для неё лишь как далёкое абстрактное понятие, как мимолётный импульс лунной энергии, который она могла иногда почувствовать из своего убежища. Однако сегодня вечером это было живое, дышащее существо, яркий гобелен, сотканный из смеха незнакомцев, аромата жареных специй и мягкого сияния бесчисленных фонарей. Её имя, «Колумбина Гипоселения», всё ещё непривычно звучало у неё на языке — хрупкое, изысканное имя. Это было имя, которое она выбрала, а не получила по праву, и оно стало для неё якорем, связующим звеном с миром, за которым она всегда наблюдала со стороны. Она стояла на краю центральной площади, молча наблюдая за радостным хаосом. Горожане, одетые так же, как и она, двигались с непринуждённой грацией, их лица были освещены неземным светом Луны. Дети с безудержным весельем гонялись друг за другом, их смех эхом разносился по деревянным домам. Маленькие причудливые проекции Додоко, созданные с помощью игривой магии Алисы, порхали в толпе, как светящиеся светлячки, иногда приземляясь на плечо или проносясь мимо носа, вызывая восторженные возгласы. – Коломбина! Знакомый голос, звонкий и настойчивый, прорвался сквозь шум. Паймон, маленькая комета энтузиазма, устремилась к ней, а Итэр не отставал от неё. Арлекин, как всегда бдительна, стояла чуть поодаль и разговаривала с Лаумой, чьи рога мягко светились, отражая восходящую луну. К всеобщему удивлению, Сандроне тоже была здесь. Её механические приспособления тихо жужжали, пока она настраивала датчик на своей сложной марионетке, но её взгляд был устремлён на Коломбину с непонятной напряжённостью. Даже обычно замкнутая Николь, представленная в виде мерцающей проекции Додоко, парила рядом с импровизированным игровым стендом, увлечённо что-то настраивая. – Ты выглядишь… хорошо. На губах Итэра появилась нежная улыбка. В его золотистых глазах, которые так часто были полны тягот его путешествия, теперь светилось мягкое, приветливое тепло, отражающее саму ночь. – Ты в порядке? Колумбина поймала себя на том, что отвечает на улыбку едва заметным изгибом губ, который казался ей чужим, но в то же время совершенно естественным. – Я в порядке. В лучшем состоянии, чем когда-либо. Эти слова отражали истину, которую она всё ещё пыталась осознать. Её существование, которое когда-то было едва различимым шёпотом на грани исчезновения, теперь стало песней, чистой и звучной. Паймон нетерпеливо подпрыгивала. – Ну же, Коломбина! Город развернулся вовсю! Здесь есть еда, игры, а Паймон слышала, что позже будет даже специальное представление! Она легонько потянула Коломбину за рукав – дерзкий жест, за который несколько недель назад она получила холодный взгляд. Но сегодня вечером Коломбине стало немного легче. – Действительно. Арлекина влезает в разговор, подходит ближе. Лаума проследила за ней взглядом. – Этот праздник для тебя, Коломбина. Они называют его «возвращением домой». Было бы… невежливо просто стоять здесь и смотреть как остальные развлекаются. В её глазах мелькнуло веселье, что бывает крайне редко. – Иди, развлекайся. Почувствуй, что значит быть среди них. Коломбина кивнула в знак молчаливого признания беспрецедентной свободы, которую ей предлагали. Просто быть, без цели и притворства. Она повернулась к Итэру, и в её взгляде читался безмолвный вопрос. – Мы будем рядом, исследуй мир в своём темпе. Сегодня нет необходимости спешить. Едва заметно кивнув, Коломбина направилась в самое сердце фестиваля. Первой остановкой стал кондитерский киоск с деревянным прилавком, заваленным разнообразными яркими сладостями. За время службы Предвестником она почти ничего не пробовала, кроме того, что было необходимо для выживания, и уж точно ничего не ела просто ради удовольствия. Продавщица, добрая женщина в испачканном мукой фартуке, предложила ей маленькое полупрозрачное сахарное пирожное в форме полумесяца. – Для тебя, богиня Луны, подарок. – У него медово-лавандовый аромат. Коломбина взяла его, проведя пальцами по нежной поверхности. Аромат был сладким, цветочным и совершенно незнакомым. Она откусила маленький кусочек. Сахар растворился на её языке, и она ощутила взрыв неожиданного вкуса — сначала приторно-сладкого, а затем с нежной травянистой