Сладкая месть

— Ты уверен, что хочешь… ну, подружиться с ним? — спросил кудрявый, глядя на своего маленького друга тот же ему кивнул. Стёпа находил общий язык со всеми, даже с игроками из чужой команды, за исключением их лидера – самовлюблённого брюнета, который в данный момент был поглощён своим отражением в экране телефона, разглядывая фотографии, сделанные всего пять минут назад. Стёпа перевёл взгляд на Гену, вздохнул и направился к брюнету. Тот не сразу заметил приближающегося мальчика. Заметив, усмехнулся и с сарказмом произнёс: — Чего тебе, зайчик? Автографа захотел? Стёпа не нахмурился, а лишь подошёл чуть ближе и предложил: — Не хочешь погулять после матча? Брюнет на мгновение задумался, бросил взгляд на телефон, что-то быстро напечатал. Стёпа вопросительно посмотрел на него и повторил: — Так что, погуляем? Брюнет снова окинул его взглядом. — Ох, я думал, ты шутишь… Ну, ладно, я сегодня свободен, так что давай. На лице Стёпы тут же расцвела улыбка. Они обменялись номерами. Наконец-то настал этот день. Ребята договорились встретиться возле парка, где, как знал Стёпа, благодаря Пете, Рома часто гулял. Прогулка прошла замечательно, так, по крайней мере, думал Стёпа. Но на следующий день, когда он пришёл на стадион и вошёл в раздевалку, к нему подошёл командир команды. — Эм, Стёп, ты же вчера гулял с Ромой? — неуверенно спросил Иван. Стёпа озадаченно посмотрел на него. — Да, мы хорошо провели время. А что случилось? Ваня грустно взглянул на блондина и ответил: — Рома распускает всякие гадости про тебя. Говорит, что ты ужасный… И самое грустное, ему верят некоторые из "метеоров".Степа был разочарован Ромой. Тот и не думал меняться, словно ему было все равно. В душе блондина зародилось желание отомстить, чтобы Рома пожалел о содеянном и понял, что так поступать нельзя. Доверие метеоров Степа вернул, но жажда мести не угасала. Все началось с мелких "шалостей" и анонимных записок. То вещи из раздевалки пропадут, то обувь перепутана, однажды исчез даже телефон. В зловещих посланиях читалось: "Ты пожалеешь о содеянном", "Моя месть будет долгой и жестокой". Степа знал границы дозволенного, но в голове зрел ужасный план. Однажды Рома отправился в душевую, оставив телефон в сумке у двери. Степа, словно тень, проскользнул в раздевалку. Сердце бешено колотилось, когда он пробирался к сумке. Пальцы нащупали телефон. Экран горел. Злобная усмешка исказила лицо Степы. В голове созрел дьявольский замысел. Мгновение – и в галерее появился компрометирующий снимок обнаженного Ромы в душе. Степа исчез, как ночной призрак. Дома, вооружившись фоторедактором, он состряпал фальшивую переписку, в которой Рома якобы распускал грязные сплетни. От лица Сиякина он отправил поддельные сообщения знакомым и, словно вишенку на торте, добавил тот самый злополучный снимок. Злость затмила разум. На следующий день в обитель метеоров нагрянула полиция. Искали телефон Сиякина. Степа успел подбросить улику в раздевалку. Телефон нашли. Начался хаос. Рома видел насмешки товарищей, но не понимал их причины. Заглянув в свой телефон, он был потрясен. С этого дня Рома перестал лгать. Степа ликовал. Но угрызения совести не давали покоя. – Знаешь, Сиякин, тебе стоило рассказать правду, а не плести глупые небылицы, – прошипел Степа, поймав Рому в пустом коридоре. – Моя месть была сладкой. Тебе понравилось?Рома рухнул на колени перед Стёпой, и болезненный всхлип перерос в безудержный рык отчаяния. Слёзы, крупные, обжигающие, катились по щекам, словно расплавленное стекло. На бледном лице блондина расцвела зловещая, торжествующая улыбка. — Прости меня, Стёпа, прости… умоляю… Я просто… — Рома захлебывался словами, тонущими в пучине унижения. Его репутация – растоптанный прах. Стёпа – его единственный шанс на возрождение, последняя соломинка, за которую он готов цепляться, моля о прощении. — Я подумаю, — ледяным тоном процедил Стёпа, разворачиваясь, и ушёл, оставив Рому на коленях, в пыли и отчаянии. Конечно, в глубине души он уже решил простить Сиякина, но помощь не будет бескорыстной. Цена за возвращение репутации будет высока. Вскоре они начали гулять, и на этот раз инициатором был Рома. Долгие часы, проведённые вместе, разговоры по душам… Стёпу начинала грызть совесть. Ему становилось стыдно за свою жестокость, но воспоминания о предательстве Ромы гасили ростки жалости. С каждой новой встречей, с каждым откровенным разговором, в сердце Стёпы медленно прокрадывалось чувство, пугающее своей силой, – любовь к Роме. Он отчаянно боролся с ним, пока однажды, во время очередной прогулки, Сиякин не сорвался: — Я люблю тебя и больше не могу молчать. А потом он притянул Стёпу к себе и поцеловал. Нежно, но властно и жадно. Рома давно сгорал от желания, глядя на эти розовые, пухлые, манящие губы, но не смел прикоснуться. А сейчас он тонул в их сладости, отдаваясь порыву. Рома отстранился, заглядывая Стёпе в глаза. — Я тоже тебя люблю.