Adolescence

Дверь захлопнулась чуть сильнее, чем ожидал Ру, но он надеется, что не разбудил папу и брата. — Где ты был? Черт, он его ждал. Черт. Черт. Черт. — Гулял, — быстро отвечает Ру, снимая обувь. Он проходит мимо кухни, где видит своего отца, и стремительно направляется в свою комнату. — А ну, стой, — Кевин немедленно поднимается с места и встает у него на пути. — Где гулял? С кем? Ты опять что-то принимаешь? Ру раздраженно отталкивает Кевина, желая быстрее оказаться в своей комнате. — Пап, отстань. Я просто гулял. Нет, я не принимаю. Он не успевает дойти до лестницы, как его грубо хватают за руку и разворачивают обратно. Он натыкается на разгневанный взгляд отца и вырывает руку из его хватки. — Не хватай меня! — шипит на него Ру. — Не лги мне, — в тон отвечает ему Кевин, наставляя на него указательный палец. — Знаешь что, Ру? Я тебе не верю. Он закатывает глаза и уходит в свою комнату, пока Кевин идет за ним по лестнице и кричит ему вслед. — Это была последняя твоя поздняя прогулка. Ты под домашним арестом. — Ру захлопывает дверь прямо перед носом отца и слышит лишь его приглушенный крик за дверью. — Все! Проверяю на наркотики. Что?! — Я только что писал! — возмущенно кричит он отцу. — Мне плевать! — рычит Кевин и стучит в его дверь. — Не выйдешь из комнаты, пока не сдашь тест. Все. Разговор окончен. Он слышит удаляющиеся шаги отца вниз по лестнице. Наверняка они разбудили Джошуа. Они точно разбудили его своими криками, и он обязательно будет спрашивать и волноваться. Боже. Блять. Тест. Сука. Существует два вида тестов на наркотики. Первый — это тест на основе мочи. Нужно просто собрать образец в банку, погрузить туда тест и через несколько секунд получить результат — положительный или отрицательный. Второй — это тест на основе крови, но его обычно делают только в медицинских учреждениях, тогда как первый можно сдать в домашних условиях. Ситуация в том, что накануне он принял немного больше своей обычной дозы амфетамина, а сегодня расслабился с помощью марихуаны. И в моче у него где-то на три года колонии прописано. Блять. Кроме того, тест, который можно пройти дома, должен быть свежим. И если быть ещё более точным, моча также должна быть свежей, иначе тест покажет отрицательный результат. Итак, у него есть два варианта для сдачи теста. Первый — использование синтетической мочи. Ру погуглил цены на синтетическую мочу и прихуел, насколько высоки эти цены. Это, по меньшей мере… Сто пятьдесят долларов. Что? Да пошли вы. Его и так изрядно «обделили» по карманным, а тут ещё и такие цены. Это точно не вариант. Остался только последний вариант — попросить чистого друга пописать за него. Но моча должна быть свежей, а времени у него мало. Чёрт. Ру открывает окно в своей комнате и перелезает на крышу. Фух. Ну с Богом. Он не в первый раз прыгает со второго этажа, и, если честно, это не самое опасное, что он когда-либо делал в своей жизни. Он спрыгивает на газон в их заднем дворе. Ай! Нога. Похрен. Он отряхивается, натягивает капюшон и ползком обходит окна, которые выходят в гостиную, где, вероятно, находится его отец. Выходя за угол дома, он поднимается и, бегом, направляется к своему «чистому» другу. Господи, хоть бы успеть.