ноткой лаванды. Её глаза слегка расширились. Это было совершенно новое ощущение. Она попробовала ещё один, ярко-синий, с едва уловимым привкусом мяты и каких-то неземных фруктов, которые она не могла определить. Затем огненно-красный, от которого на языке возникло удивительное, приятное покалывание, как от ягод с пряностями. Каждый из них был маленьким приключением, крошечной революцией во вкусовых ощущениях. Этот простой акт дегустации, возможность испытать чистые, неподдельные ощущения, казался невероятно важным. Это было единение с обыденностью, заземляющая сила. Проходя мимо, она заметила игровой киоск. Коломбина засомневалась. Такие мелочи никогда не были частью её жизни. Однако воспоминание о том, как Паймон игриво тянула её за собой, о редком развлечении Арлекина и о том, как Итэр мягко подбадривал её, подтолкнуло её вперёд. – Я… думаю, что могла бы. Дори протянула ей три маленьких утяжелённых кольца. Первое она метнула с поразительной точностью, хотя это было непривычным для неё применением её врождённой силы. Кольцо попало точно в цель, и десять сказочных персонажей разлетелись в разные стороны. Дори восторженно захлопала в ладоши. – Потрясающе! Меткость настоящей богини! Коломбина поймала себя на том, что смеётся — тихо, мелодично, и этот звук удивил даже её саму. Это был искренний смех, не вежливый и не язвительный, а рождённый простым общим весельем. Она сыграла ещё несколько партий, иногда выигрывая, иногда проигрывая, и каждое взаимодействие с ней было лёгким прикосновением к ткани обычной жизни. Неподалёку она заметила Сандрона. Она играла в игру. – У тебя удивительная способность к детским играм, Сандрон. Сандроне напряглась, её движения стали скованными. Предвестник замер, его подвижные пальцы застыли над кусочком ткани. Она повернулась, её лицо в маске ничего не выражало, но Коломбина почувствовала, как в её позе что-то дрогнуло. – Коломбина. Что привело тебя ко мне? Взгляд Сандроне задержался на Коломбине чуть дольше, чем было необходимо. Её голос звучал пренебрежительно, но в нём слышалась знакомая тоска, которую Коломбина узнала по их общему прошлому. – Мне было интересно, чем ты занимаешься. Сандроне раздражённо фыркнула. – Не пытайся понять мои мотивы. – Уж кто-кто, а ты должна знать, что не стоит примешивать чувства к прагматизму. Коломбина улыбнулась широкой, искренней улыбкой, которая смягчила всё её лицо. – Возможно. А может, я просто научилась распознавать сердце под сталью, даже когда оно сопротивляется самому распознаванию. Она сделала паузу и встретилась взглядом с Сандроне, безмолвно признавая их общую историю. – Это было… интересно, Сандроне. Наше время в качестве Предвестников. Другая Предвестница слегка наклонила голову. – Действительно. Хотя ты редко удостаивала нас своим присутствием, Колумбина. Её тон был резким, но в нём слышалось что-то невысказанное. – Значит, ты... уходишь. Это был не вопрос, а утверждение, в котором слышалось неохотное согласие. – Да. В мой настоящий дом. – Дом, которого у тебя никогда по-настоящему не было, до сегодняшнего дня? И в её словах не было ни капли злобы. – Достойное завершение твоего странного пребывания здесь. Полагаю, луна – более подходящее место для богини. — А ты, Сандроне? – Воля Царицы превыше всего. Заявила Сандроне, снова надев привычную маску. Но затем, почти незаметно, добавила. – Хотя даже сложные механизмы требуют периодического обслуживания. И, возможно… время от времени нового чертежа. Она посмотрела на Коломбину удивительно прямым взглядом. – Прощай, Коломбина Гипоселения. Пусть выбранное тобой имя принесёт тебе стабильность, к которой ты всегда стремилась. – И ты, Сандроне. Пусть твои механизмы обретут цель, выходящую за рамки простого функционирования. Коломбина искренне, хоть и мимолетно, кивнула в знак уважения. Это было самое близкое к эмоциональному прощанию, чего она ожидала от обычно бесчувственного Предвестника, свидетельство связи, возникшей в уникальном горниле их совместной службы Фатуи. Отходя, она увидела Николь, проекцию Додоко, которая энергично махала ей из кабинки. – Коломбина! Иди сюда! Наконец-то у меня есть кто-то, кто может протестировать мою новую игру!

