Цветочные шрамы. Пустынные ходы.

За окном окончательно стемнело и игнорировать сидящего за соседним столом и вздыхающего каждые тридцать секунд советника становилось всё сложнее. «Шикамару, ты слишком громко думаешь», сказал Какаши, уставившись на своего помощника доброжелательным прищуром глаз. Парень встрепенулся и, потерев лоб тыльной стороной ладони, встал из-за стола и подошел к буфетному столику. «Будете кофе, Шестой?» в пол оборота спросил Шикамару, наливая в свою кружку уже практически остывший напиток. «Сколько раз я просил тебя убрать весь этот лишний официоз, когда мы не на встречах? Хоть ты не зуди лишний раз - я провожу с тобой времени больше, чем сам с собой», взвыл Какаши, перекладывая стопки бумаг на край стола и протирая поверхность от засохших кофейных пятен. «Иди домой, я тоже уже скоро пойду. Кстати завтра поговорим с тобой о переговорах в Суне, мне будет нужна твоя помощь», Какаши взглянул на своего помощника и многозначительно указал тому глазами на дверь. «Понял, понял, до завтра, Какаши», парень в последний раз оглянул стопки бумаг на столе и, подумав о том, сколько на завтра они оставляют работы, вздохнул и вышел из кабинета. Гений, сенсей, Шестой Хокаге. Как же Какаши устал. В свои тридцать четыре года у него не было ни жены, ни детей. Нет, у него конечно были мимолетные романы, но они никогда не претендовали на что-либо серьезное. Привязываться? На этом слове Какаши поставил крест еще со времен смерти Минато. Все, кого он когда-то любил, по очереди умирали: мать, а ведь он даже не успел хоть что-нибудь о ней запомнить, потом отец, Обито, Рин, Минато-сенсей с Кушиной. Он клялся никогда больше не испытывать тех человеческих чувств, что в перспективе могут надломить его и так изуродованное потерями сердце. Но потом появились Гай, Генма, Асума и Куренай, а потом он и вовсе взял под крыло неопытных генинов, что смогли назвать его своим сенсеем. Столько лет прошло с того момента, а фотография седьмой команды все так же стояла на покрытой слоем пыли прикроватной тумбе Шестого Хокаге. Да, он вновь связал себя узами дружбы, но все никак не смог снизойти до любви. Нет, не снизойти – решиться. Какаши встряхнул головой, дабы смахнуть наваждение, и встал из-за стола. Скинув на вешалку одеяние Хокаге, он как всегда – через окно, покинул Резиденцию. Воздух на улице был свеж, что помогло Хатаке немного взбодриться после мучительно долгого рабочего дня. Про нормальный режим сна он забыл уже давно и видимо надолго – Наруто еще не скоро сможет перенять у него пост, так что ближайшие пару лет придется спасаться спичками в глазных впадинах и многочисленными кружками с кофе. Дома Шестой, дай Ками, хорошо если б хотя бы иногда спал, не то чтобы прибраться или тем более приготовить еду. Переезжать в фамильный особняк клана Хатаке Какаши пока не решался. Оставаться в старой квартире вблизи Резиденции для него казалось лучшим на данный момент решением. Хоть Старейшины и наседали на него с вопросами о потомстве, Какаши всегда смотрел на них как на полоумных с немым вопросом в глазах, ведь у него даже жены не было, не говоря уже о детях. Перепрыгивая с одной крыши на другую, Хатаке резко остановился, почувствовав недалеко от себя знакомую чакру. Осмотревшись вокруг и по глубже вдохнув в себя воздух, Какаши учуял ее. «Давно не виделись», подумал про себя мужчина и спрыгнув с крыши направился по улице ей навстречу. Подходя все ближе, он уловил звуки легкого напевания какой-то незамысловатой мелодии и усмехнулся под тканью своей маски. «Доброй ночи, Сакура-чан», сказал Какаши, подняв руку в приветственном жесте. «С-се-сенсей?», промямлила девушка, устремив свой пьяный взгляд на мужчину. Какаши оглянул бывшую ученицу с ног до головы и нашел ее излишне привлекательной для одинокой прогулки в темном ночном переулке. Небезопасно. Глубокий разрез на ее ноге заставил сердце Копирующего ускорить свой темп. Платье, что было на девушке, идеально подчеркивало ее изящные изгибы, плотно облегая каждый сантиметр ее подтянутого тела. Он все время забывал, что Сакура уже давно выросла, и вместо угловатого подростка перед ним стояла удивительной красоты, находящаяся на пике рассвета своей молодости куноичи. Это было невозможно не заметить, и Какаши старался усиленно игнорировать эту сторону вопроса, продолжая лишь с трепетом оберегать свою бывшую подопечную, как и все года до этого. «Сакура, что ты тут делаешь? В такое время и..», Какаши многозначительно окинул девушку прищуром глаз, «..