***

Он подбегает к знакомому дому и останавливается у самого порога, хватаясь за спину и переводя дыхание. Боже, его бедные почки. Ещё бы несколько минут, нет, секунд бега — и он бы встретился с матерью. Он стучится в дверь, попутно поправляя не себе одежду, которая помялась во время бега, и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Попутно он набирает сообщение Итану на телефоне, как и обещал, сообщая, что он дома и в порядке. Конечно, немного приукрасил, главное, чтобы Итан не волновался. Дверь открывает Райли. На ней широкая белая футболка, растянутые белые штаны и растрепанные белокурые волосы, которые еле держит резинка. — Ру? — удивлённо спрашивает она. Конечно, он как-то не предупредил её о своём визите. — Привет. Как ты? Формальности. Агап, хорошо. — Нормально. Слушай, у меня тут проблемка одна, и мне нужна твоя помощь, — говорит ей Ру, переминаясь с ноги на ногу. Её лицо в мгновение принимает более серьёзные черты. — Что случилось? Ру достаёт из кармана баночку и протягивает её Райли. Она теряется при виде этого подарка. — Пожалуйста? В мгновение Райли понимает и смотрит ему в глаза. Её взгляд становится пустым, когда она говорит: — Ты серьёзно? Опять? — Пожалуйста, — умоляюще произносит Ру. — Ну? Она еще несколько секунд смотрит на него с осуждением, а потом сдается. Безразлично оглядываясь назад, она смотрит за спину. — Ладно, но ты хоть зайди ради приличия, — хмыкает она. — Поздоровайся. Она берет его баночку и быстрым шагом направляется в свою комнату, где у неё расположена собственная душевая. Он неловко проходит в их дом, прикрывая за собой дверь, и, услышав шум на кухне, идет туда. Но не заходит до конца, оставаясь ближе к коридору и подпирая косяк плечом. — Здравствуйте. На кухне оказались оба её родителя — Кейтлин и Аарон Миньярды. Они были уважаемыми врачами крупной больницы в их городе, оба так же преподавали биохимию в Оксфордском университете. Факультет биохимии предлагает четырёхлетнюю программу для старшекурсников, которая завершается получением диплома магистра. Они преподают с перерывами на год после каждого выпуска и продолжают свою работу с уже выпустившимися из магистратуры в лаборатории, помогая им освоится. Что-то типо практики. Но это лишняя информация. Главное только, то что они оба прикольные. И оба шутят эти свои медицинские шуточки, никто не понимает, а Ру нравится. — О, Ру! — первой замечает его Кейтлин. У неё руки в муке, которую она вытирает о фартук, и она бежит, чтобы обнять его. — Как ты? Он приобнимает её, чуть наклонившись, и кладёт подбородок ей на плечо. — Да нормально. А вы как? Она отходит чуть назад чтобы он мог увидеть её улыбку и довольно хитрое выражение лица. — Мы замечательно. Вот готовим утку по-пекински. Аарон химичит там с устричным соусом, не хочешь к нам присоединиться на ужин? — О, — какая милая у него тетя. Он бы с радостью, но, кажется, его сейчас стошнит от химического состава, чего бы там ни замышлял Аарон с соусом. — Большое спасибо за приглашение, но меня ждет папа. Я и так уже опоздал, не хочется получать нагоняй. Кейтлин понимающе кивает и возвращается на кухню. Аарон не подходит ближе, но приветливо машет рукой со своего места. — Привет, малой. — Ру тоже кивает ему, салютуя двумя пальцами. Он поворачивается, услышав шаги на лестнице. Райли незаметно подкладывает ему в карман толстовки какую-то баночку, выходит из-за угла и перед зрителями заявляет: — Держи вот, — она вручает ему учебник математики. — Отдашь в школе. Ру принимает учебник. — Хорошо, спасибо. — Положив учебник под мышку, добавляет: — Ну ладно, я пошел, еще свидимся. Прощаясь с семьей Миньярд, он покидает дом. Повернув за угол, глубоко набирает воздух полной грудью и устремляет взгляд вверх. — Господи не дай мне умереть сегодня. Фух. Погнали! И Ру пускается бежать изо всех сил. Бежит ради спокойствия папы и покойной мамы. Бежит ради брата, ради друзей и любимых. Бежит, как не бежал никто раньше. Как девушка, убегающая от своего насильника. Как отчаявшаяся мать с ребёнком на руках, убегающая от жестокого мужа. Бежит ради Бога. Ради самого себя. Надрывая сердце и мышцы, ломая суставы и не замедляясь, пока наконец не достигает порога родного дома.

