Однажды в "Неверленде"

***

В любых коллективных поездках третий и четвертый день считаются самыми тяжелыми. Гермиона, изучившая вдоль и поперек пособия для вожатых, помнила об этом, морально готовясь к упадку сил, раздражению, слезам от усталости, сожалению из-за того, что она все-так поехала в этот лагерь… Однако юная вожатая не могла представить, что в один день несколько раз кардинально поменяет оценку положения, в котором она пребывала с момента начала смены. Всему виной стали два происшествия, случившиеся с небольшой разницей во времени. Первая катастрофа случилась перед обедом, когда активно растущий и потому вечно голодный футболист Билли Смит из ее отряда в перерыве между творческими занятиями попросил у Драко что-нибудь перекусить, и тот дал ему свои любимые ореховые печенья. Естественно, без всякой задней мысли. Но кончилось это все отеком Квинке , медицинским центром и уколами. Гермиона с огромным трудом сдерживала панику, пока задыхающегося и напуганного ребенка тащили к медсестре. Как только мальчишка оказался в руках медика, а она сама осталась ждать вердикта на скамейке напротив кабинета вместе с на вид совершенно равнодушным Малфоем, ее накрыло волной стыда за собственную безответственность. Как же зря она попыталась привлечь к деятельности своего ленивого и ни на что не способного мажора-напарника… Эва, давшая совет о разделении обязанностей, просто не догадывалась, какой невозможный человек достался в помощники ее новой подруге. Теперь Гермионе не хотелось никакого взаимодействия с этим белобрысым идиотом. И чем больше затягивалось молчание, тем сильнее к ее горлу подступало раздражение от его равнодушного вида. Вынутый Малфоем из кармана смартфон подействовал на нее, как красная тряпка на быка. – Какого… дьявола… ты дал Смиту печенье? – давясь от переполняющих чувств, прорычала Гермиона, сжав кулаки. Ей было совершенно плевать на все правила вежливости и даже не то, что их могут подслушать обитатели домика администрации, так она была зла. – Он попросил – я дал. – отрезал Драко. – Дал до обеда чтобы перебить аппетит?! Дал, не зная о противопоказаниях?! – Гермиона вскочила, дрожа от гнева. Кровь бросилась ей в лицо, в висках застучало – Да у тебя задница вместо головы! Ты просто гребанный эгоист, для которого купание в личных обидах на папашу важнее, чем общее дело! Упоминание отца ожидаемо вывело Малфоя из себя: – А ты – жалкая истеричка! – злобно выплюнул он, резко подняв глаза, – Смит с этой аллергией явно не первый год живет, мог бы и сам проявить предусмотрительность! – Он – ребенок, о какой предусмотрительности может идти речь?! – распалялась Гермиона. – А нахрена ребенка, не умеющего следить за собой, отправляют в лагерь?– осклабился Малфой, сложив на груди руки. – Ты мне зубы не заговаривай! – приказала Гермиона, стукнув кулаком по стене, – И свою безответственность не оправдывай! – А ты меня не учи! По-твоему, я должен был досье каждой чужой личинки выучить наизусть?! – Не смей так называть детей!... – голос Гермионы сорвался. Еще мгновение, и она была готова вцепиться в эту наглую физиономию ногтями, не боясь последствий. Перепалку прервала Эва, которая, возвращаясь с очередного тренинга, застала ругающихся вожатых в коридоре. Она предотвратила драку, быстро утянув разбушевавшуюся подругу в свой кабинет по соседству с медицинским центром. Когда Гермиона пришла в себя, оказалось еще, что дети слишком долгое время пребывали без надзора вожатых, что тоже было нежелательно. И осознание, что все из-за того, что она дала волю эмоциям, снова вызвало волну стыда за себя. Даже сообщение медсестры, что Билли в порядке и завтра уже будет со своим отрядом, не подняло ей настроения. Катастрофическое ощущение того, что она не справляется, повисло на плечах тяжелым грузом. Мирный и даже милый вид парочек вожатых из других отрядов огорчал. Голова гудела. Мысли, одна хуже другой, грызли уставший мозг. “Какой смысл было ждать адекватного напарника, если я сама неадекватная и не могу выполнить простую работу? Видимо, Фидельштейн просто составил в пару двух идиотов, чтобы создать заведомо слабый отряд, не выдерживающий конкуренции. Или чтобы отвадить ее с Малфоем от сложившегося коллектива, не нуждающегося в новичках... Если так, то мое положение не спасет даже оплата труда. От такого унижения я буду отходить долго и тяжело”.