в таком состоянии?» Девушка потупила взгляд и, икнув, зарделась от неловкости момента. Предстать перед бывшим сенсеем в пьяном состоянии – последнее, чего она бы хотела в качестве завершения и так полного смущения вечера. «Мы отдыхали. С девочками.», пробурчала Сакура, наконец подняв глаза на мужчину перед ней. «Это я вижу», Какаши тяжело вздохнул и протянул девушке свой локоть. Сакура, выпучив глаза и пару секунд глупо хлопая ресницами в немом молчании, все же подошла ближе к бывшему учителю и взяла его под руку. «Какаши-сенсей, а почему вы тут? Неужели так поздно возвращаетесь с работы?», Сакура осторожно скосила глаза на мужчину в ожидании ответа. Они шли неспеша, позволяя ночной прохладе тихо обволакивать их тела. Какаши посмотрел на девушку, что шла скорее по траектории серпантина, чем прямо, и подумав о чем-то своем, уклончиво проговорил: «Нет, Сакура, я просто прогуливался перед сном». Ниндзя знал, если он скажет девушке правду, то та немедленно примчится к нему в офис на следующий же день, настаивая на срочном осмотре и дополнительных выходных в его и так плотно забитом графике. Сколько вообще у Какаши было выходных за последние несколько лет? Наберется ли хотя бы неделя? «Лукавите, сенсей», сказала девушка, продолжая смотреть на бывшего учителя. Почувствовав, что падает, она мгновенно впилась в рукав мужчины, практически повиснув на нем. Споткнулась. «Как же глупо», сгорая от стыда промычала про себя куноичи. Какаши же, уловив, что девушка в его руках падает, среагировал молниеносно и, подхватив ту на руки, легко перекинул через плечо, спокойно продолжив свой путь. «Как перышко», подумал мужчина, устраивая правую руку примерно на середине бедра молодой куноичи, что покоилась на его плече. Хотя что значит покоилась? Девушка в громком непонимании брыкалась в руках бывшего сенсея, уговаривая того спустить ее на землю. «Сакура, сиди спокойно. Если я тебя выпущу, ты домой дойдешь к следующей весне», проговорил Какаши серьезным ровным голосом, заставляя шумную бестию притихнуть в стыдливом молчании. Недовольно вздохнув, девушка погрязла в своих мыслях. Какаши-сенсей был великолепно сложен. Его сильная рука, державшая куноичи за бедро на неприлично близком расстоянии от мест, к которым еще никто никогда не прикасался, была расчерчена волокнами накаченных мышц, что прощупывались даже через несколько слоев одежды. Мужчина буквально мог стать наглядным пособием для изучения мышечного корсета. Девушка задумалась о том, когда ее сенсей успевает тренироваться для поддержания своей формы, если все время проводит в Резиденции Хокаге. «Надо направить его на осмотр», подумала Сакура, взволновавшись о том, достаточно ли отдыхает ее бывший учитель и как это сказывается на его здоровье. «Но он, конечно, привлекателен, и пахнет так приятно, какими-то древесно яблочными нотками», девушка резко замотала головой, дабы сбить наваждение, и подумав о том, как хорошо, что сенсей не видит ее лица, покраснела. Какаши спокойно, как ему казалось, шел по направлению дома бывшей ученицы, стараясь не думать о том, что в его руках находилась по истине удивительной красоты девушка. Но она пьяна, а он ее бывший сенсей. Даже через рукава водолазки он мог прочувствовать тепло, исходящее от оголившегося бедра девушки. Поправив свободной рукой ткань ее платья, ниндзя вдруг задался вопросом, откуда в ней берутся силы для управления целым отделением больницы и как ей удается сочетать это с хрупкостью и нежностью цветка, чьи бутоны нужно ладонями укрывать от ветра. Она практически не отдыхала и он точно это знал, ведь жил совсем недалеко от ее дома и, проходя вечером мимо, видел, что свет в окнах не горит, а порог зарос травой. Она так же, как и он, часто оставалась ночевать прямо на работе, и так же игнорировала вопросы о любовных делах. Хатаке знал, что девушка еще несколько лет назад бесповоротно отказала Саске и выбрала себя, свое будущее и свою жизнь. Она выросла и от той маленькой девочки, что Какаши взял себе в ученики, уже практически ничего не осталось. Лишь иногда он мог услышать отголоски того ребяческого смеха или увидеть мерцание блеска в уголках ее глаз, но с каждым годом всего этого становилось все меньше и меньше. Она выросла, и забывать об этом уже было нельзя, как и игнорировать. Дойдя до ее дома, Какаши опустил девушку на землю и зажег уличный фонарь. Сакура недолго порыскала в сумке и, достав ключ, отварила дверь. «Спасибо, что донесли, сенсей», проговорила Сакура, застенчиво заглядывая в глаза мужчине. «Не за что», проговорил Какаши, не отрывая от нее взгляд, и потом вдруг добавил: «Надеюсь, тебе понравилась вишня, клубники не было», и прежде чем Сакура успела опомниться, исчез в темноте давно наступившей ночи. «Так это был он», подумала девушка и в тихом неверии зашла в дом.