***

Он привязывает баночку с мочой Райли к бедру и прикрывает её боксерами и свободными шортами. Оке. Он встаёт и направляется к двери. — Пап, я хочу писать! Они сталкиваются лицом к лицу в туалете. Он, папа и тест на наркотики. — Знаешь, я был бы тебе очень признателен, если бы ты не нарушал конфиденциальность моей личной и интимной жизни. Он стоит рядом с унитазом, а его папа напротив, со скрещенными на груди руками. В их уборной есть столик с туалетными принадлежностями и химическими средствами для уборки. На этом же столике теперь расположен тест, а рядом стоит Кевин с недовольным выражением лица. — Ты потерял право на приватность после передоза. — Это была ошибка, — пожимает плечами Ру. — Хватит. Ру вздыхает. Ну что ж, поделать. — Может быть, — предлагает он, — ты хотя бы отвернёшься. Кевин недовольно смотрит на него, но в конце концов отворачивается. Спасибо. Ему уже хватило унижений в диспансере. Наблюдающий каждый раз заходил за ними в туалет и выходил вместе с ними. Ру честно не понимает, что за фетиш у этих людей, но до последнего не доверял этим извращенцам. И что с того, что они работают? Их присутствие смущает его и создает неудобства. Они отворачиваются друг от друга: Кевин уткнулся в стену, а Ру — к унитазу. Привет, туалет. Как дела? Он делает свои дела и незаметно переливает мочу из одной баночки в другую. — Наркотики убивают. Они меняют людей в плохую сторону. О, нет. Только не это. — Я знаю. Знаю, пап. — Что ты знаешь? — вспыхивает Кевин. Ру чувствует его отчаяние за спиной. Не гнев, а именно отчаяние, родительское отчаяние. — Ты хоть подумал о Джошуа? Это он тебя нашел. Он ведь совсем ребенок, Ру! Ему было 12! — Я знаю! Знаю! Перестань… — он пытается перекричать отца, чувствуя, как глаза наполняются влагой, а щеки начинают гореть от стыда. Ему плохо от этих воспоминаний. Бедный ребенок, он не хотел травмировать своего брата. Это единственное, о чем он сожалеет: что напугал до смерти своих близких. Свою семью и предал их доверие. Он с силой ставит банку с мочой на столик и обнимает себя руками. Ру никогда не забудет выражение лица Джошуа, когда он вышел из реанимации. Все последние дни до реабилитации его брат не отходил от него ни на шаг. Просился спать в одной кровати, хотя уже был взрослым, и иногда даже придумывал байки про кошмары. Но, вероятно, кошмары были из-за него. Джошуа был рядом — он был повсюду. Куда бы Ру ни пошел в пределах дома, Джошуа всегда находился рядом, часто обнимал его, словно он был каким-то хрустальным и мог вот-вот исчезнуть. Вот только он действительно исчез. Он их подвел. Он умер, напугал папу, напугал брата, напугал всех и каждого. И единственное, о чем он жалеет, так это о том, что заставил всех беспокоиться и не доверять ему. Его не волновала своя собственная смерть. Смерть не страшна. Но выражение лиц Джошуа и отца, когда они везли его домой, заставило его бороться за свою жизнь. Даже если не ради себя, он постарается хотя бы ради них. Только ради них всех. — Прости, что хлопнул дверью. Я не хотел тебя злить. Они оба стоят в ванной и ждут результаты теста. Он издает писк. Тест отрицательный. Он чист. Для папы. Кевин тяжело вздыхает, глядя на тест, а потом переводит взгляд на него. Он выглядит уставшим, грустным, а в глазах читается тоска. Кевин тянет руки, и Ру с радостью бросается в его объятия. Как же он скучал по этому — по сильному родительскому плечу, по папе. Он тоскует и сам не понимает почему. Папа ведь рядом! Так почему он плачет, как последняя тварь, у него на плечах, словно они прощаются? Кевин медленно гладит его по спине и по волосам. — Ничего-ничего. Все хорошо, — говорит он, целуя Ру в макушку, пока тот шмыгает носом. — Я не сержусь на тебя, Ру-Ру. Они остаются в таком положении еще несколько минут, пока Ру выравнивает свое дыхание. Кевин терпеливо позволяет ему плакать, не делая комментариев. Их объятия разрывает стук об косяк и слегка приоткрытая дверь. В проеме стоит Джошуа, босиком, в пижаме, и растерянно смотрит на них. — А вы чего тут? — спрашивает он. — Ничего, — отвечает Кевин, подходя к младшему сыну и треплет его по голове. — Иди спать, извини, что разбудили. Так. — А, — Джошуа переводит сомнительный взгляд на Ру и спрашивает, — Ру, все хорошо? Пижама. Знакомая пижама. — Ага, — кивает он, сглаживая накатившие воспоминания. Затем, поднимая подбородок, указывает на одежду Джошуа. — Это моя старая пижама? Джошуа, немного сбитый с толку, смотрит на то, во что он одет, как будто не понимает, а затем снова поднимает взгляд к Ру. — Да, она мне нравится, и она твоя, — говорит Джошуа с грустным вздохом. — Вернуть? Ру поднимает бровь и тяжело вздыхает. Ну ладно. Если Джошуа хочет, пусть носит. Он из нее вырос лет пять назад, так что ему не жалко. — У тебя что, своей пижамы нет? — удивленно спрашивает Кевин, который до этого молча стоял и наблюдал за ними. — Хочешь, купим новую? Эти вещи уже старые, я чувствую, как швы трещат на штанах. Э! Это ведь раритет! Мало того, что эта пижама старая и вообще не из комплекта, так он за эти брюки с мрачным узорчиком продавцу отдал… А хотя, не важно. Если Джошуа нравится, пусть носит. — Да брось ты, па, — говорит он, выходя из ванной комнаты. — Пусть носит, ему идёт. Он подмигивает брату, кивает папе, желает обоим спокойной ночи и уходит в свою комнату. Ру падает на кровать и вытаскивает из шорт пустую банку. Он швыряет её в какие-то дебри своей комнаты и ползёт по кровати ближе к подушкам. Уже у изголовья он приподнимается, сбрасывает толстовку на пол и, принимая сидячее положение, накрывает колени одеялом. Он тянется к тумбочке, берет свои очки для чтения. Да, у него есть очки, и со зрением у него всё в порядке, просто с ними он выглядит строже. Берет книгу, оставленную на той же тумбочке, роман "Мальчик с пальчик" от Итана Клозе. Итан. Ты ж мой хороший. Ру не очень любит читать; для этого нужно напрягать мозг, вчитываться в текст, запоминать сюжет и персонажей — это совсем не для него. Обычно, когда он думает, всё заканчивается плохо. Неприятные мысли преследуют его повсюду, находят трещины, прорываются в его сознание и жизнь, и даже в реальность. Вот реалити-шоу — он любит. Смотришь на тупых людей, их разговоры и поведение, не напрягаешь мозги, и жизнь кажется проще. Вот такое Ру по душе. Но эту книгу написал его любимый, и он очень хочет порадовать его тем, какой он умничка, что читает его книги. Видишь, Итан, на какие жертвы я ради тебя иду? Мог бы поспать, выспаться, посмотреть реалити-шоу, но нет же — взял в руки книжку. Всё для тебя. И целый мир для тебя. И звезды спущу для тебя И… Ну, хватит уже. Серьезно. Он трясет головой, отгоняя желанные мысли, пока они не стали неприличными, и сосредотачивается на тексте.