***

Остаток дня спорщики не разговаривали. Гермиона сама водила детей на вечерние спортивные игры, сама им читала перед сном, а потом еще и утешала скучающую по родителям крошку Эйприл, самую младшую в отряде. Как только в спальнях наступила долгожданная тишина, уставшая и опустошенная девушка проверила, работают ли ночники и фумигатор и направилась в свою спальню. Но как только она собралась переодеваться в пижаму, в ее комнату без стука зашел Малфой. Первой мыслью девушки было послать его куда подальше, но она, смешавшись, лишь отступила к письменному столу и с силой вцепилась в него пальцами. – Грейнджер… прости меня. За все, что было, – после недолгого молчания серьезно и ровно проговорил Малфой. Гермиона остолбенела. Напряженная и уставшая, она ожидала новых насмешек, подколок, претензий или долгожданного объявления, что суровый отец смилостивился и разрешает непутевому сыну покинуть место наказания. Чего угодно. Только не искренних и серьезных извинений. Не дождавшись ответа, парень нервно поправил полуразвязанный галстук и протянул ей руку: – Мир? Однако Гермиона так и не сдвинулась с места и не подала руки. Она опустила глаза и настороженно спросила: – Что для тебя мир? – Сотрудничество, – незамедлительно ответил Драко. Растерянная девушка горько усмехнулась и заговорила, не отрывая взгляда от досок пола: – Хочешь сказать, что все осознал, после того, как почти четыре дня отравлял жизнь всем вокруг? Где твои мозги были раньше? Как ты предлагаешь мне доверять тебе, после всего, что вытворял? – А что – вытворял? – спокойно спросил напарник, без приглашения усаживаясь на край ее кровати, – Просто игнорировал свои обязанности. Если ты насчет Смита, то я и правда не знал, что он аллергик. Гермиона промолчала, напряженно наблюдая за ним. А Драко продолжил: – Моей вины в сегодняшней драме нет. Но она помогла мне осознать, насколько здесь все серьезно. И что дети от нашего с тобой недосмотра действительно могут покалечиться. И я понял,что такого исхода событий бы не простил себе. Да и… вы все не виноваты в том, что я оказался здесь не по своей воле. И не должны страдать от моего личного расстройства. “Дети вместо личинок… Передо мной точно Малфой, не его добрый двойник? Уж не пьян ли он….” – носилось в голове девушки, но она снова лишь нерешительно кивнула после повисшей паузы, будто разрешая продолжать. – Я надеюсь, что ты научишь меня. Точнее... подскажешь, что мне нужно узнать, чтобы мы могли работать вместе. – Ты хочешь, чтобы я тебе за короткое время рассказала про все, о чем узнала на месячном курсе в школе вожатых? – с грустной иронией поинтересовалась Гермиона. Малфой не успел ничего ответить. В детской спальне послышались возня и топот босых ног. Спустя секунду, несколько девичьих голосов одновременно зазвенели в безмятежной ночной тишине: – Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер! Девушка бросилась обратно на крики. Малфой устремился за ней. Весь отряд уже не спал и набился в мальчишачью спальню. Моника, Кристи и Джейн стояли посреди комнаты, перепуганные и потерянные: – Майкл ушел на улицу! – выкрикнула Кристи. Взгляд Гермионы тотчас упал на пустующую смятую кроватку слева у двери. От осознания, что сбежал именно тот мальчик-лунатик, на которого ей уже жаловались, сердце Гермионы едва не выскочило из груди, а ноги подкосились: – Как… Как мы не услышали того, что дверь