Ты был моим любимым развлечением

Эта чёртова телевизионная коробка так любила его пародировать, и каждая подобная сцена выводила Аластора на откровенное хихиканье. А Вокс, в свою очередь, как мальчишка, считал каждый вырвавшийся звук из его обожаемого кумира, предательски опускал голову, почёсывая заднюю панель корпуса, разливаясь по экрану свойственной ему голубизной. Электроны на лице в такие моменты начинали искрить и повышать яркость — и, возможно, не только на лице. Аластор в свою очередь озадачивался вопросом, как такой, как Вокс, смог вообще стать Оверлордом... И, конечно, он знал ответ, но эти постоянные приливы искренней слабости вблизи с потенциальным соперником были непозволительным ребячеством. Хотя он не мог отрицать факта, что у этого заносчивого экрана получалось собирать вокруг себя народ и вдохновлять их на великие свершения. Даже он сам порой позволял себе эту маленькую... шалость. — Ал, только представь, как все будут ползать на коленях! Добровольно! Без единого намёка на неповиновение! Голос из динамиков сверкал энтузиазмом и жаждой власти. Это можно было бы назвать милым, но скорее забавным. — Дорогой мой, эта идея неправдоподобно сладка. В Аду лишь есть один закон, и этот закон — страх, — произнёс Аластор с таким остервенением. Воздух сразу сгустился, наполнившись льющимися потоками тёмной магии. Он смотрел на сжимающуюся в кулак ладонь, погружаясь в воспоминания о криках и удушающих хныканьях непокорного грешника. Вокс с восхищением и безграничным любопытством приблизился, почти касаясь его плеча своим, заворожённо смотря на руку, почувствовав небольшое тепло, исходившее от тела напротив. Взгляд сам скользнул по руке, предплечью, воротнику у пульсирующей вены и... к убийственно-пугающему взгляду, в котором дрожали радиочастоты, под ритм которых отчаянно пытались попасть подёргивающиеся антенны Вокса. Он жадно сглотнул сгусток напряжения, признавая его аномалией и сбоем в системе. Ему было невероятно приятно находиться рядом с радио-демоном в такие моменты, будто другого мира и не существовало вовсе... Аластора всегда преследовал запах крови и сырости... Даже плесени, а его образ был с иголочки, что крайне контрастировало. И по секрету: в редкие моменты, когда Воксу удавалось приблизиться ближе всего, его фильтры улавливали другой аромат — сладковатый, лёгкий и совершенно Аластору не свойственный. Душистые нотки сосновых шишек и чего-то горько-сладкого, может быть, какого-нибудь алкогольного напитка, которого он никогда не пробовал. Вокса интересовало до глубины души, что это может быть: парфюм или гель, а может... это магия самого Аластора. В любом случае он бы никогда не спросил — ведь тогда это прямо указало бы на чрезмерную увлечённость, а он и так вёл себя немного странно в присутствии этого демона. Вокс не заметил, как его тело само, неконтролируемым импульсом, потянулось ближе к источнику своего замешательства, в итоге ударившись о плечо Аластора. Тот, в свою очередь, резко изменился в лице, будто бы выбитый из транса, словно резко сменившаяся передача на радио, а пушистые оленьи уши дёрнулись в сторону нарушителя. Вокс, сам ошеломлённый внезапной встряской, неловко отступил назад, шокированный своим действием. Зная, как Ал не любит лишних прикосновений, он поспешил извиниться и, поймав его взгляд, снова опустил голову, нервно почёсывая затылок. — Прости-прости... Ал мог бы разорвать этого грешника прямо сейчас — даже не от злости, а от отвратительной уязвимости, такой жалкой, капитулирующей. Но он лишь отвёл взгляд — смотреть тошно. А особенно — чувствовать феромоны перевозбуждённого альфы...

___