***

Ру проснулся. Уже на этом спасибо. Недочитанная книга лежала рядом с ним. Он уснул где-то на середине, в неудобной позе — то ли полулежа, то ли полусидя. Без разницы, главное, что теперь у него болит поясница. Старость не в радость. Он принял более удобное положение, всё ещё лежа на боку, и посмотрел на книгу, что лежала рядом. Книга, оставленная недочитаной, осуждающе смотрела на него, а лучик солнечного света, пробивающийся сквозь плотные шторы, неприятно грел затылок. Лучик солнца. Утро Ру подумал, что что-то забыл, но сейчас ему побарабану. Натянув одеяло до самого подбородка, он положил книгу на тумбочку и снова погрузился в сон. Это солнечное утро бесило, но ничего страшного. Сейчас он еще немного полежит в тёплой постельке и проснётся ближе к вечеру. Как всегда. Ведь сейчас зимние каникулы, идти никуда не надо, никто не ждёт, жизнь прекрасна. Хм. Утро и книга. Книга Итана. Интересно, сколько сейчас времени? «Итан… Твою мать!» — мысленно ругнулся Ру и резко подпрыгнул с кровати, запутался в одеяле и грохнулся на пол. — Сука. Нет, конечно, кровать у него невысокая, но удар оказался болезненным. Еще минуту назад он обожал своё уютное одеяло, а теперь оно вдруг оказалось врагом номер один, сбрасывающим его на пол. Он быстро вскакивает, берет телефон и смотрит на время. Половина двенадцатого. Фух. Пронесло. Выдохнув, он упал обратно на пол, устроившись поверх одеяла. Безжизненно раскинув руки и ноги в разные стороны, продолжил досыпать недостающий час сна прямо там, на полу.