открылась… – забормотала она, бестолково метаясь по спальне и пытаясь совладать со страхом, – Как вы отпустили его… – Я первая увидела и испугалась, – захныкала Моника, которой передалась ее паника, – Он такой страшный, когда ходит во сне! – Я пыталась ему крикнуть, чтобы вернулся, – вставила длинноногая Джейн – Он в ответ что-то пробормотал и ушел. – Все по кроватям! – вдруг скомандовал Драко и ткнул пальцем в сторону Джейн – Ты – за старшую! Дом не покидать! Мы за Майклом! Подхватив Гермиону за локоть, он резво потащил ее к приоткрытой входной двери. Ночь обняла обоих прохладой. Темноту рассеивали развешанные по лагерю электрические фонарики. Ноги Гермионы в одних резиновых тапочках тотчас промокли от росы. Кожа покрылась мурашками. – Стой… Как мы сами… Надо сообщить… – прерывающимся голосом вскрикнула она, заметив крепкую фигуру, застывшую недалеко от них, у танцплощадки. – Кому? – едва ли не рявкнул Драко, отпустив ее. – Дежурному охраннику, – выдохнула девушка и сама потащила напарника вперед. Выслушав перепуганных вожатых, охранник быстро созвал по рации коллег для прочесывания территории, а Драко и Гермиону отправил проверить луг. Там было гораздо мрачнее и прохладнее, чем в самом лагере. Слабый свет звезд не нарушал кромешную тьму, и потому Гермиона зажгла фонарик на телефоне, прежде чем двинуться вперед сквозь высокую траву. Она с трудом сохраняла видимое спокойствие. Стук собственного сердца едва не оглушал ее. Какое-то время они с Малфоем шли в тишине, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Наконец, на удивление хладнокровный и решительный Драко не выдержал: – Ты не знаешь, лунатики понимают обращенную речь? Или когда их зовут? – Не знаю. – Я думал, ты все знаешь… – Твое зубоскальство неуместно, – отрезала девушка, уловив в его ответе подколку. Вожатый прикусил язык. Над лугом снова повисло безмолвие, нарушаемое лишь шелестом травы на легком ветру. В этой тиши, Гермиона осознала, что правда была уверена в своих знаниях об особенностях детей из своего отряда. И потому она сейчас была готова поклясться чем угодно, что не видела заметок о лунатизме в анкете Майкла: – Почему же родители не указали в документах, что Майкл ходит по ночам… – остановившись проговорила юная вожатая, водя фонариком по ближайшим кустам на краю луга. – Преступная безответственность, – отозвался Драко, глядя туда же, куда смотрела она, – Но если серьезно, некоторые стесняются такого рода особенностей у ребенка и скрывают их. – Бред какой-то. Я бы штрафовала за такое… – проговорила Гермиона, ощущая как ночной холодок пробирает ее до самых костей. Сквозь сковывающий сознание страх, она с трудом заставляла себя не стучать зубами. – Стой… – Драко схватил ее за руку,сжимающую телефон, направил чуть правее, и тут уже сама девушка услышала шаги. Майкл, с задравшейся футболкой, растрепанный и мокрый от росы шел прямо им навстречу сквозь траву. Его походка была уверенной, глаза широко раскрытыми. Кровь застыла у Гермионы в жилах, когда парнишка остановился в паре метров от них и принялся двигать рукой, повторяя движения, которыми он вечером отбивал баскетбольный мяч. Драко опомнился первым и подошел к беглецу. Затем ласково прикрыл его ссутулившиеся от холода плечики своей клетчатой рубашкой и уверенно повел обратной дорогой к корпусу. Юной вожатой ничего не оставалось, как побрести за ними, освещая путь фонариком.

