₽еакции по бсд на т/и и Драбллы

Лёгкое, почти воздушное чувство счастья переполняло тебя с самого утра, и ты не могла дождаться перерыва, чтобы поделиться им. Твои планы на вечер кружились в голове, как первый снег за окном — искристые и волнующие. Ты пригласила на каток Ичиро, парня, который последнее время занимал все твои мысли. И он согласился! Забравшись в кабинет к Чуе, ты выпалила новость, ещё не сняв пальто, с сияющими глазами и румянцем на щеках. Но твой восторг не нашёл отклика. Накахара сидел за столом, низко надвинув шляпу на лоб. Ты не видела его глаз, но чувствовала тяжёлый, пристальный взгляд из-под полей. Его молчание было густым и холоднее зимнего ветра. — Я пойду с тобой, — прозвучало наконец, ровным, стальным тоном, не терпящим возражений. Он поднялся и направился к вешалке, его движения были отточенными и быстрыми. — Ну, Чу! Это же свидание! — взвизгнула ты в полном недоумении, наблюдая, как он натягивает чёрное пальто. Он не удостоил это ответом, просто подошёл, взял твоё пальто и помог тебе надеть, игнорируя твои слабые протесты. Его пальцы ненадолго коснулись твоих плеч, и это прикосновение было неожиданно тёплым. — Не переживай. Я буду держаться далеко и не стану вам мешать, — его голос звучал слишком гладко, будто заученная формула. — У меня только одна задача: сделать так, чтобы завтра в пять утра ты была в штабе. А до совещания осталось всего семь часов. Ты хотела возразить, но он обмотал вокруг твоей шеи мягкий шерстяной шарф, аккуратно заправив концы, и этот жест на мгновение лишил тебя дара речи. В конце концов, ты сдалась. Он старше по званию, и его репутация безжалостного прагматика была известна всем. Ты выторговала лишь одно условие: он не пойдёт на сам каток, а останется ждать в здании проката. Накахара кивнул. Слишком быстро. Слишком легко. Что-то было не так. Вечер был по-настоящему волшебным. Снежинки, словно серебряная пыль, танцевали в свете старинных фонарей, окутывая пустынный каток сказочным сиянием. Ты ждала. Ичиро опаздывал. Наконец он появился, и твоё сердце радостно ёкнуло. — Привет, Ичи! — твой голос прозвенел в морозном воздухе. Он что-то невнятно буркнул в ответ, уже надевая коньки, и, не дожидаясь, скользнул на лёд, оставив тебя одну у бортика. Ты поспешно завязала шнурки (как оказалось, слишком слабо) и неуверенно вышла к нему. — Ичи, подожди! Я не особо умею... А-а! Ноги предательски разъехались, и ты со всего размаху врезалась в упругий борт, не проехав и метра. Со льда донёсся раздражённый вздох. Он подкатил, грубо схватил тебя за локоть и, не глядя, потянул за собой. Ты мельтешила ногами, цепляясь за его руку, как утопающий за соломинку, страх сводил мышцы. — Ичи, ну подожди! Хватит! — вырвался у тебя жалобный крик. Он резко затормозил и отпустил твою руку. Ты грохнулась на лёд, больно ударившись копчиком. Слёзы выступили на глазах, но ты быстро поднялась, отряхиваясь. — Зачем звать на каток, если кататься не умеешь? Лучше бы с пацанами в хоккей поиграл! — прорычал он, и его лицо, которое ты считала таким милым, теперь было искажено злобой. Комок подступил к горлу. Ты просто хотела ему понравиться, мечтала о романтическом вечере вдвоём... — Зачем ты так, Ичи? — прошептала ты, отчаянно борясь с дрожью в голосе. Это его только взбесило. Он толкнул тебя в грудь. Мир опрокинулся. Ты почувствовала, как ледяная твердь стремительно приближается к затылку. И в этот миг пространство вокруг сгустилось. Знакомая, податливая энергия мягко, но непреложно обволокла тебя, выровняла и поставила на коньки. В ту же секунду невидимая сила швырнула Ичиро назад. Он сдавленно вскрикнул, отлетел к борту и прижался к нему, словно муха в паутине. Цепляясь за ограждение, ты подняла глаза. У выхода со льда, скрестив руки на груди и непринуждённо облокотившись на бортик, стоял Накахара. Его взгляд был холоден, как этот лёд, и пристально устремлён на твоего «свидания». Ичиро, отпущенный невидимыми путами, в ужасе рванул к выходу, даже не взглянув в твою сторону. — Животное, — пренебрежительно бросил ему вслед Чуя, когда тот пробегал мимо. Унижение и обида жгли изнутри. Со слезами на глазах ты пошатываясь покатилась к выходу, твёрдо решив пройти мимо, сохранить