***

Он наверняка бы проспал, если бы кто-то не начал настойчиво толкать его в плечо. Толкать и толкать. Ру бы и дальше лежал, если бы этот кто-то не начал пинать его. Да Господи. — Ты чего на полу лежишь? Джошуа. О, как. Без «доброго утра», без «как твои дела». Зачем вообще начинать утро с идиотских вопросов? Кто решил, что это отличная идея. Но это его брат, ему было бы можно, если бы он не пинался. — Оставь меня в покое. Джошуа прекращает пинки, и Ру расслабляется. А зря. Спустя секунду он ощущает тяжесть, обрушившуюся сверху, словно придавленную огромным грузом. — Ой-ой! Чёрт возьми, слезь с меня, ты тяжёлый. — Сам ты толстый, — смеётся Джошуа, даже не подумав сдвинуться хотя бы на сантиметр. Похоже, ему весело. — Я?! — вот значит как, ты со всей любовью и трепетом относишься к своему брату, а он тебя толстым обзывает, да и в каком месте?!? — Засранец мелкий. Это ты толстый! — Нет, ты! — Ты. — Ты! — А ну заткнулись оба! Раздаётся громкий оклик отца откуда-то снизу, заставляя обоих разом вздрогнуть и отпрыгнуть друг от друга метра на полтора. Оба испуганно оглядываются на себя: спутанные волосы, растерянность, следы сна на лицах — картина получается комичная. Братья одновременно взрываются смехом, захлебываясь истерическим весельем. Джошуа хохочет, а Ру ржёт, так, что аж пресс надрывается. — Да вы охренели оба! Они слышат злобные поднимающиеся шаги по лестнице. — О, не-ет. — едва успев выговорить Ру, продолжая хохотать. — Бежим. — Наперегонки, — Подхватывает Джош. Парни мгновенно взлетают на ноги и бросаются прочь из комнаты, соревнуясь, кто быстрее окажется внизу лестницы. Им навстречу попадается раздражённый шумом Кевин, но братья легко обходят его и несутся вперёд, направляясь прямиком в кухню. — Не бегать по лестнице! Аккуратнее, синяки себе же набьете чертята! Они добираются до кухонного острова одновременно, однако Джошуа провозглашает себя победителем. Ру не хватает сил спорить, старость действительно не в радость. Вскоре в кухне появляется отец. Обходит детей кругом, раздает каждому лёгкий подзатыльник за опасные гонки по лестнице, и отправляет всех за стол завтракать. В этом доме после смерти его матери было так тихо, так больно, что эта небольшая суматоха возвращает его в ностальгию, а вместе с ней и давние воспоминания. Когда они вот так вот беззаботно с Джошуа резвились в гостиной под ворчание папы и смех мамы. Она смеялась не с них, а с того, что их шум вызывает порой раздражение у уставшего после работы отца. Его сморщенное лицо она находила забавным и не раз подтрунивала Кевина по этому поводу. Однако после её гибели Джошуа замкнулся в себе. Тогда ему было всего девять лет, и если для Ру потеря матери стала огромной утратой, то для младшего сына это означало потерю целого мира. Сейчас видеть его беззаботно хохочущим ощущается как бальзам на душу. Если он хочет сегодня чувствовать себя победителем, то пожалуйста, всё ради его счастья. Перед встречей с Итаном у него есть ещё два часа, и он проведёт их с Джошуа. Лишь бы ему было хорошо, а остальное всё подождёт.