Adolescence

— Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? Ники обеспокоенно посмотрел на него, сидя рядом на заднем сиденье автомобиля. — Нет. Вообще нет. Абсолютно точно нет. Это настолько нет, что мы, блять, в полном пролёте по всем фронтам этого мира и всем отказам человеческих душ. Когда Итан засыпал в номере отеля, он думал, что пяти часов сна ему хватит, чтобы быть бодрым на протяжении одиннадцати часов празднования у Нила. Заснул он довольно быстро, и если не считать ещё пять с половиной часов полёта, то они все достаточно хорошо выспались дома перед вылетом. Итан с трудом поднимает голову от окна, пытаясь сесть немного культурнее. Всё-таки они уже почти на месте. — Да, — спокойно отвечает он своему отцу, но видя скептицизм на его лице, вздыхает и поправляется: — Ну, не совсем, но думаю, там взбодрюсь. Ники, услышав правду, спокойно вздыхает. — Не терпи до последнего, если хочешь спать, можешь поспать в гостях, ничего страшного не случится, — усмехаясь, добавляет Эрик, присоединяясь к их разговору. — Вы и в детстве, и сейчас редко досиживаете до конца наши поздние посиделки. Уверен, не только ты там уснёшь до Нового года. Итан не стал спорить, что их дети тусуются куда веселее и, возможно, даже опаснее, и лишь слегка кивнул, привалившись к плечу отца. Он почти уверен, что если кто-то из его друзей и уснёт, то это значит, что они сильно нагулялись накануне Нового года. Возможно, на какой-нибудь вечеринке или даже в клубе. Разумеется, он не собирается рассказывать всё это своим родителям, потому что если его кузины что-то и запланировали, то он надеется, что это произойдёт уже после Нового года. Тогда всем будет проще сбежать и погулять где-нибудь. Итан искренне надеется, что на этот раз обойдётся без приключений. Машина подъезжает к большому двухэтажному дому со скромным дизайном и практичным забором. Итан думает, что это вполне в стиле Нила. Дом, хотя и большой, не слишком выделяется среди соседних зданий и производит впечатление надёжности. Они выходят из машины и идут по выгравированной дорожке к входу в дом. У Итана от нетерпения волосы на затылке шевелятся, но внешне он старается ничем не выдавать своего волнения. Он действительно соскучился по всем и очень хочет увидеть Ру. Дверь им открывает Эндрю. Так быстро хорошее настроение у Итана ещё никогда не пропадало. Ники улыбается своему кузену и раскрывает руки для объятий. Эндрю в свою очередь легко обнимает его и пожимает руку Эрику. — Ты стал худее. Тон Эндрю звучит почти обвиняюще, и Итану приходится стиснуть зубы и отвернуться, пока они обмениваются любезностями. — Нервишки съедают мой вес, — Ники улыбается, хотя в этом нет ничего хорошего. Когда они все заходят в дом, он продолжает: — Элисон сегодня с нами? — На кухне, — Эндрю кивает и переводит взгляд с Ники на Итана. Итан как раз снимает обувь, когда замечает, что на него смотрят. — Читал твою новую книгу. Она очень хорошо. Итан, не впечатлённый, приподнимает бровь. На языке крутится куча сарказма и миллион вариантов не самых вежливых ответов. Но он пообещал родителям в отеле, что сегодня этого делать не будет. Поэтому он просто закатывает глаза, показывая, что это была очень жалкая попытка завести с ним разговор, и направляется в сторону кухни. Он знает, что родители и Эндрю остались разговаривать в коридоре. Пройдя в знакомое направление, он поворачивает за угол, где должна быть кухня, и сталкивается с Аароном. Тот выглядит удивлённо. Итан — раздражённо. Он искренне надеялся избежать любых пересечений с ними. Понимает, что это дом его дяди и его мужа, но попробовать стоило. — О, Итан. Как ты? От ответа Итана спасает появившийся из кухни Мэтью Бoйд. — О! Малыш, как же ты вырос! Мэтт крепко обнимает его и треплет по и без того вьющимся волосам. — Здрасьте, — Итан полностью