***

Проекция Николь закружилась у неё над головой. – Вот и всё! Именно этого я и хотела! Ты прекрасно всё поняла! Она сделала паузу, затем наклонила голову и заговорила тише. – Спасибо, Колумбина. Правда. Для меня очень важно, что ты попробовала моё маленькое изобретение. Коломбина протянула руку, и её пальцы прошли сквозь мерцающую проекцию. – Я благодарна тебе, Николь. Возможность играть в твою игру — это подарок. Это был простой, искренний обмен репликами, момент чистой, незамысловатой связи, порождённой общим энтузиазмом и искренней признательностью. Она продолжала свои блуждания, как вдруг вспыхнуло красно-чёрное пламя, и знакомая фигура с удивительной силой запустила водяной шар. Это был Арлекин, его суровые черты смягчились озорной ухмылкой, и он целился прямо в более маленькую и проворную фигуру — Нефер. Коломбина остановилась, наблюдая за игривой потасовкой. Арлекин, внушавший страх предвестница Фатуи, участвовала в ожесточённой схватке с водяными шариками. Его движения были плавными и на удивление лёгкими. Нефер, проворная, как эльф, уворачивалась и наносила ответные удары, хихикая, когда вода попадала на элегантное пальто Арлекина. Не хочешь присоединиться, Коломбина?» — крикнул Арлекин, поймав её взгляд, в котором читался вызов. «Это довольно эффективный способ высвободить… избыточную энергию». В подтверждение своих слов она запустила ещё один шарик, который лопнул, не причинив вреда, о ближайшее дерево. Коломбина задумалась. В её прежней жизни было мало места для таких легкомысленных занятий. И всё же тепло ночи и искренняя радость, исходившая от её спутников, манили её. – Полагаю… небольшое дружеское соревнование может взбодрить. Арлекин улыбнулся ещё шире. Нефер, увидев, что Коломбина согласна, схватила Джаходу и присоединила её к своей команде. Вскоре Коломбина оказалась вооружена горстью водяных шаров, прохладная натянутая поверхность которых странно контрастировала с теплом её руки. Смех, чистый и звонкий, сорвался с её губ, когда точно выпущенный Нефер шарик попал ей в щёку. В ответ она легонько брызнула водой, но это всё равно заставило Нефер хихикать. Даже Арлекина на краткий миг, казалось, сбросила с себя груз ответственности, и её редкий смех эхом разнёсся по площади. Позже, когда сумерки сменились темнотой, Колумбина оказалась в тихом уголке фестиваля — в небольшой роще мерцающих деревьев, где на ветру мягко покачивались изящные бумажные фонарики, освещённые изнутри. Итэр стоял, прислонившись к стволу дерева, и смотрел на восходящую луну, чей серебряный диск теперь ярко сиял в небе. Он обернулся, когда она подошла, и его лицо смягчилось. – Хорошо проводишь время? – Больше, чем я могла себе представить. Она стояла рядом с ним, почти касаясь его плечом. Воздух между ними наполнился тихой близостью, уютной тишиной, не нуждавшейся в словах. – Эти мелочи… в них есть глубокая красота... Красота, которую я так долго не замечала. – Они не банальны, если что-то значат для тебя, сегодня они значат всё. Он посмотрел на неё, и в его золотистых глазах отразился лунный свет. – Твоё место здесь, Коломбина. Среди них. Среди нас. Эти простые и искренние слова нашли отклик в её душе. Она всегда стремилась найти своё место, где её нестабильное существование могло бы обрести опору. Теперь она обрела это не в виде громкого титула или власти, а в искренних улыбках незнакомцев, шутливых подначках друзей и спокойном понимании Путешественника. – У меня тут была интересная встреча с Флинсом. Он гадал на тотемное животное. Сказал, что моё тотемное животное… Звезда? это даже не животное. Он тихо усмехнулся. – Кажется, его очень впечатлило твоё присутствие. – Может быть.