хоть крупицу достоинства. Но сильная рука легко подхватила тебя под колени, прижав к груди. Ты взвизгнула от неожиданности. — Кончено, — коротко бросил он и понёс тебя, словно перышко, в прокат. Он усадил на деревянную скамью и принялся возиться с твоими коньками. Ты сидела, потупив взгляд, сгорая от стыда. Скоро вы уедете, и ты сможешь, наконец, выплакаться в одиночестве. Но вместо того чтобы снимать обувь, Чуя принялся её... перешнуровывать. Он поставил твою ногу лезвием конька себе на колено и принялся туго затягивать шнурок за шнурком, его пальцы работали быстро и умело. — Чуя?.. — недоумённо позвала ты. — Коньки должны сидеть на ноге, как вторая кожа. А не болтаться, как на манекене, — отрезал он, не глядя. — Понятно теперь, почему ноги разъезжались. Закончив с тобой, он ловко зашнуровал свои собственные. — Пошли. Он легко поднял тебя на ноги, взял за руку и твёрдо повёл обратно ко льду. Куда-то испарились слёзы, а на смену им пришла смесь страха и странного, трепещущего ожидания. — Чу, я же не умею... — начала ты жалобно. Он остановился и посмотрел на тебя. Просто посмотрел из-под полей своей шляпы. В его синих глазах не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойная, всепонимающая уверенность. От этого взгляда ты вся вспыхнула. — Не проблема. Я научу. Не зря же мы сюда приехали, — уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке. И твоё сердце нелепо ёкнуло в ответ. Он учил тебя всерьёз. Ты держалась за его плечи, широкие и надёжные, чувствуя под пальцами напряжение мышц сквозь ткань пальто. — Эй, ускоряйся, — подгонял он, катясь рядом спиной вперёд. — Не могу! Боюсь! — пищала ты, цепляясь за него. Он вдруг усмехнулся, обхватил тебя за талию и легко провернул вокруг себя. Мир завертелся волчком, и из твоей груди вырвался смех — чистый, беззаботный, от неожиданности и восторга. Он поставил тебя перед собой, притянул чуть ближе, и его руки остались лежать у тебя на боках. — Я не позволю тебе упасть, глупая, — сказал он тихо, и его голос прозвучал как обещание. И ты поверила. И наконец-то начала кататься, а не бороться со льдом. Ты не хотела уходить, но ноги, непривычные к нагрузке, начали подкашиваться. Чуя заметил это раньше, чем ты сама поняла, что падаешь. Он снова подхватил тебя на руки и понёс к выходу, катясь на коньках. Ты обвила его шею, положила голову на плечо, вдыхая терпкий, дорогой аромат его парфюма, смешанный с чистым запахом мороза. В его объятиях ты чувствовала себя безопасно и… невесомо. — Голодная? — его голос, прозвучавший совсем рядом с ухом, был неожиданно мягким, заботливым. — Угу... уф... — выдохнула ты ему в шею, и почувствовала, как его руки на мгновение сжались чуть крепче. — Тогда поедем в ресторан. — Но как же... Я ведь не в одежде для ресторана, — слабо возразила ты, когда он снова усадил тебя на скамейку. Он присел на корточки перед тобой, и его синие глаза, яркие, как полярный лёд, впились в тебя, не оставляя места для сомнений. — Тогда я куплю VIP-зал, чтобы тебя никто не видел. Если хочешь есть — мы идём есть. Хочешь спать — я отвезу тебя домой и уложу. Его тон был настолько уверенным, таким безапелляционно-заботливым, что по коже пробежали приятные мурашки. Сидя в уединённой комнате на самом верхнем этаже небоскрёба, за стеклом которого раскинулась панорама ночного города, ты чувствовала себя неловко. Всё это — его жалость. Он видел, как с тобой обошлись. Немой вопрос висел в воздухе, отравляя атмосферу. — Может, меня и вправду может полюбить только кретин? — горько вырвалось у тебя, нарушая тишину. — Офигела?! — Чуя резко оторвался от созерцания винной карты, его брови взлетели к волосам. Он воспринял это на свой счёт, и в его взгляде вспыхнул настоящий огонь. — Это ты замечаешь только придурков. Нормальных мужчин будто не видишь. От его искреннего, яростного возмущения ты не смогла сдержаться. Твой смех, звонкий и облегчённый, наполнил тихую комнату, смывая остатки стыда и неуверенности. И сквозь смех ты поймала его взгляд — уже не сердитый, а тёплый, одобрительный. И в глубине его синих глаз что-то промелькнуло, чего ты раньше никогда не замечала. Что-то, отчего сердце забилось чаще уже по совершенно другой причине.