игнорирует присутствие Аарона и сосредоточивается на Мэтте. — Ники и Эрик уже здесь, да? — Ну, без них я бы сюда не долетел, — Итан легко улыбается ему. С таким дядей, как Мэтт Бойд, всегда было легко. Он смеётся над его ответом и показывает в сторону кухни. — Там полно вкусняшек, если хочешь, обязательно перекуси. Дейв тоже на кухне. О. Их старший тут. — Конечно, — Итан кивает на его предложение, и Мэтт уходит в сторону прихожей, вероятно, чтобы встретить отца. — Э-э, Итан... Оу, он совсем забыл про Аарона. Он поворачивается на голос и замечает, что тот всё ещё стоит там, где они столкнулись. — Послушай, мы никак не можем нормально поговорить... — Аарон выглядит неловко, такой человек, не создан для душевных разговоров. — Я не хочу с тобой разговаривать. Итана злит эта пауза, поэтому он просто уходит на кухню, оставляя Аарона в коридоре. Кухня здесь довольно просторная, на ней работают четыре человека, и он удивлён, что не больше, но, скорее всего, остальные пока заняты с детьми. Дэниэл Уайлдс, его тётя, открывает необычные коробки и достаёт оттуда бокалы, вероятно, для алкоголя. Его дядя Нил, которого они уже видели сегодня утром, что-то готовит на плите. Оба выполняют свои дела, слушая Элисон, которая что-то пьёт из бокала. Дейв помогает накрывать на стол, он единственный стоит лицом к нему и поэтому замечает его первым. Он улыбается и кивает, приглашая присоединиться. — Привет, Итан. Он подходит ближе к нему и принимается помогать с сервировкой. — Привет, Дейв. Взрослые, услышав их и вскоре заметив Итана, прерывают свой разговор. — Итан, — Дэн ставит бокал, который она до этого держала в руке, и идёт к нему. — Мальчик мой, как ты? Как долетели? Ты так вырос. Он мысленно добавляет “Так стал похож на отца”. — Ты так стал похож на Ники. Итан кивает. Стопроцентное попадание. — Мама, не смущай его, — Дейв хмурится, храни господь его, что решил вмешаться. Ему так неловко. — Всё нормально, долетели хорошо, папа сейчас подойдёт. — Папа уже здесь. Итан оборачивается и видит, что его отцы уже на кухне, а Ники приветствует их и идёт прямо к Элисон. Пока его отец и Элисон о чём-то шёпотом переговариваются, а Эрик уже помогает Нилу готовить, Дейв, не теряя времени, быстро заканчивает сервировку и выводит Итана из кухни. — Спасибо, что спас от очередной сплетни, — неожиданно говорит Дейв, когда они отходят достаточно далеко от кухни и направляются в сторону гостиной, где должны быть все остальные. — Мне-то за что? Это тебе спасибо, спас от лишних вопросов. — Туше, — Дейв кивает, и они входят в гостиную. Эта комната значительно больше всех остальных в доме, включая просторную кухню. Здесь находятся два дивана, два больших кресла, ковёр с толстым ворсом и кофейный столик прямо на нём. Напротив входа в гостиную висит телевизор на стене. Остальные стены пустуют, и только на тумбочке возле окна стоят несколько фотографий в рамках. Семья Джостенов-Миньярдов предпочитает не вешать фотографии и картины на стенах, храня их в альбомах. На кофейном столике разложены закуски, пара бутылок с газировкой и обычная вода, а в углу комнаты стоит мусорное ведро. На первом диване расположились Кайл, Райли и Ури. Кайл лежал небрежно, перекинув обе ноги через подлокотник дивана, а руки его были заняты телефоном. На нем были короткие шорты, что ужасно не подходили к погоде и придавали ему небрежный, вызывающий вид. Его младший брат Ури сидел на противоположном подлокотнике и весело болтал ногами, разговаривая со всеми и ни с кем конкретно. На нем была растянутая желтая футболка и зеленый комбинезон с вышитыми цветочками и лепестками по краям и кармашкам. Райли сидела между ними, обхватив кружку с напитком двумя руками. Длинные белокурые волосы были убраны в хвост. На ее ногах были теплые и растянутые штаны серого цвета. Она сидела