***

Позже, когда Ночь Лунной Молитвы подходила к концу, а веселье достигло своего апогея, Коломбина снова нашла Итэра. Он стоял возле центрального костра, пламя которого взмывало высоко в небо, отбрасывая длинные танцующие тени. Паймон уже спала, уютно устроившись в его капюшоне, и её тихое посапывание служило приятным контрапунктом к весёлой музыке. – Путешественник — начала она, и её голос звучал мягче, чем обычно. Итэр обернулся, и его золотые глаза сразу заметили перемену в её поведении. – Коломбина? Что-то случилось? Она поколебалась, затем глубоко вздохнула. _ Нет. Все в порядке. Все… удивительно правильно. И это именно то, что меня пугает. Она встретила его пристальный взгляд, уязвимость в ее обычно спокойных чертах лица, которую он редко видел. – У меня никогда не было этого раньше. Это тепло, эта принадлежность, это… Любовь. Я боюсь, что когда я вернусь на Луну, все это просто исчезнет. Что эти связи, столь недавно возникшие, рассеются, как лунный свет на рассвете. Итэр протянул руку и нежно накрыл её своей, его прикосновение было тёплым и уверенным. Он переплёл свои пальцы с её, простой, успокаивающий жест. – Этого не случится, Коломбина. Я обещаю тебе, этого не случится. Ты помнишь, что сказала Николь? Эмоциональное значение имени вот что придаёт ему силу. Твоё имя, Коломбина Гипоселения, это подтверждение твоей принадлежности. А связи, которые ты установил, любовь, которую ты обрёл здесь сегодня вечером, это якоря, которые крепче любых чар. Он нежно сжал её руку. – Мы не забудем тебя. Мы не можем тебя забыть. И когда ты вернёшься на Луну, это не будет прощанием. Это будет… новый этап. Коломбина посмотрела на их соединённые руки, а затем на его лицо, освещённое мерцающим пламенем костра. В его глазах читалась такая непоколебимая искренность, такая глубокая забота. Тепло, более сильное, чем жар от костра, разлилось по её груди. Это чувство было таким сильным, таким всепоглощающим, что у неё защипало в глазах. – Я… Я верю тебе Страх, холодным узлом скручивавший её желудок, начал отступать, растворяясь под теплом его взгляда и прикосновений. Он улыбнулся, и его губы мягко и нежно изогнулись. Он наклонился ближе, его взгляд упал на её губы, а в глазах читался немой вопрос. Коломбина, чьё сердце трепетало от смеси вновь обретённой радости и горько-сладкой тоски, встретилась с ним взглядом, а затем медленно и осторожно наклонилась, сокращая небольшое расстояние между ними. Их губы встретились, сначала в мягком, нерешительном прикосновении, а затем в нежном, глубоком поцелуе. Его губы были мягкими, тёплыми, с едва уловимым привкусом сладкого пряного сидра, который подавали на фестивале. Её губы, обычно прохладные и сдержанные, ответили с удивительным пылом, и по её венам разлилось тепло. Этот поцелуй скрепить их союз, стал молчаливой клятвой в том, что расстояние не ослабит их связь. В тот момент, окружённая яркой энергией фестиваля, под молчаливым взглядом луны, Коломбина почувствовала себя любимой. Когда они наконец оторвались друг от друга, у нее вырвался тихий, довольный вздох. Ее щеки раскраснелись, глаза были ярче самой луны. – Спасибо тебе... Ее голос был пронизан искренними эмоциями, которые она больше не пыталась скрывать. – За все. Он просто снова сжал её руку в молчаливом заверении. – Всегда. Затянувшееся тепло поцелуя, нежное послевкусие, поселилось глубоко внутри неё. Это воспоминание она будет хранить в себе, как маяк, который укажет ей путь в случае будущего одиночества. И тогда она с поразительной ясностью осознала, что хочет насладиться каждым мгновением этой последней ночи. Каждый звук, каждый запах, каждая улыбка, каждый брошенный украдкой взгляд. Это сокровища, которые она заберёт с собой.