***

Дальше была отмена масштабной операции по поиску беглеца, благодарность охранникам, пузырек валерьянки на двоих, новая попытка угомонить отряд Пропащих Мальчишек и даже терки с вожатым Индейцев, который возмущался, что якобы шум из соседнего корпуса, мешает спать его детям. Решение вопроса, что делать с обнаруженным в лагере лунатиком оставили на утро, а измученных Драко и Гермиону отпустили отдыхать. Однако уложив расшумевшихся детей, они устроились в спальне Драко и разговорились, несмотря на то, что время уже перевалило за полночь. – Спасибо… за помощь. И за мужество. Лунатики и правда могут напугать, – начала разговор Гермиона, как только они остались наедине. Малфой в ответ небрежно усмехнулся и заметил: – Прочитал сейчас в Интернете, что надо рядом с его кроватью колокольчик подвесить, чтобы он его задевал при подъеме. – Нужно подумать об этом… – чуть сонно пробормотала Гермиона, зарываясь в спортивную кофту и подбирая под себя ноги, – Или придумать как запирать дверь, чтобы он не мог открыть. Завтра на склад заглянем… – Может, спать пойдешь? – предложил Драко, заметив усталый вид напарницы. – Не-а, – помотала головой девушка, выпрямилась и спросила чуть бодрее – Расскажешь почему игнорировал вожатские обязанности? Драко пожал плечами: – А смысл? Любые мои оправдания будут звучать тупо... – Почему-то мне хочется дать тебе шанс. Попробуй оправдаться. Малфой закинул ногу на ногу: – Думал, что если буду вести себя, как идиот, меня выгонят. Но отец хорошо постарался, чтобы я никуда не делся на время смены… А дети… Просто не очень умею с ними… Вы все так легко с ними управляетесь. А я даже правил лагеря не читал, не готовил книжки, игры. И от этого чувствую себя чужим и неполноценным. Да и они как-то ко мне… настороженно относятся. – Так чего ты хочешь, если ты все три дня сидишь в телефоне? – улыбнулась Гермиона, откинув на распущенные волосы на спину, – Ты ведь не играл с нами в игру на знакомство. Не знаешь, что Билли и Джонни – футболисты, Майкл мечтает стать астронавтом, Джейн танцует хип-хоп, а Моника – художница. Проще всего сказать «не умею», не находишь? – Справедливо, – согласился Драко. Гермиона поинтересовалась, склонив голову на бок: – Чем же ты так выбесил отца, что он тебя сюда отослал? Если это не секрет, конечно. – Отец? А что – отец? – подчеркнуто спокойно проговорил Драко – Он деловой человек. Считает, что если ничего полезного не делать, будешь ничтожеством. – Ну, так это правда… – Правда, только он некоторые роды деятельности не считает полезной работой чисто из-за своих убеждений. – Например? – Музыку. Подползающую к юной вожатой дремоту опять сняло, как рукой. – Ты – музыкант? – изумилась девушка. – Да, я играю на всех возможных гитарах, – пояснил Малфой, тщетно пытаясь скрыть, что ему польстил ее восторг, – Начинающий композитор. Плюс немного тексты песен пишу. Лидер группы. – Да ты что… – искренне протянула Гермиона. – Это серьезный уровень! – А толку-то в этом уровне? – с досадой выдохнул Драко – Для отца это пустой звук. Он чудом проглотил факт, что я бросил учебу на юридическом факультете. Может, потому что я тогда в его банке работал. И все свои деньги тайно вкладывал в развитие группы. Месяц назад кто-то капнул отцу,что я буду выступать на фестивале авторской песни на окраине Лондона. Сразу после выступления он закрыл меня в доме, студию мою арестовал… – Почему ты терпишь его отношение, если музыка – дело всей твоей жизни? – нетерпеливо перебила его Гермиона, нервно сжав в пальцах края рукавов худи. – Потому что без его наследства группу будет сложно поднять. Если я испорчу с ним отношения, то не получу ничего, – коротко пояснил Драко, немного помолчал и добавил с ноткой обреченности – Может, я и иду по пути обмана. Но это лишь из-за того, что я успел повертеться в музыкальных кругах и оценить обстановку. Отца переубедить не вариант. Это человек без сердца и со стальным мозгом, который сам привык других гнуть под себя. Гермиона махнула рукой и вздохнула: – Я сама не знаю, как бы себя вела в такой ситуации. Так что, не мне тебя учить и осуждать. – И на том спасибо… – отозвался Малфой, слегка улыбнувшись. Почему-то его мягкая улыбка, не похожая на прежние гримасы раздражения или ненависти, согрела девушку лучше, чем теплая кофта или шерстяные носки. – Попросим завтра гитару и укулеле в музыкальном клубе. Покажешь нам свои умения. Дети будут счастливы! – предложила она и добавила чуть смущенно – И я… Драко сдержанно кивнул и поднялся: – Ложись скорее. Я еще раз проверю Майкла и дверь в корпус. В ту ночь Гермиона засыпала оживленная чувством надежды. Было немного удивительно, насколько быстро растаяла и забылась ее обида на непутевого напарника. Может быть потому, что юная вожатая еще с первой встречи в глубине души понимала, что Малфой не дурак, но просто не могла себя в этом убедить и относиться с терпением к его заскокам… Мисс Грейнджер была счастлива, что ее тайные догадки подтвердились, а у парня появился второй шанс создать о себе благоприятное впечатление.