сгорбившись, но выглядела спокойно. На втором диване рядом друг с другом расположились двойняшки Каталина и Эмилио. На девушке было длинное сиреневое платье, а на красивые плечи накинута черная накидка. Волосы были заплетены в косичку «ёлочкой», украшенную заколками в виде ромашек. Ее брат был одет не менее шикарно. На Эмилио была белая вельветовая рубашка длиной до бедер и брюки со стрелками. Эти дети носили фамилию Рейнольдс, и их мать с детства прививала им чувство стиля. Джошуа сидел рядом с ними в позе лотоса и перебирал конфеты из маленькой вазочки, стоящей на кофейном столике. Ру нигде не было видно. Итан осмотрелся по сторонам гостиной, но так и не обнаружил его. Дейв заметил его замешательство и усмехнулся. — Он наверху, — сказал Дейв, когда Итан вопросительно посмотрел на него. — Ру, наверное, отдыхает в гостевой комнате. Кайл лениво поднял голову с дивана и, при виде их, присвистнул. — О-о, немцы! — Он отбросил телефон и подбежал к Итану. — Привет-привет, Ити, иди сюда! Он крепко обнял его за плечи и погладил по спине, словно кошка. Прямо как папа в детстве. После возгласа Кайла послышались и другие приветствия. Райли помахала ему рукой, двойняшки последовали ее примеру. Ури взвизгнул при виде Итана. Этот малыш напоминал ему человеческую версию солнце — такое же яркое, позитивное и доброе. — Итан! — Ури с разбегу врезался ему в живот, едва не сбив обоих с ног. Итану пришлось согнуться пополам, чтобы крепко обнять своего кузена. — Привет, я тоже рад тебя видеть, малыш, — сказал он, пощекотав Ури и чмокнув его в макушку. Когда Ури наконец отпустил его из своей крепкой хватки, Итан обратился к Джошуа. — Твой брат ещё не спит? Вместо ответа Джошуа дергается и отворачивается от него. Хорошее настроение быстро покидает комнату. Двойняшки переглядываются и отводят глаза. Райли внимательно смотрит на него, её взгляд мрачнеет. Кайл вздыхает, глядя на него. — Будить его — не самая лучшая идея. — Сходи к нему. Дейв говорит одновременно с Кайлом. Итан качает головой и извиняется. — Я попробую проведать его и привести, если получится. Извините. Никто его не останавливает, и он уходит. Поднимаясь по лестнице, он вспоминает, как в детстве бегал по этой лестнице вместе с Ру. Однажды им наскучило спускаться на ногах, и он предложил воспользоваться корзиной для белья из ванной. Несмотря на то, что она была чужой, они всё равно решили попробовать. Корзина была большая и легко вмещала их обоих. Они превратили её в свою личную карету и на двадцатом спуске окончательно разрушили бедную корзину. Они лежали внизу лестницы с разбитыми коленями и громко смеялись, пока Нил пытался справиться с паникой и обработать их ссадины. Итан вздыхает. Сейчас всё иначе. После смерти Теи Ру сильно изменился. Он очень любил свою мать, а тот факт, что она страдала от рака два года и скончалась у него на глазах, сделало ситуацию ещё тяжелее. Они все присутствовали на похоронах. Тогда Итан впервые не узнал своего друга. Ру словно исчез. Вот он сидит рядом и смотрит на мемориал своей матери, а вот его уже нет. Никто не знал, что делать и как помочь — они сами были детьми со своими проблемами. Но они никогда не оставляли друг друга. Они были семьей. Именно это они и делали — оставались рядом. Навещали его, провожали из школы и встречали после уроков. Во время школьных перемен обедали все вместе, хотя всегда делали это. Итан стал звонить ему чаще обычного, и Ру никогда не пропускал звонков. Он был расстроен тем, что находился далеко и не мог быть ближе к другу, но старался поддерживать связь. Часто читая ему сказки перед сном, Итан наблюдал, как тот засыпает, а потом сам ложился спать, представляя, что они снова вместе, как в детстве. Остальные друзья тоже старались помогать, особенно с домашними заданиями, зная, что у Ру проблемы с концентрацией. Иногда