***

– Коломбина. Лаума поприветствовала Коломбину, и её древние глаза наполнились мягкой мудростью. – Цветы Лунной Молитвы почти готовы распуститься. Ты уже загадала желание? Коломбина кивнула. Она взяла из ближайшей корзинки маленький пустой бумажный фонарик, гладкий и готовый к использованию. Нежной рукой она аккуратно написала своё желание: «Пусть все, кто живёт под луной, найдут своё место. И пусть я когда-нибудь снова увижу своих друзей.» Она вложила в эти слова всю свою новообретённую надежду и любовь, и безмолвная молитва эхом разнеслась в прохладном ночном воздухе. Она осторожно повесила фонарь на низкую ветку и стала наблюдать, как он покачивается, а его мягкий свет смешивается с бесчисленными другими огнями.

***

По мере приближения последних мгновений Ночи Лунной Молитвы в городе Наша воцарилась тишина. Цветы Лунной Молитвы, до этого плотно сомкнутые, начали медленно и грациозно распускать свои светящиеся лепестки, источая сладкий, неземной аромат, который наполнил всю долину. Их свет, мягкое внутреннее сияние, окутал город потусторонним сиянием, превратив каждое лицо в неземной портрет. Друзья собрались вокруг неё, окружив её теплом и заботой. Паймон, которая уже проснулась и была полна предвкушения, держала в руках маленькую, красиво оформленную поздравительную открытку. – Это тебе, Коломбина! Паймон торжественно вручает открытку. Коломбина взяла открытку и провела пальцами по изящному рисунку. Внутри её ждал коллаж из рисунков и рукописных сообщений. Там был причудливый набросок, на котором она вместе с Итэром и Паймон смеялась на фоне цветущего поля. Рисунок Николь — подробный чертёж устройства, способного на «транслунную связь». Удивляюще сложный набросок от Сандрона, на котором изображена механическая птица, парящая в лунном свете. Её острые линии кажутся почти нежными. Смелая, уверенная иллюстрация Арлекина, на которой изображена высокая Коломбина, окутанная лунным светом, — символ силы. Даже маленький детский рисунок Нефер: фигурка из палочек, держащаяся за руки с более крупной крылатой фигурой под улыбающейся луной. Каждое послание, каждый рисунок были ярким воспоминанием, свидетельством тех уз, которые она создала. На глаза навернулись слёзы, но она не дала им пролиться. Это был её дом, её семья. – Это... это прекрасно. Выдавила она из себя, с трудом сдерживая эмоции. – Спасибо вам. Всем вам. Она посмотрела на каждого из них долгим взглядом, запоминая их лица и выражения. – У меня есть план! Её голос стал сильнее, а в нём зазвучали нотки былой властности Предвестницы, смешанные с вновь обретённой теплотой. – Когда я вернусь на Луну, я не буду просто наблюдать. Я буду… общаться. Она сделала паузу, чтобы усилить предвкушение. – Я буду использовать лунный свет, свою врождённую кувахаки, чтобы писать послания на поверхности Луны. Не чернилами, а самим светом. Скрытые послания, вплетённые в саму ткань лунного сияния. Только те, кто знает моё сердце, только те, кто понимает уникальные потоки лунной энергии, смогут их увидеть. – Это будет наш тайный язык, постоянное подтверждение того, что я рядом и что наша связь не прервалась. По лицам её друзей пробежала волна радостного понимания. Паймон захлопала в ладоши. – Лунные послания! Паймон будет смотреть на них каждую ночь! Итэр улыбнулся, и в его глазах отразилось глубокое понимание.