они давали ему пространство, когда это было нужно. Возможно, это была их ошибка — нужно было внимательнее следить за ним, возможно, даже рассказать его отцу. Но они не хотели предавать доверие друга. После года такой поддержки Ру стало заметно лучше. Он постепенно возвращался в норму, и все знали, что последствия останутся, но когда стали видны значительные улучшения, все вздохнули с облегчением. Никто ничего не подозревал. Он снова вёл себя активно и общительно, как и прежде, но прошлым летом произошло нечто неожиданное. Ники разбудил его поздней ночью, очень взволнованный. — Солнце моё, только не пугайся, звонил Кевин, — после этих слов сон как рукой сняло и он сел. — У Ру был передоз, но сейчас всё хорошо, он в больнице, и через неделю мы собираемся поехать к ним... Итан дальше не слушал. Он заплакал. Горькие слёзы стыда хлынули из глаз. Плакал потому, что не знал. Винил себя за невнимательность. Чувствовал себя плохим другом. Он бы плакал до самого утра, как тряпка, но усталость и сон взяли своё. Ру направили на летнюю реабилитацию. На три месяца. Никто не знал, сколько он принимал наркотики до реабилитации, и спрашивать не собирались. Но сейчас декабрь. Прошло полгода. Полгода с тех пор, как они виделись перед тем, как его отправили в больницу. Они не приезжали, поскольку у Ники на работе возникли юридические проблемы с одним из университетов, где он преподавал маркетинг. Поэтому он не знает, насколько сильно тот изменился и изменился ли вообще, но надеется, что Ру не злится на него за то, что он не смог приехать к нему в течение этого полугода. Итан не забыл о нём и никогда не забывал, он писал ему и получал ответы, они никогда не теряли связь, если не считать время, проведённое в реабилитационном центре. Ему было очень страшно, что произошедшее могло быть его виной. Что он оказался слишком плохим другом. Он стучится в косяк двери гостевой комнаты, но внутри тихо. Открывает дверь, но комната пуста. Он идёт дальше к комнате братьев и стучится туда. За дверью кто-то шумит. Он собирается извиниться, но слышит приближающиеся шаги и знакомый голос. — Да иду, я иду, — дверь открывается. — Я же говорил, что не спущусь... Ру замирает на месте при виде Итана, как и сердце последнего. Они молча смотрят друг на друга, кажется, целую вечность. Затем Ру отступает назад, пропуская его в комнату. Без лишних слов. Вот так вот просто, прямо к себе. Итан входит, чувствуя себя неловко, осматривает комнату, не зная, куда девать взгляд, который так и тянется обратно к Ру. — Тебя не было внизу, а твой отец был и я подумал.. Слова оказываются лишними. Ру делает первый шаг, разворачивает Итана к себе и крепко обнимает его за талию. Итан обвивает его плечи и шею руками, слегка приподнимаясь на носочках. Между ними небольшая разница в росте, но даже эта мелочь теперь кажется преградой. Он чувствует, как Ру вдыхает его запах, хотя, возможно, ему лишь кажется, ведь это выглядит слишком интимно. — Я думал, что больше не увижу тебя. Итан не станет плакать. Он выплакал все тогда, и сейчас слёзы были бы неуместны. В этой спокойной обстановке они не нужны. Но он говорит правду, болезненную правду. Все тогда очень сильно испугались за его жизнь. — Прости. Ру бормочет это в его плечо. Они продолжают стоять и обнимать друг друга. — Не делай так больше. Ему нужно словесное подтверждение, ему нужна гарантия, что увидит его ещё раз. Живым и трезвым. — Не буду. Итан прерывисто вздыхает, и они неохотно разрывают объятия, давая друг другу пространство. А он не сильно изменился. Всё те же добрые карие глаза. Лицо похудело от наркотиков, но скулы не сильно выражены. Его кудри были убраны в маленький чубчик на затылке. Из одежды на нём была лишь растянутая тёмно-красная футболка с замысловатым принтом и тёмно-синие, слегка мешковатые штаны. Его любимая серая джерси с номером матери лежала на кровати Кайла. Как обычно, она всегда рядом с ним. — Пойдём вниз. Тебя там все ждут. Итан посмотрел на Ру. Он не понимал, почему тот сидит тут, а не внизу со всеми. — Ну да, конечно. Все — это кто? — Предки, Кайл, Дейв, я. Ру недоверчиво посмотрел на него, фыркнул и усмехнулся. — Если кто-то из взрослых за столом опять начнет рассказывать о вреде наркотиков, я не выдержу. Итан прыснул. — Я не могу ручаться за взрослых, но могу сказать точно, что никто из нас не станет втирать тебе такую фигню. Он взял Ру мягко за руку и повёл его к двери, а затем вниз по лестнице. Он не отпускал его, пока они не дошли до гостиной. Ребята сидели всё там же, а с кухни доносились голоса. Значит, там теперь все взрослые, а гостиная в их распоряжении. — О, смотрите, кто объявился! В гостиной все заулюлюкали, и они быстро втянулись в общую атмосферу. Ру сел рядом с Кайлом и Райли. Они играли против Дейва и Каталины в покер на бутылку газировки и, похоже, немного проигрывали. Итан подошёл к Элиоту и Джошуа и присоединился к их разговору. Всё шло хорошо, пока их не позвали на поздний ужин. Стол на кухне был очень большим и вмещал всех взрослых и ребят. Они сидели между своими родителями, и разговоры между взрослыми стихли, когда все начали есть. Повисла неловкая тишина, прерываемая лишь звоном посуды. — Каково оно в больничке, Ру? Нашёл там каких-нибудь красивых девушек? Вот если и есть с чего не стоит начинать разговор за столом, так это с вопроса о том, как твой ребёнок провёл время в рехабе и нашёл ли там симпатичных девушек. Иисус боже мой. — Мама блин, — Кэт послала матери убийственный взгляд, который был проигнорирован. — Элисон, — Нил предостерегающе посмотрел на подругу. — Это было лишнее. — У нас были разные корпуса, — все же медленно пояснил Ру. — Женские и мужские, хоть мы и пересекались на общих обедах, я как то не приглядывался. Видно было, что ему очень неловко отвечать на такие вопросы. Он бросил на Итана взгляд, который можно было расшифровать как: «Я же говорил, они будут только об этом и спрашивать». Итан лишь смущённо пожал плечами. — Но ты ведь в завязке, да? — Мэтт посмотрел на Ру, и когда тот кивнул, он продолжил. — Ты молодец, понимаю, может быть тяжело, но ты сильный парень. Ты справишься. На последок Мэтт хлопнул его по плечу, и Ру ответил натянутой улыбкой. — Ладно, хватит его мучить, — вмешался Кевин. — Он справится. — Он снова перевёл взгляд на старшего сына. — Он уже полгода ничего не принимает и не будет. Звучит как угроза от Дея, но, возможно, это его своеобразная поддержка. Он тоже потерял немало нервов и седых волос. — Да, — легко согласился Ру, но больше ничего не добавил. Со временем разговоры перешли к работе, а затем и к воспоминаниям из университета. Послушать их всегда было интересно, но нить беседы менялась так быстро, что никто уже не успевал следить. Они быстро смылись из-за стола, и никто их не остановил. — Извини мою маму. Она бывает очень прямолинейной, — сказала Кэт, задержав Ру, когда они расселись в гостиной. — Да ничего страшного, проехали. Он пожал плечами, и они вернулись к игре, на том месте, где остановились. Спокойствие постепенно возвращалось в гостиную и дом, и все постарались забыть этот неловкий инцидент за столом. Со временем с кухни стали доноситься не только голоса, но и смех, и музыка. Но не Ру. Он сидел в кругу своих друзей, пристально глядя на карты в своих руках. Разум постепенно возвращался к его недавнему разговору с отцом. Не выдержав давления мыслей, он извинился, сказав, что отойдёт в туалет. Закрыв за собой дверь уборной, он достаёт из кармана штанов баночку с оксикодоном. На дне осталось всего десять штук. — Они кончатся, и я брошу, — прошептал он своему отражению в зеркале. И сам себе не поверил.